Текст книги "Право на безумие"

Автор книги: Александр Земляной

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Где его семья, известно?

Курочкин говорил абсолютно спокойно, словно и не было этой вспышки.

– Переехали в областной центр. Живут вдвоем. Ни нового мужа, ни любовника. Но…

Юра осекся, хорошо представляя реакцию начальника, которая последует после завершения его фразы.

– Но, в результате проведенного негласного осмотра квартиры, обнаружено, что в ванной комнате три зубные щетки и новый запакованный бритвенный прибор. Вещи Егорова висят в шкафу. Его ждут. А на счету в банке более двухсот тысяч в иностранной валюте. Деньги внесены через год после известия о гибели 13-го.

Курочкин больше не кричал. Голос был сухим и бесцветным.

– Завтра у тебя будет Анвар и сотня бойцов. Анвару передашь дела по связям Егорова, а сам переключайся на «Розу». С дамочкой беседуй, с 13-м запрещаю. И чтобы «Розу» мы нашли до его возвращения, иначе…

Он не закончил и отключил связь.

«Иначе». Юра сам понимал, что такое это «иначе».

Он не спал вторую ночь и практически не выходил из-за стола, пытаясь найти решение этой задачи. Но спасибо «великому и ужасному», у нее теперь появилось имя. Тривиально, конечно: «Астра», «Роза». Он бы назвал по-другому, но главное – это имя. Появилось оно, и следом обязательно появится и все остальное.

Он еще раз перечитал собранные из разных источников сведения о крылатом ангеле смерти в изумрудном сиянии и устало закрыл глаза. «Ищите женщину», говорят французы, и они, ей-богу, правы. Ее Юра и искал, и очень хотел, чтобы она была красива.

12

Они выскочили из портала, распугав своим появлением небольшую стайку странных зверушек, которые резво попрятались в свои норки и, блестя оттуда глазками, с интересом рассматривали неизвестных им двуногих зверей, посягнувших на их территорию. Портал, вслед первой четверке, выплюнул двух рыцарей в блестящих латах и, издав свистящий звук, исчез.

Леший вытер кровь с лица и, скорчив страшную гримасу, сделал шаг к оставшимся одиноким врагам. Воины, конечно, растерялись от такого резкого изменения ситуации (только что рядом с ними были их товарищи, они гнали врага, а теперь их только двое), но трусами, отнюдь, не были. Они подняли щиты и, став рядом, приготовились дать последний и, несомненно, славный бой этим неизвестно откуда взявшимся демонам.

Леший опустил меч. «Вот, еще двое детей на мою голову. Что я с ними делать буду?» Что с ними делать, решила Арлетта. Прыжок, резкий одновременный взмах клинков, и две головы катятся по молодой зеленой травке. Закончив атаку, она просто кулем рухнула рядом с убитыми воинами.

– Боги, как я устала. Какая великая битва! О ней сложат песню. Отмеченный богами, ты величайший из великих воинов. Я рада быть рядом с тобой.

Говоря это, она стянула с себя сапоги, с наслаждением растянулась на траве, положив ноги на еще дергавшееся тело.

– Аля, ну за чем ты их… Они уже были не опасны.

– Нельзя мешать приготовившимся к смерти витязям исполнить свой обет. Да и что с ними было делать, не с собой же тащить. А без присмотра оставлять нельзя. Ночью спящими бы прирезали.

Фразу прервал громкий храп. Ванечка, раскинувшись во весь свой громадный размер, выводил такие рулады, что похожие на сусликов зверьки дружно выскочили из своих норок и убежали подальше от шумных пришельцев.

Алексей обвел взглядом свой отряд. Грязные и оборванные, с ног до головы покрытые чужой кровью, с отрешенными и уставшими глазами. «Да, вымотались ребятки. А Аля права, жестоко конечно, но права. Стольких своих потеряли, так что обязательно втихаря бы ножиком пырнули». Он еще раз окинул свое непобедимое войско взглядом и улыбнулся.

– Всем спать. Первая смена караула моя, следующий – тот, кто первым проснется.

Дважды повторять не пришлось. Белоснежка, свернувшись клубочком, устроилась на могучей руке своего героя и тихонько засопела, отдавшись на волю Морфея. Арлетта, не забыв поудобнее расположить рядом с собой мечи, положила под голову сумку с небольшими припасами и тоже заснула. А он, постояв немного, отправился собирать дрова. Привал без костра – это как спальня без кровати.

Местность, куда их вывел портал, была абсолютно дикой. Довольно многочисленное зверье (явно травоядное и абсолютно не агрессивное) их кампании сторонилось, но не боялось, просто держалось на некотором удалении. Ни дорог, ни прочих признаков разумной человеческой деятельности. Хотя, если учитывать их недавние подвиги, то еще подумать надо, что выглядит более разумным и человеческим. Кровавая резня, или тихий свист ветра в дикой степи?

Леший абсолютно не устал физически. Руки и ноги работали отлично, не гудели, не дрожали, а просто испытывали веселую радость от необходимости двигаться. Но он устал. Устал морально. Устал от крови и всей, пусть необходимой, но жестокой мерзости, которую пришлось совершить, спасая свою жизнь и жизни своих товарищей. Без него они бы не справились. Это он понял сразу, едва их четверка вломилась в первый ряд фаланги. Они были сильны и быстры, превосходя своими способностями каждого в этом войске, или каждую сотню в этом войске, если точнее. Но врагов было много, и уследить за каждым из них, а тем более за каждой пущенной в их сторону стрелой, они не могли просто физически. Они не могли, а он мог. Причем делал это легко и даже несколько играючи. Это – словно всерьез биться с армией, целиком состоявшей из пластмассовых игрушечных солдатиков. Знаешь, что ты с ними можешь сделать все, что душе угодно, а они опасны только в том случае, если их сложить в коробку размером с вагон и уронить себе на голову. Он шел через их строй, словно нож сквозь теплое масло, и всерьез заботился лишь об одном. Ни в коем случае нельзя было раствориться в потихоньку, исподволь наплывающем безумии. Кровавая пелена в глазах – это потеря контроля над ситуацией, новые бессмысленные жертвы, возможность потерять своих, ну и, конечно, щенячий восторг в глазах Арлетты, от которого всегда тошно становится. Поэтому он держался. Не сказать, что это было так уж трудно, но внимания требовало постоянного. Он легко шел сквозь плотный строй, занимаясь исключительно тем, что отводил удары и отбивал летящие предметы, направленные в его спутников. Придерживал себя, стараясь не впасть в азарт и не оторваться от тех, кто в него верил. Самым тяжелым было смотреть в горящие святой ненавистью глаза врагов. Эти взгляды наносили урон гораздо больший, чем все их копья и мечи вместе взятые. Поэтому, стараясь о них не порезаться, он спрятался как рак отшельник в созданную самим спасительную мысленную ракушку, и дальше шел как автомат, обращая внимание только на свое воинство и конечную цель их пути в этом неизвестном мире. Кончилось все гораздо быстрее, чем он думал, и еще гораздо быстрее, чем планировал их противник. В портал они буквально вбежали, поскольку перепуганные такой невидалью люди шарахнулись в разные стороны, инстинктивно стремясь держаться подальше от неизвестного им чуда. Следом осмелились пойти лишь двое. Лучше бы они этого, конечно, не делали, но что сделано, то сделано. Об их смерти Леший размышлял как о свершившейся необходимости, внутренне убеждая себя в правоте красавицы-амазонки. Но смерть этих двух смельчаков запомнилась гораздо резче, чем все предшествовавшее кровавое месиво.

Алексей долго собирал сушняк, разводил костер, нашел небольшой ручеек, очень жадно и неторопливо пил прохладную и чистую воду, а потом сел и заплакал. Слезы побежали сами, сначала тихо и неуверено, а затем хлынули потоком, заставив его уткнуться лицом в мягкую свежую траву.

Когда перестали трястись плечи, он заставил себя подняться на ноги и долго смотрел в безмятежное небо. Спокойствие постепенно возвращалось. Леший еще не знал, как ему жить дальше, но с собой, новым и не известным ему Алексеем Егоровым, он смирился. И, приняв себя таким, каким стал, неожиданно закричал. Закричал громко и пронзительно, словно пытаясь этим чуждым для сонной степи звуком пробить висящий над ним небесный свод.

Неожиданно на плечо легла рука. Нежная и заботливая ладошка. Она просто лежала, слегка касаясь пальцами грязной и напряженной шеи. Но от этого прикосновения стало легко, а тяжелые мысли хоть и не пропали совсем, но поспешили убраться вглубь, оставив после себя свежие рубцы в успокаивающейся душе.

– Тяжело, хороший мой?

Он, не оборачиваясь, махнул головой.

– Иди, отдохни. За костром я присмотрю.

Он нежно и осторожно обнял ее за плечи.

– Пойдем, лучше, поймаем чего-нибудь на обед. Ребята голодные проснутся.

– Пойдем. А дальше?

– Дальше? Пойдем просить прощения.

Аля удивленно вскинула брови.

– Прощения? У кого?

– Не знаю. Наверное, у всех.

– Хорошо. А меч?

– И у Старого тоже.

13

Артур Сергеевич Карапетян находился в самом замечательном расположении духа. В принципе, подобное настроение у него присутствовало все последние два года, но сегодня было особенно хорошо. Утром ему позвонил врач и попросил приехать в роддом к 15.00. Роды были плановые, супруга беременность переносила хорошо и, самое главное, по всем медицинским и не медицинским признакам, должен был родиться мальчик. У них уже была дочурка, пятилетняя любимица всей семьи, но наследник – есть наследник. Он поздно женился, и жена была моложе на пятнадцать лет. Любит, не любит, кто разберет этих женщин. Пусть не красавица, но верная и заботливая. Да и зачем она нужна, красавица эта? Кукол, при необходимости, всегда найти можно, а вот настоящие жены и настоящие матери, если судить по жизни его знакомых и родственников, редко попадаются. Его Ануш, Анечка – именно такая. А теперь она родит ему сына. Этого подарка он ждал долго и вот, спустя каких-нибудь пару часов, счастье можно будет подержать на руках.

Артуру было всего сорок пять, но он многого достиг в своей жизни, и ему есть что оставить после себя своему сыну. Саркис никогда не будет ни в чем нуждаться и никогда не испытает того, через что пришлось пройти его отцу.

Он осторожно, золотой гильотинкой, отрезал верхушку у сигары и задумался. Чем только не пришлось заниматься в суматошной молодости. Рынки, перекупка овощей и мяса. Бригады, золото, валютчики, цыгане, «беспроигрышная лотерея». И деньги были, и силы были, а душа к этому не лежала. Но чем было заняться в то смутное время, когда честно прокормить себя, не говоря уже о семье, было практически невозможно. Он однажды с удивлением обнаружил, что половина школьных приятелей оказалась в бандитах, а другая пошла работать в милицию. Одни отбирали деньги у лохов и комерсов, другие – отбирали эти деньги у первых. Причем, встречаясь затем на свадьбах и днях рожденьях общих знакомых, дружно вместе пьянствовали, стараясь не обращать внимания на, так сказать, издержки бизнеса.

Первый шаг в сторону ему помогла сделать простая молоденькая девчушка Светка Субботина, которая работала за одним из его «станков» на пригородном вокзале. «Мужчина, киньте кубики. Вам обязательно повезет». Смазливая улыбчивая девушка. Ей верили, и подходили, «воздух» она поднимала порядочный. А потом взяла и не пришла. Точка простояла двое суток без движения. И он злой, с двумя мордовортами примчался к ней домой, с твердой уверенностью заставить отдать долг и «посадить на счетчик». А она и не думала прятаться. Вышла сама и, смотря на него по-детски наивными глазами, сказала фразу, которую он помнит до сих пор: «Артур, у меня дочке полтора года. Она скоро вырастет и спросит, что мама делает. Что я ей скажу? Доченька, мама хорошо людей нае…вает». Он понял и ушел, но спустя месяц проверил. Светка торговала овощами на рынке, а вечером мыла коридоры в родной школе, которую не так давно закончила. Он поверил и запомнил. Через месяц, на какой-то очередной пьянке, всю их бригаду сгреб то ли ОМОН, то ли СОБР. Неделю Артур с подельниками просидел в «гостях у кума», после чего был вышвырнут на свободу, пусть не с чистой совестью, но с твердой уверенностью, что пришла пора завязывать.

Поначалу было очень тяжело. Тяжело отвыкать от шальных денег и прежних привычек, но все позади. Теперь он уважаемый человек. Владелец казино, двух отелей, спортивного комплекса и приморской базы.

«Сынок, папа смог всего добиться сам. Он серьезный бизнесмен, и ты обязательно будишь таким же. Или ученым, как твой дядя Арарат. Ты сам выберешь свою дорогу, семья будет гордиться твоими успехами, а ты будешь гордиться своей семьей».

А Светка, кстати сейчас работает у него, да и ее дочь с мужем тоже. Долги надо возвращать. Пусть даже такие.

Артур Сергеевич расслаблено откинулся на диване, и сквозь огромный витраж окинул взглядом свою небольшую, но крепко стоящую на ногах империю. Кто же знал, когда он покупал этот приморский колхоз, что его земля окажется чуть ли ни центром в созданной игровой зоне, и каждый вложенный рубль вернется золотым червонцем. Подарок судьбы, скажете, но такие подарки сами не приходят. Бог, он не фраер, он все видит.

Здания казино и отеля, фонтаны, ухоженные газоны и перед въездом – главная достопримечательность. Огромный камень, практически кусок скалы, и в нем – утопленный по самую рукоятку меч. Когда эту глыбу выковыривали, он ничего сам и не понял. Хорошо, братик, подсказал, не зря доктор наук. Арарат долго рассказывал о подобных вещах и излагал легенды, с ними связанные. В Италии, оказывается, что-то есть подобное, каменюка, правда, поменьше, но турист к ней прет со страшной силой. Он даже хотел ученых привезти, но Артур запретил, очень уж ему история про его легендарного тезку понравилась. Вот с тех пор и обрел развлекательный комплекс свое нынешнее название. Просто и со вкусом: «У короля Артура». Брат, естественно, скривился и предложил десяток других названий, «Камелот» и прочую ерунду, но он не уступил. А теперь внутренне улыбался, когда слышал свою кличку, которую шепотом произносили подчиненные. «Король» – он всегда король.

Туристы действительно пошли хорошо. Кого привлекал установленный за удачную попытку приз, кто из личного самомнения, но желающих было хоть отбавляй. Каждый дергал рукоятку, пытаясь извлечь на свет божий то, что было скрыто в глубине камня. Естественно, неудачно. Один из них, пребывая в сильном подпитии, даже пытался это чудо сломать, но был слегка бит охраной за попытку порчи хозяйского имущества. Поэтому теперь у камня всегда находилась парочка крепких ребят, которые изображали фотографов и помогали охочим до приключений дамочкам, спускаться с постамента.

Сам же «Король Артур» так никогда и не сделал ни одной подобной попытки. От друзей он отшучивался, родне врал, что сам его туда засунул, но для себя твердо решил, что если хоть малая толика того, что рассказал брат, – правда, к этой штуке он не прикоснется никогда в жизни. А если, не дай Бог, конечно, но если хозяин объявится, с ним он будет дружить всегда, даже если тому эта дружба и не понадобится.

Артур Сергеевич взглянул на часы. Время подошло, пора было ехать к жене и сыну. Надо приехать пораньше. Дело самое важное, а контроль нужен всегда. Хочешь получить достойный результат, не упускай из виду ничего и будь готов к любым неожиданностям. Он нажал клавишу селектора.

– Валечка, машину. Я выезжаю.

– Все готово, Артур Сергеевич. Вас ждут.

Неожиданно она запнулась, похоже, разговаривала по другому телефону.

– Артур Сергеевич – голос был удивленный и встревоженный. – Срочно спуститесь вниз… к камню. Охрана просит.

В животе стало холодно. Он взглянул вниз. Расколотая пополам глыба медленно раскрывала свое каменное нутро, окрашивая окружающие предметы не ярким, но очень красивым изумрудным сиянием. В кармане задребезжал мобильник.

– Давай бегом сюда. У нас чудо случилось.

Арарат всегда был излишне эмоционален, но сейчас он явно был прав. Зеленое зарево разгоралось все сильнее, а затем вспыхнуло и исчезло.

«Похоже, дождался». «Король Артур» дал отбой, и на деревянных не гнущихся ногах начал спускаться вниз.

14

– Иваныч, где Алексей они не знают.

– А меч?

– Меча у них нет. Где он находится, им, опять же, не известно.

– Врут?

– Не думаю. Заявлять по поводу Верочки тоже не собираются.

– При чем здесь это, Саша? Она жива, понимаешь? Жива! Ее только спасти надо, а спасти может только меч. Найдем его, спасем Веру. А найти можно, только найдя Лешего. Про дело мне больше ничего не говори. Мне все равно.

– Эта… дама больше никак себя не обозначивала?

– Нет. Если честно, я ее жду. Каждый день жду, и каждый день боюсь этой встречи.

– Может быть, ее святой водой побрызгать?

– Шутишь?

– Нет. Как-то же с ними бороться можно.

– Я думаю, с этим мечом можно все.

– Ты его в руки опять брать не боишься?

– И этого боюсь. Но не попробовать не могу. Никогда себе не прощу, если не попытаюсь. Что дальше делать будем?

– Ждать. Ждать Лешего. Ждать звонка от матери Оксаны. Я визитку оставил, думаю – позвонит.

– Думаешь?

– Почти уверен. Она, правда, странная немного. Как объяснить, не знаю, но что-то в них во всех не так. Опять же, собака эта… Ты бы видел этого пса. Такое впечатление, что он железный. И клыки сантиметров по пятнадцать. А пацан с ним как с котенком обращается. Я одному спецу-кинологу фотографию показал, где Оксана с ним по парку гуляет, тот аж завизжал от восторга, но породу определить не смог. В общем, не наша эта собачка, совсем не наша.

– Бог с ней, с этой зверюкой. Лучше скажи, мать Оксаны точно нам поможет, или нет?

– Думаю, да. Любая теща к зятю относится с легким предубеждением.

– Причем тут теща?

– Парень очень на Лешку похож.

– Серьезно? Успел, пострел.

– Я вот что, Иваныч, предлагаю. Давай в церковь сходим. Молебен закажем. За здравие, за успех, еще за что-нибудь.

– Не думал, что ты религиозен.

– Я тоже не думал, что с чертями биться придется.

Сулин почесал подбородок и хотел произнести сакраментальное «на бога надейся, а сам не плошай», но неожиданно охнул, закрыл глаза и схватился за голову.

Это было вспышкой. Резкой, сильной и очень зеленой. Как могут мысли иметь цвет? Для Сулина это так и осталось загадкой, но что это означает, он понял. Понял сразу, еще до того, как перестали метаться в голове изумрудные сполохи.

– Пошли в церковь, Саша. Он возвращается. С мечом возвращается.

Воронков испуганно поднялся. Глаза его друга отбрасывали зеленоватые отблески.

15

От бумаг его оторвал Анвар, который в сопровождении сурового сухощавого мужчины буквально ворвался в его гостиничный номер, наполнив его шумом, гамом и запахом восточных сладостей.

– Юрчик, вот мы и прибыли. Хватит работать, на сегодня объявляю выходной. Тем боле, что до конца «сегодня» – три часа осталось.

Он по-хозяйски отгреб документы на край стола и с видом фокусника начал извлекать на свет божий припасы, которыми его снабдила заботливая супруга. Первой на стол была водружена бутылка коньяка, быстро попавшая в окружение мясных и прочих печеных вкусностей. Оглядев это великолепие удовлетворенным взором, восточный человек хитро улыбнулся и принялся извлекать пробку из бутылки.

– Юра, обрати на нас внимание. Отвлекись от работы. Сколько не спал? Пару суток, наверное.

Юра устало махнул головой. Не спал он несколько дольше, но это принципиального значения не имело.

– Знакомься. Товарищ Мамай, командир группы поддержки. В миру – Мамочка.

Получив от сурового дядьки легкий тычок в бок, Анвар заулыбался еще шире и, отодвинувшись в сторону, принялся наполнять стаканы.

Юрий Эдуардович пожал крепкую ладонь и, оценив холодный внимательный взгляд, улыбнулся как можно дружелюбнее.

– Сколько вас?

– Со мной – пятьдесят два. Уже разместились. Больных нет. Готовность полная. А зачем так много? Мы обычно, больше одного звена не направляем. Все так серьезно?

– Как вам сказать… Если все будет серьезно, то этого количества будет мало. Но, если честно, вряд ли кто-нибудь из нас может определить достаточное количество силовой поддержки, чтобы ситуация завершилась в нашу пользу.

Он откусил кусочек пирожка, пожевал немного, и добавил:

– Если столкновение произойдет, в вашем отряде будет девяносто процентов потерь, это минимум.

Мамай сурово звякнул своим стаканом о соседние, неторопливо выпил и, почесав нос, выдохнул:

– Это вряд ли.

На этом обсуждение рабочих моментов было окончено, и они довольно весело посидели пару часиков, допив коньяк и подчистую уничтожив принесенные Анваром пирожки. Затем Анвар с Мамаем ушли «знакомиться с городскими достопримечательностями», а Юра завалился на кровать с твердым намерением поспать часов двенадцать, и даже закрыл глаза.

Сна не было. Он, наверное, отвык приходить к нему в гости, а теперь, когда его с нетерпением ждали, обиженно пошел в другую сторону. Естественно в голову сразу полезли мысли. Работа не отпускала. Юрий Эдуардович всегда был трудоголиком. Даже тогда, когда занимался абсолютно неинтересными вещами, а уж если действительно попадалось что-нибудь стоящее, он сутками сидел за столом, выкладывая пасьянсы из фактов, сбивая их в самые разнообразные версии и выдавая на суд начальства сразу несколько путей решения поставленной задачи. За что, собственно, это начальство в единственном и неповторимом лице генерала Курочкина его и ценило.

Сейчас у него был ступор. Он разобрал все по косточкам и разложил по полочкам, но решение не находилось. Юра искал связь между Сулиным, Егоровым, Егоровой и «Розой», и не находил. Кирпичики никак не хотели складываться в стройную конструкцию. Он чувствовал, что находится где-то рядом, но сделать верный шаг в нужном направлении не получалось. Как можно найти связь с тем, о чем (или о ком) кроме условного названия ничего не известно.

Коньяк был виной или съеденные сладости (глюкоза, знаете ли), но он резко вскочил и, разложив документы на столе, лихорадочно забегал по ним взглядом.

«Дурак, просто дурак. «Роза» это не причина. «Роза» – результат, или вершина, то, к чему они все стремятся. Или от чего убегают. А связь должна быть другой».

Юрий Эдуардович достал карточную колоду, выудил из нее даму и короля червовой масти, аккуратно положив их поверх разложенных документов. Затем добавил пикового короля и задумался.

«Может быть, это простой любовный треугольник? Любовь – штука страшная своей непредсказуемостью. Нет, Сулин с нашей дамой не общался. Стоп, а с кем он общался? Мог ли он быть знаком с кем-нибудь из подружек Егоровой? Теоретически мог. Что нам это дает? Ничего…»

Рядом с тремя картами неуверенно легла пиковая дама.

«Четырехугольник. Два друга, две подруги? Треугольник…»

Юрий Эдуардович медленно и очень внимательно начал просматривать сведения о телефонных соединениях известных ему фигурантов и через сорок минут напряжения провел маркером по цифрам, означающим номер мобильного телефона, на который довольно часто звонили и Сулин, и Егорова. Кинул его по базе и, получив «Григорян Вера Анатольевна, паспорт, адрес», набрал телефон Федоренко.

– Володя, очень срочно. Все, что есть по Григорян Вере Анатольевне. За час управишься?

– Раньше управимся. Личность известная. Занимались мы этим вопросом, так что материалы – в базе отдела. Можете хоть сейчас подъехать ознакомиться.

– Выпиши ей повестку на завтра, часа на четыре вечера.

– Не получится. Пропала она.

– В смысле?

– Ушла из дому и не вернулась. Где находится, ни муж, ни родители не знают.

– Когда?

– Когда… – Федоренко явно зевнул. – Когда наш пропащий в командировку убыл. Где-то в это время.

– Хорошо. Можно поднять дело розыска?

– Можно, но утром. Иногда люди спят.

Юра глянул на часы. Стрелки показывали десять минут третьего.

– Хорошо. Извини, заработался. Забыл, который час на дворе.

– Ничего, работа есть работа.

Федоренко отключился, а Юрий Эдуардович, еще ни в чем не будучи уверенным, расположил червовый и пиковый марьяжи друг над другом, немного подумал и припечатал их сверху бубновым тузом.

16

Из портала они просто вывалились, упав в неглубокое озерцо, располагавшее значительными запасами ила и прочей вонючей болотной гадости. Пока добрели до берега, перемазались окончательно, переведя имеющуюся одежду из статуса слегка порванной в окончательно оформленные лохмотья.

Выбравшись на берег, они, не сговариваясь, побежали. Первым до этого додумался Ванечка, а остальные молча последовали его примеру. Не то чтобы они стремились заняться физкультурой, просто погода стояла прохладная и очень ветреная, а мокрая одежда тем более не способствовала спокойному любованию родными просторами. Вот они и рванули по полю в сторону ближайшей лесополосы, которая, как предполагалось, сможет защитить от ветра и дать топливо для костра.

Странно, но одежда, точнее ее остатки, у «астравитян» высохла на бегу, а вот Аля еще некоторое время померзла у дымного костра, бросая злые взгляды на Ваньку, который без зазрения совести пялился на ее прелести, правда, лишь до тех пор, пока не получил увесистый подзатыльник от Белоснежки.

Стояла ранняя осень и раннее утро. Место было глухим и безлюдным. Кроме зайцев, которыми они и позавтракали, и стаи сорок, которых мужественный представитель сил специального назначения лихо изгнал с облюбованного дерева, их никто не беспокоил. Портал, которым они воспользовались, был ближайшим к их месту назначения. Аля, конечно, Лешему намекнула, что когда-то он смог открыть такой и сам, причем в том месте, где именно ему было необходимо. Тот покряхтел чем мог, но результата никакого не достиг, поэтому, отдохнув и приведя одежду в максимально в ее состоянии возможный благопристойный вид, воинство поднялось на ноги и двинулось туда где были люди, а также цивилизованные средства передвижения. Лежащие под парами поля пересекала грунтовка, вдоль которой они и пошли, справедливо рассудив, что куда-нибудь она обязательно выведет.

Леший неторопливо переставлял ноги и думал. За последнее время, которое изобиловало потерями сознания, провалами в памяти, большим и малым смертоубийством, это был первый момент, когда, наверное, не надо было ничего опасаться, а можно было просто идти, глазеть по сторонам и неторопливо размышлять о том, что было, и гадать о том, что будет дальше.

Ребята, с которыми его волей или неволей свела судьба, ему нравились. Ванька был прост как две копейки. Очень любил жизнь и, несмотря на всю случившуюся с ним фантастику и выпавшие в прошлой жизни обыденные военные будни, не перестал к ней относится легко и весело. Хотя, возможно, Рязанское училище сразу способствует такому мировосприятию, и приходят туда исключительно законченные оптимисты. Незаметно для себя, он окончательно попал под каблучок Белоснежки и неотвратимо приближался к определенной его дамой сердца цели, постепенно утрачивая отпущенные ему степени свободы. Леший не сомневался, что в скором будущем Ваня, не переставая острить и балагурить, перешагнет порог ЗАГСа, нежно держа за руку свою единственную и ненаглядную Машеньку. Девушка, кстати, оказалась очень серьезной и молчаливой. Что у нее внутри сидело, Леший не понял, но и разбираться не стал, хотя не так себе представлял деятелей шоу-бизнеса. Тем не менее, Маша оказалась человеком кампанейским и очень хозяйственным, добровольно взвалив на себя обязанности повара и завхоза или «зама по тылу» (по Ванькиному выражению). Ее молчание никому из них не мешало, а, оценив открывшиеся в девушке кулинарные способности, растаяла даже Арлетта.

В общем, в их компании все было хорошо, но Алексей был нервным и взвинченным. Ему очень хотелось знать, как живут его жена и сын, родители, брат с семьей, но Аля ничего об этом рассказать не могла. Зато огорошила другими внезапно появившимися родственниками и настойчиво требовала ответа, когда же он кинется с ними знакомиться. Алексей отмахнулся, но когда она стала слишком навязчива, зыркнул недобрым взглядом, после чего она ему уже не мешала предаваться своим размышлениям.

То, что у него появился сын, очень смущало и абсолютно не радовало. Настораживало и поведение Оксаны, которая вдруг бросила свою заграницу и помчалась его встречать. Это явно говорило о многом, или только об одном, но от этого тоже было не легче. От проявления такой заботы, никакого счастья он не испытывал и думал лишь о том, как объясняться с женой. Почему-то был уверен, что она его ждет и замуж не вышла. «Ждала, ждала, пока не дождалась вернувшегося из небытия любимого мужа с любовницей и сопливым дополнением. Вот уж ситуация. Хоть опять в беспамятство уходи или к Майклу в работники. Тот уж точно ситуацию подрегулирует». Разговаривать с женой было страшно. Врать он не хотел, твердо для себя решив, что расскажет абсолютно все и попросит прощения. Но, хорошо зная свою супругу, четко понимал, что принять его она примет, а простить никогда не простит. «Предательство остается предательством, несмотря ни на какие приведшие к нему причины. Менять одну боль на другую? А что сыну сказать, он же взрослый уже, все понимает. Папа у тебя герой вселенского масштаба, но подлец подлецом. Врет налево и направо, но такой хороший, что от этого хуже не становится. Это тебе не черти с ящерицами, это люди. Самые близкие и самые любимые. Ради которых и жил все это время, а потом наплевал в самую душу. Господи, может вообще к ним не ходить, пусть считают, что «погиб смертью храбрых»? Лучше мертвый герой, которым гордиться можно, чем живой негодяй, на которого смотреть без омерзения нельзя. Или все-таки вернуться, объяснить? Должны же понять».

Грунтовка неожиданно вывела на асфальт, по которому они дружно затопали в сторону видневшейся вдалеке деревни. Добрались до нее уже к вечеру. Решив не пугать местных жителей толпой невесть откуда взявшихся оборванцев, отправили на разведку женскую половину отряда, справедливо посчитав, что красивым женщинам будет значительно легче договориться по поводу еды и возможного ночлега. Расчет оказался правильным, поэтому закат они встречали в небольшом флигеле, дружно уничтожая огромную сковородку яичницы с салом.

Хозяйке они представились туристами экстрималами, которые слегка не рассчитали своих сил и теперь пытаются вернуться домой с наиболее возможным комфортом. Та оказалась или доверчивой, или понятливой, но на постой пустила. От денег, которые неожиданно для всех Арлетта извлекла из своей сумки, отказалась, но попросила мужиков утречком спилить несколько старых акаций, которые разрослись и летом закрывали огород от солнца. Естественно, они согласились и, поутру, очень быстро вдвоем с Иваном устранили помеху в виде излишней растительности, превратив развесистые деревья в аккуратный штабель бревен, которые всегда пригодятся рачительным деревенским жителям. Растроганная хозяйка пообещала грандиозный обед и, в качестве премиальных, предложила истопить баню. При этом она нежно поглаживала Ванечку по могучей руке, тяжело и горестно вздыхая об одной ей известной печали. Но после того, как неожиданно появившаяся Машенька, у нее на глазах, без видимых усилий переломила веточку толщиной сантиметров в двадцать и участливо поинтересовалась, «не наколоть ли дров для баньки», она ойкнула и убежала готовить обещанный обед.