Текст книги "Водник Призыв (СИ)"

Автор книги: Александр Зеленый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

− Зейн… − выдохнула она.

− Мара, − я отстранился, не сводя с нее глаз. − Что происходит?

− Я не… не знаю, − прошептала она, а затем прижалась губами к моей щеке, подбородку, скулам, целуя мое лицо с безумным рвением, вызывая у меня судорожные стоны от влажного, теплого блаженства ее губ и нежности поцелуев. − Но я не хочу останавливаться.

− И я.

Мы лежали на боку, лицом друг к другу и переплетя ноги. Мой член болел, дрожал, пульсировал от острой необходимости. Я чувствовал каждый сантиметр тела Мары, который прикасался ко мне: ее груди были прижаты к моей груди, руки она обвила вокруг меня, блуждая то по всей их длине, то по бедрам, то по плечам, лаская ладонью мои волосы и дразня мое ухо, затылок и спину.

Мара так сильно прижалась ко мне, что между нами не смогла бы втиснуться и молекула. Буквально мгновение спустя она перекинула ногу через мое бедро, ладонью сжала мою ягодицу и прижалась еще ближе.

− Зейн, − Мара уткнулась лицом мне в шею, тяжело дыша. − Ты мне нужен.

Я вдыхал аромат ее волос, моя рука покоилась на ее бедре.

− И ты мне нужна.

Мара изогнулась, прижимаясь ко мне. Я не удержался и очень сильно впился бедрами в нее, и почувствовал, как ее киска влажно скользит по моему члену.

− Боже… Зейн… − В том, как она произнесла мое имя, едва улавливался всхлип.

Поворот бедер − и я ощутил, как она открылась для меня, почувствовал ее влажное тепло, приветствующее меня. Я застонал в ее волосы, когда толкнулся внутрь, обнаженный и подрагивающий.

Мара застонала вместе со мной, прижимаясь ко мне всем телом, содрогаясь, когда я погрузился в нее до упора, мы стали словно одно целое, и она обхватила ногами мой торс. Я перекатился на спину, усадив Мару на себя, и она, опустившись на мой член, стала покрывать мою грудь поцелуями, выгибаясь и двигая бедрами, проталкивая меня все глубже и глубже. Я схватил ее за бедра, затем отпустил, потому что настолько сильно у меня никогда не дрожали руки, даже до боя. Я провел пальцами по ее позвоночнику, вверх по спине, пока не добрался до шеи, а затем скользнул руками в ее белокурые волосы.

Мара подняла голову и впилась в меня взглядом, словно лазером, заставляя меня отвести взор и прервать момент, принуждая остановить происходящее. Единственное, что я сделал, − приблизил ее к себе и поцеловал, возобновляя бездыханное исступление нашего предыдущего поцелуя, только в этот раз страсть и потребность удвоились, ведь я был погружен в Мару по самые яйца, а она сжимала мой член киской.

Когда я скользнул в ее рот языком, Мара застонала, и начала двигаться. Сначала медленно, но потом, когда одно мгновение сменило другое, она зарычала в поцелуе и стала двигаться быстрее. Она сжимала мое лицо руками, ее язык неистово танцевал с моим, и она вращала бедрами все быстрее и быстрее.

В глубине моего сознания что-то шевельнулось, но я не мог ухватить эту мысль. Все, что я понимал, была Мара, ее губы на моих и задница, касавшаяся моих бедер, когда она двигалась на мне сверху. Я двигался вместе с ней, сжимая ладонями тяжелые тугие полушария ее идеальной попки, поощряя ее движения, притягивая ее к себе, сжимая пальцами шикарные формы. Я ощутил жар ее рта и почувствовал, как ее киска в пульсирующем ритме сжимается вокруг меня.

Она контролировала момент. Сама двигалась и извивалась на мне. Все, что я мог делать − двигаться вместе с ней, толкаться навстречу ее толчкам.

Хриплый стон сорвался с ее губ, и мы двигались синхронно, толчки становились все более дикими, более жесткими, Мара задавала темп. Быстрее, быстрее… ее стоны не прекращались, киска туго скользила по моему члену. Мара прижалась к моей груди лбом, затем оттолкнулась, выгибая спину и плотно прижимаясь к моим бедрам своими, чтобы удержать мой член глубоко внутри себя. Она стала вращать бедрами и опустила пальцы между ног, касаясь клитора. Я продолжал двигаться, продолжал толкаться, хотя был прижат к ее лону настолько глубоко, как только мог, ощущая ее руку между нами, ласкавшую клитор.

Ее стоны стали неровными, превратились во всхлипы, а затем в задыхающиеся крики, она стала быстрее и жестче двигать бедрами.

− Зейн… Боже, Зейн… Я…

Она даже не смогла закончить фразу, но я знал это и так. Боже, знал. Я это ощутил, прочувствовал, как ее тело сотрясла дрожь, ее киска плотно сжала член. В момент кульминации, она отпустила руку и отдалась на волю ощущений того, как я исступленно довел ее до оргазма.

Ее стоны, вдохи, звуки, издаваемые киской, когда та сжимала мой член, ее тело, прижатое ко мне, под моими ладонями, надо мной, казалось распаленным шелком, вибрировало…

Это стало моей погибелью.

− Мара, боже… Я… о, господи… я сейчас…

Ее глаза распахнулись, когда я почувствовал, как внутри меня нарастает освобождение.

− О нет! Зейн! Стой! Только не в меня!

В самый последний момент я сбросил ее с себя и вышел из нее. Стал на колени над ней, рыча и постанывая, поскольку ощущал как оргазм становился все ближе и кульминация, подобная взрыву, вот-вот должна была наступить. Мара протянула ко мне руки, обхватила ладонями мой член, и начала ласкать его. И я не стал сдерживаться, мои бедра двигались, а член скользил в ее руках.

Я кончил с беззвучным криком, из меня вырвался гейзер. Ее кулачки работали еще более усердно и быстро, все внимание Мары было сосредоточено на первом извержении спермы, которая окропила ее бледную кожу. Я застонал при виде того, как мое семя мощной белой струей разлилось на ее животе и ребрах. Мара подалась вниз, и я снова излил поток спермы, в это раз она попала на ее груди и стекла между окружностями по тугой и упругой коже. Мара не остановилась, а продолжала ласкать меня до следующей волны оргазма, пока у меня не перехватило дух, тягучая струйка спермы теперь соединяла мой кончик с ее кожей.

Она приподнялась, слизала эту струйку и взяла член в рот. Мара высосала все до последней капли, ее кулачок упорно работал, пока у меня не иссякла последняя способность стоять.

Я упал на бок, Мара лежала рядом со мной. Она смотрела на себя и указательным пальцем водила по каплям спермы.

Когда мы лежали в приятной и легкой тишине несколько минут, реальность того, что мы только что сделали, что почти произошло, начала меня поглощать.

− Мара, я… − начал было я, но понятия не имел, что собирался сказать.

Она подняла липкий от спермы палец, сунула его в рот и вытащила, а потом встретилась со мной взглядом.

− Прости, Зейн.

− Ты извиняешься? За что? Это я виноват, нужно было…

− Нет, я имею в виду, прости, что сказала остановиться. Что ты не закончил так, как мы должны были закончить. Я хотела, чтобы ты… кончил в меня. Но… − Она погладила мой ослабевший член. − Я просто… не… не была готова.

− Я не должен был этого допустить.

Она придвинулась ближе, положила голову мне на руку и пристально посмотрела на меня.

− Я не жалею об этом. Я… могу… быть с тобой откровенной? Зейн, это было… настолько удивительно. Я хочу, чтобы так было всегда. Вот что опасно.

− Но нам нельзя, так? То есть, я чист, но…

− Я тоже чиста и делала противозачаточный укол, так что мы защищены.

− Но все же.

− Но все же, − кивнула она.

В ее номере была крошечная, отдельная ванная комната; Мара откатилась от меня и грациозно протанцевала туда, вся такая красивая, обнаженная и соблазнительная. Она не стала закрывать дверь, а позволила мне наблюдать за ее действиями с кровати. Это была странная, напряженная и почти шокирующая близость − смотреть, как она намочила мочалку в раковине, отжала ее, а затем обтерла ею кожу груди, живота, потом провела ею между ног, снова намочила и отжала и снова обтерлась. Мара вытерлась полотенцем, потом смочила его и отжала несколько раз, прежде чем вернулась в постель. Она склонилась надо мной, стоя рядом с кроватью. Нежно, почти любовно, стала вытирать мой член, начиная с кончика, затем головку. Держала его двумя пальцами и поворачивала так и эдак, вытирая меня теплым влажным полотенцем.

Со мной подобное происходило впервые, и это было так же странно, эмоционально и очень интимно, как и наблюдать, как она мылась. Почему? Понятия не имел. Вот так и все тут. В сочетании с неистовой страстью, которую мы разделяли, двигаясь вместе, этот момент был напряженным и хрупким, словно фарфор.

Мое сердце забилось, в груди защемило и перехватило дыхание. Я не мог отвести взгляд − Мара была слишком красива, слишком завораживала. То, как ее волосы длинными солнечными волнами ниспадали на плечи, как мерцали и переливались ее изумрудно-зеленые глаза, ее высокая полная грудь, широкие бедра, безупречная кожа цвета слоновой кости…

И как я мог от нее отказаться? Эта мысль пронеслась в моей голове со всей неоспоримой силой ракеты «Стингер».

Я потерял дар речи от этой мысли, замер, парализованный ее разрушительной силой.

Черт возьми, к такому я не был готов.

Я рассчитывал недельку повеселиться с великолепной, готовой потрахаться, харизматичной девушкой, ну и немного поразвлекаться с ней в несексуальном плане.

Но не на… это. Чем бы оно ни было.

Проблема состояла в том, что Мара Куинн стремительно превращалась из великолепной девушки в умопомрачительную богиню, в женщину мечты любого здорового мужчины. По моим венам текла горячая кровь, а она была именно той женщиной, которую я видел во всех своих грезах.

И это пугало меня до чертиков.

ГЛАВА 9

Мара

Я увидела, что он тоже это почувствовал. В это время приводила себя в порядок, ванная комната была слишком маленькая, и закрыть ее можно было, только если сначала забраться в ванную, поэтому я решила не закрывать дверь. Это не было сделано умышленно, и одна только мысль о том, что он наблюдал за тем, как я стояла и смывала его сперму с себя, довольно сильно действовала мне на нервы. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы вести себя, как ни в чем не бывало, и не начать задыхаться от напряжения. Но его взгляд… он был яростный. Свирепый. И тот момент, прежде чем он уже было собирался войти в меня без защиты, и все эти моменты, когда мы двигались вместе… стали для меня доказательствами, которые отбросили в моей голове все заблуждения о том, что это просто случайная связь.

Я видела, что он тоже ощутил это: видела, как он пришел в замешательство, в тот момент, когда осознал, что между нами начинает происходить что-то, к чему я знаю никто из нас не готов и что-то, чего мы оба не ожидали.

После того как я помогла ему вытереться, то кинула полотенце в ванну и легла в кровать к нему. Я вспомнила совет Клэр про обнимашки после секса, но после такой бури страстей, объятия с Зейном мне показались слишком большим искушением.

Поэтому вместо того чтобы свернуться клубочком возле него и положить голову на его грудь, несмотря на то, что мне очень сильно хотелось это сделать, я решила полюбоваться его мужской, мускулистой и грубой красотой и легла рядом, оперевшись на локоть. Он не стал пытаться притянуть меня к себе, возможно, потому что в его голове был такой же кавардак из мыслей и эмоций, как и в моей.

– Итак. – Он лег в ту же позу что и я, затем вытянул руку и погладил мое тело от плеча до бедра. – Поужинаем?

– Вместе с миссис Кингсли и остальными?

Он пожал плечами.

– Почему бы и нет. Звучит неплохо.

– А затем в кино?

Снова пожимание плечами и кивок.

– В местном кинотеатре только два зала, насколько я помню, поэтому выбор у нас небольшой. Но все равно будет весело. – Он положил свою руку на мое бедро. – У нас будет настоящее свидание.

– Настоящее свидание. – Я поморщила нос. – В последний раз на таком свидании я была еще в старшей школе.

Он глухо засмеялся.

– Я, впрочем, тоже.

Вдруг, моя рука, будто сама по себе, опустилась на его член и начала поглаживать его. Он был все еще мягкий, но, тем не менее, начал твердеть под моими ласками.

– Расскажи о твоем последнем свидании, – попросила я.

Он громко выдохнул.

– Ее звали… Эшли. МакНамара? Да, вроде бы так. Это был мой последний год в старшей школе, а она только поступила в университет.

– Любишь женщин постарше? – пошутила я над ним, продолжив ласкать его.

В ответ он ущипнул меня за сосок.

– Она была всего-то на месяцев шесть старше.

– И чем вы занимались?

– Сначала погуляли, потом мы с ней поехали в Бар Харбор, а потом в кино. – Он покрутил сосок между пальцами, из-за чего я начала буквально трепетать. – Вроде бы мы пошли на "Отпуск по обмену".

– Ты даже помнишь название фильма?

Он смущенно улыбнулся.

– Ага… наверное, потому что сам фильм посмотреть нам не удалось.

– Целовались большую часть фильма?

Он засмеялся.

– Ну, наверное, можно и так сказать.

Я приподняла бровь в удивлении.

– Прямо в кинотеатре?

– На последнем ряду.

Его член уже стал более твердым, и теперь я могла уже обхватить его рукой.

– Вы с ней занялись сексом прямо в… кинотеатре?

– Нет, только до второй базы дошли, я думаю, это не считается за секс.

– И это было твое последнее настоящее свидание?

Он кивнул.

– Вскоре после этого я закончил школу и поехал в КПН.

– КНП?

– Командование по подготовке новобранцев, это почти учебный лагерь, только для флота, находится на Великих озерах в штате Иллинойс.

– А что потом было с тобой и этой Эшли Макнамара?

– После свидания она сказала, что хотела бы чтобы мы встречались у нее дома. Чтобы я приносил еду на вынос после школы, и мы смотрели фильмы в ее комнате, Нетфликс и расслабон, только сначала расслабон, потом Нетфликс. Но только это все, как правило, превращалось в Реальную жизнь и расслабон.

– То есть это были долгосрочные отношения? – спросила я, двигая кулаком по его члену.

Он покружил кончиком пальца вокруг моего соска, при этом смотрел больше на мою грудь, чем на меня.

– Да, наверное. – Его голос стал низким и резким, как бы намекая мне перестать.

Но я не собиралась.

– А поподробнее?

Он вздохнул и уставился на меня.

– Ты действительно хочешь это знать?

– Конечно.

– Сейчас?

Я кивнула, и он пододвинулся ближе, из-за чего мне было проще до него дотянуться, как и ему до меня.

– Ну… – сказал он, вздохнул и продолжил, – я в первый раз почувствовал что такое разбитое сердце, если тебе это так необходимо знать. Я был влюблен в нее. До нее я встречался с другими, ничего серьезного, просто подросток с бушующими гормонами, понимаешь? Спал с кем попало, вел себя как козел. Эшли была классная. Друзья мне завидовали – встречаться с девчонкой из универа мог не каждый, но дело было не в этом. Я был действительно влюблен в нее. Как я уже сказал, после того свидания она дала мне понять, что заинтересована только в том, чтобы спать со мной. Я и не возражал, так для меня было гораздо проще – не нужно ломать голову о том, как позвать ее на свидание. Стоило быть умнее, но я был озабоченным подростком, а она была шикарна. Сейчас я понимаю, что все было очевидно. Думал, что между нами было что-то, думал, что она лишь хотела быть со мной наедине. Однако однажды я решил прогуляться с Броком и Баксом и другими ребятами со школы. Тогда мы увидели Эшли с кучей детей, парней, девушек – людей было много. Эшли буквально висела на каком-то парне, он был явно старше ее. Ей было девятнадцать, а ему где-то двадцать четыре или пять. Обнимались, целовались, держались за руки. Я был заносчивой мразью, поэтому решил подойти к ней. Она лишь сказала: «Ой, привет Зейн. Это мой парень». Она сделала ударение на слове «парень» и в ее взгляде можно было прочитать: «Не вздумай что-то вякнуть». В этот момент я понял, что был просто игрушкой для нее. Игрушкой на стороне. Поэтому я перестал ходить к ней, сосредоточился на учебе и поехал в КНП.

К этому моменту его член уже полностью окреп.

– Да уж, – сказала я, – похоже, она была той еще мразью.

Он пожал плечами.

– Зато я усвоил урок.

– Какой урок?

– Отношения отстой и не стоит никому доверять.

Я сфокусировала свое внимание на моей руке, скользящей по его члену.

– А сейчас?

Он смотрел, как я ласкаю его.

– Сейчас? Не знаю, за всю мою жизнь не происходило ничего такого, чтобы заставило меня поменять свое мнение. – Он замешкался. – Ну, разве что Баст и его Дрю. И ты.

– А что я?

– Мы ведь не совсем встречаемся, но ты… ты заставила меня задуматься о том, что если мне встретится правильный человек, отношения могут быть не такими отстойными, и возможно попробовать довериться ему не такая уж и плохая идея.

Когда он сказал, что мы не совсем встречаемся, я почувствовала резкую боль. Но он был прав. По моим собственным предположениям мы не встречаемся. У того, чем мы занимаемся, явно есть срок годности. Не знаю, есть ли для этого какой-то термин, все же это нечто большее, чем случайная связь на одну ночь, но все же не отношения.

– Правильный человек говоришь? – спросила я, пытаясь скрыть внезапный приступ разочарования. Это чувство было глупым, потому что он был прав, и у меня не было причин чувствовать себя разочарованной, но, тем не менее, так оно и было и не было смысла этого отрицать, только попытаться проигнорировать свое разочарование и надеяться, что он не заметит этого и оно пройдет.

– Правильный человек, – повторил эхом он, – она должна быть особенной. – Его рука спустилась ниже, добралась до моих ног, которые были разведены достаточно, чтобы позволить ему совершить задуманное.

– Особенной?

– Да. Она должна быть исключительно великолепной.

– Ну конечно.

– И я должен признаться, что неравнодушен к блондинкам. – Кончиком пальца он дотронулся до моего клитора, и я заерзала, задушенная стоном.

– Продолжай, – сказала я, сжимая свой кулак вокруг широкой и упругой головки его члена.

– И к зеленым глазами. Что-то будоражит меня в этом сочетании, понимаешь? – Он подтолкнул меня, и я перекатилась на спину, развела свои бедра шире, чтобы ему было легче касаться меня, в то же время продолжала медленно поглаживать его член. Зейн навис надо мной и начал шептать мне на ухо. – Но все не так просто, ее волосы должны быть пшеничного цвета, золотистые как мед, цвета солнца, которое скоро уйдет в закат, а глаза – цвета пышной молодой травы.

Боже, мое сердце. Что с ним происходит? Его слова будто пули попадали прямо в цель, прямо в сердце.

Свободной рукой я начала крутить локон волос, как бы подыгрывая ему, и притворилась, что меня никак не тронули его слова.

– Ух ты, ты только посмотри, мои волосы почти такого цвета, что ты описал.

Он кивнул.

– Я заметил. Но есть еще несколько условий.

– Каких, например? – спросила я затаив дыхание, под его касаниями мое тело начало гореть, напряжение и удовольствие постепенно начали наполнять меня.

– У нее должно быть тело богини. Грудь идеального размера, большая, круглая… в общем идеальная. А такая грудь, особенно натуральная, есть не у всех, – после этих слов он сжал мою грудь, затем наклонился и провел языком по соску. – Идеальную попу тоже найти не просто. В форме сердечка, сочная и упругая. Такая, чтобы из рук выпускать не хотелось.

Я перевернулась, взяла его за запястье и заставила его коснуться моей задницы.

– Примерно такая?

– Именно такая. – Он замолчал, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями, и низко застонал от моих ласк, затем продолжил, будто ни в чем не бывало. – Но у нее должно быть нечто большее, чем идеальное тело.

– Расскажи мне.

– Она должна быть сильной, характер, под стать моему. Со мной иногда бывает трудно. Ей нужно будет понимать, что значит побывать на поле боя. – Он заставлял меня корчиться и задыхаться, и я знала, что он тоже чувствовал потребность в моих прикосновениях, но никто из нас не желал сдаться первым. – Она должна быть умной, веселой, с ней должно быть легко находиться рядом.

– Довольно высокие запросы у вас, мистер Бэдд, – сказала я и нагло усмехнулась, сжав его член. – Возможно, тебе будет интересно то, что я нахожу приятным иметь… с тобой дело.

– Интересно, – засмущался он, – однако есть еще одно, последнее условие. – Он подчеркнул свои слова, введя два пальца в меня, безошибочно попав в мою точку G.

– Какое же? – я была уже готова прекратить эту игру и выдать ему свою нужду в нем.

– Она должна быть ненасытной в постели. Она должна испытывать мои возможности, а не просто лежать в постели и соглашаться с тем, чего хочу я.

Его пальцы творили со мной чудеса.

Они входили в меня, сгибались, находили мою точку G и сводили меня с ума, затем выходили из меня, чтобы погладить мой клитор.

– Достань презерватив, – наконец сказала я.

Он скатился с кровати, ловко и быстро, несмотря на размеры его мускулов. Начал копаться в карманах своих джинсов и, наконец, вытащил оттуда три презерватива, оторвал один из них и откинул оставшиеся в сторону. Оторвав упаковку, он вытащил и раскатал презерватив по своему члену и затем вернулся в кровать.

Мужчина навис надо мной, большой, сильный и мускулистый, его член изнывал между нашими телами, глаза горели страстью.

– Может у тебя есть кто-нибудь похожий на примете?

Я приподнялась и укусила его за нижнюю губу, затем начал ее посасывать.

– Возможно, есть.

Я схватила его за плечи и обвила его спину ногами.

– Однако у нее может быть тоже парочка требований к партнеру.

– Неужели?

Я потянулась и рукой приставила головку его члена к киске, затем замешкалась.

– Да. У него должно быть такое тело, что даже Ченингу Татуму было бы стыдно за себя.

– Я даже не знаю кто это.

Несмотря на ситуацию, я рассмеялась.

– Это актер. Гора мышц, кубики. Очень сексуальный.

– Готов поспорить, что отожмусь больше чем он, – похвастался он.

Я снова засмеялся.

– Я бы не удивилась. – Я немного придвинулась и заставила его член войти глубже на пару сантиметров. Я начала задаваться вопросом, когда же он возьмет ситуацию в свои руки и начнет действовать, когда же он устанет от того, что весь контроль в моих руках. – У него должен быть большой член, и я имею в виду огромный. Но он должен быть не просто огромный, он должен быть правильной формы, помещаться в моих руках, в мой рот, в меня. Это главное требование.

Зейн прижался своей головой к моей и вошел в меня.

– А мой подойдет?

Я вскрикнула.

– Да, Боже, да, твой подойдет.

Он остановился, когда вошел в меня до конца.

– Есть еще требования?

– Он должен быть крутым. Я встречала парочку таких ребят по жизни, но он должен быть круче всех их взятых. – Неосознанно я начала гладить его затылок, затем я продолжила говорить, смотря прямо ему в глаза. – Но еще он должен быть добрым и смешным. Чувство юмора очень важно.

– В старшей школе меня считали весельчаком класса.

Я захихикала.

– Неправда.

Он покачал головой.

– Да, неправда. Но зато однажды во время одного совещания, я рассмешил нашего ДШ так сильно, что ему пришлось выйти из комнаты.

– ДШ?

– Директора школы.

– Ооо!

– Это все требования?

– Эмм… – я наигранно задумалась, в этот же момент Зейн начал двигаться во мне. – Хмм… было что-то еще, но что-то я пока не могу вспомнить.

Он склонился надо мной и начал целовать меня, его губы терзали мои, язык требовательно двигался в моем рту. Это был поцелуй власти, которым Зейн напомнил мне кто он такой и какой он человек.

– Я освежил твою память?

Меня трясло от поцелуя, и было трудно собрать свои мысли в кучу и ответить ему.

– Ох, эмм… ага. Я вспомнила еще два условия. Он должен уметь великолепно целоваться, чтобы после поцелуя я задыхалась и не могла нормально думать.

Зейн повиновался моему намеку и сделал поцелуй еще более сексуальным и властным, двигаясь при этом во мне в ритме движений его языка, из-за чего это был уже не просто поцелуй, а продолжение единения наших тел, продолжением химии, связью, жгучей напряженностью, которую я знала чувствовали мы оба, когда он двигался во мне.

Это было нечто гораздо большее, нежели слияние наших тел, я знала это и Зейн знал… и этот поцелуй это доказал.

– А какое второе? – спросил Зейн, разорвав поцелуй.

– Он должен знать мое тело, как свое собственное. Он должен уметь довести меня до оргазма ровно за тридцать секунд. И должен быть… что-то должно быть в нашем сексе что просто… – я замолчала, потому что поняла что не могу найти подходящее слово.

– Нереальное? – предположил Зейн.

– Да, именно. – Сказала я, двигаясь вместе с ним. – Нереальное.

Были только мы вдвоем, двигающиеся синхронно, затем дыхание в унисон, закрытые глаза, два тела, горячие и скользкие от пота. Никакой спешки, никаких фокусов, никаких странных позиций или завуалированных просьб. Были только мы, наши тела и наши сердца и то непонятное чувство, что было в нас обоих.

Он продолжал медленно двигаться. Возможно, пытался себя сдержать.

– Зейн?

– Ммм?

– Ты что сдерживаешься?

– Да, немного.

– Если мы оба не будем делать это вместе, тогда то, что мы сейчас с тобой обсуждали, бессмысленно. – Я приподнялась и поцеловала, одной рукой поглаживая его талию, другой держась за его затылок.

Он сначала замедлил свои движения, полностью остановился, внимательно посмотрел на меня и ухмыльнулся.

– Ты сама напросилась.

Мгновение тишины, и я уже хотела спросить, что он имеет в виду, но у меня не было шанса. Он вышел из меня, схватил за бедра и перевернул меня на живот.

Ох.

Я оперлась на руки и встала на колени, готовая принять его в этой позе. Он провел своими руками по моей заднице, затем придвинулся ближе, встав на колени позади меня. Из-за своего плеча я увидела, как он взял член и приставил его ко мне.

– О Боже, – прошептала я.

– Готова?

– Давай уже, Зейн.

Он вошел в меня, медленно.

– Вот так?

– Еще.

Он задвигался быстрее, сильнее.

– Вот так?

– Да, – выдохнула я.

Он схватил меня за бедра и потянул назад, в то же время с каждым шлепком его бедер о мою задницу, его толчки становились все более и более резкими.

– Еще, Зейн.

– Что еще?

– Еще… больше.

Он замедлился, будто вопреки моей просьбе. Вытащив член, мужчина замешкался на секунду и яростно вошел в меня, вырвав из моих губ вскрик блаженства. Затем он медленно вышел и снова вошел в меня, снова и снова, перерывы между толчками стали сокращаться, а сами толчки становились все сильнее, пока Зейн не начал рычать, подтаскивая меня ближе к себя с каждым толчком, трахая меня так сильно, что я чувствовала как трясется моя задница и качается грудь. Все, на что я была в этот момент способна это скулить, хныкать и стонать, поддаваясь назад, под его сильные и раскованные толчки.

– Зейн, не останавливайся, – взмолила я, – Продолжай. Кончай. Прямо в меня.

– Дорогая, даже если бы захотел остановиться – я бы не смог, – прошептал он, – Я скоро.

– Да? – выдохнула я, – Насколько скоро?

– Черт, черт, Мара… очень скоро.

– Сильно хочешь кончить?

– Ты себе даже не представляешь.

– Покажи мне, Зейн. Кончи для меня. – Простонала я, толкаясь к нему навстречу.

Он протяжно и глухо застонал, его толчки стали медленней и он вошел глубоко в меня.

– Сейчас, о Боже, Мара… Мара…

– Мне нравится, что ты произносишь мое имя, когда кончаешь.

– Мара.

– Произнеси его полностью Зейн. Амаранта. Прокричи его, когда кончишь в меня.

– Даже имя у тебя самое прекрасное не свете, – он застонал. – Амаранта! Сейчас, сейчас, Боже, сейчас, Амаранта! – прокричал Зейн, трахая меня со всей силы, со всей безудержной силой, которая у него была.

Тогда я почувствовала, как он изливается в презерватив.

И именно тогда я поняла, когда его оргазм повлек за собой мой…

Несмотря на то, что это было великолепно – чувствовать, как он кончает так сильно, так мощно… Мне нужно было почувствовать это внутри себя. Без преград. Ничего между нами. Мне это было необходимо, любой ценой. И я знала, что в следующий раз, когда это произойдет, между нами не будет преград.

– Господи Боже, Амаранта, – прохрипел он, когда мы оба выдохлись.

Он вышел из меня и обессиленно упал на спину. В этот раз я не отказала себе в удовольствии понежиться в его объятиях.

Клэр была права: посткоитальные обнимашки – это великолепно.

Мы услышали стук в дверь, затем похожее легкое постукивание.

– Мисс Куинн? – Это была миссис Кингсли. – Ужин будет готов через пятнадцать минут, если конечно вы и ваш…. спутник захотите присоединиться.

– Мы уже почти выходим, миссис Кингсли.

– Хорошо, дорогая.

После такого у нас Зейном не было времени на неловкие разговоры вокруг да около, какие были у нас обычно, но все еще в моей голове крутилась мысль о том, что нам предстоит ужин с другими гостями.

Миссис Кингсли была невысокой, хрупкой и милой женщиной, но взгляд у нее был суровый, поэтому мы с Зейном, по отдельности приняли душ настолько быстро, насколько способны бывшие военные, и вышли из комнаты, пытаясь не подать вида, что совсем недавно трахались как кролики. Миссис Кингсли тем не менее все поняла, судя по блеску в ее глазах, когда мы сели за стол.

Она оставила для нас два места между молодой парой из штата Юта, что проводила здесь медовый месяц, и пожилой женщиной, которая заявила что у нее кризис среднего возраста, который по ее словам включал в себя путешествия по всему свету и употребление красного вина в больших количествах.

Мистер Кингсли был высоким, худощавым и довольно тихим мужчиной с седыми волосами, он подливал вино и выносил тарелки с салатом. За столом было еще четыре человека, две парочки, мужчина и женщина за тридцать, которых более чем устраивало есть в тишине и слушать, как болтают другие, и еще одна парочка из Сиднея, которые пытались перетянуть разговор на себя в перерывах на игривые оскорбления и раздевание друг друга глазами.

Когда миссис Кингсли и ее муж накрыли на стол, она взглянула на меня.

– Мисс Куинн, вы ведь из Сан-Франциско?

Я кивнула и попробовала салат.

– Да, мой друг был в круизе, который остановился здесь, в Кетчикане, а мне уже пора было бы взять отпуск, так что… – Я пожала плечами, надеясь, что она не продолжит с расспросами.

Но судя по взглядам, которым она одарила меня и Зейна, просто так она не сдастся. Стены были тонкие, и мы с Зейном не особо пытались сдерживаться.

Миссис Кингсли взглянула на Зейна.

– Как вам круиз, Зейн?

Я решила стиснуть зубы и сделать разговор более интересным, поэтому ответила прежде, чем это успел сделать Зейн.

– О, нет, корабль моего друга уже отплыл примерно час назад. Она живет в Сиэтле.

Миссис Кингсли покраснела и начала складывать пустые тарелки, поскольку гости уже закончили ужин.

– Ох, я поняла. Итак, ты и твой парень…

Я подмигнула Зейну, который ухмыльнулся, перед тем как откусить свой стейк.

– Мы с Зейном встретились недавно. Мы знакомы друг с другом где-то… два дня примерно?

Зейн пожал плечами.

– Да, примерно столько. Возможно чуть больше. Все как-то смешалось в последнее время, если вы понимаете о чем я.

Мисисс Кингсли закашлялась в возмущении.

– Ох, понятно. – Она взглянула на Зейна, все еще пытаясь спасти наш разговор. – А откуда вы?

С деликатностью, которая, я думала, Зейну не присуща, он отпил вина из своего бокала.

– Я из Кетчикана. Родился и вырос там.