Текст книги "Водник Призыв (СИ)"

Автор книги: Александр Зеленый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– Помнишь Брайана Марча?

Я кивнула.

– Высокий, супер тощий, с длинной козлиной бородкой, странный вкус в кино?

– Да, он.

Я пожала плечами.

– Знаю, что ты переспала с ним пару раз.

– Попробуй два раза в месяц в течение полутора лет. Он был тем, из-за кого я влилась в легкую версию рабства.

– Итак, ты и он…

– Я встречалась с ним в его квартире после работы каждую вторую среду, и мы занимались сексом. Он связывал меня, шлепал меня, завязывал глаза и дразнил меня кубиками льда, и перьями, и фаллоимитаторами, а я отсасывала ему, потом мы трахались. Было очень страстно.

– У тебя была куча других парней каждые выходные.

Она снова начала потягивала вино, когда его принесли.

– Да, ну как бы, у нас было соглашение. Мы не придерживались моногамии, а просто использовали друг друга, чтобы выпустить ту сторону нашей сексуальности, которую обычно не могли показать другим людям, с которыми встречались или что-то еще.

Я покачала головой.

– Чувствую, что есть еще одна Клэр, о которой я даже не знала.

– Не то чтобы я супер-шпион, живущий двойной жизнью. Просто делала кое-что, чем не делилась с тобой.

– Потому что думала, что я буду осуждать тебя за подобное.

Она замялась, а затем опустила взгляд на стол.

– Да, в некотором роде.

– Почему?

– Полагаю… мне просто казалось, что ты не поймешь.

Я попыталась представить, как бы отреагировала, если бы она сказала мне это, когда мы были соседками по комнате. И мне совсем не понравился ответ.

– Я нехороший человек, не так ли? Типа, я дерьмовый друг.

Клэр рассмеялась и покачала головой.

– Ты лучшая подруга, тупица. И ты удивительный человек. Ты просто… – Она замолчала, нахмурившись. – Ты должна открыть свой разум шире. Тебе нужно понять, почему ты не позволяешь парням даже подружиться с собой, почему ты не занимаешься сексом с одним и тем же парнем дважды, не говоря уже о том, чтобы встречаться с кем-то.

– Ты уже с кем-нибудь встречалась?

Она кивнула.

– Ага. Есть один программист, где я работаю. Мы ходили на свидания несколько раз. Ничего серьезного. Просто… ну, знаешь, немного прощупать почву и проверить всю эту идею насчет свиданий.

– И на что это похоже?

– Что? Встречаться? – Я кивнула, и она откинулась на спинку стула, взбалтывая вино в бокале. – Честно говоря, это весело. Есть что-то в том, чтобы позволить парню заехать за тобой, пригласить на ужин и просто… поговорить. Ходить везде, делать всякое. На днях мы с Гейбом пошли в «Пайк Плейс» и просто гуляли и разговаривали. Это было так весело. Имею в виду, нет никаких ожиданий ни для одного из нас. Я сказала ему, когда он впервые пригласил меня на свидание, что я не из тех, кто встречается, и что не ищу этого. Гейб ответил, что это нормально, он тоже. Он просто хотел провести со мной время, потому что считал меня клевой. Это… это приятное чувство, Мара. Кто-то, кто любит меня за мою индивидуальность? И ему на самом деле просто нравится, какая я есть? Это лучше, чем секс в извращенном смысле. Я имею в виду, у меня даже не было секса с этим парнем, и я не уверена, что займусь.

Я отпрянула.

– Погоди, ты встречаешься с парнем, с которым работаешь, что само по себе странно, и не планируешь с ним переспать?

Клэр кивнула.

– Во-первых, мы не работаем вместе, просто в одной компании. Он в совершенно другом отделе, на другом этаже. Вообще-то, мы встретились в лифте. И да, я подхожу к этому свиданию как к эксперименту, верно? Например, что произойдет, если я вольюсь во все это, ничего не ожидая? Если позволю всему развиваться своим чередом, не обязательно ожидая секса, второго свидания или чего-то еще, просто… делать это шаг за шагом? И мне это нравится. Это что-то новое.

– Нет, свидания – это по-старому, просто мы странные.

Она указала на меня.

– На самом деле я думаю, что все наоборот. Я имею в виду, может быть, двадцать лет назад ты и я, то, как мы подходим к сексу и отношениям, десять или двадцать лет назад мы были бы странными, мы были бы шлюхами, а для некоторых людей мы, вероятно, все еще ими являемся. Но я думаю, что то, что мы делаем, становится более распространенным, чем ты думаешь, как среди мужчин, так и среди женщин. И я думаю, что консервативные знакомства, которые я пробую завести, на самом деле становятся все более и более необычными.

– И что все это должно для меня означать? – спросила я, все еще взбалтывая вино и, наконец, отпивая его.

Я не хотела быть пьяной, или даже очень пьяной, потому что, если я позволю слишком большому количеству алкоголя взять верх, то не смогу принимать разумные осознанные решения, когда дело дойдет до Зейна. И если я собиралась изменить свою жизнь ради парня, то не хотела, чтобы это было из-за пьяной Мары.

– Я не собираюсь говорить тебе, что делать со своей жизнью. Ты моя лучшая подруга и всегда ею будешь, так что я чувствую себя обязанной бросить бомбы правды, когда чувствую, что они тебе нужны. – Она снова наклонилась вперед, окидывая меня взглядом серьезной Клэр. – Но вот что я скажу просто для справки: я никогда не видела, чтобы ты засматривалась на такого парня, как Зейн. Ты вся светишься из-за него, Мара. Для тебя это необычно. Помнишь, как ты, наконец-то, заполучила того сексуального хипстер-баристу из кафе рядом с квартирой, чтобы переспать с ним? Ты сказала, что это был самый жаркий секс в твоей жизни, но даже тогда у тебя не было проблем, чтобы бросить его, как прошлогоднюю сумочку.

Ты рассказала мне все, каждую деталь, но ты не восторгалась. Ты просто делилась приятным опытом. Этот парень? Зейн? Ты восторгаешься им, но до сих пор абсолютно ничего не рассказала, кроме того, что он великолепен и у него большой член, и, милая, только с одного взгляда на него я могла бы сказать это тебе. Выпуклость в его джинсах такая чертовски большая, что это по-глупому очевидно. Но, большой член сам по себе не является исключительным, не так ли? Помнишь того сантехника, с которым ты спала прошлой зимой?

Я кивнула, изображая на лице испуг.

– Честно говоря, это был самый большой член, который я когда-либо видела в жизни. Я правда не знаю, как он поместил все это в штаны. На самом деле, члена было слишком много. Например, потребовался час, чтобы добраться от головки до основания. Казалось, что в мою крошечную киску пыталась поместиться целая Эйфелева башня.

– Именно об этом я и говорю. Если бы все крутилось только вокруг размера члена, ты бы еще тогда взяла Длинного Джона-водопроводчика на вторую поездку на его Монументе Вашингтон [6]6
  Монумент Вашингтона (англ. Washington Monument) ‒ облицованный мэрилендским мрамором гранитный обелиск высотой 169 метров и массой 91 тыс. тонн


[Закрыть]. Но ты этого не сделала. А он был хорош собой, не так ли? Например, лицом?

Я пожала плечами.

– Да, он был сексуальным. Его звали Эрик, и он был действительно классным парнем.

– Но ты больше никогда его не видела, никогда с ним не разговаривала и уж точно никогда не спала с ним во второй раз. – Клэр постучала пальцами по столу. – Так что, если дело не только в горячем сексе и не только в большом члене, тогда есть что-то еще в Зейне, что тебя привлекает.

Я бросила взгляд на Зейна, который достал свой телефон и просматривал какой-то канал.

– Я ненавижу тебя, – сказала я Клэр.

Она вскинула руки, показывая гангстерские жесты, поджав губы и кивая головой.

– Совершенно верно! Что теперь, сучка? Малышка Клэр одержала победу, сбросив ядерные бомбы, напичканные правдой как профессионал.

Я ударила ладонью по лбу и застонала.

– Ты адский задрот, Клэр. Клянусь Богом.

– Эм, ну привет, компьютерный задрот? Это было бы предательством для моего вида, если бы я не была откровенным ботаником.

– Ну, если это так, то ты вносишь огромный вклад в репутацию своего народа.

Она наклонилась над столом и обняла меня.

– Правда, Мара. Я люблю тебя и действительно надеюсь, что ты сделаешь себе одолжение: дашь парню шанс. Ты можешь сама себя удивить. – Она встала, допив при этом вино. – Теперь извини меня, на горизонте красавчик возле уборных, а я достаточно выпила, чтобы быстрый перепих в туалете казался занятной идеей.

– Эм, что? – спросила я, но Клэр уже ушла.

Я наблюдала, как она направилась к уборным, рыжеволосый симпатичный парень уже собирался войти в мужской туалет. Но прежде чем он вошел в зал, подошла Клэр и, приподнявшись на цыпочки, что-то прошептала ему на ухо. Глаза парня округлились и он ответил что-то наподобие «Серьезно?»… Клэр кивнула в ответ, ее ладонь обхватила его мужское достоинство, а пальцы ласково пробежались по члену. Парень оглянулся вокруг и затащил Клэр в мужской туалет.

Ха. Девчонка была настоящей ходячей бомбой. Даже я не позволяла себе случайной связи с парнем в туалете бара. Но как бы то ни было, Клэр всегда поступала так, как ей хотелось, в собственной странной манере.

Я вздохнула, тряхнув головой на выходки своей подруги, и встала. Зейн все еще был в окружении своих почитателей в углу, попивая тот же стакан виски. Он выпрямился, когда я подошла.

– Неужели твоя подружка правда собирается трахнуть парня в туалете? – спросил он, когда я подошла к нему довольно близко.

Я утвердительно кивнула.

– Похоже на то. – Я рассматривала его. – Нет. Даже и не подумывай об этом.

Зейн рассмеялся.

– Сладенькая, общественный туалет не пережил бы то, что я хочу сделать с тобой.

Мои щеки залились румянцем, и я почувствовала, что колени ослабли.

– Да неужели?

Он наклонился ко мне, положив руку на мое бедро.

– Вчера вечером мы оба были немного подшофе, – прошептал он мне на ухо. – Все было неловко. Я был слишком перевозбужден и выбит из колеи.

Я отхлебнула немного вина, выдержав небольшую паузу.

– И что же помешало твоей игре?

– Могу лучше, клянусь. Ты не пожалеешь об этом, – сказал он лукаво, зная, как и я, что секс прошлой ночью был самым жарким.

Я отвернулась, ужесточая свой взгляд и голос.

– А как насчет той горячей барменши? Она выглядела так, будто готова была отсосать тебе прямо на стойке бара.

– Пф. Она ничего так… хотя в ней много силикона. В этом нет ничего плохого, но я предпочитаю более естественные формы. – Он почти случайно провел пальцем по моей груди. – Как эти, например.

Я взглянула на его большой палец и на свою грудь.

– Да, силикона там нет.

– Мне это прекрасно известно. Я очень… хорошо познакомился с этими красотками вчера вечером. – Он снова улыбнулся этой своей медленной, ленивой, возбуждающей и голодной улыбкой. – Я использовал на них свой собственный тест на покачивание.

– Неужели? – Я вздохнула, вспомнив, о чем именно он говорит. – И на что был похож этот твой тест?

Он заметил мою уловку и подыграл мне.

– Разве ты не помнишь? – Зейн наклонился ближе, чтобы снова прошептать мне на ухо. – Я закинул твои ноги себе на плечи и трахал тебя так сильно, что твои груди прыгали из стороны в сторону. Силикон не подпрыгивает так, как твои сиськи. Так что это было стопроцентно естественное покачивание.

– Ах, – сказала я и глотнула еще вина. – То испытание.

Зейн укусил меня за мочку уха, его рука на моей талии притянула меня достаточно близко, чтобы я могла чувствовать, как его стояк выпирает в джинсах.

– Знаешь, чем бы я на самом деле хотел заняться?

Я подняла свой бокал.

– Принести мне еще вина?

– Нет, больше никакого вина, – сказал он, забирая у меня бокал и ставя его на стойку у своего локтя. – Что мне действительно понравится, так это видеть тебя на коленях передо мной, позволяя трахать эти сиськи. – Он сжал одну мою грудь через рубашку и прижался ко мне.

– Правда?

У меня кончились остроумные ответы, и мне пришлось прибегнуть вопросам в задыхающемся заманивающем шепоте, как у дам легкого поведения.

– Единственный способ, который сделает твои сиськи еще сексуальнее – моя сперма покрывающая каждый их миллиметр. Твой рот. Твой подбородок. – Затем он прикусил мою нижнюю губу, уставившись на меня сверху. – Твой живот. И твою сочную задницу также.

Черт. Моя киска пульсировала, а руки дрожали.

– Ты хочешь окрасить меня в белый цвет своей спермой, судя по тому, что ты рассказываешь.

– В значительной степени. – Его рука, прежде лежавшая на моем бедре, двинулась к моей заднице. – А потом я вымою тебя в душе, чтобы снова испачкать.

Я пыталась прорваться сквозь туман вожделения, который он создал внутри меня, в поисках той решимости, которая была у меня в течение тридцати секунд, то количество времени, которое потребовалось, чтобы дойти от кабинки до этого угла. За эти тридцать секунд у меня появилась идея. Глупая, сумасшедшая, обреченная на провал идея. Тем не менее… она была достаточно безумной даже для меня, так что я была готова спросить Зейна, что он думает об этом. А потом он начал говорить мне пошлости, и я потеряла ход мыслей.

Я прижалась лбом к его груди и сосредоточилась на дыхании сквозь бушующий пожар, которым было мое неконтролируемое либидо. Его рука исследовала мою задницу в джинсах, что затрудняло ясное мышление, потому что мне очень, очень нравилось, как он ее касался.

Я потянулась назад, схватила его руку и положила ее на свое бедро.

– Тише парень, я думаю.

Он вопросительно склонил голову набок.

– На счет чего?

Я успокоила гормоны и посмотрела на него.

– О том, о чем хотела бы с тобой поговорить. Но думаю, нам нужно перебраться куда-нибудь, где потише.

Я подняла руку, чтобы остановить пошлый комментарий, который, как я знала, должен был вырваться из него.

– Нет, не мой отель или твою квартиру. Туда, где людно, но тихо.

Он почесал подбородок кончиками пальцев, издавая царапающий звук по щетине.

– Хм. Звучит интригующе. Возможно, я знаю одно место.

ГЛАВА 4

Зейн

Иронично, но до недавнего времени я одалживал байк у Ксавьера, так как он был единственным из нас на своих собственных колесах. Как оказалось, Бакс арендовал тот Харлей только для свадьбы, так что я должен был вернуть его Ксавьеру сегодня. Я также оплатил счет в госпитале, поскольку чувствовал себя виноватым за тот ужасный порез на его бедре. Тридцать один шов и строгий указ не напрягаться какое-то время. Да уж, этот ублюдок собирался выжать максимум из предписания доктора. Бакс отлынивал от работы в баре направо и налево, утверждая, что приходится стоять в стороне только из-за ноги. И я позволял ему это потому, что чувство вины было ужасным. На дюйм или два выше, это разорвало бы бедренную артерию, и он бы умер. К тому же еще не было никакой гарантии, что все это не повлияет на его футбольную карьеру. Они сказали, что парень поправится, но все равно. Я чувствовал себя виноватым.

Я вывел Мару из шумного бара и перекинул ногу через сиденье байка.

‒ Запрыгивай, ‒ сказал я.

Она настороженно посмотрела на мотоцикл.

‒ У тебя есть байк?

‒ Нет, он Ксавьера, я просто одолжил его.

‒ Ты умеешь на нем ездить?

Я насмешливо фыркнул. Подняв опорную подставку мотоцикла, я отъехал от бордюра, проверил движение вокруг, а затем до упора повернул ручку газа и нажал на передний тормоз, заставив заднее колесо вращаться, чтобы оно прокрутилось вокруг оси. Когда байк развернулся в противоположном направлении, я отпустил тормоз и рванул вперед, как молния. Как только я набрал оптимальную скорость, то немного притормозил, наклонился вперед, рванул ручку газа и дернул руль назад. Переднее колесо оторвалось от земли, и я, не сбавляя газу, проехал добрых пятьдесят ярдов на заднем колесе, а затем резко затормозил и повернулся лицом к Маре.

С ухмылкой я подъехал к ней.

‒ Я ответил на твой вопрос?

‒ Хвастун, ‒ пробормотала она. ‒ Что ж, ты можешь ездить на мотоцикле. Только ничего не проворачивай из подобного дерьма, пока я на нем с тобой.

‒ Да, мэм, ‒ сказал я. ‒ Мы просто поедем легко и непринужденно.

Я передал Маре шлем, и, к ее чести, она надела его, не жалуясь на то, что он испортит ее прическу. В последний раз, когда я пытался посадить цыпочку на байк, та жаловалась, что шлем уничтожит ее прическу, поэтому все закончилось тем, что мы заказали такси и вернулись к ней домой. Мара, однако, без колебаний натянула эту штуку себе на голову, перекинула ногу и села на байк позади меня, прижавшись ко мне бедрами и обхватив меня руками за талию.

‒ Ты уже делала это раньше, ‒ заметил я.

‒ Да, ‒ ответила она. ‒ У моего отца есть Харлей… я ездила с ним все время.

В этих словах было что-то темное и мрачное, что-то, что я решил оставить в покое на время. Как и было обещано, байк ехал легко, плавно и медленно на юг по Третьей авеню к стоянке «Rainbird Trail». Уже было далеко за полночь, и нас окружала кромешная тьма, но я знал эту местность так же хорошо, как знал свое отражение в зеркале, я привозил сюда девушек все время, потому что это на самом деле чертовски удивительное место. Припарковавшись, я слез с сиденья Харлея и поддержал Мару за руку, пока она слезала, срывая шлем с головы и встряхивая волосы.

‒ Парковка? ‒ спросила она, оглядываясь вокруг.

Являясь туристкой и находясь в темноте, она ничего не видела, кроме мрачного холма справа от нас, неба слева и, возможно, намека на отражение звезд на водной глади. Не слишком впечатляюще… пока.

Я просто ухмыльнулся ей, пока рылся в седельных сумках, которые Ксавьер прикрепил к своему «Triumph» [7]7
  Мотоцикл Triumph ‒ старейший и одновременно самый молодой мотобренд Великобритании


[Закрыть]. Мой младший брат был практичным и готовым ко всему типом, так что я предположил, что у него будет… ага, бинго!

Компактный, ультра яркий светодиодный фонарик. Нажав на кнопку, я осветил все вокруг, довольный тем, что он будет выполнять свою работу.

‒ Хочешь немного прогуляться? ‒ спросил я ее.

‒ В темноте? ‒ спросила Мара, подняв глаза от своего телефона. Казалось, будто она писала кому-то, вероятно, отмечалась у своей подруги, чтобы хоть кто-то знал, где она была. Умная девочка.

‒ Конечно, ‒ ответил я. ‒ Я вырос здесь и поднимался по этой тропе охренительное количество раз. Просто… доверься мне, хорошо?

Мара моргнула, а затем пожала плечами, протягивая мне руку.

‒ Если ты окажешься серийным убийцей, я буду очень зла.

Я только рассмеялся.

‒ Единственное, что может быть убито, ‒ это твоя киска, Мара.

Она хлопнула меня по плечу.

‒ Да уж, на твоем месте я бы постаралась сдержать это в узде, Рэмбо.

‒ Ты хочешь сказать, что эта манера поведения тебя не возбуждает? ‒ спросил я, ведя ее к лестнице.

‒ К моему шоку, нет.

‒ Эх. А я-то думал, что это заставит тебя бросить в меня свои трусики.

Я схватил ее за руку и повел вверх по лестнице, освещая ступеньки впереди нас.

Она остановилась и зацепила большим пальцем пояс джинсов ‒ на этот раз то была другая пара, настолько обтягивающая, что они, возможно, больше походили на леггинсы, ‒ оттягивая и притворяясь, что заглядывает в штаны.

‒ Ох… нет. Они все еще на месте.

‒ Черт, у Бакса этот прием всегда срабатывает. Должен спросить его, что я сделал не так.

‒ Ты берешь уроки флирта у своих братьев?

Я засмеялся.

‒ У Бакса? ‒ хихикнул я. ‒ Он тот, из которого ты вытаскивала обломки стекла на свадьбе.

Она подтолкнула меня, чтобы возобновить нашу прогулку, и мы пошли вверх по лестнице.

‒ Тот, кто осушил целую бутылку «Джеймсона», чтобы произвести впечатление на цыпочек?

‒ Тот самый.

‒ Хм, если это его тактика, принимать советы по пикапу от него не лучшая идея.

На пути к тому месту, которое я хотел, чтобы она увидела, было довольно много ступенек, поэтому я шел медленно, не зная, как быстро она сможет их преодолеть. Я подождал, пока мы не окажемся наверху, чтобы ответить.

‒ Бакс отличный парень. Признаю, он немного грубоват, но у него замечательное сердце. И ты удивишься, насколько он очарователен, когда сам того захочет.

‒ Похоже, вы довольно близки, ‒ сказала она.

Лес был близок и тих, мой фонарик испускал свет, освещая крошечную дорожку впереди нас. Мара, как я и надеялся, прижалась ко мне, глядя вокруг на лес, как будто боясь, что медведь может выйти из чащи в любой момент. На других туристических маршрутах дальше от центра Кетчикана, это было бы основательным беспокойством, но здесь? Весьма маловероятно. Впрочем, я не стал разубеждать ее волнений по этому поводу. Я просто наслаждался ощущением ее мягких изгибов, прижатых к моему боку, пока мы пробирались по узкой тропе.

‒ Видишь, мы почти добрались, ‒ сказал я. ‒ Я поступил в военно-морской флот сразу после окончания школы и вскоре попал в команду «морских котиков». У меня было не так много свободного времени, так что я не видел своих братьев долгое время, до недавних пор.

‒ Ты, типа, ушел из «котиков» или как?

Я мог сказать, что она не знала, как спросить то, что на самом деле имела в виду.

‒ Мне пришлось уйти в отставку по семейным обстоятельствам.

‒ Кто-то заболел?

‒ Вроде того, ‒ сказал я. ‒ Мой отец умер. Мамы не стало вот уже как десять добрых лет, но его смерть стала неожиданностью. Он… он оставил немного странное завещание. Отец оставил нам всем немного денег, но единственный способ получить их ‒ если все восемь братьев вернутся домой. Баст, Себастиан, парень, который женился, самый старший, он уже был здесь. Он никогда не уезжал, но остальные были разбросаны по всему свету. И, я думаю, папа хотел, чтобы мы снова были вместе. В его завещании было оговорено, что мы получим деньги только в том случае, если вернемся в Кетчикан и поможем Басту управлять баром. Мы должны оставаться здесь как минимум год и отрабатывать полный рабочий день в баре.

‒ Сочувствую насчет твоих родителей.

Я пожал плечами, не зная, как реагировать. В каком-то смысле я все еще переживал о смерти отца и не был уверен в том, что чувствую большую часть времени.

‒ Да, спасибо.

‒ Итак, расскажи мне об остальных твоих братьях.

Я взглянул на нее, пока мы продолжали идти. Эта девушка сбежала в ту же секунду, как проснулась сегодня утром, и, похоже, не хотела застрять здесь так долго, как я. И теперь она хочет знать обо мне и моих братьях? Мое шестое чувство что-то подсказывало.

‒ Ну, Себастиан самый старший. Он первый игрок среди нас всех. Себ работает в этом баре с подросткового возраста. Я имею в виду, мы все работали в баре детьми, потому что это был семейный бизнес, но Себастиан просто взялся за дело, словно оно было его поприщем. Когда умерла мама, на плечи Баста легла большая часть работы. Папа… тяжело переживал мамину смерть. Он вроде как умер внутри, я думаю, он так и не оправился. После этого Баст взял на себя почти все. ‒ Я рассмеялся, вспоминая о многочисленных победах Баста в этом баре. ‒ Этот парень самый скользкий ублюдок на планете. Цыпочки-туристки просто вешались на него лодками, в буквальном смысле, из-за заходящих в город круизных лайнеров.

Она усмехнулась.

‒ Наблюдая, как ты получаешь как минимум двадцать телефонных номеров, просто стоя там в баре сегодня вечером, думаю, что могу представить, как это может быть.

‒ Баст и я всегда соревновались, чтобы увидеть, кто из нас смог собрать больше номеров за ночь.

‒ И кто же всегда побеждал?

‒ Черт возьми, Баст всегда побеждал с огромным отрывом. ‒ Она посмотрела скептически, что заставило меня рассмеяться. ‒ Ты еще не познакомилась с Бастом по-настоящему. Поймешь, когда встретишься с ним.

‒ Так, Баст ‒ игрок, Бакс ‒ адски пьяный задира…

‒ На самом деле он не задира, просто… он футболист. Бакс грубый по натуре.

Я только что осознал, что мы приближались к возвышенности.

‒ Потом идет еще Брок. Он пилот. Он и Бакстер ‒ это то, что вы называете ирландскими близнецами, родившимися с разницей в двенадцать месяцев. Брок… он… я не знаю, как его описать. Наверное, самый красивый из всех нас и самый консервативный. Брок был студентом, круглым отличником, президентом класса, тем, кто копил деньги на оплату собственных летных уроков.

‒ Я думала, что двое других ‒ близнецы, которые играют на сцене?

‒ Да, идентичные близнецы. Канаан и Корин, ‒ я взглянул на Мару. ‒ Ты когда-нибудь слышала о группе под названием «Bishop’s Pawn»?

Она кивнула.

‒ Конечно. Однажды я видела, как они играли в Лос-Анджелесе. ‒ Я увидел, как на нее снизошло озарение. ‒ Подожди-ка, это они? Твои братья ‒ это «Bishop’s Pawn»?

‒ Это они.

Я чувствовал странную гордость, что она слышала о них. В смысле, я знал, что близнецы талантливы и что добились больших успехов, но когда какая-то девушка, которую вы только что встретили, слышала о них, видела, как они играют? Это заставляет понять, насколько они знамениты на самом деле.

‒ Они довольно круты и безумно хороши. Близнецы устроили потрясающее шоу. Мы с Клэр пришли вместе, у нас были длительные выходные в Лос-Анджелесе. ‒ Когда мы добрались до возвышенности, с которой открывался потрясающий обзор, она пошла быстрее, оставив меня позади. ‒ Вау… теперь то, что я вижу ‒ это потрясающе.

‒ Прекрасный вид, правда?

Справа под нами раскинулся Кетчикан, прямо напротив был остров Гавина, а массивная горная масса укрывала нас мрачными тенями ночи. На краю обрыва был поставлен забор, мы прислонились к нему и уставились на скопление мерцающих огоньков внизу и звездный свет, отражающийся на ряби воды.

‒ Так. ‒ Она натянула капюшон толстовки на голову, ощущая, как прохладный ветерок трепал ее волосы. ‒ Себастиан, ты, Бакстер, Брок, Канаан и Корин…

‒ Вообще-то, Брок старше на год, ‒ поправил я. ‒ Лусиан следующий после Бакса, и он сильно отличается от всех нас. Он бросил старшую школу, когда был десятиклассником, кажется. Лус хотел работать на рыбацких лодках. Папа заключил с ним сделку при условии, что тот получит аттестат старшей школы к восемнадцати годам, он сможет работать с сетями, а не ходить в школу. К семнадцати годам у Лусиана уже был этот аттестат в рюкзаке, и как только он его получил, уехал. Брат получил место на танкере и в итоге оказался неизвестно где. Он как странный кот, который гуляет сам по себе. Тихий, собранный, и… как бы это сказать? Мудрый не по годам, наверное. Просто… его трудно познать.

‒ Значит, Ксавьер самый младший?

‒ Да. Ксавьер… он гений, в буквальном смысле. Он создает роботов и изучает квантовую физику ради удовольствия, читает по сотне страниц в течение часа… он окончил среднюю школу в шестнадцать, получил полную стипендию в Стэнфорде по академическим дисциплинам и футболу. Я почти уверен, он будет следующим Эйнштейном или Хокингом.

Мара повернулась боком к забору, чтобы посмотреть на меня.

‒ Остался только ты.

Я пожал плечами, не зная, куда она клонит.

‒ Да, я.

Она колебалась, раздумывая, а я молчал, давая ей время обдумать свои мысли.

‒ Я знаю, что сбежала прошлой ночью, или утром, или что-то вроде этого.

Я кивнул.

‒ Ты вроде как «сделала ноги».

Она глянула вниз, ковыряя в дереве перила.

‒ Да, ну, это что-то вроде как моего образа поведения, и я…

‒ Что включает этот твой образ поведения? Просто чтобы прояснить ситуацию.

‒ Переспать с кем-нибудь после бара и уйти рано утром, пока он не проснулся. Никаких обязательств, никаких странностей.

Я кивнул.

‒ Так же, как и в этот раз, по большей части. Хотя я не против завтрака, если она вроде как согласна.

‒ Да, я не остаюсь на завтрак. Редко остаюсь на второй раунд. Просто… дело не во мне.

‒ Почему не в тебе?

Она вздохнула.

‒ Может, мы пока отложим психоанализ?

Я пожал плечом.

‒ Конечно. Давай, я заткнусь и буду слушать.

‒ Хороший план. ‒ Она сделала паузу, чтобы еще раз подумать, а затем продолжила: ‒ Я в Кетчикане на неделю и давненько не брала отпуск, а Клэр здесь только до завтрашнего дня, так что… думаю, у меня будет немного свободного времени… и… эм… я подумала, что мы могли бы… потусоваться, или что-то вроде того.

Я с любопытством посмотрел на нее.

‒ Не совсем понимаю, что ты предлагаешь.

‒ И я тоже! ‒ сказала она во внезапной вспышке гнева. ‒ Меня, типа, безумно влечет к тебе… я просто не знаю, что с этим делать. Не собираюсь заводить отношения, и я здесь только на неделю, так что это не будет… ими, или чем-то еще. Но я бы хотела провести с тобой еще немного времени.

Я вздохнул, повернувшись, чтобы посмотреть на родной город, в который никогда не думал возвращаться снова.

‒ Да. Итак, когда ты говоришь о том, чтобы проводить время вместе, ты имеешь в виду просто секс? Или ты предлагаешь проводить время вместе одетыми?

Она подняла обе руки ладонями вверх.

‒ Я не знаю, Зейн. Понятия не имею, что сейчас делаю. Но я разговаривала с Клэр раньше, пока ты собирал все эти телефонные номера, и она сказала, что мне нужно немного открыться.

‒ Открыться?

Она кивнула, наклонилась вперед и облокотилась о перила.

‒ Например, начать пробовать то, что выходит за рамки того, что я обычно делаю. Но я… я не знаю как. Доверие… трудно, и я догадываюсь, что просто цинична. Ни один из парней, которых я когда-либо встречала, не казался мне тем, кого я хотела бы видеть больше одного раза.

‒ А я ‒ безопасный вариант, потому что ты вернешься домой через неделю, так что, если я окажусь бешеным придурком, ты можешь просто взять билет на самолет до дома и забыть обо мне.

‒ Именно. ‒ Ее глаза встретились с моими. ‒ Но, пожалуйста, не превращайся в бешеного придурка.

‒ Сделаю все возможное. ‒ Я повернулся и прислонился спиной к перилам, все еще глядя на нее. ‒ Так что да. Я в игре. Это может быть весело. Имею в виду, я не тот тип парней, что ищут отношения, как и ты. Большинство моих встреч с женщинами происходит либо голым, либо в погоне за раздеванием. Так что для меня это тоже будет чем-то новым.

Она ухмыльнулась мне.

‒ Эй, ты, наверное, можешь рассчитывать на то, что я разденусь, потому, что, давай посмотрим правде в глаза, ты чертовски хорош в соблазнении.

‒ Приятно слышать, ‒ сказал я.

Она выпрямилась, скрестила руки на груди и, стоя рядом со мной, по-прежнему всматривалась на потрясающий вид, раскинувшийся перед нами.

‒ Но я также хотела бы попробовать все это… быть вместе без секса.

Я обдумал ее предложение.

‒ В общем, мы вроде как… практикуемся в свиданиях.

Она кивнула.

‒ Именно. Практика свиданий.

‒ Итак, есть ли норма или что-то вроде этого, чтобы знать, сколько времени мы будем проводить на свиданиях и сколько времени голыми?

‒ Хм, хороший вопрос. Я не знаю. Может, просто посмотрим, как пойдут дела? ‒ Она смотрела на меня с дразнящей улыбкой. ‒ Но ты не можешь тратить каждую минуту бодрствования, пытаясь залезть ко мне в штаны, иначе это не сработает.

‒ Нет? ‒ Я придвинулся к ней поближе. ‒ Почему нет?

Ее пальцы судорожно порхали, пока, в конце концов, не остановились на моей груди, играя складками ткани.

‒ Потому что ты слишком хорош в этом, а я не очень хорошо сопротивляюсь. В конце концов, мы ведь хотели попробовать что-то новое.

‒ Ну, я мог бы с этим поспорить, так как ни один из нас обычно не спит с одним и тем же человеком более одного раза, если мы проведем эту неделю, трахаясь, как молодожены, мы попробуем что-то новое.

Она посмотрела на меня.

‒ Черт побери, Зейн!

‒ Что? ‒ Я рассмеялся.

‒ Именно такого типа логики мы и должны избегать, мистер.

‒ Серьезно? Почему?

‒ Потому что весь смысл этого эксперимента в том, чтобы увидеть, каково это иметь отношения с кем-то без секса.