Текст книги "Водник Призыв (СИ)"

Автор книги: Александр Зеленый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

ГЛАВА 6

Зейн

Я проснулся с нереальным стояком, из которого сочилось семя. Я мечтал о Маре и вспоминал, как она выглядела в лунном свете на Рейн Берд. Большие, твердые, идеальной формы сиськи прижимались к моим бедрам, пока она скользила губами вверх и вниз по моему члену… черт, черт, черт. А потом? То гребаное видео? Иисусе.

Я не сдержался. Включил видео и начал его смотреть. Наблюдая, как она скользила розовым вибратором в киску, слушая ее стоны и любуясь тем, как подпрыгивала ее грудь и покачивались бедра, когда она начала кончать.

Я снова выстрелил на себя спермой, со стоном произнося ее имя сквозь стиснутые зубы. А это означало, что мне было пора в душ, потому что вчера я вытерся всего лишь туалетной бумагой, поэтому… сперма покрыла мою кожу легкой корочкой.

Приняв душ, я подумал позвонить ей пораньше, но не стал, чтобы она могла хорошо провести время со своей подругой. Мне нужно было спуститься на работу только в десять тридцать, а сейчас было чуть больше пяти утра… я проспал, ведь обычно просыпался в четыре, с будильником или без него. Я чувствовал себя брошенным на произвол судьбы, неуверенным в себе, как никогда в жизни. И не знал, куда себя деть.

По не понятно каким причинам я оказался с мобильным телефоном в руке, уставившись на конкретную запись контакта, которому я не звонил долгое время. Слишком долго. Очень, очень долго.

Я выдохнул и коснулся на экране значка «вызов». Затем поднес телефон к уху. Прождал несколько длинных гудков и уже собирался повесить трубку, когда гудки прекратились, и я услышал приглушенный шуршащий звук.

−..ло? Зейн? Что… ммм… все хорошо? − ответила Аннализа Кампо, жена Марко. Ее голос был сонным и хриплым.

− Привет, Анна. Это… это Зейн.

− Да, я узнала. Все в порядке? − Пауза. − Не хочу показаться грубой, но почему ты звонишь в восемь утра?

Я с трудом сглотнул.

− Черт, прости. Не подумал. Просто… Решил, ты уже встала. − Я прочистил горло. − Звоню убедиться, что у тебя все в порядке. Спросить, как твои дела. Удостовериться, что… узнать, могу ли я чем-то помочь.

Я с силой прижал костяшки пальцев к глазам, как если бы хотел стереть эту душевную боль грубой силой.

Аннализа долго молчала.

− Прошло уже несколько месяцев, Зейн. Почему звонишь именно сейчас?

− Не знаю. Правда. Я просто… не знаю, − замешкался я.

Она вздохнула.

− Дай-ка я сделаю кофе. Отключу микрофон на минутку, ладно?

− Ладно.

На пару минут воцарилась мертвая тишина, а затем я услышал, как Аннализа вновь взяла трубку.

− Ну вот, я снова тут. − Она сделала глоток кофе, а потом заговорила тише, что означало, что где-то поблизости спал ее сын. − Так ты звонишь узнать, как мои дела? Не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Зейн. Все сложно.

− Говори правду, какой бы она ни была.

− Правда в том, что я скучаю по Марко. Понятия не имею, как жить без него. Я имею в виду, он редко бывал дома, но мы общались по FaceTime, и я довольно-таки регулярно получала от него письма, плюс время от времени он приезжал в отпуск, так что мы реально виделись с ним. − Она шмыгнула носом. − Он никогда не встречался с Тони. Тони никогда… никогда не знал своего отца. Только меня и моих родителей. Так что… я скучаю по нему. Просто скучаю. Его больше нет. Он мертв и никогда не вернется, а я осталась одна и не знаю, как это пережить.

Я почувствовал, как у меня начало жечь глаза и сжиматься горло.

− Блин. Понимаю. Я продолжаю звонить ему или писать смс, а потом вспоминаю случившееся.

Она снова шмыгнула носом.

− Мы получаем деньги от правительства, но их немного. Сумма не покрывает… всего. Мои родители уже не молоды, и они на пенсии, поэтому ничем не могут помочь, и… я работаю по ночам в доме престарелых, вот почему до сих пор спала. Лишь час назад вернулась с работы. Я борюсь, Зейн. Вот такие у меня дела.

− Твою мать. Почему ты мне не позвонила? Или Луису, или кому-нибудь из нас? Ты ведь знаешь, мы все для тебя сделаем.

− И что бы я сказала? «Эй, ребята, я бедная вдова участника боевых действий, пожалуйста, пришлите деньжат?» − фыркнула она. − Да, конечно. У меня все же есть гордость.

− К черту гордость, Анна. Мы у тебя в долгу. Ты жена Кэмпи. Он был нашим братом, что в свою очередь делает тебя нашей сестрой, а его ребенок… черт возьми. − Я прочистил горло. − Напиши мне свой адрес. Я позвоню парням. Тебе помогут, Анна. Ты не должна работать по ночам, чтобы сводить концы с концами, не тогда, когда у тебя есть мы.

− Я не приму ни твоего милосердия, ни твоей жалости, Зейн. Он умер, занимаясь любимым делом. Его убили не из-за тебя, Луиса, Оскара или других парней. Никто из вас не виноват. Ты ничем мне не обязан. − Ее голос смягчился. − Спасибо, что позвонил, Зейн. Рада тебя слышать.

− Анна, черт возьми, это не милосердие и не жалость. Просто скажи свой адрес. − Грубо и резко рявкнул я последнее, словно приказ.

Она лишь рассмеялась, тихо и печально.

− Ладно. Знаю, с тобой лучше не спорить. Иначе попросишь своего младшего брата выследить меня по интернету или типа того.

− Никогда, − запротестовал я.

Она снова рассмеялась.

− Так я и поверила. Помнишь, как Ксавьер взломал электронную почту Марко? Ты отправил всем в подразделении жуткое клоунское порно с его адреса.

Я рассмеялся.

− Боже, это была умора. Он разозлился.

− Из-за того, что ты разослал? Ролик, где клоуну пришлось снять фальшивый нос, чтобы залезть под юбку девушке? Марко чуть не потерял сознание от смеха.

− Ты смотрела это дерьмо?

− Конечно, мы смотрели это клоунское порно, а потом словно окунулись в игры «Донки Конг». Он продолжал сжимать пальцами мою грудь, словно это был нос клоуна, − она засмеялась, но ее смех плавно перешел во всхлипы. − Он только притворялся, что злился на тебя. Ему это казалось забавным.

− Я знаю. У него хреново получалось злиться на людей. Он не мог обидеться, даже если бы от этого зависела его жизнь.

− Я бросала его три раза, когда он был на курсах подводных подрывников. Он злился денек-другой, а потом звонил мне и убеждал, что я на самом деле его не бросила. Не хотел меня отпускать.

− Именно ты помогла ему осилить те курсы, − сказал я ей.

− Я… я знаю, − она была не в состоянии внятно ответить.

− А он в свою очередь помог мне через все пройти, − сказал я. − Поэтому да, я твой гребаный должник.

− Ты держишься, Зейн? − вздохнула она.

− Понятия не имею. Стараюсь.

− Твоей вины здесь нет, − тихо произнесла Аннализа.

− Просто напиши мне свой адрес, Анна.

− Хорошо.

− Теперь я тебя отпускаю. Прости, что разбудил.

− Все нормально, − Аннализа слегка замешкалась, − была рада тебя слышать, Зейн.

− И я тебя, Анна. Пока.

− Увидимся.

Я отбросил телефон в сторону и потер переносицу. Она работала по ночам? Иисусе. Я облажался.

Я снова схватил телефон и отправил сообщение Луису, Оскару и Коди, подробно описывая план по оказанию помощи Аннализе. Каждый из нас будет перечислять ей по четыреста долларов ежемесячно, что в сумме составит шестнадцать сотен в месяц от нас четверых − не так уж и много, но, я надеялся, достаточно, чтобы компенсировать ее расходы. Я немедленно получил ответы от всех троих, друзья согласились с моим планом. Они все еще служили морскими пехотинцами, так что в любом случае неплохо зарабатывали, отчего я заподозрил, что они, скорее всего, будут перечислять больше, не задавая вопросов, просто потому, что они такие. Я только чувствовал себя дерьмово из-за того, что настолько запустил ситуацию, прежде чем позвонил Аннализе.

Я получил еще одно смс, на этот раз от Аннализы с данными ее счета в PayPal и сообщение, в котором говорилось, что если мы действительно хотим помочь, то было бы проще отправить деньги электронным переводом, чем выписывать чек и отправлять тот по почте, как я изначально планировал.

Я переслал эту информацию ребятам, а затем создал свою учетную запись в PayPal, привязал к ней личный счет в ВМФ и тут же отправил Аннализе тысячу долларов.

Я прослужил на флоте десять лет, в основном в морской пехоте, и все эти годы никогда не тратил на себя много денег, не покупал машину или еще какое-нибудь дорогое дерьмо, так что у меня скопилась довольно внушительная сумма в банке. Сейчас двери бара почти не закрывались от наплыва посетителей, а это означало, что каждый вечер мы зарабатывали нереальные суммы, которые я откладывал в заначку на свой счет и редко их трогал, лишь приумножая свои сбережения. Это означало, что я мог позволить себе отправить немного денег Аннализе. У меня было искушение перечислить ей больше, но я знал, что другие парни поступят так же, чувствуя такую же вину и ответственность, и понимал, что если мы зайдем слишком далеко, Аннализа откажется принять нашу помощь.

Я снова находился в странном положении. Стараясь не думать о Марко, об Аннализе, о Маре… о чем еще мне было думать? Особо не о чем.

Поэтому я спустился в подсобку под баром, поставил по паре сорока пяти килограммовых блинов по обеим сторонам штанги, и начал делать жим лежа, пока меня не начало трясти.

Когда одолевают сомнения − тренируйся. Никаких проблем это не решит, но будет лучшим вариантом отодвинуть их на задний план, чем напиться.

Особенно в шесть утра.

Предстоял долгий день, черт возьми.

ГЛАВА 7

Мара

На следующее утро я, чувствуя себя отдохнувшей, несмотря на то, что заснула только в начале третьего утра и встала в половине восьмого, встретилась с Клэр в близлежащей закусочной в девять утра. Обычно мне требуется гораздо больше пяти часов сна, но что-то в том, как я заснула вчера, заставило меня погрузиться в сон глубже, чем обычно. Я не собиралась анализировать это слишком тщательно, потому что подозревала, что это было связано с Зейном и большим количеством оргазмов.

Я пришла в закусочную первой, поэтому села за столик и стала ждать Клэр; пунктуальность, можно сказать, не входила в список ее положительных качеств. Если мы должны были встретиться в девять, она могла появиться в восемь и сидеть, попивая кофе и работая на своем ноутбуке в течение следующего часа, или она могла опоздать на пятнадцать или двадцать минут после оговоренного времени встречи. У нее просто… не было четкого понимания времени, и к этому я просто привыкла за годы знакомства с ней.

Сегодня, к счастью, она опоздала всего на десять минут, ее походка была пружинистой, а на губах играла озорная улыбка.

Она села и тут же украла мой кофе.

− О, боже мой! Я встала минут десять назад и побежала прямо сюда.

− Поздняя вечеринка, да? − спросила я, уже зная, что означают ее подпрыгивающая походка и ухмылка.

Проходившая мимо официантка принесла кружку для Клэр и налила ей кофе, девушка начала пить большими глотками горячую и черную жидкость.

− Не знаю, можно ли назвать это вечеринкой, − сказала она, многозначительно покачивая бровями.

− Вечеринка… лежа на спине?

Она хихикнула.

− Ну, больше похоже на вечеринку по-собачьи, а потом на вечеринку стоя, потом на вечеринку в душе, а потом на вечеринку наездницы наоборот. Ииии, возможно, было какое-то абсурдно высококлассное исполнение кунилингуса, а затем адски горячего минета. Ну, а потом что-то совершенно новое даже для меня: время после вечеринки в виде обнимашек. Что я очень, очень рекомендую, кстати.

− Черт побери, подруга, ну и тусовка.

Она дерзко взмахнула волосами.

− Что я могу сказать? Я тусовщица.

Я рассмеялась.

− Подруга, кажется, я достигла семантического перенасыщения словом «вечеринка». − Мы прервались, чтобы сделать заказ, и когда официантка ушла, я снова повернулась к Клэр. − Так кем же был этот счастливчик? Парень из туалета того бара?

− О нет, какой-то другой местный парень, с которым я познакомилась.

− Погоди, вся твоя вечеринка проходила с одним и тем же парнем за одну ночь?

Она пожала плечами, притворяясь скромной.

− Он был ОЧЕНЬ вынослив.

− Ну, очевидно ты права, если он может сделать это столько раз за одну ночь. Иисусе. Ты можешь ходить нормально?

− Ну… − Она поморщилась. − Я чувствую себя немного кривоногой, так как он был… гм… безумно хорошо одарен. Но, в общем и целом, я обнаружила, что моя вагина может растягиваться больше, чем я когда-либо думала, при правильной смазке и большом количестве, что я решила назвать, предсоительных оргазмов.

Я истерично захохотала на это так, что обжигающе горячий кофе чуть не потек из носа.

− Предсоительные оргазмы. Ты собираешься увидеться с ним снова?

Она приподняла хрупкое плечо.

− Что? Возможно.

Она не смотрела на меня, когда говорила это, и выглядела довольно озабоченной помешиванием кофе… что было странно, так как она не добавила в свой кофе ни сливок, ни сахара.

− Клэр…

− Амаранта?

Я точно знала, если она называла меня полным именем, значит, была ой как серьезна.

− Ты собираешься вновь с ним встретиться, верно?

− Да, а теперь заткнись, − протараторила она на выдохе, − как там твой Зейн, тот самодовольный и сексуальный мерзавец с бара? Думаешь снова с ним увидеться?

− Я видела его вчера, − сказала я.

− Вау, спасибо, Шерлок, только вот мы обе вчера его видели.

− Я имею в виду, что виделась с ним снова, мы ушли из бара вместе после того, как ты решила отвести того незнакомца в уборную.

В этот момент подошла официантка с нашей едой, и мы решили прервать наш разговор. После нескольких кусочков еды, Клэр ткнула вилкой воздух в мою сторону.

− Хорошая девочка, я надеялась, что ты так и поступишь. − Она отрезала еще кусок. − Итак? Выкладывай.

− Стой, я тут вот о чем подумала… Парень из уборной и тот местный парень − разные люди?

− Ага, парень из уборной возбудился слишком быстро, и мне показалось, что он наверняка долго не протянет, поэтому я отдрочила ему и ушла. А местного парня я встретила в другом баре позже, вскоре после того, как ты мне написала.

− Но с последним ты еще увидишься?

− ДА УВИЖУСЬ Я С НИМ ЕЩЕ, УВИЖУСЬ, − взревела Клэр. − Теперь ты перестанешь меня об этом спрашивать? А то сглазишь еще.

− Что сглажу? − Я действительно не понимала, почему Клэр так нервничала.

− Я… и он… Между нами что-то происходит, и я не хочу это спугнуть, поэтому может нам стоит поговорить о чем-либо другом?

− Что между вами происходит? − спросила я. − Прости, но я действительно не понимаю.

Размазав картошку по тарелке, Клэр вздохнула и начала махать вилкой, бурно жестикулируя.

− Я не знаю, Мара, действительно не знаю. Что-то происходит. Что? Черт его знает, хотя наверное, и он тоже не в курсе. Но это что-то серьезное и мы будем двигаться в этом направлении медленно и осторожно, и попробуем это… то, что получилось.

− Ты имеешь в виду отношен…

− Шшш! Замолчи! − рявкнула она. − Не произноси это слово. Мы это больше не обсуждаем. Еще хоть слово и я эту картошку запихну тебе в глотку.

Эффективная угроза, ведь я ненавижу картофель.

− Ладно, но когда мы сможем поговорить об этом, я ожидаю услышать от тебя все детали.

− Договорились.

Она протянула свою руку, сжала пальцы в кулак, все, кроме мизинца. Сделав тоже самое я зацепилась своим мизинцем за ее, и мы потрясли ими. Глупо, по-детски, но эту традицию мы соблюдали еще с военного лагеря.

− Итак, Зейн, парень с охренительным членом. Мне нужны пикантные подробности.

Я вздохнула.

− Он отвел меня в какое-то жутко живописное место, и я сделала самый потрясный минет столетия, − драматическая пауза, − и возможно решила попрактиковаться в свиданиях пока я в Кетчикане.

Клэр с хлопком сложила руки на сердце, нагнула голову вбок с выражением «Ах, как это мило» на своем лице.

− Моя девочка уже совсем взрослая.

− Заткнись. − Я кинула в нее пакетик с сахаром. − Я не буду заходить слишком далеко, но попытаюсь.

− Если серьезно, я очень рада за тебя, моя тыковка.

Я уставилась на нее.

− Тыковка?

Клэр засмеялась.

− Экспериментирую с милыми прозвищами. Хочу найти такое, чтобы его можно было почти иронично использовать для этого парня, с которым я, можно сказать, встречаюсь.

− Хорошо, только больше не называй меня тыковкой. Это странно.

− Сладкая булочка?

− Ну уж нет.

Она почесала подбородок.

− Пупсичек?

Я кинула в нее еще один пакетик с сахаром.

− Боже, прекрати, − окунув пальцы в стакан с таящим льдом, я брызнула на нее водой и начала повторять, − во имя Господа нашего Христа, изгоняю тебя!

Завизжав, она прикрыла лицо руками.

− Ладно, ладно, я больше не буду! − Когда я остановилась, она кинула пакетиком в меня. − И кстати, при проведении обряда экзорцизма не говорят «Во имя Господа нашего Христа, изгоняю тебя».

− Откуда ты знаешь?

Она нахмурилась.

− Вообще-то, меня воспитывали в семье католиков. С самого детства, вплоть до старших классов, я ходила в католическую академию, посещала мессы каждую неделю и пела в хоре.

Ошеломленная этим, я замолчала.

− Да ладно, серьезно? − Я указала на нее. − Еще один факт, который я о тебе не знала. Что еще ты держишь от меня в секрете?

− Это не был секрет, просто мы никогда это не обсуждали. Я перестала посещать академию после того, как закончила школу.

− Вау. Раз так… что такого мы еще не обсуждали, что мне стоит знать о моей лучшей подруге?

Она замолчала, явно обдумывая, что сказать в ответ.

− Ну… Мне вырвали все зубы мудрости? А на третьем курсе мне удалили аппендицит, который чудом не разорвался, и я чудом не умерла. − Она посмотрела мне в глаза, а потом как ни в чем не бывало заявила. − А в двадцать мне делали дилатацию и кюретаж.

Я потрясенно вздохнула.

− Дилатация и кюретаж? Которые делают при выкидыше?

Она кивнула.

− Ага. Я забеременела, и случился выкидыш. Прямо на мой двадцатый день рождения.

− Черт, Клэр. Ты никогда об этом не говорила. − Я была настолько потрясена, что долго не могла ничего сказать. − Как я могла не знать о том, что ты была католичкой? Про выкидыш я вообще молчу.

Она пожала плечами.

− Просто не люблю говорить о себе.

− Это можно понять, − ответила я, но все равно была удивлена, что она никогда не рассказывала мне об этом, несмотря на то, что мы лучшие подруги. − Просто у меня… такое ощущение, будто я тебя совсем не знаю.

− Мара, ты все еще моя лучшая подруга, это никогда не изменится. − Она вздохнула. − Но выкидыш… это было ужасно. Я даже не успела понять, что была беременна, а у меня уже выкидыш. А еще это отвратительно. Как во всех этих фильмах, где у девушки между ног происходит кровавая сцена из фильма Тарантино, и это не преувеличение. − Она снова помешала кофе ложкой. − Я… о таком не рассказываю не просто из-за эмоциональной травмы, но и из-за того, как это повлияло на мою жизнь в общем.

− О чем ты? Что произошло?

− Отец отказался от меня. Мама очень традиционных нравов и не может в открытую перечить ему, поэтому ее и сестер я могу увидеть только, когда он на работе и они могут незаметно уйти из дома.

− Черт, дорогая…

Она кивнула.

− Да, отстой. Уже шесть лет прошло, а мне все еще нужно скрываться, если хочу их увидеть.

− Он не передумал?

Она покачала головой.

− Не-а, и вряд ли когда-либо передумает. Он заставил снять новые семейные фотографии, чтобы меня на них не было.

− Просто потому что у тебя был выкидыш?

− Потому что забеременела вне брака.

− Какой старомодный.

− Это отец. − Она замолчала, затем подняла указательный палец в воздух. − А еще он служитель церкви.

− Что это значит?

− Служители почти как священники, но только с возможностью иметь жен, если были женаты до принятия сана. − Она пожала плечами. − По сути это значит, что он как-бы супер священник и весьма строго относится к религиозным догмам. Он работает на церковь бессрочно и получает за это деньги.

− О! То есть он никогда тебя не простит?

Еще один вздох.

− Это вполне вероятно. − Она взмахнула рукой, будто отмахиваясь от мысли. − Даже если бы захотел, мне бы пришлось пойти на его условия: покаяться в грехах, миллион раз помолиться Деве Марии и другим святым и все такое прочее. Он упрямый засранец, и я явно пошла в него, только я буду еще упрямей, потому что, будь я проклята, если извинюсь перед ним, тем более после того, как он отказался от меня.

− Боже, прости, Клэр, я и понятия не имела.

− Ничего не поделаешь. Я уже привыкла. − Она пожала плечами, затем ткнула вилкой в мою руку. − А ты умеешь менять темы.

− Я не меняла тему, это был просто вопрос… который привел нас к этому ужасному разговору, но я рада, что ты мне рассказала.

− Спасибо, конечно, большое, но я бы хотела вернуться к нашей изначальной теме под названием «Ты и Зейн».

− Я и Зейн? Тут нечего обсуждать, мы намерены продолжить заниматься офигительным сексом, которого будет также много, а еще будем проводить время вместе и заниматься тем, что не предполагает секс. Посмотрим, что из этого выйдет.

− И ты называешь это практикой в свиданиях?

− Именно. Он живет здесь, я − в Сан-Франциско, мы оба не готовы к настоящим отношениям, но мы хорошо ладим друг с другом, поэтому посмотрим какого это − притвориться, будто все взаправду, если вдруг захотим построить настоящие отношения потом.

− То есть как у меня с Брайаном с работы, только плюс секс?

− Да, если бы мы не занимались им до этого, я бы даже попробовала встречаться без секса, но так как это уже произошло, прекращать не имеет смысла.

− Думаю, это логично, − сказала Клэр, отодвигая от себя уже пустую тарелку. − А теперь можешь вернуться к рассказу о самом лучшем минете столетия? Хочу услышать о нем побольше.

Я повела плечами.

− Ну, изначально я этого не планировала. Думала просто рассказать ему о моем плане по поводу всей этой практики в свиданиях, а потом мы начали обсуждать что-то пошлое и…

− Это вполне объяснимо, ты ведь разговаривала с красавчиком, у которого такой шланг.

− Ага, − согласилась я, − а потом он спросил меня про минет, и я такая… «Без проблем».

− И?

− И я отсосала ему так хорошо, что он чуть не упал на землю после того как кончил и даже не мог ходить.

Клэр подняла брови в удивлении.

− Неплохо, малышка. Похоже, у тебя припасено пару тузов в рукаве, о которых ты не рассказывала.

− Ага, наверное. − Ухмыльнулась я. − Возможно, мне помогло то, что… я не знаю, мне хотелось сделать ему самый лучший минет, на который я вообще способна. Мы ведь только неделю знаем друг друга, но мне бы хотелось, чтобы это была одна из лучших недель в нашей жизни. Это не первый минет в моей жизни, но такого раньше не было.

Официантка, которая в этот момент подошла к нам долить кофе, очевидно пыталась сдержать смех.

− Какого такого? − спросила Клэр.

Я вздохнула.

− Я не знаю, но хотелось бы. Я пыталась это обдумать. Дело ведь не в том, что он великолепный, а он именно такой, не в том, что у него большой член, а он у него большой, не в том, что он шикарный любовник, а он такой, не в том, что он − бог кунилингуса… Дело в том, что он − все это сразу, и что-то еще… Я не знаю что именно, и это бесит.

− Подруга, это называется химия, − сказала Клэр. − Ее не описать.

− Не объяснить?

Она кивнула.

− Это что-то настолько удивительное, классное и идеальное, что ты просто не можешь описать это словами.

Я кинула в нее еще один пакетик с сахаром.

− Засранка, я знаю что значит неописуемо.

Она кинула пакетик обратно в меня.

− Ну, тогда не делай такое лицо, будто слышишь это в первый раз.

− Я просто… пытаюсь понять, применимо ли это к Зейну и к тому, что происходит между нами. − Я замолчала, собираясь с мыслями. − Просто… если бы ты на прошлой неделе спросила меня, можно ли вообще употребить «неописуемо» по отношению к любому мужчине, не говоря уже об этих странных недо-отношениях, я бы просто рассмеялась тебе в лицо. Но… теперь мне кажется, это не так уж и глупо.

Клэр кивнула со всей серьезностью.

− Лапочка, поверь, я понимаю тебя больше, чем ты можешь себе представить.

− Лапочка? Серьезно? Так обычно называют своих приученных к горшку пацанов-футболистов их мамки, которые ездят на минивэне и питаются исключительно органическими продуктами.

Клэр, которая в этот момент сделала глоток своего кофе, пыталась не захлебнуться от смеха.

− Твою мать, кажется, я себе нос изнутри обожгла, − сказала она, вытирая салфеткой нос и подбородок. − Ну, тогда как мне называть моего парня в порыве страсти?

− Как насчет классических: милый, малыш, дорогой, и все в таком духе?

Она отмахнулась.

− Он заслуживает чего-то пооригинальней. Я таких как он раньше никогда не встречала.

− Ну, так бы сразу и сказала.

− Я тут подумала вот о чем, − сказала Клэр, − каковы шансы, что мы обе встретим настолько горячих парней, что они заставят нас задуматься о том, как мы проживаем свою жизнь и о наших взглядах на отношения… на одной неделе, в одном и том же городе, они оба местные, но при этом мы встретили их в разное время и в разных местах, при этом не будучи вместе?

Я уставилась на нее.

− Ты так это сказала, что теперь мне кажется, что…

− Что это настолько невозможно статистически, что даже смешно?

Я кивнула.

− Именно. Но, в конце концов, Ужасающая Парочка мы с тобой или нет?

Мой телефон завибрировал, и я достала его из сумки.

Мой начальник прислал мне письмо с пометкой «срочно». Я в отпуске, но он знает, что я регулярно проверяю почту, поэтому часто пишет мне туда, даже когда я дома или не на работе, потому что знает, что я обязательно его посмотрю и скорее всего отвечу. И я отвечаю, хоть и ненавижу его за то, что он использует мою зависимость от телефона против меня. Когда я ответила ему, то заметила, что Клэр тоже что-то печатает в своем телефоне и судя по ее мягкой, веселой, и тем не менее игривой улыбке, она переписывалась явно не со своим начальником.

Я положила телефон на стол и поднялась из-за стола.

− Мне нужно в туалет. Не смей расплачиваться без меня.

Клэр хмыкнула.

− Я и не собиралась, − пробормотала она, не поднимая глаз.

Воспользовавшись уборной, я вернулась к столику и увидела Клэр с широко округлившимися от удивления глазами. Одной рукой она держала мой телефон, другой прикрывала свой рот. Она знала пароль от моего телефона, как и я от ее, и мы всегда были открыты друг с другом настолько, что не видели ничего предосудительного в том, чтобы залезть в телефон подруги, но тут, в первый раз за все время нашей дружбы, я почувствовала себя неуютно.

− Твою ж мать, Мара, а ты не врала насчет его члена. Господи. Это же просто монстр. − Она провела пальцем по телефону, и я услышала знакомый мужской стон, − «…хотел бы я, чтобы это была ты…».

− О… мой… Бог… − Она снова прикоснулась к экрану и включила видео с самого начала, проверила, нет ли посторонних рядом, а затем согнулась над телефоном, при этом отбиваясь от моих попыток вернуть телефон.

− Это самое горячее видео, которое когда-либо существовало в этом мире. Можешь переслать его мне?

− Нет, не перешлю! − Я сумела выхватить свой телефон. Впервые за долгое время я была зла на Клэр настолько сильно. − Господи, Клэр, я, конечно, понимаю, что мы делимся друг с другом всем, но это… − Я даже не знала, что сказать.

Во мне кипел непонятно откуда взявшийся гнев, из-за чего я была довольно растеряна. Я показывала ей все фотки членов, что мне присылали, а она показывала мне присланное ей. В любое другое время, если бы Клэр залезла в мой телефон и нашла фотку члена, мы бы просто посмеялись над этим вместе. Я бы не стала злиться. Все было бы нормально. Но в этот раз…

Клэр пристально смотрела на меня.

− Но в этот раз все по-другому, ведь так?

Я кивнула, затем Клэр взяла меня за руку и посмотрела мне в глаза.

− Прости, Мара, мне очень жаль. Я залезла в твой телефон не за этим, я просто… захотела над тобой пошутить. Думала поменять обои или что-нибудь в этом духе, мне показалось, что это было бы весело, и тут я случайно увидела то видео, что он тебе отправил, и я не смогла удержаться. Его член просто великолепен. Не только потому, что он большой, как ты и говорила. Просто он… милый.

− Клэр…

Она подняла руку в воздух.

− Я не хотела этого видеть, честно. Но раз уж я увидела, может нам стоит поговорить об этом?

Я вздохнула.

− Видимо придется. Прости, я перегнула палку. Веду себя странно из-за этого всего. Самое забавное, что я отправила ему пару своих фото и видео, и он сказал, что ни в коем случае никому это не покажет, а я в шутку ответила, что покажу только своей подруге, потому что так было всегда, но потом, после того как я подумала об этом, я поняла что не знаю, хочу ли делить его с тобой в этом плане. Я ведь показывала тебе фотки раньше, но…

− Но с ним все по-другому. Потому что обычно в девяноста девяти процентах всех случаев, фотки членов, что нам присылают, довольно забавные, нежели возбуждающие.

− А у него довольно возбуждающий член.

− Я бы сказала, − тут Клэр вздохнула, − очень возбуждающий. Думаю послать своему немного обнаженки, посмотрим, что он сделает.

− Скажи ему, что если будет дрочить, он должен будет заснять это на видео и отправить тебе.

− Наверное, я так и сделаю. − Ухмыльнулась Клэр. − И потом отправлю тебе, как только получу. Между прочим, Мара, у моего парня член ничуть не хуже.

− Может, пока сойдемся на том, что все фотки и видео членов мы пока не будем показывать друг другу?

Она кивнула.

− Хорошо. Возможно, во мне тоже проснется собственница, если у меня будет подобное видео на телефоне.

− Но если вдруг какой-то идиот решит без моего разрешения прислать фотку своего члена, я обязательно пришлю его тебе, чтобы мы могли посмеяться над ним вместе.

− Только попробуй не прислать. Смеяться над фотками членов − лучшее, что может быть в этой жизни.

− Вот именно. О чем думают эти кретины, когда так делают? Они что, серьезно считают, что мы сидим и ждем, когда же нам пришлют фотки какого-нибудь огрызка, чтобы любоваться им?

− Никогда не понимала, что происходит у них в голове. Объективно говоря, пенисы немного странные, и у меня не возникает никакого желания сидеть и рассматривать их. Лучше покажи мне свои кубики или широкую грудь, это может меня впечатлить. Твой член? Очень вряд ли. Даже если он лучше среднего, если ты мне не интересен, я не буду гореть желанием получить фотографию твоего пениса. Не-а. Черт, до того, как я увидела то видео на твоем телефоне, мне, если честно, никогда не хотелось получать такие фотки. Но вот его причиндал все изменил.

− Я тоже всегда так считала. Мы же ведь никогда не думаем: «Хмм, как же мне завлечь этого незнакомого мне парня с Тиндера? Точно, я же могу сфоткать свою вагину поближе и отправить ему. Тогда он точно возбудится!»

Клэр наклонила голову вбок.

− Не знаю, мне кажется, что большинству парней это понравится. Вагины, как объективно, так и по природе своей, гораздо сексуальнее, чем члены.

− Верно, но парней легче возбудить. Только покажи им грудь − и вуа-ля, у них уже стоит.

Клэр перегнулась через стол и ткнула меня в грудь.

− А уж если этих красоток, то тем более. Покажи их парню и он весь твой, не правда ли, малышки?

− Ой, заткнись. Между прочим, проблемы с поясницей это тебе не шутки. Ты хоть знаешь, как часто у меня спрашивают настоящие ли они?