Текст книги "Бывшая жена. Больше не моя (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26

Слезы льются градом, ее трясет, она не может остановится. Боль, дикая, адская скручивает ее тело. Та самая боль, которая всегда с ней, она питает ее ненависть и дает силы побеждать. Идти напролом к своим целям.

Ната с ней давно сжилась, она стала ее неизменной спутницей. Но сейчас боль выходит из-под контроля.

– Ты обвиняешь Анфису, в том, что твой отец ушел к ее матери? – Аким стоит над ней.

Она видит его начищенные, блестящие туфли.

С большим трудом поднимает голову. Смотрит в его серые глаза, он хмурится, но нет там сочувствия, нет участия.

Из ее горла вырывается глухой, истерический смех. Он усиливается, смешивается с рыданиями.

– Ты… ты… решил, что мой отец бросил мою мать и ушел в другую семью? – слова даются тяжело.

Но она хочет говорить. Впервые за долгие годы, она хочет выплеснуть эту боль.

– Самый логичный вывод, возможно, с какими-то деталями, – его голос хлещет ее холодом.

– Аким… у нас с Анфисой… один отец… одна мать, – выговаривает с запинкой, медленно, изо всех сил глядя ему в глаза. Не позволяя себе отвести взгляд.

Она хочет увидеть его реакцию. Хочет. Видит.

Аким отшатывается. В глазах непонимание. Неверие. Он просчитывает варианты, и не может понять.

Думает, что она лжет.

Но нет, вот сейчас Ната не лжет. Она говорит правду. Именно сейчас, она больше не может держать ее в себе.

Нет, она не думает о последствиях. Она просто должна выплеснуть то, что поедом ест ежесекундно. Много-много лет. Всегда.

– Говори, – глухой голос, который доносится сквозь ее рыдания.

Аким снова возвращается в кресло. Ната ощущает опустошение.

Ей хочется прижаться к его мощному телу, чтобы гладил по голове и хоть немного унял ее боль.

Но она одна на полу, в судорожных конвульсиях, во власти прошлого, которое ее сейчас тянет назад. В тот страшный день.

Она думала, что смогла справиться с этими внезапными приступами воспоминаний. Она больше не просыпалась в ночах, в страшных криках, не чувствуя своего тела. Не дрожала на улице, случайно заметив силуэт, напоминающий отца или мать.

Ната научилась с этим справляться. Но сейчас все вернулось с новой силой.

Она плачет, ползает по полу. Униженная, растоптанная, без сил. Выплакивает свое горе, ждет, когда сможет дышать не задыхаясь. И начинает.

Впервые в жизни ей дико хочется рассказать. Никогда и никому. А сейчас, да.

– Я родилась, когда родители были в браке три года. Папа работал менеджером в офисе. Мама была домохозяйкой. Обычная среднестатистическая семья. Но необычной родилась я. Врачи мне поставили диагноз гиперинсулизм. Моя поджелудочная вырабатывал инсулин в мега объемах. Мой сахар падал до нуля за два-три часа. Меня надо было кормить каждые девяносто минут, или делать укол, если пропустить время, то я отключалась, у меня начинались судороги. Я могла не проснуться.

Больницы, уколы, разное лечение, я не видела нормального детства. Сколько всего пережито. Так было до семи лет. Как-то мать в слезах уложила меня в постель, ушла на кухню. А я не могла уснуть. Захотела в туалет. Тихонько встала и замерла в коридоре, услышав их голоса.

«– Я не могу так больше, понимаешь? – плакала мама. – Мы не живем. Мы существуем. У нас долги выше крыши. Я забыла, что я женщина. Ты что мужик. И я… я беременна… это наш шанс, понимаешь, дорогой. У нас может быть нормальный ребенок!

– Как же мы вытянем еще одного ребенка и Наташу, – голос отца был глухой, убитый.

– Никак. Вот просто никак. Мы загнемся. Мы семь лет боремся. Дальше это продолжаться не может. Я хочу написать отказ. Отдать ее в детский дом. Специализированный, где Наташе помогут.

– Она же наша дочь…

– А тут выбор невелик, или мы угробим себя и еще нерожденного ребенка, или Наташа поедет туда, где ей будет лучше. Пойми, я хочу нормального ребенка. Хочу гулять, играть с ней, а не жить в больницах и думать, что еще продать, чтобы оплатить еще один курс бесполезного лечения!».

– Тогда я закричала, отчаянно и громко. По моим ногам текло теплое… я не удержала в себе. Я упала и плакала. Поползла к родителям. Я молила их не отдавать меня. Говорила, что буду хорошей и послушной. Они пообещали, что этого не произойдет. Уверили меня, что так пошутили. А на второй день приехал друг папы, забрал меня и отвез в жуткое, сырое и серое место. Они даже не сделали этого сами… Они просто сбагрили меня. Потому что у них должен был появиться правильный ребенок, – Ната усаживается на полу, обнимает себя за колени. – А через год случилось… чудо. Хоть врачи сказали, что организм перерос. В общем, моя поджелудочная стала работать нормально. Я была здорова. Меня перевели в обычный детский дом. Но я оттуда сбежала. Я хотела рассказать родителям, что я теперь «нормальная». Застала маму около дома. Она заботливо поправляла что-то в коляске.

«– Мама, я вернулась, я здорова! – кричала ей, подбежала и обняла.

Она с испугом на меня посмотрела.

– Наталья, что ты тут делаешь?

– Я здорова! Я хочу домой!

– Наталья, твой дом в другом месте. У нас… у нас есть наша Анфиса. И мы ее очень любим. А тебе там будет лучше, – сказала, пряча взгляд».

Потом она вызвала отца, и он отвез меня назад.

«Больше никогда так не делай. Теперь тут твой дом».

Он не смотрел на меня, хмурился и злился. Вручил воспитательнице и уехал.

Глава 27

Повисает тишина. Тяжелая. Липкая. Гнетущая.

Слез больше нет. Есть болезненное опустошение. И небольшое облегчение.

Да, каким бы ни был результат Ната рада, что впервые в жизни проговорила это вслух.

– Ты первый, кому я рассказала, – озвучивает это Акиму.

Пусть понимает, насколько она перед ним откровенна. И что Анфиса не заслуживает никакого снисхождения. За ту боль, в которой Ната живет всю жизнь.

Он сидит задумчивый. Лицо побледнело. На скулах желваки. Молчит.

Она его не торопит. Старается просто дышать. Каждый глоток воздуха дается с трудом. Никогда она еще не выворачивала душу.

Не было ни одного человека, с которым она готова была поделиться сокровенным. Это было только ее, то, что грызло, жило в ней. Но она не позволяла себе быть слабой, рассказывать о пережитом.

– Ты больше не видела родителей? – он смотрит в никуда, глаза стали практически черными.

– Нет. Я мечтала, когда вырасту, когда добьюсь успеха, прийти к ним и показать, какой была. А потом…

Тут она прикусывает язык. Потом она хотела раздавить их, принести такие мучения, чтобы они корчились в ее ногах.

Она об этом мечтала с того самого дня, когда смотрела в след удаляющейся фигуре своего отца.

Он уходил спешно, даже не оглянувшись. Убегал от нее, своей дочери, втянув голову в плечи.

– Не повезло тебе с родителями, – вздохнула тогда воспитательница.

И тогда надежда, что у нее будет семья, ее будут любить, что мама и папа вернуться трансформировалась в жгучую ненависть. Ната ощущала, как ее детское сердце горит в черном огне, как ее наивные, розовые мечты превращаются во что-то жуткое, страшное, уродливое. Как ее пожирает боль, осознание, что она абсолютно никому не нужна в этом мире.

Но зато нужна ее сестра. Та новорожденная девочка, которую она даже не рассмотрела в коляске, но которую уже люто ненавидела. Ведь если бы не она, то мама с папой не отказались бы от Наты.

Во всем виновата она…

Ната жила с осознание того, что обязана в жизни всего добиться. Доказать, что тогда родители совершили свою самую большую ошибку в жизни.

Но судьба распорядилась иначе. Ее родителей не стало. Без ее вмешательства.

Нату это расстроило сильно. Потому как слишком просто. Неправильно. Она билась в истерике несколько дней. Все думали, горюет по родителям, а на самом деле, она не могла смириться, что все произошло без ее участия.

Она тогда сбежала из детского дома. Ей было шестнадцать. Она посчитала, что теряет там зря время. Пора достигать вершин, и чем раньше она начнет, тем лучше.

Но связи и знакомства у нее там остались. Очень быстро она узнала, что судьба уже начала мстить за нее. Ее сестра оказалась в том же приюте, в котором Ната провела свои детские годы.

И она постаралась превратить эти годы в ад для свой сестры. Она придумала ей кличку, она натравливала старших, чтобы они руководили травлей Анфисы. А ей потом в подробностях рассказывали, что они устроили. И как страдала ее сестра.

Родителям Ната уже не могла отомстить, потому она концентрировалась на сестре. И вопреки всем ее стараниям, Анфиса выжила. Не просто выжила, а сначала прибрала к рукам Макса, а сейчас и вовсе блистает. Она идет к успеху, хотя должна валяться на дне.

Этого всего она не говорит Акиму. Понимает, что такое вряд ли вызовет у него сопереживание. Хотелось, но она вовремя закрыла рот.

– Что потом? – вырывает ее из воспоминаний.

– Их не стало. Они уничтожили друг друга и я к этому не имею никакого отношения, – смотрит четко ему в глаза.

Пусть увидит ту правду, которую надо.

– Наташ, это все паршиво. Очень, – слова Акима пропитаны тяжестью. – Я представляю, что тебе пришлось пережить. Но это не повод ненавидеть Анфису.

Ее подкидывает, будто он разряд тока по ее телу запустил.

Как он не понимает!

– Если бы не она… ничего бы этого не случилось! – выкрикивает.

– Анфиса не просилась на свет. Она вообще не знает, что было до ее рождения. Откуда? Да, родителям твоим нет никакого оправдания. Но не имея возможности отмстить им, ты перекинулась на сестру. Ты даже не попыталась узнать ее. Поговорить. Ты просто назначила ее врагом всей своей жизни, – в его словах упрек.

И смотрит он на нее как на идиотку!

– Как ты смеешь! – она подскакивает к нему. Намеревается вцепиться в рожу. Слишком много черных эмоций, и они сейчас бурлят внутри. – Я тебе душу открыла! А ты… а ты?

Он перехватывает ее руки. Отталкивает.

– Вместо истерики, ты бы лучше подумала, что уже натворила. И что еще собираешься. Ты ведь не все рассказала, – буравит ее темно-серым взглядом. В душу заглядывает, сознание переворачивает, словно видит ее насквозь.

И этот взгляд пугает, до позорной дрожи, до липкого пота и трясущихся губ.

– Пошел ты, Аким! – из ее горла вырывается истерический вопль.

Она бежит к двери, скрюченными пальцами открывает ее и мчит прочь. Как можно быстрее. Дальше, от человека, которому она открылась, он пробуждал в ней такие эмоции, она и душу, тело готова была дать. И снова… снова предательство. Все они одинаковы, нет никому веры. Не может быть. Но ничего, они еще все пожалеют, что так с Натой…

Глава 28

Анфиса

– Выше нос, ну ты чего, – Иван притягивает меня к себе.

Утыкаюсь лицом ему в грудь. Вдыхаю запах препаратов и горького мужского парфюма. Он только с работы. Только принял душ, переоделся и сразу к нам.

Люблю его запах, он успокаивает. Дарит чувство защищенности. Иван будто возводит вокруг меня каменную стену, защищая от мира.

Точно так же, как он тогда спас нас с Костиком, один взглядом внушил веру. И так и продолжает это делать. Я привыкла, мне этого нравится.

Эта теплота, мне ее всю жизнь не хватало. Особенно в детстве.

Когда в девять лет тебя выбрасывают из привычной среды обитания, ты остаешься абсолютно одна во враждебном мире, и нет никого, кто поможет, защитит, поделится теплом – это страшно. И сейчас я тянусь к этому теплу, словно закрывая давнюю детскую потребность.

– Вань, неспокойно мне. Вот все внутри ворочается. Чувствую, будет удар, но я не понимаю, с какой стороны он прилетит, – вздыхаю, крепче к нему прижимаюсь.

– Анфис, удары есть всегда. Такова жизнь. Но ведь это не значит, что не надо постоянно в страхе жить. Если что, вы с Костиком не одни. Выстоим. Справимся, – гладит меня по голове. – Завтра переезд. Потом отпразднуем день рождение парня на новом месте. Думай лучше, как он обрадуется.

– Угу, – шмыгаю носом.

Эти моменты особенные. Я могу на несколько минут почувствовать себя слабой.

Что я позволяю себе только с Иваном.

Вздрагиваю от звонка в двери. Немного выпала из реальности. И хоть на пару минут тревоги отпустили.

– Я открою, – говорит Иван.

Киваю. Присаживаюсь на диван.

Я знаю, кто пришел. Аким писал, что скоро заедет. Потому не волнуюсь.

С момента встречи с Максом прошло пару дней. Он больше не давал о себе знать.

Максим пытается тут зацепиться по работе. Но ничего у него не получается. Больше ничего он особо не делает. Сидит у себя в номере, к нему часто приходит Наталья.

Я все знаю, потому как за ним установлена слежка. А вот с Натой, сегодня как раз пошел на встречу Аким. И сейчас я жду его с результатами.

Припозднился он. Я думала, еще на работу ко мне приедет. Но он написал только к вечеру.

Он входит в комнату. Один взгляд – сразу понимаю, что-то не так. Он серый, задумчивый, и странно на меня смотрит.

– Твой вид меня пугает, – вздыхаю.

– То фигня, – машет рукой. – По сравнению с тем, что я узнал…

Трет лицо руками. Подходит к окну. Обхватывает пальцами подоконник.

– Ты меня пугаешь… лучше уже начинай…

– Да, Аким, не тяни, – кивает Иван, который стоит с противоположной стороны комнаты.

Он резко разворачивается. Смотрит мне в глаза и выпаливает.

– Она твоя родная сестра.

– Это прикол? – выгибаю бровь.

Не могу я на это иначе реагировать. Тем более поверить.

– Если бы… – проходит к креслу, падает в него. – Сейчас я расскажу вам историю одного безумия…

Аким начинает говорить, ровным, четким голосом. Смотрит то на меня, то на Ивана. На лице нет эмоций, но я чувствую, бушующую в его груди бурю.

То, что он говорит… это за гранью… Это то, чего я никогда не могла предположить. Додуматься.

Да, мы были похожи. Но… чтобы сестры…

А мои родители… я же всегда в душе хранила память о них. Я помню, как меня любили. Помню, их заботу. У нас была действительно счастливая семья.

Отца я не могла простить, что из-за измены он все разрушил.

А теперь, Аким рассказывает, какими монстрами они были. Мои родители, отдали собственную дочь. Бросили ее.

Обхватываю себя руками. Это не та правда, которую можно принять и осознать одномоментно.

– Я подозреваю, что она тебе пакостила всю жизнь. И очень сомневаюсь, что ты так просто попала в то трудовое рабство. Я не успел ее обо всем расспросить, она сбежала, но даже то, что я начал копать, указывает на ее след, – продолжает Аким. – А то, как я олух повелся на ее рассказ, что надо тебя спасать от Макса. Помню то свое состояние, сначала отца потерял, потом сестру. У меня тогда эмоции бурлили, я не пробил многое. А следовало. И потом ты знаешь, я хотел со всем этим завязать вычеркнуть. Мы с тобой решили, что лучше сказать Натке, что вы не выжили, чтобы тебя не искали. Но я и подумать не мог, насколько сильна ее ненависть.

Аким мне признался во всем, что было в прошлом. Почему так поступил, что им двигало. Я даже знаю, что он нашел меня с ребенком раньше, чем появился в моей жизни снова. Он поговорил с Иваном. Убедился, что со мной все хорошо. Просто присматривал издалека. Это все мне потом мужчины рассказали. Они не хотели недомолвок между нами.

И я уже приняла прошлое. Постаралась вообще все вычеркнуть, не вспоминать. Жить дальше. А теперь мстительница и Макс… возникли.

– А Макс… он это все знает? Насколько причастен? В трудовом рабстве к нему же нити вели?

– Аврор, это все надо выяснять, – Аким смотрит в стену. Вроде бы расслаблен, но венка на виске слишком сильно пульсирует.

– Она не остановится. Никогда, – говорит до этого момента молчавший Иван.

– Мы обязаны быть готовы, – кивает Аким.

А я просто не могу мыслить, правда душит меня, не дает дышать.

Оказывается, у меня есть на этой земле родной человек, моя сестра. И больше всего в жизни она ненавидит меня.

Глава 29

– Я бы рекомендовал, чтобы Иван пожил у тебя в доме, – после тяжелых, молчаливых раздумий говорит Аким. – Естественно, охрана есть, но свой человек, есть свой. А чужакам я все равно не доверяю. Плюс человеческий фактор, все предусмотреть невозможно.

– Я только за, – сразу же соглашаюсь. – Но у Вани своя жизнь, не может же он постоянно нянькой у нас быть.

Я уже привыкла, что он всегда рядом. Слишком привыкла. И в переезде меня смущало только одно, что мы с Ваней больше не будем соседями. Но я понимала, что не могу держать его на привязи. Он еще молодой мужчина и не может жить только нашими проблемами.

– Вы и есть моя семья. Так что если я не буду мешать, то с радостью перееду, – с готовностью соглашается.

– Вань, это на время. Пока мы не уладим с Натальей. Я бы и сам, но Авроре будет легче, если это будешь ты. И со мной… не лучший это вариант, – поднимается с кресла, снова подходит к окну.

– Аким, что такое? Ты не все сказал? – ощущаю его гнетущее состояние.

– Сказать-то все сказал… чуйка у меня… не очень, – улавливаю в голосе нечто тревожное.

Настолько, что у самой в груди щемит. Мотаю головой, чтобы избавиться от этого навязчивого и пугающего предчувствия. Во рту пересыхает, на глазах слезы выступают. Не отпускает, как ни стараюсь.

И понять природу не могу, будто понимаю, нечто надвигается, но не могу уловить, где выставить максимальную защиту.

Сама не понимаю почему, вскакиваю, подбегаю к нему и крепко со спины обнимаю. И снова слезы душат.

Что ж такое-то!

– Так, давай прекращаем упаднические настроения. Мы предупреждены, – Ваня пытается развеять надвинувшуюся мглу.

– Ты прав, – Аким разворачивается. Берет мое лицо в капкан своих ладоней, – Аврор, все будет хорошо. Ты знаешь, как вы мне дороги. Я сделаю все, чтобы вас защитить. Обещаю.

Долго смотрю ему в глаза. Опасный зверь. Таким я увидела его в первый раз. Такой он и есть. Но этот зверь, за свое порвет всех.

Киваю. Не в силах ответить.

Мы говорим до ночи. Обсуждаем Наталью, немного затрагиваем Максима. И в принципе выстраиваем линию поведения. Ведь кроме всего прочего, у нас еще есть и проблема Ивана. Если они возьмутся за него, докопаются до правды – у них будет козырь. И этот козырь они используют.

Ложусь спать с гудящей головой.

Долго не могу заснуть, потому как Ната из просто бывшей Макса, превратилась в мою родную сестру. Не дают мне эти мысли покоя. Вспоминаются родители, наша жизнь, то сколько любви я от них получала. И в это время, они прекрасно знали, что где-то в детском доме растет их первая дочь. Я сама мать, и в голове это у меня не укладывается.

Мне жаль ту Нату, маленькую девочку, которая столкнулась с самым жестоким предательством. Но потом эта подросшая девочка сделала месть смыслом своей жизни. И ее мне не жаль.

У человека всегда есть выбор. Ната его сделала. Мне теперь ничего не остается, как противостоять ей. И жалость тут худшая союзница. На этих мыслях проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь помятая, хочется спать, но я заставляю себя принять холодный душ, взбодриться. У нас сегодня очень много дел. Сначала надо заскочить на работу, а потом переезд.

Завтракаю с сыном. Иван уже ушел на работу. Оставляю Костика с няней. Около дома охрана уже дежурит. Еще раз повторяю няне инструкции.

Все же не отпускает меня это непонятное предчувствие. И это мне определенно не нравится.

На работе все спокойно. Все идет своим чередом. Решаю неотложные вопросы, оставляю указания на текущие дни. Уже собираюсь ехать домой, как секретарь мне сообщает, что со мной хочет поговорить некий Луи Шеро. Он только прилетел из Франции и очень хочет встретиться. У него для меня есть какое-то невероятное предложение по сотрудничеству.

Вбиваю его имя в поисковике. И действительно мне выдает бизнесмена из Франции, и размах его бизнеса впечатлительный. У него несколько больших предприятий, пошив одежды, сотрудничает со многими именитыми дизайнерами.

Но зачем ему я? У меня по его меркам все более чем скромно.

Но поскольку сегодня на разговоры у меня нет времени. А завтра у меня у сына день рождения, то прошу секретаря записать его на послезавтра.

Еду домой и с головой ныряю в упаковку вещей. Потом приезжает Аким и помогает мне. Костик крутится рядом, он очень доволен грядущими переменами. Уже не дождется, когда окажется в своей комнате.

К вечеру к нам присоединяется Иван, вернувшийся с работы. И мы успешно со всем справляемся. Атмосфера у нас царит веселая. Много смеемся, шутим, и разговоры легкие.

Надо наслаждаться моментом. Неизвестно, когда еще такое будет. Возникает в голове неприятная мысль. Но я тут же гоню ее прочь. Будет! Не раз! Много-много раз!

Ночь мы уже проводим в новом доме. Аким, убедившись, что все у нас хорошо уезжает.

– Ты же устал, можешь переночевать тут. Дом большой, – предлагаю ему.

– Да, оставайся! – Костя держит его за руку.

– Нет. Не хочу вас стеснять, – грусть в его глазах появляется. – Я завтра обязательно приеду. Ведь такой важный день, – подмигивает моему сыну.

День и правда важный. Можно сказать и мое второе рождение тоже. Именно с этого дня начался новый отчет нашей жизни.

Я с самого утра поздравляю сына. Дарю ему робота на пульте управления, о котором он давно мечтал. Иван присоединяется к поздравлениям. А потом мы носимся по дому, готовя праздник. Придут друзья сына, их родители, я уже заказала аниматоров, угощения. Стараюсь, чтобы день действительно был особенным.

Немного позже приезжает Аким. Сразу подключается к делу.

К назначенному времени двор и дом украшены. Угощения на месте. Персонал тоже. Ну и охрана, естественно, тоже тут. Сын сияет, встречает гостей.

Я уже успела переодеться. Руковожу процессом. Все идет так, как запланировано.

И тут я замечаю, что один динозавр, точнее, аниматор в его костюме, отводит моего сына в сторону, садит его себе на колени и что-то ему говорит.

Мое сердце подпрыгивает к горлу.

Иду к ним и до меня доносится, искаженный костюмом, но вполне узнаваемый голос Максима.

– Костя, динозавр подготовил тебе особый подарок – он привез тебе твоего папу.