Текст книги "Водник Призыв (СИ)"

Автор книги: Александр Зеленый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

С минуту я смотрела на фотографию, а затем повернула экран к нему:

‒ Кто эти парни? ‒ спросила я.

Он назвал их по именам, показывая на каждого из них пальцем слева направо:

‒ Марко Кампо, Оскар Мойер, Луис Валтиерра, я и Коуди Келлогг [10]10
  Kellog ‒ процесс с расплавом углекислого натрия «Келлог» (метод газификации угольного порошка, в том числе коксующегося угля, при котором сырье, кислород и пар непрерывно подаются в ванну с расплавом углекислого натрия при 980 градусах и давлении 8,2 МПа)


[Закрыть]. ‒ На мгновение он остановился, очевидно, что-то всплыло в его памяти, от чего на лице появилось озадаченное выражение ‒ в равной степени сочетающее в себе радость от ностальгии и печаль. ‒ Они ‒ часть моей команды морских котиков.

‒ У вас были клички друг для друга?

Он усмехнулся, кивая:

‒ А как же. Марко был Пошляк, Оскар ‒ или Сосиской, или Брюзгой, Луис ‒ Пинче (уточнение от перев. Pinchar (с исп.) ‒ подначивать, подкалывать), что уморительно смешно, если ты имеешь хоть какое-то представление об испанском мате. Коуди был Отмороженный чудак или Отморозком, поскольку кто-то нашел его фото из старших классов, и у него правда была такая до чудиков прикольная прическа с меллированными локонами, а его звали Келлогг.

‒ А у тебя какое было прозвище?

Он посмотрел на свои ботинки, ухмыляясь.

‒ Засранец, ‒ он засмеялся, как будто смутился, а затем продолжил. ‒ Ну, ты знаешь, это очевидно, из-за моей фамилии. А однажды был случай в Сан-Диего, сразу после учебки котиков. В баре я увяз в драке с кучкой кувшиноговых[11]11
  Кувшиноговые ‒ жаргонное название американских морских пехотинцев, предположительно из-за формы стрижки.


[Закрыть]из Твентинайн-Палмс [12]12
  Твентинайн-Палмс (англ. Twentynine Palms) ‒ военная база и учебный центр в штате Калифорния


[Закрыть]. Ну, их было около восьми человек, а я был один, так что парни примчались мне на помощь, полагая, что им придется спасать мою задницу. Я же ответил, что мне не нужна была чертова помощь, потому что я реально в ней не нуждался.

Я скептически посмотрела на него.

‒ С восемью? Одновременно?

Он пожал плечами.

‒ Конечно. В смысле, я облажался, но я точно не проиграл. Он приподнял верхнюю губу большим пальцем, указывая на пару зубов, которые были немного белее и прямее остальных. ‒ Я потерял несколько зубов, сломал нос, ребра, здорово угробил костяшки пальцев и получил по заднице от старшего офицера ВМФ, но, черт побери, это дало мне убийственное прозвище.

Я покачала головой.

‒ Мальчишки, и ваши драки. ‒ Я нашла список его контактов и добавила новый «для хорошего времяпрепровождения звони» и добавила свой номер мобильного, затем позвонила себе с его телефона, чтобы у меня тоже был его номер. Заблокировала телефон и вернула ему. ‒ Что ж. У тебя есть мой номер, а у меня твой. Увидимся завтра?

Он засунул телефон обратно в куртку и притянул меня к себе.

‒ Если только я не смогу убедить тебя пригласить меня войти.

Я закатила глаза и рассердилась на него, отталкивая от себя.

‒ Ты только об этом и думаешь?

Он улыбался.

‒ Если я рядом с тобой? Да, большую часть времени.

‒ Ты ужасен, ‒ подытожила я, пытаясь освободиться от его пут, но Зейн не отпускал.

‒ Нет, меня зовут Бэдд, милая. С двумя «Д». Он прижал меня к себе крепче, его руки блуждали по моему телу, и на самом деле я не так уж и сильно пыталась высвободиться.

Я застонала.

‒ Боже, твое имя прям игра слов. ‒ Я тряхнула головой, ударившись о его грудь. ‒ Теперь отпусти меня, не шучу. Я почти не спала прошлой ночью, а завтра последний день с Клэр.

Зейн отпустил меня, встал с мотоцикла и развернулся, чтобы нормально на него сесть.

‒ Хорошо, иди, наслаждайся сном. Не то чтобы он тебе так уж и нужен.

Я начала удаляться от него, пока мое тело не предало мой здравый смысл и не кинуло меня опять в объятия Зейна.

‒ Лесть заведет тебя… ну, очень далеко, правда.

Его губы растянулись в усмешке, а одна бровь изогнулась.

‒ В этом случае должен признаться, что большую часть ночи буду бодрствовать, думая о том, какой красивой ты была в лунном свете, топлесс, и какие чудеса ты вытворяла своим прелестным ртом.

‒ И что же именно ты будешь делать? ‒ задала я вопрос, хотя уже знала ответ.

‒ А ты как думаешь? Буду желать, чтобы мои руки были твоими губками.

Я силой заставляла себя идти.

‒ Правда? Не можешь дождаться завтра?

‒ С теми картинками, что заполонили мой разум? Черт, не могу.

У меня не было ответа, кроме глупой и счастливой улыбки на губах. Я помахала ему рукой и наконец-то отвернулась.

‒ Пока, Зейн.

‒ Приятных снов, Мара.

Я не оглядывалась до тех пор, пока не закрыла за собой дверь, а потом выглянула в окно, когда грохот работающего мотора стих. Затем пошла в свою комнату, разделась, натянула футболку, которую захватила с собой в качестве пижамы, и почистила зубы, чтобы избавиться от запаха изо рта и для гигиены зубов. В тот момент, когда Зейн кончил, вкус был удивительным, больше из-за того, как сильно я наслаждалась его реакцией, чем когда-либо еще, но теперь, когда вкус… настоялся, так сказать, я была более чем готова избавиться от него и прополоскать рот.

Конечно, мысли о том, как кончил Зейн, и его реакции заставили меня думать о нем, о его члене, о том, как он ощущался в моих руках и каким был на вкус у меня во рту.

И, конечно, Зейн здорово меня завел, прежде чем я его остановила, так что теперь я чувствовала себя… напряженной, возбужденной и нуждающейся. Я не жалела о том, что остановила его, потому что знала себя достаточно хорошо, чтобы быть уверенной в том, что если бы позволила ему заняться со мной оральным сексом прямо там, то следующее, что произошло бы, ‒ он был бы внутри меня. Я не была против секса на природе, особенно потому, что то место было чертовски скрытым и уединенным, так что я не беспокоилась о том, что нас увидят, скорее инстинкт подсказывал мне ограничить настоящую близость с Зейном. Оставить между нами хоть какую-то дистанцию; держать его в какой-то степени безличным. Это был инстинкт, по крайней мере, это и было тем, что заставило меня оттолкнуть Зейна.

Я бы наслаждалась великолепным оргазмом, который Зейн подарил бы мне, но также не была полностью уверена, что у него имелся с собой презерватив, и знала, что и у меня их не было, хотя очевидно, что я была на уколах, но все рано не собиралась быть частью одного процента, если мой контроль над рождаемостью не сработает. Плюс голый Зейн? Это опасно. Очень, очень опасно.

Я лежала в постели, пытаясь заснуть, но безуспешно. Пыталась притвориться, что не возбуждена, но у меня ничего не вышло. Пыталась притвориться, что в голове у меня не прокручивается живой мысленный образ Зейна, голого в ванной, одной рукой упирающегося в стену, а другой жестко и быстро скользящего по возбужденному члену. Он, конечно, стонал бы мое имя, закрыв глаза, напрягая пресс, пока доводил себя до проклятого оргазма, отдающегося слабостью в коленях. Я могла четко представить себе, как он опускался на колени с долгим и глубоким стоном, как его член извергал густую белую струю в унитаз.

Подол моей футболки задрался, а моя прекрасная фантазия набирала обороты. И, эй, разве не понятно, что я привезла свой LELO [13]13
  LELO ‒ шведская компания, специализирующаяся на интимной жизни, которая проектирует, разрабатывает и производит высококачественные секс-игрушки, аксессуары для БДСМ и массажные изделия.


[Закрыть]? К чему в этот момент выдавать себя за белую и пушистую? Я выудила вибратор из сумки с туалетными принадлежностями и вернулась в постель. А потом, по какой-то причине, сказала «К черту» и сорвала с себя футболку. Я не была уверена, что на меня нашло, но когда представила кулак Зейна, скользящий по его члену, пока мой LELO гудел вокруг клитора, мои глаза продолжали скользить по моему мобильному телефону, лежащему на тумбочке.

Нет, Мара.

Нет.

Не делай этого.

НЕ отправляй сообщение сексуального характера Зейну.

Конечно, я не послушала себя. Вернее, что же веселого, если все время слушать свой внутренний голос?

Я настроила вибратор на слабые вибрации, в данный момент довольствуясь тем, чтобы немного продлить удовольствие. Я боролась с желанием схватить телефон около… хм, тридцати секунд, максимум, а затем отложила вибратор в сторону, потому что была так близка к тому, чтобы отправить парочку пошлых сообщений Зейну Бэдду. Не выдержав, схватила телефон и открыла камеру. Я убедилась, что окружающий свет был достаточно тусклым, чтобы это добавляло пикантности, но не настолько темным, чтобы мне нужна была вспышка, а затем сделала пару пробных селфи. Боже, мои волосы были в беспорядке, так что я расчесала их, чтобы выглядеть сексуально и знойно, как будто я лежала в постели с вот таким хорошеньким видом. Часть меня требовала, чтобы я нанесла хотя бы блеск для губ и, возможно, тени для век, но я сопротивлялась этому; вся эта история с Зейном превращалась в эксперимент по вытеснению меня из зоны комфорта. Провести время с Зейном вне кровати было большим началом, и теперь я собиралась не просто написать ему, не просто отправить ему селфи, но и начать сексуальную переписку. Типа, прислать ню? Это все было далеко за пределами моей зоны комфорта. И без макияжа? Безумие. Полное безумие.

И вот я лежала на спине в постели, с подобающей прической, телефон надо мной. Я поигралась немного, пробуя разные позы, пока не нашла ту, которая выглядела довольно естественно, лежа так, чтобы мои бедра были прижаты к кровати, но мой торс был повернут в одну сторону, рука была изогнута таким образом, чтобы была видна моя грудь, но не мой сосок. Глаза сонные и немного похотливые… щелк-щелк-щелк.

Я щелкнула еще пару кадров, просмотрела их и осталась довольной, что получилась хоть одна приличная.

Я нашла номер Зейна в списке звонков, сохранила его на своем телефоне и открыла новый чат.

Я: Не спишь?

На экране тотчас же появилось уведомление «Доставлено», а через двадцать секунд «Прочитано»; еще несколько секунд спустя появилось многоточие, свидетельствующее о том, что он писал ответ.

Он: Ага. Мне понравилось, под каким именем ты сохранила свой номер в моем телефоне.;‒)

Ох, я получила подмигивающий смайлик? Вероятно, не следует придавать этому слишком большое значение, но Зейн не походил на тот тип мужчин, которые раскидываются улыбающимися и подмигивающими смайлами в каждом сообщении ‒ просто интуитивная догадка.

Я: Подумала, что ты это оценишь. Хах.

Я: Чем занят?

Он: Пытаюсь уснуть и никак. А ты?

С минуту я сомневалась, а затем прикрепила наилучшее из трех сделанных мною фото и нажала кнопку «Отправить» прежде, чем передумать.

Он: Черт, Мара. Можешь быть еще более сексуальной?

Он: Стой, могу сам ответить. Да, можешь. Просто опусти камеру пониже и чуть дальше…

Я перевернулась на спину, подняла руку над головой, чтобы сделать фотографию сверху вниз. Она мне не понравилась, поскольку сила притяжения распластала мои сиськи по разным сторонам, а это было не в мою пользу. Руками я поджала груди по бокам и сжала телефон обеими ладонями, чтобы благодаря мускулам на предплечьях грудь выпятилась вперед и образовалась соблазнительная ложбинка; так было намного лучше.

Я отправила фотографию и написала к ней сообщение:

Я: Нравится?

Он: Хотел дождаться и увидеть, как ты… сама знаешь. Но после такого фото? Не уверен, что сдержусь.

Я: Если не сдержишься, пришли фото, как ты это делаешь.

Он: Никогда не делал селфи нагишом, поэтому не обещаю качественное фото, но…

А затем в череде сообщений появилось фото обнаженного Зейна. Он сделал его, лежа на кровати, из самого дальнего угла, чтобы камера захватила все его тело от макушки головы до кончиков пальцев. В таком ракурсе был виден каждый дюйм его великолепного тела, взгляд его пылких карих глаз был устремлен в камеру, мускулы бугрились, член был во всеоружии и возлежал на животе.

Господи. Мужчина был шикарен, что было практически нереально. Словно, неужели я касалась его? Целовала его? Трахалась? Совсем скоро этот член наполнит мою киску, принося мне удовольствие своим размером ‒ длинным, толстым и твердым? Как мне могло так повезти? Я была бы дурой, если бы упустила любую возможность объездить его.

Я схватила свой вибратор, прижала его к лицу, а затем сделала фото, как смотрю на эту игрушку в наигранном ужасе, и отравила его с надписью:

Я: Ой… откуда это появилось?

Он: Черт, Мара, ты меня убиваешь. Может, снимешь видео, как ты используешь эту штуковину?

Я: Покажу тебе свое фото взамен на твое…

Я: Когда ты говоришь что-то наподобие «трахни меня», я расцениваю это как приглашение.

Он: Могу за шесть минут добежать до твоей двери, а за семь уже быть в тебе.

Я: У меня идея получше. Подожди минутку.

Я включила вибратор и прижала его к клитору, задыхаясь от ощущения, которое немедленно пронзило меня. Подняла камеру и нажала на красный кружочек «запись», а затем начал снимать, начиная с моего лица. Я уже стонала, так что я просто позволила себе плыть по течению, держа камеру направленной вниз, чтобы запечатлеть LELO, скользнувший в меня, удерживая камеру сфокусированной там, когда я начала двигать им в себя и из себя, задыхаясь и хныча каждый раз, когда меньший клиторальный стимулятор прижимался ко мне. Я снова повернула камеру к лицу, радуясь, что выгляжу раскрасневшейся и сексуальной.

‒ О боже, ‒ застонала я. ‒ О мой бог!

Затем снова вниз, вибратор ритмично входил и выходил, мои вздохи и задыхающиеся крики становились все быстрее и быстрее по мере приближения оргазма.

‒ Зейн, черт, Зейн. Мне хотелось бы, чтобы это был ты… боже, боже…

А затем я кончила, мои бедра приподнялись над кроватью, я закусила губу, чтобы громко не закричать, полностью записывая свой оргазм.

Наконец, когда оргазм начал спадать, я хватала ртом воздух и вся вспотела, я повернула камеру обратно к своему лицу.

‒ Теперь твоя очередь, ‒ сказала я, одарив камеру своим лучшим сексуальным, страстным, только что удовлетворенным взглядом, и закончила запись. Немедленно отправила ее и с нетерпением ждала ответа.

Ожидание было мучительным. Казалось, прошла вечность, прежде чем мой телефон зазвонил, давая знать, что получен ответ.

На экране высветилось видео, на котором было видно его лицо и часть груди, а когда я прикоснулась к видео, чтобы воспроизвести его, съемка переместилась вниз, чтобы показать его большой, твердый член с медленно скользящим кулаком вокруг него; он все еще был в своей спальне, лежа на кровати. Я услышала щелчок выключенной камеры, а затем появилась маленькая бутылочка смазки, и я увидела, как он выдавил немного на свой член. Его кулак заскользил быстрее, влажно хлюпая. Быстрее, еще быстрее, и я услышала, как он задыхается и стонет, и время от времени он поворачивался, чтобы посмотреть в камеру, как это делала я, прежде чем вернуть камеру к главному действию.

Я только что кончила, но вид его кулака, скользящего по члену, возбуждал меня больше, чем что-либо. Я снова вставила вибратор в себя и начала двигать его в такт движениям кулака Зейна.

Даже наблюдая за ним, я могла сказать, когда он подошел к краю. Его пресс напрягся, бедра приподнялись, а стоны стали гортанными.

‒ Черт, черт. Мара, боже, ‒ простонал он низким и грубым голосом. ‒ Даже сейчас все, о чем я могу думать… ох, черт возьми, я так близко… это о том, как твои губы касались моего члена. Хотел бы я, чтобы это была ты. Черт, черт, я…

Слава богу, он держал камеру сфокусированной на своем члене, потому что тот момент, когда он кончил, был одним из самых горячих вещей, которые я когда-либо видела, достаточно горячий, чтобы толкнуть меня через край во второй раз, обжигающее удовольствие пронзило меня при виде оргазма Зейна. Его судорожные толчки размылись, бедра соскользнули с кровати, и он издал низкий горловой рык, кончая. Из члена хлынула белая струя, забрызгав живот и грудь. Он продолжал толкаться, когда еще один спазм излил семя на живот, снова и снова.

Я думала о том, что он сказал: что хотел кончить на меня, и в этот момент, наблюдая, как он дрочит на себя, я легко могла представить, каково это будет, когда Зейн кончит на мою кожу. Я творила много чего, но только не это. Я никогда не позволяла парням демонстрировать свое превосходство надо мной, никогда не делала ничего, что попахивало бы унижением. Но почему-то казалось, что если я позволю Зейну кончить на меня, это не будет унизительно… это будет жарко. Это было бы чертовски эротично и захватывающе. Сексуально. Я бы слизывала сперму, размазывала ее по себе и дразнила его, заставляя попробовать себя на вкус.

Я: Только что кончила, просматривая твое видео.

Он: Я смотрел твое три раза. Ты до неимоверного предела горячая штучка.

Я: Знаешь, что я считаю горячим?

Он: Что?

Я: То, что ты проделаешь это опять, но на меня.

Он: На тебя куда именно?

Я: Куда угодно. Везде?

Он: Ты имеешь в виду, чтобы я окрасил тебя в белый цвет спермой?

Я: Хах, именно.

Он: Я реально ТОЛЬКО что кончил, и теперь снова готов в бой от одной лишь мысли, что кончу на твою грудь.

Я: Не забудь эту мысль до завтра.

Он: Как я уже говорил, могу быть у тебя через шесть минут.

Я: Мне правда нужно выспаться. Более того, я уже дважды кончила за последние десять минут, поэтому вся вымотана.

Я сфотографировалась, будто сплю, слегка повернувшись так, чтобы мои груди выглядели пристойно, а вибратор было видно в нижнем углу фотографии.

Он: Ладно, ладно. Тогда до завтра. Спокойной ночи.

Он: Кстати, сохраню видео и фото, но надеюсь, что понятно без слов, что их просматривать буду только я.

Я: Ржу не могу, хотела показать Клэр фото твоего пениса, чтобы она поверила, насколько он громадный на самом деле.

Я: Шучу. В большей степени.

Он: Делай как захочешь, но просто знай, уверен до чертиков, что не собираюсь НИ С КЕМ тебя делить.

Я: Мы с Клэр привыкли делиться интимными подробностями, но в этом случае чувствую, что немного ревностна касательно моей новой игрушки;‒)

Он: В моем отряде был парень, у которого была очень привлекательная девушка, и она присылала ему свои обнаженные фото довольно таки часто. И он показывал их всем. Она знала об этом, и была не против, но я всегда считал, что это в некотором роде странно. К примеру, если бы у меня была сексуальная девушка, присылающая фото в стиле ню, я бы точно не показывал их сослуживцам.

Я: Ага, понимаешь, мы с Клэр, мы делимся всем. Я бы никогда не показала никому из моих друзей, но Клэр мне как сестра или продолжение меня. Я бы не показала фото всем в округе. Клэр просто… только Клэр, полагаю. Не знаю.

Он: Знаю, что ты имела в виду. Именно таковым был для меня Кэмпи, очень близким. Он показал мне фото жены сразу после рождения их сына, а Кэмпи был до помрачения скрытным. Не многие парни знали, что он был женат, и что его жена была беременна.

Я: Ты все еще общаешься с ним?

Он: Он погиб через несколько дней после смерти моего отца.

Я: Боже, Зейн, мне так жаль.

После этого возникла долгая пауза.

Он: Да, мне тоже. Потерял отца и лучшего друга буквально за считанные дни. Это было так хреново. И до сих пор есть таковым.

Он: Мы все знали, чем рискуем, когда подписывали контракт. Просто в его случае это хреново, поскольку у него была жена и новорожденный сынишка. Полагаю, у него были причины жить дальше. Остальные были одинокими мудаками и похотливыми придурками, но Кэмпи был мужиком что надо. Благородным, по-настоящему отважным и чертовски лучшим другом, которого можно было пожелать. Он был действительно крутым, не то что я.

Он: Иногда я думаю, что должен был умереть вместо него. Тогда у его парнишки был бы отец. Никому не следует расти без отца.

Я: Не знаю, как высказаться, чтобы не казаться… равнодушной или эгоистичной, но я рада, что ты жив. Мне жаль твоего друга, его жену и ребенка, но я не могу не радоваться, что это случилось не с тобой. Я ужасный человек?

Он: Черт, я такой мудак. Разрушил все, что возникло между нами своими мрачными воспоминаниями. Извини, что испортил все. Не знаю, что на меня нашло. Никогда не говорил об этом, даже с братьями.

Я: Не нужно извиняться, Зейн. Мы пытаемся попрактиковаться в отношениях, верно? Ну, ты учишься открываться. Можешь говорить со мной… друзья разговаривают друг с другом.

Он: Друзья. Мне это нравится.

Он: Ты же собиралась спать?

Я: Да. Но я не против. Хотя, если я перестану отвечать, знай, что я точно уснула.

Он: Спи. Повеселись с Клэр завтра.

Я: Хорошо. Позвонишь мне около четырех часов?

Он: Конечно. Спокойной ночи, Мара.

Я: Спокойной ночи, Зейн.

Я отключила телефон, подключила его к зарядке и выключила лампу. Засыпая, я поймала себя на том, что думала о Зейне. Удивительно, знаю. Но впервые с тех пор как встретила его, я не думала ни о его теле, ни даже о его глазах, ни об улыбке. Я думала о нем. Мужчине. Частичке себя, которую он показал мне, его глубоком уважении к другу, намек на боль, которую он, очевидно, все еще чувствовал, но держал глубоко внутри. Он показал мне это, и именно это, казалось, удивило его не меньше, чем меня.

Я также не могла не заметить, что не ответила ему взаимностью. Я чувствовала себя сукой из-за этого, потому что он поделился чем-то глубоко личным. Но… как я могла поделиться воспоминаниями о папе? Я даже не знала, с чего начать.

Я заснула, думая о Зейне, и о том, как эти «экспериментальные отношения» внезапно стали казаться более реальными.