Текст книги "Бывшая жена. Больше не моя (СИ)"

Автор книги: Александра Багирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 35

– Аким, мы рядом, – не плачу, держусь из последних сил.

В нем всегда чувствовался зверь, он был здоровый, в ауре свое неуемной энергии, его глаза такие живые, сейчас в это бледном мужчине, увешанном проводами и трубками его едва узнать.

Сынок очень просился увидеть Акима. Но его никто не пустит. Он слишком маленький. Хотя мне очень хотелось, чтобы Аким почувствовал, что мы рядом. Услышал Костю, как мы зовем его.

У меня в руке рисунок сына. И запись на телефоне. Нажимаю на воспроизведение:

– Папа, мы тебя очень ждем. Очень любим. Пожалуйста, просыпайся скорее, – он когда записывал хотел плакать. Но держался. Говорил, сжимая в ручках рисунок, и смотрел с надеждой то на меня. То на Ивана.

Маленький настоящий мужчина. Аким и Иван его воспитывали, он многое от них перенял. И я могу им гордиться. К счастью, Костя совсем не похож на своего биологического отца.

Мы записали видео, а потом сын посмотрел на меня серьезно и сказал:

– Я так многое ему не сказал. Он же спас меня. Мой папа меня спас, – Костик словно за это время сразу повзрослел.

Он понял многое, хоть и не осознает, что больные на голову люди в угоду своим интересам готовы отнять жизнь маленького мальчика. Аким подставил свою спину. Принял пулю на себя. Он не думал ни доли секунды. Ни грамма сомнения. Я же была там, я все видела. Он просто сделал это…

И теперь он тут. И мы рядом… я сбилась со счета. Время тут остановилось. Меня прокапали в палате после обморока. Иван был с Костей это время. Он нас поддерживает. Угрюмый, молчаливый, в раз посеревший.

Как часто мы не ценим того, кто рядом. Кажется, так и будет. Ничего не изменится. А вот один миг и меняется все кардинально. Именно в такие моменты происходит переосмысление.

Не думала я насколько Аким дорог, насколько он стал частью нашей семьи, пока не осознала, что могу его потерять.

Проигрываю ему видео, еще раз и еще.

Мне разрешили увидеть его всего чуть-чуть. Но я не могу уйти, не прикоснувшись к нему.

– Аким, ты же нас слышишь. Мы тебя ждем, – дотрагиваюсь до его руки. Холодная, в ней едва улавливается жизнь, она словно вытекает из него. Это страшно. – Не уходи. Пожалуйста!

Глажу его руку. Так хочется запустить в ней жизнь. Чтобы снова в нем все бурлило и кипело, чтобы глаза играли всеми красками.

Сейчас вспоминается, что он всегда был рядом. Как он играл с Костей, как мы проводили время вместе. И я все это пересказываю ему, сжимая в руках рисунок сына.

– Костя для тебя рисовал. Он назвал тебя папой. Он так сам решил. Аким, ты не имеешь права это пропустить, – шепчу.

Не плачу. Тут нельзя.

Мне надо уходить. Пустили совсем на чуть-чуть. Еще раз провожу по его руке.

– Спасибо, Аким. За все спасибо!

Выбегаю в коридор. Иду, не видя дороги. И в отдалении две родные фигуры – Костя и Иван.

Сынок срывается с места и бежит ко мне. Прижимается.

– Мамочка, он же выздоровеет? – в глазах сына столько надежды.

– Обязательно сынок, – говорю не чтобы успокоить Костю. Я верю в это. Иначе просто не может быть.

– Мамочка, я буду рядом, и мы вместе дождемся, когда папа проснется.

– Дождемся, сынок.

Костя крепко-крепко обнимает меня за шею. И мы даем волю слезам. Невозможно держать в себе. Боли слишком много, и она требует выхода.

Иван рядом, гладит нас. Успокаивает и шепчет теплые слова.

– Мы обязаны держаться ради него, – Иван вытирает наши слезы.

– Я буду защищать маму! – шмыгая носом говорит сынок.

– Обязательно будешь, – кивает Иван. – Но тебе и маме надо отдыхать. Езжайте домой, а я тут все проконтролирую.

– И охрану надо обязательно. Я договорюсь, – пытаюсь взять себя в руки.

Нельзя раскисать. Натка слишком опасна, и угроза остается. Потому надо принимать меры. Хоть сейчас ничего в голову не идет. Только страх, жуткий, всепоглощающий. А вдруг…

Нет, гоню от себя эти дурные мысли.

Мы идем по коридору. Иван убеждает нас поехать отдохнуть. И я понимаю, что для сына сложно психологически тут находиться. А одного я его не оставлю.

Навстречу нам из-за поворота выходят полицейские.

Неужели что-то нашли? Но почему их пятеро?

Что-то в груди колет. Крепче сжимаю руку сына, с другой стороны Ивана.

– Саянов Иван Артемович?

– Нет… он… – внутри все обрывается.

Они назвали настоящую фамилию Вани.

– Не надо, Анфис. Господа все знают, – в его голосе улавливаю обреченность.

– Вам надо проехать с нами. Вы подозреваетесь…

Глава 36

Максим

Море шумит, раздражает своей красотой, на песок капают капли крови из разбитого носа. Все лицо ощущается как месиво, еще гаже внутри.

Меня отделали как пацана какого-то. Аким как с цепи сорвался, с таким наслаждением меня колошматил. Чует, что скоро разворошу их осиное гнездо. Сколько можно около моей жены крутиться?

Интересно, посмотрел бы он на нее, в том виде, котором я ее нашел? Пусть она тогда уже мутки свои проворачивала, но следить за собой явно не умела. Была обычной зачуханкой. А я ей привил хороший вкус, превратил в настоящую красотку. Да по подобию Натки, но так она же эталон, она совершенство.

А сейчас Анфиска какая гордая. К сыну не подходи. И вообще Натка зараза. А ты себя в зеркало видела? Кто еще зараза?

Злость на нее кипит во мне. Если раньше я многое оправдывал, готов был закрыть глаза, пойти на мировую. То сейчас нет. Хватит уже.

Они реально решили, что абсолютно все им с рук сойдет. Можно просто забрать у меня из-под носа сына. Скрывать от него правду. Вешать мне лапшу, и оправдывать свои гнилые поступки. Они реально думали я куплюсь на их лживые сказки?

Как она смеет обвинять меня, что я не отец? А мне хотя бы дали шанс им стать? Показать на что я способен?

Нет. Меня обманули. И потом еще и всех собак навесили, сделав мировым злом.

Хватит. Если они думают, что я все проглочу, то глубоко заблуждаются. Я добьюсь своего.

Как же бесит, что она спит с Акимом, который так подло мне нож в спину воткнул. И они просто так будут счастливы? Он будет рядом с моим сыном?

Лицо перекашивает от ярости, с губ срывается стон. Больно.

Ничего, Аким. Еще будет реванш.

Добираюсь до отеля в жутком расположении духа.

– Максюш, что с тобой? – на лице Наты такая тревога, столько беспокойства, что на душе сразу легче становится.

Любит она меня. Анфиска, та только использовала. А Натка любит. Пусть тоже многое сотворила, но она старается исправиться. Это дорогого стоит.

– Меня вышвырнули… избили… – не раздеваясь и не разуваясь падаю на постель.

И да, рассказываю все как было. Мне не надо приукрашать действительность, выставлять себя героем. И это такой кайф, просто поделиться, чтобы тебя выслушали. Раны обработали.

– Как они могли так с тобой. Еще на празднике твоего сына руки распускать! – Ната возмущается, недоумевает, очень бережно обрабатывая его раны. – Максюш, надо бы к врачу. Побои снять. И пусть тебя посмотрят.

– Это мелочно, Нат. Не буду я так действовать. Типа сам не справился, побежал жаловаться. Нет наше с Акимом противостояние – это один на один. Он же спецом меня отвел за дом и один колошматил, тупую бычью силу показал. И я поступлю также, только сделаю его с мозгами. Не будет он пировать на том, что принадлежит мне! – снова завожусь. – И к врачу не пойду. Заживет так.

– Максюш, очень все распухло, – наклоняется и целует мои раны, так нежно, трепетно, что я улетаю.

Как я мог столько лет от нее отказываться? Она же любит. Я чувствую. Знаю.

– Плевать на них, иди ко мне, – сжимаю ее в своих объятиях.

Сразу все раны кажутся пустячными. Главное – она рядом. Мы справимся.

Не отпускаю ее, не могу насытиться.

– Ты мое лучшее обезболивающее. Наткаааа, – улетаю в тот мир, где нет никаких проблем.

– Максюш, как я тебя люблю! – она урчит от удовольствия.

Только когда мы расслабленные валяемся на постели, снова приходят невеселые мысли.

– Пусть не думают, что я откажусь от сына и все им сойдет с рук, делюсь своими размышлениями.

– Нет, конечно! Ты должен бороться. И я тебе помогу. Я постараюсь подвинуть Акима, устроить ему тут проблемы. А тебе, наоборот, надо закрепиться в этом городе. Пусть не раскатывает губу, типа у него тут все схвачено.

– Ты уже не считаешь, что мне надо уезжать? – наматываю локон ее шелковистых волос на палец.

– Я переживала. Максюш, это ведь опасно. Потому считала лучше не связываться. Уехать. Но раз так повернулись обстоятельства, то мы не сдадимся.

– Не сдадимся, – удовлетворенно прикрываю глаза. – Раз мы вместе, на нашей стороне правда, значит, у нас все получится. И нельзя им прощать то, как они с тобой поступили.

– Ой, что там я. Надо, чтобы твои вопросы решились. А у меня есть ты, это большее, чем я могла мечтать, – ее слова укутывают сердце теплым покрывалом. Давно мне не было так хорошо. Не помню, когда было.

Да, мы прошли много испытаний. Но эта разлука явно пошла на пользу нашим отношениям. Мы стали ценить то, что у нас есть. И теперь уже не допустим таких досадных промахов.

Утром, когда просыпаюсь, Ната стоит с телефоном в руке. С кем-то разговаривает.

– Да, все поняла. Спасибо, – сбрасывает вызов. Лицо задумчивое.

– Что случилось?

– Максюш, тут такая новость…

– Какая! Не тяни! – тревога сжимает сердце. – Что еще?

– Снайпер стрелял в доме у Анфисы, попали в Акима. Он сейчас в больнице. И скорее всего не выживет.

– Серьезно? – округляю глаза.

– Да, там повреждения такие, что или овощем будет или… – пожимает плечами. – Анфиса и ее компания утверждает, что целились в твоего сына. Но я думаю, она, как всегда, мутит воду даже сейчас и хочет использовать это происшествие, чтобы навредить тебе. Ты смотри, ее любовник борется за жизнь, а она не останавливается в своих кознях. Ни грамма человечности, – раздраженно мотает головой. – Точно же сейчас или меня, или тебя обвинит. А по факту, кому надо безобидному ребенку вредить? А вот Аким, тут гораздо больше желающих. Думаю, он многим успел подгадить так, что кто-то решился вот на такой шаг.

Глава 37

На этой новости наши происшествия не закончились. Ко мне в отель пришла полиция. Они искали Нату и меня. И точно знали, где мы находимся.

Потом мы подверглись унизительному допросу.

– Вы реально думаете, что я могу навредить своему сыну? – гневно восклицал я. – Вы вообще не в ту степь думаете. Зачем кому-то вредить ребенку? А вот Аким! Проверьте его деятельность!

– Как-то без ваших подсказок разберемся. А насчет мотивов, зачем вашей любовнице, – пристальный взгляд в сторону Наты, – Ребенок от бывшей жены? По-моему, устранить ребенка – это гнусный, но все же выход для нее.

– Как вы можете! Не смейте! Я звоню адвокатам! Кого вы из меня делаете! – Ната хватается за телефон, губы дрожат.

– И не любовница она мне! А любимая женщина!

В общем нам пришлось доказывать, что мы не верблюды. Звать адвоката и давать показания. Но кроме голословных обвинений, навеянных Анфисой, у них ничего не было. Мы были тут с Натой, это могут подтвердить в отеле. Даже те, кто наблюдал за нами, по наводке Акима. Все чисто.

Но сама ситуация вымораживает. Они ушли, а я все не могу успокоиться.

– Ната предложила оставить отель и переехать к ней. И мы этим сейчас и занимаемся. Не хочу больше с ней расставаться.

Попутно узнаю, что с Акимом реально все плохо. А вот Костя в порядке. Это главное. Но так подло манипулировать случившимся, обвинять Нату в подобном?

Анфиса реально берега попутала. Могли же нормально договориться, но она сама выбрала этот путь.

Мы едва привозим вещи в квартиру Наты. Смотрю, как она светится от счастья, такая довольная, что отходит на десятый план сегодняшнее происшествие. И мне на душе легче становится.

А потом мои люди, которых я просил пробить того седовласого, присылают мне на почту отчет. Я беру кофе, присаживаюсь в кресло, открываю письмо. И тут же разливаю кофе на себя.

– Максюш, ты чего, осторожней! – тут же суетится Ната.

Но я даже не реагирую, читаю, и не верю своим глазам.

Я реально это вижу?

Сглатываю тугой ком.

Пишу своему человеку, уточняю, не мог ли он ошибиться. Принять этого Ивана за другого, фамилия и отчество же разные. И на фотках в докладе, он явно моложе. Может, просто похожий?

«Нет, инфа точная. Ему два раза меняли фамилию. Второй раз, три года назад, все было сделано гораздо лучше, следы хорошо подчищены».

Следует ответ.

Ну да, три года назад, когда он уже во всю отирался возле Анфисы. Она постаралась? Аким? Вместе?

Не поверю, что она знает, и все равно держит этого Ивана около себя.

– Нат… я в полном ауте. Ты знаешь, кого пригрела Анфиса? – мне надо поделиться. Убедиться, что не один это вижу.

Пусть я на нее зол. Но не до такой же степени. Она же наверняка до конца не представляет, кто втерся к ней в доверие. Иначе просто быть не может.

– Кого? – садится около меня на спинку кресла.

– Почитай, – передаю ей телефон.

Она быстро пробегает глазами, наблюдаю, как они у нее расширяются по мере чтения.

– Ничего себе, – выдыхает. – Так вот он и ответ, Максюш. Иван хочет прибрать Анфису к рукам, и устранил соперника. Они же явно ее поделить не могут. А нас с тобой виноватыми хотят сделать. Но это… если это правда, то это полный капец.

– Правда. Я уточнил. И не собираюсь молчать. Где там та визитка, которую полиция оставила? Ты сохранила?

– Да.

– Я сейчас им позвоню. Пусть делом займутся. А то приходится за них их работу делать. А все как на ладони, мотив, возможность, его личность. Он только такими методами и действует, – меня аж трясет, так хочется Анфисе глаза открыть.

Из меня врага сделала, а кого на груди пригрела!

– Да, конечно, осталась, – Ната идет к свое сумочке. – Такого я точно не ожидала. Он же вроде врач?

– Отличная профессия для серийника. Уверен, мне пробили далеко не всех его жертв. А только тех, за которых его ищут. Ты видела фамилии, должности? И какими варварскими способами он с ними расправился? – вскакивая с кресла и хожу взад и вперед.

– И этот человек так долго на свободе. Так долго скрывался. Точно ведь не оставил свое кровавое дело и дальше этим промышлял. Держи, – подает мне визитку. – И он и сейчас рядом с твоим сыном.

Он ее слов холодный пот струится по спине. Мой сын… рядом с убийцей…

– Отлично спасибо! – говорю не своим голосом.

Набираю номер полиции. Пусть берут этого Ивана как можно скорее. А я полюбуюсь, на лицо Анфисы, когда она узнает всю правду. Вот она справедливость совсем рядом.

Глава 38

Анфиса

– Аким, все валится. Ты нам так нужен. Я даже не понимала, сколько ты всего делал. Не ценила. Прости, – сижу около него, после сумасшедших событий.

Я держалась. Честно. Не показала своего состояния. Наняла Ване лучшего адвоката. Обсуждала с ним возможности. Но дела плохи, и я сама это прекрасно знаю.

Аким смог тогда отлично замести следы. Но они вышли. И один сотрудник полиции сказал мне благодаря кому. Наталья и Максим. Снова они. Никто бы не стал даже смотреть в сторону Ивана, если бы не их наводка.

И вот после борьбы, я прихожу к Акиму.

Можно сказать, что он пережил критический рубеж. Ему давали ничтожное количество процентов, что он доживет до утра, но Аким хватается зубами за свою жизнь. Он борец. Но дальше все без изменений. Стабильно паршиво.

И у нас все валится.

Я не знаю, как помочь Ивану, как сделать так, чтобы Аким пришел в себя. Чтобы вновь был с нами.

И только тут, только ему я могу показать свою слабость. Когда выйду за эти двери, я снова сцеплю руки в кулаки. Снова буду бороться. Но сейчас я позволяю себе эти минуты слабости рядом с ним.

Конечно, я знала о прошлом Ивана. Он мне сам рассказал, когда я еще жила с маленьким Костей в том городке. Он сказал, что он страшный человек.

И я понимаю, что он сотворил, далеко от принятых норм, морали, закона. Но лично я не могу его осудить. Иван подарил мне и сыну жизнь, он был с нами в самый сложный период. Не смог его осудить и Аким.

Когда-то Иван владел гинекологической клиникой. Там делали настоящие чудеса. Очередь к нему выстраивалась со всего мира. Он был женат, у них подрастала доченька. Он безумно любил своих девочек. Супруга тоже была врачом и трудилась рядом с мужем.

Все изменилось, когда Иван в паре со своей женой спас дочь одной важной шишки в городе. Они сотворили реальное чудо, потому как шансов у беременной практически не было. Да, ребенка спасти не удалось, она была на пятом месяце. Но ситуация была действительно критичной. Плод уже не был жив, когда она попала на операционный стол к Ивану и его супруге. Так что даже выбора не стояло, они просто спасали девушку.

Но отец пациентки озлобился. Стал кричать, что убили его внука. Начал судебное разбирательство с Иваном. Стал создавать всяческие проблемы клинике. Подключил своих друзей. И никакие вразумительные аргументы на него не действовали.

Плюс ко всем неприятностям, этот мужик еще положил глаз на жену Ивана. Начал преследовать женщину, слать ей подарки. Говорить, что если она уйдет к нему, то он прекратит травлю ее мужа.

Но женщина не поддавалась, у них с Иваном были настоящие чувства и любовь. Они были одним целым. Когда Ваня рассказывал мне про супругу, сколько болезненной нежности сквозило в его словах. Он действительно жил ими, своей женой и красавицей доченькой.

А травля продолжалась и набирала масштабы. Бесконечные суды. Начались попытки забрать у него клинику. Проверки не прекращались. Начались подставы от персонала. Иван сражался, как мог. Только силы были не равны.

Постепенно у него отбирали клинику. Он не вылезал из судов. И как бы он ни пытался, что-то доказать, все было не на его стороне. Но этого им оказалось мало. Они выкрали его жену и дочь. Не добившись согласия, они убили их. Там еще были какие-то жуткие подробности, Иван мне не рассказал. Но я могу догадываться, какой кошмар там был.

Он тогда обезумел от горя, не видел причин для жизни. Им двигала лишь месть. И он ее совершил. Он вычислил их всех. Подкараулил, когда они меньше всего ожидали. Заставил признать и рассказать, что и как они совершили. Не только в этих поступках, во всем. Как он сказал, своеобразная исповедь перед уходом. И он их всех убил.

А сам затерялся. Уехал далеко. В тот городок, где меня занесла судьба. Он сменил документы. Сделал себе поддельный диплом на другое имя. Никто в этом городке особо не проверял. Он работой доказал свое мастерство. Он не видел смысла в своем существовании, только работа, только творить добро, спасая людей.

А потом в его жизни появились мы. И он стал заботиться. Он никогда не говорил, но мне кажется, он стал относиться ко мне как к дочери. Даруя нерастраченную отцовскую любовь. А жена… его жена навсегда осталась в сердце Ивана.

Потом Аким все сделал тщательнее. Так, чтобы Иван мог жить и нормально работать. Мы с ним оберегали секрет Ивана. И вот появился Максим и все пошло по наклонной. Что за жуткая способность уничтожать все, к чему он прикасается?

– Аким, возвращайся! Мы тебя так ждем, – сжимаю его холодную руку.

Я понимаю, что не имею права оставить Ивана там. Но пока у меня нет ни единой мысли, как его оттуда вытащить.

Глава 39

Максим

Такси везет меня к больничке. Настроение отличное. Перед моим отъездом мы с Натусиком еще порезвились. Как раз после новостей, что этого серийника задержали. Оперативненько сработали.

Так лучше. Мир будет чище. А мне безумно хочется посмотреть в глаза Анфисы. Строит из себя непойми кого, а без меня в элементарном не разобралась. Около моего сына крутился убийца!

И себя, и ребенка опасности подвергала. И что там хваленый Аким? Или не знал, или скрыл, но все равно Анфиска была в неведении. Как всегда, она зависит от меня. Без меня она никто.

Расплачиваюсь с водилой и иду в больницу. Что-то мне подсказывает, она там, а не дома и льет слезы по-своему любовничку.

Подхожу к медсестричке. Прошу сказать, что там с Северским. И попутно спрашиваю про Анфису, тут ли она. Не успевает молоденькая работница мне ответить, как я слышу за спиной разгневанное:

– Тебе еще хватило наглости сюда прийти!

Оборачиваюсь. Стоит, едва дым из ноздрей не валит, глаза молнии мечут, и этот взгляд… сколько же в нем ненависти, адресованной… мне…

Мда, видимо туго доходит. Но ничего, я добрый, я объясню.

– Именно так, Анфиса. Пройдем поговорим? – отвечаю спокойно.

Да, сейчас она бесится. Возможно, как всегда, ни в чем не разобралась. А я терпеливый, я раскрою ей глаза.

Она оглядывается по сторонам. Что-то там прикидывает в своей дурной голове. Неохотно кивает.

Идем к выходу, сворачиваем в пустынный небольшой парк при больнице.

– Где мой сын? – спрашиваю то, что меня волнует в первую очередь. Она одна, а где ребенок?

– Не твое дело, – отрезает злобно.

– Как раз мое. И скоро оно будет прописано официально.

– Максим, ты думаешь тебе все сойдет с рук? Возомнил себя неуязвимым? – настоящая фурия. Еще немного и голыми руками меня готова растерзать.

Только это все напускное. На деле, сейчас сдуется как шарик, после моей правды.

– Я вообще-то жду благодарности. Ты знала, что твой Иван серийник? У меня есть неопровержимые доказательства. Могу показать. Кого ты на груди пригрела?

В ответ мне прилетает звонкая пощечина, и сразу еще одна.

– Гнида… какой же мерзкий, Максим! Ты хоть попытался разобраться? Со мной поговорить?

– Не понял… так ты знала? – вот это номер.

Оказывается, она еще хуже, чем я о ней думал. Не только свои мутки… но и водится с отбросами общества и еще защищает их?

С кем живет мой сын?!

– Об Иване я знала все! А ты как раз ничего не знаешь, если делаешь такие выводы! Ты глупый, ведомый человек, Максим. Ты мыслить не умеешь. Анализировать. Только портить все к чему ты прикасаешься, – из нее льются потоки ненависти. – Вот зачем ты появился? Чтобы все сломать? Зачем притащил Наталью? Чтобы она едва не убила Костю?

– Не мели чушь! Ната на такое не способна. Было покушение на твоего Акима. И да, мой сын мог пострадать, потому что ты окружила себя сомнительными личностями. Костя реально мог получить шальную пулю, предназначенную твоему прогнившему насквозь любовнику! Что ты за мать, Анфиса! Тебя к ребенку и близко нельзя подпускать! И это ты будь благодарна, что я тебя еще не посадил! Поверь есть за что! И если ты и дальше будешь себя так вести, поверь, мое терпение не безгранично! – пробую ее осадить. Донести здравые мысли до ее тупой башки.

– Знаешь, мне много что есть тебе ответить. Но я не хочу тратить на тебя время. Бессмысленно что-то доказывать непроходимому дураку, – обходит меня, идет прочь. Оборачивается, бросает полный ненависти взгляд. – Глаза откроются, Максим. Но мне кажется, не осознаешь сотворенного. Проглотишь и дальше будешь всех винить.

Вздернув гордо подбородок и расправив плечи уходит.

Не догоняю ее, понимаю, что разговор точно бессмысленный. Скорее всего, я даже сейчас слишком ее идеализировал, и она стоит своих дружков.

Возвращаюсь в больницу и пробиваю состояние Акима. Дела плохи. Даже если не помрет, то скорее всего останется овощем.

Ну что ж, я этого ему не желал. Но все, что он сотворил… вот результат.

Вызываю такси и еду обратно в нашу с Натой квартиру. Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, листаю ленту в социальной сети. Бездумно, просто картинки смотрю.

И тут мелькает знакомое лицо. Возвращаюсь назад. Читаю пост о том, что известного в определенных гуках детектива задержали за мошенничество. И дальше перечислятся список, за что его обвиняют.

Меня как бы это не касается… Но именно этот детектив четыре года назад выдал мне инфу про Анфису. Он предоставил доказательства. Меня в списке его фальшивых дел нет. Но… непонятный червяк грызет изнутри.

Именно его расследование убедило меня тогда. А что если?

Нет. Быть этого не может.

Но мои пальцы уже находят контакт того, кто пробил инфу про Ивана и просят его узнать все про детектива. Соврал он мне тогда, или нет. Если да, то кто его просил.

Нажимаю отправить. Получают ответ:

«Ок».

И от этого на душе становится жутко паршиво. Почему? Ведь вроде бы все идет так, как надо…