Текст книги "Инсектерра. Выжить в любви (СИ)"
Автор книги: Александр Верт
Соавторы: Регина Грез
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)
Глава 2. Решение принято
Мир Дэриланд
Гиблый лес. Инсектерра.
Кормаксилон. 978 год от Первого Кокона
Это была непроходимая часть джунглей, самая сердцевина Инсекты. Чтобы попасть сюда с Ничейной Пустоши безумному путнику пришлось бы долго пробираться через густые сети лиан и переплетения гибких стволов тамарисса. Но если удачно преодолеть заросли за пару дней, то уже к вечеру вторых суток можно выйти на обширную поляну, окруженную огромными деревьями, чьи темно-зеленые кроны образовали сверху подобие пышного шатра.
Именно здесь мощные стволы броксов неприступными стенами возвышались над Кормаксилоном – убежищем кормисов. Правда, с некоторых пор, особенно после тесного общения с человеческиими пленниками, некоторые кормисы именовали свое жилище дворцом на чужеземный манер. Но со стороны эта внушительная по размерам обитель выглядела так, словно изъеденный широкими туннелями гигантский конус землисто– серого цвета.
Старший воин кормисов стоял на крыше родного дома. Все знали, что Кадо – опытный солдат, выигравший немало внутренних поединков и прошедший пару свирепых боев с врагами извне колонии.
Это был отлично сложенный, жилистый мужчина, великолепно владеющий всеми видами местного оружия. Изобретательный и ловкий. Его кожа сильно загорела, но отдавала и врожденной краснотой. По левой руке к груди мужчины поднимались узоры, создающие танец из черных линий. Эти штрихи переходили на грудь и расползались ровными полосками по мощной спине.
На правом плече был отличительный знак в виде двух перечеркнутых наискось отрезков, окруженных ветвистым узором, похожим на тот, что украшал его левую руку. Рыцари Гальсбурга считали эти древние изображения всего лишь примитивными рисунками дикарей, но знаки сами появлялись на теле взрослеющего кормиса, указывая его истинное предназначение. Воин, добытчик, строитель, уборщик, нянька…
Сейчас на Кадо была лишь набедренная повязка из множества полосатых шкурок летяг, украшенная поясом с мелкими разноцветными камешками. Молодой воин отличался щегольством, он всерьез гордился своим нарядом, ибо каждую белку убил сам, и гордость его выражалась в стремлении прикоснуться к повязке. Потому левая рука мужчины лежала на поясе, пока он осматривался, почесывая гладкую макушку. Кормисы рождались безволосыми. Но зато узоры со спины поднимались почти до затылка Кадо, придавая особый шарм общей колоритной внешности аборигена.
Военачальник был явно не в духе сегодня, он хмыкал, фыркал, раздувая смуглые широкие ноздри, а потом шумно вздохнул, набирая побольше воздуха в широкую грудь, и вдруг оглушительно свистнул. На миг, кажется, джунгли затихли. Но уже вскоре Вожаку ответил пересвист возвращающихся из похода воинов. Обидно, что отвечает так мало голосов… Из зарослей к предводителю вышли лишь двое мужчин, спустившись по мохнатой лиане. Один едва мог передвигать ноги и почти висел на плече товарища. Повязка, прикрывавшая рану в боку, набухла от крови.
Выслушав донесение собратьев, Кадо помрачнел, сурово сверкнул глазами и решительно спрыгнул вниз в один из «выгрызенных» ходов Дворца. Потом мужчина пролетел по мрачному туннелю и приземлился в узком подземном коридоре. Кадо быстро миновал его своим широким, пружинистым шагом и вскоре оказался в огромном пустом зале, там он снял со стены тяжелую гладкую булаву и ударил в бронзовый гонг, созывая Верховный Совет.
Прошло немного времени и в залу вошли еще несколько высоченных кормисов. Кадо молча приветствовал их поднятой рукой, а затем привычно устроился на полу, скрестив мускулистые ноги перед собой.
Теперь четыре мужчины сидели полукругом у подножья небольшой лестницы, на вершине которой располагалась плетенная из темной древесины софа, укрытая мехами. Раньше ее занимала королева. Теперь она была пуста.
– Если ты позвал нас, Кадо, то новости, верно, совсем плохие? – осторожно предположил один из собратьев.
Мано – Старший Строитель вальяжно сидел на шкуре танагра, поджав под себя правую ногу. Он тоже выглядел крепким, как и все кормисы. Узоры украшали его левую руку, плечи, затылок и даже лысую макушку, со спины переходили на живот и исчезали где-то под набедренной повязкой из грубой кожи танагра. На его правом плече в округлом узоре застыл треугольник с крупной точкой.
– Именно, – глухо ответил Кадо, пристально поглядывая на Мано.
Воин немного расслабился и почти лежал, опираясь локтем на первую ступеньку каменной лестницы, что вела к опустевшему трону.
– Почти все, кто отправились в горы за новой Госпожой, были убиты дармисами, – сообщил он и тут же скривился в хищной ухмылке. Собратья тотчас ответили глухим негодующим ворчанием.
Дармисы были противоборствующим кланом. Их колония Дармаллак находилась далеко в Гиблом лесу у подножия Стонущей горы. Но самое главное – это Кадо не так давно узнал из данных разведки, у Дармисов была Королева и несколько женщин у нее в услужении. Одну из таких рабынь воины Кадо хотели заполучить себе, но их постигла серьезная неудача. Вернулись только двое из двенадцати лучших солдат – большой урон для колонии.
– И где нам теперь взять новую Владычицу?
– Может, купить? – пожимая плечами, быстро проговорил третий мужчина.
Он как раз сидел между двумя собеседниками, удобно скрестив ноги перед собой. Черные узоры украшали и его тело. На правой руке красовался знак в виде чаши. Наро, а звали мужчину именно так, был Главным Добытчиком.
– Нам что, нечего предложить людям в речном поселении? Зачем нужно было отправлять солдат так далеко и опасно?
Спрашивая, он ткнул в пол молодым сочным стеблем Шиксы, повел было линию, но Мано внезапно толкнул сородича в плечо. Мано любил чистоту и порядок в Доме, а тем более в зале всеобщих собраний.
– Эти пятна потом едва отмываются, они похожи на кровь! Следи за собой! – возмутился он.
– Извини, – буркнул виноватый, тут же оторвал стебель от пола и невозмутимо откусил кусочек, разбрызгивая вокруг алый сок растения. Наро любил рисовать, а еще знал множество занятных историй. Бывшая Королева часто приглашала его разделить с нею ночь – мужчина весьма ее забавлял.
Кадо рассмеялся, снисходительно глядя на перепалку, но Мано не позволил этому смеху длиться долго, ударив по полу увесистым как кувалда кулаком. На миг в общем зале стало тихо.
– Мы должны получить королеву как можно быстрее, а значит, придется договариваться с людьми из селения. Мы пока не готовы к войне! – стиснув зубы, сказал Мано на правах более опытного.
– Купить, – поправил его Наро, с хрустом догрызая вкусный стебель. Парень был невозмутим.
– Уно, чего ты молчишь? Выскажись! Или, по-твоему, причин для беспокойства нет? Колония на грани вымирания. Без королевы мы не продержимся и один сезон, – резко бросил Кадо четвертому.
Тот, кого назвали Уно, тоже сидел на шкурах у подножия трона. Его стопы касались друг друга, а колени легли на пол. Завидная гибкость молодого тренированного тела. Пока другие говорили, он только смотрел на небольшой кусочек пола между собственными пятками и краем набедренной повязки. Он, и правда, выглядел несколько моложе остальных, хотя тоже обладал очень развитыми мышцами и черные узоры великолепно подчеркивали их рельеф. Знак на правом плече молодого кормиса скрывала повязка.
– Мы не знаем, что делать, – тихо и протяжно ответил Уно, поднимая голову. – Но яйца скоро начнут высыхать, если все мы не получим внимания новой Королевы.
Казалось, он все делает медленно, будто его время двигалось как-то иначе.
– А сам ты что думаешь? – спросил Мано и невольно коснулся правого плеча, не сдержав жалоб:
– У меня метка третий день болит.
– Я не знаю, что делать, – проговорил Уно. – Моя печать теперь всегда ноет.
– Так сам виноват, – фыркнул Кадо, сверкая глазами, – Вообще не понимаю, как можно назначить старшим того, кто когда-то содрал свой знак!
Добытчик Наро внезапно пнул болтливого мужчину ногой в колено и злобно оскалился:
– Последи за языком. Его все же Королева назначила, а тебя мы выбирали сами, – напомнил он Воину.
– Заслужи сначала признание Женщины, а потом рассуждай.
– Заслужу, – спокойно ответил Кадо, шлепнув ладонь на свой выдающийся пах. – Мне-то есть чем заслужить. Могу показать.
– Нам и без тебя есть на что посмотреть, – спокойно ответил Мано. – Только Королевы все равно еще нет. И, надеюсь, при ней ты так дерзко вести себя не собираешься.
– Я что, глупец? – спросил Кадо, шумно отдуваясь. При мыслях о Женщине его глаза мечтательно вспыхнули. Он был весьма высокого мнения о себе и своих самцовских способностях.
– А вдруг? Еще не хватало, чтобы ты нас опозорил!
Кадо прищурился, внимательно изучил Мано взглядом, а потом строго ответил на обвинение:
– Не шути так. Я сумею угодить Госпоже, можешь не сомневаться. Готов поспорить, что стану ее первым после Ритуала.
– В любом случаи в селение идти должен Воин, – прошептал Наро, указывая на вояку Кадо.
– Мы согласны с планом, – как обычно, растягивая слова, обреченно пробормотал Уно.
– Да будет так, – подтвердил Мано, кивнув головой в знак того, что долгий разговор окончен и нет причины для споров.
– Я не против, – добавил Наро и тут же усмехнулся. – Как будто у нас есть выбор!
– А мы всегда готовы идти и брать! – заявил Кадо, раздувая ноздри как племенной бык.
– Только осторожнее с дармисами, я слышал, они теперь забредают и в нашу часть леса, – посоветовал Уно, не изменяя своей неторопливой манере выражаться.
– Да ты что?! Они почти не встречаются на границе с людишками, – пренебрежительно фыркнул Кадо.
– Почти – означает, что изредка они все же там бывают.
Сказав это, Уно встал, давая понять, что тяжелый разговор для него окончен.
– Я пойду… У нас все равно осталось не много ценного, что можно предложить для торга. Проще разрушить селение и забрать Женщину силой. Так ведь делали наши предки. Так следовало поступить с самого начала, а вас понесло в горы. Погибли молодые воины. И дармисы нам не простят набег – то-то они зачастили в наши края.
Наро и Мано дружно кивнули. Кадо лишь пожал плечами, наблюдая, как сородич отступил во мрак.
– Ссориться с людьми нам сейчас тоже нельзя. Мы слишком слабы, – постановил Наро. – Мы можем дать человеческим крысам змеиных шкур, мангостанов и питай. В крайнем случаи дурранга у нас тоже еще хватает.
– И топоров им можно дать, – недовольно сообщил Строитель Мано.
– И копий, видимо, – пожал плечами Кадо. – Решено! Тащите все добро мне. Купим новую Королеву в селении. Устроим дело миром. Тогда стражи не пошлют за Всадниками и не случится новой войны. Она нам сейчас действительно не нужна. А вот когда мы станем сильнее, никто не помешает нам разорить их жалкие гнезда у реки. У меня так и чешутся руки!
Он встал и тоже схватился за правое плечо.
– Совсем плохо? – поинтересовался Наро спокойно.
– Кхрэ, – ругнулся Кадо, фыркнул и отмахнулся, удаляясь.
Наро на сей раз ничего не ответил, только хмуро посмотрел на Мано.
– Ты знаешь, что у нас стена над восточными воротами треснула?
– Разве дыру еще не залатали? – удивился мужчина в ответ.
– Нет.
– Видимо, у нас не хватает на это сил.
– Там склад совсем рядом.
Мано шумно выдохнул, вставая:
– А если перенести склад?
– Невозможно. Вчера уснули несколько рабочих. Эта участь ожидает нас всех. Дармисам даже не нужно будет нападать. Они придут, когда уснет последний кормис, заберут еще живые коконы, чтобы вырастить себе рабов и разрушат Кормаксилон, – тихо ответил Наро, тоже поднимаясь на ноги.
– Мы этого не допустим! Мы еще живы и пока можем двигаться стена не упадет. Я обещаю тебе.
Мужчины вышли вместе, мысленно давая указания своим подчиненным. Им предстояло еще не одну задачу решить вместе в ближайшие дни. В те несколько дней, что у них еще остались до полного истощения сил. До спячки, которая может завершится смертельным сном.
Уно, уйдя первым, давно скрылся в темных коридорах. Когда во Дворце была королева, здесь всюду горели огни. Когда же ее не стало, мужчины обходились без света, безошибочно узнавая коридоры своего дома по запаху. Кормисы обладали совершенным звериным чутьем.
Из бокового отсека доносился тонкий сладковатый аромат питай, там находилась кладовая, где прежде хранились самые изысканные лакомства для Королевы. Чуть дальше было хранилище тканей, а также запасы пряжи и готовой одежды. От набега мелких вредителей наряды окуривали пряным дымом от сгоревших корней хамеллы, поэтому помещение до сих пор так приятно пахло.
Уно жадно вдохнул все знакомые, будоражащие воображение ароматы, они напомнили ему о прошлом, но следовало вернуться в горькое настоящее. Юноша спускался все ниже, уже миновал темные коридоры с едва уловимым запахом плесени, пустынные и мрачные галереи, свернул туда, откуда доносился еле ощутимый запах высохшей травы, и вышел в светлый зал с мелкими округлыми нишами в стенах от пола до самого потолка. Там Уно замер у огромного каменного ложа, где на перине из шерсти и душистых растений лежали маленькие округлые яйца, размером чуть больше человеческого кулака.
Их скорлупа была мягкой, красноватого цвета, с брызгами черных пятен. Яйца должны были расти, вытягиваться, становясь плотными коконами. Из каждого такого Кокона появится новый член колонии, новый житель Кормаксилона: воин, строитель, добытчик, мастер, нянька или швея. Мужчины. Только мужчины.
Пожилой кормис, охранявший сейчас самое ценное сокровище, спрятанное в святая святых Дома, устало вздохнул, увидев Старшего из нянек:
– Они угасают, – прошептал он, не скрывая в глазах отчаяние. – Мне начинает казаться, что они стали меньше. Уно, если они погибнут все, то вскоре и первое яйцо зачахнет, и что тогда будет с нами?
– Знаешь, Рано, еще рано паниковать, в самом деле, – в виде некоторого каламбура последовал медлительный ответ.
Натянуто улыбаясь, чтобы поддержать собрата, Уно спокойно осмотрел главное достояние Колонии. Воин или строитель не смогли бы по первому взгляду отличить яйца, что едва хранили искру жизни, способную угаснуть в ближайшие дни, от тех, в которых уже зрел вполне сформированный маленький кормис. Но Уно сразу все понял и внутренне содрогнулся, осознав, сколько крохотных зародышей на грани гибели.
– Продержитесь еще немного, – мысленно попросил он, развязывая метку на своем плече.
В рисунке узора пряталась спираль, искаженная полосами рубцов. В юности Уно обычным камнем пытался содрать свой проявившийся знак. Ему отчаянно не хотелось быть нянькой, он надеялся оказаться солдатом или на худой конец добытчиком. Теперь же ему было стыдно за свою прежнюю глупость. Нет большей чести, чем хранить наследие предков, держа в руках и бережно взращивая новые поколения собратьев.
На миг Уно закрыл глаза, подумал немного и, наконец, принимая решение, взял в руки флейту, спрятанную на маленькой каменной полке выше человеческого роста.
Рано хотел было что-то возразить, даже открыл рот, но тут же захлопнул его, так ничего и не сказав. Старшему виднее, пускай дарит надежду хотя бы себе. Всем известно, что спасти колонию может только присутствие Королевы, а не какие-то там песенки. Уно поднес инструмент к губам, глубоко вдохнул и плавно выдохнул, одновременно перебирая чуткими пальцами. Флейта тотчас отозвалась тихим подобием свиста, жалобного, но мелодичного.
По искаженной спирали на плече кормиса пробежала алая рябь. Такой же красноватый отсвет вскоре заскользил по поверхности яиц. Метка ярко вспыхнула и стало медленно гаснуть, зато сияние яиц все усиливалось.
Вдруг Уно резко выдохнул, буквально отрывая от губ флейту, и осел на каменный пол. Его метка почти исчезла, и теперь мерцающими черными пятнами восстанавливалась вновь.
Встревоженный Рано метнулся к старшему:
– Нельзя так рисковать, – прошептал он, понимая, что Уно уже набрал сил, чтобы отвечать.
– Ничего, скоро у нас будет новая Повелительница и все наладится, – вяло отозвался юноша, хотя в глубине души сам он все еще любил Ту Своенравную и Капризную Госпожу, что исчезла в неизвестном направлении. Дело в том, что Бывшая Королева Кормаксилон сбежала с пленником, с живой игрушкой, что забавы ради привели для нее воины после битвы на окраине леса.
Если бы Уно знал, что никчемное, длинноволосое подобие мужчины так придется по душе Хозяйке, задушил бы молодого пленника одной рукой. Мано так и хотел сделать однажды, но Она не позволила. Гневно сдвинула брови и велела отпустить фаворита.
Уно бешено ревновал Госпожу, он надеялся, что Королева все-таки заметит его и хотя бы еще раз позовет на ложе. Но Властная Красавица легко позабыла «няньку», отдавая предпочтение Мано или Наро, или, что было чаще всего, Арно, старшему воину того времени, а то и прочим солдатам. Ей нравилось менять мужчин на своем ложе – выбор был велик, хотя чаще всего ее ласкали сразу несколько восторженных поклонников.
А потом появилась эта «игрушка», чудом избежавшая справедливой кары на поле битвы. Чем недостойный раб мог так угодить Госпоже? В каких тайных утехах был сведущ? Надо было отрезать ему яйца и скормить змеям. Следовало вырезать ему язык и сломать все пальцы, чтобы он не мог ими радовать избалованную Владычицу.
Уно не был кровожаден, но он отчаянно желал свою Королеву, а она проводила ночи с жалким человеческим отродьем. Ничтожным Всадником из соседних с Инсектой земель, что валялся под конем, пронзенного копьем Арно.
Если бы кормисы знали, как дорого обойдется им это пленник, размозжили бы ему голову еще на Ничейной Пустоши. И кто только предложил показать Ей этого волосатого урода… Посадить на кол, придумавшего столь нелепую мысль!
Уно захлестнула волна горечи и тоски, ему снова стало стыдно за свои невысказанные чувства, но самое страшное в глубине души он даже был рад, что Королеву пока никто не заменил. Разве другая может уподобиться Ей, первой Повелительницей в жизни Уно? Богине, снизошедшей однажды до простого уборщика в детском зале?
Их единственную ночь Уно не сможет забыть никогда. Ее гибкое, мягкое тело, умащенное маслами дуриана, ее темные волосы, разметавшиеся на широком ложе. Уно прикасался к ним с благоговением и восторгом. Ни у кого из обитателей Кормаксилона не было на теле волос, это казалось совершенно не нужным мужчине.
Другое дело – роскошная грива Королевы – ее гордость и преимущество. Притягательная и желанная Госпожа, она позволяла ему ласкать себя до рассвета, и Уно был неутомим. Он задыхался от любви, раз за разом обильно выплескивая семя в Ее горячее лоно, он старался обращаться с ней бережно, ведь она казалось ему хрупким цветком, тонким стеблем, который можно сломать одним неловким прикосновением.
Колонии, безусловно, нужна новая Женщина, иначе всем грозит медленная смерть, но сердце Уно, кажется, навсегда отдано той, сбежавшей, самой первой Королеве в его молодой жизни. Даже не смотря на то, что два года ему доставались только короткие дразнящие прикосновения и редкое позволение всего лишь прикоснуться к изящной ножке своей госпожи.
Глава 3. Деревня Изгоев
Мир Дэриланд
Ничейная Пустошь, берег реки
Мое тело будто бы парило в воздухе. Удивительные ощущения, казалось, я лежу на пушистом облаке и куда-то плыву в небесах. Вот только солнце нестерпимо светит в глаза, их просто невозможно открыть. Откуда же столько света? Похоже, я все-таки захлебнулась и попала в рай. Неужели, это правда…
Неожиданно меня довольно сильно тряхнуло, я завалилась на бок и пребольно ударилась лбом обо что-то твердое. И теперь, наконец, открыла глаза, а заодно и рот. Было чему удивиться. Меня куда-то несли на носилках, и я сразу уставилась в затылок мужчины, что шел впереди. Санитар бригады «скорой помощи»? Вроде, не похож. Судя по отросшим нечесаным космам и драным лохмотьям вместо рубахи – это же просто бомж какой-то. Присутствует даже соответствующий запашок давно не мытого тела.
Но, самое-то главное – меня спасли, вытащили из реки и несут к людям. Боже! Только бы не обратно в коттедж! Я попыталась сесть и сразу же услышала позади раздраженный противный голос:
– Тан Баруш, она очнулась! Хватит ее тащить, пусть идет сама, я устал.
Я немедленно оглянулась и встретилась взглядом с угрюмым невысоким мужчиной, что держал на плечах жерди моих носилок. Он тут же осклабился в виде приветствия, продемонстрировав остатки гнилых зубов, и я снова перевела взор на второго человека. Ни произнеся ни единого слова, тот начал медленно опускать мое импровизированное ложе на землю. А потом подал руку, заставляя подняться и встать рядом с собой.
– Откуда ты, женщина? Неужели сбежала из леса?
Я растерянно смотрела на пожилого мужчину, чьи умные выразительные глаза лихорадочно блестели на загорелом дочерна морщинистом лице. Что же он так бедно одет, застираная рубаха и оборванные до колен штаны, босые грязные ноги. Странно все это – очень странно!
– Я гуляла у реки и случайно упала в воду. Скажите, пожалуйста, а до города далеко?
Невысокий презрительно сплюнул, желая вернуть мое внимание к своей персоне:
– Горожаночка! Я так и думал. Уж больно хороша. Кому ты отдашь этот цветочек, Тан?
Я не верила своим ушам. Сбежать от одного бандита и попасть в лапы к каким-то оборванцам. Лучше бы мне плыть все дальше и дальше, не приставая к берегу…
Тан Баруш, видимо, был у этих двоих вожаком, это понятно, он выше ростом и массивнее, а среди низов общества все часто решают сильные кулаки. Тогда я обратилась к нему, умоляюще сложив руки перед грудью:
– Пожалуйста, помогите мне вернуться в город, я вас отблагодарю. У меня небольшая зарплата, но я вам все деньги отдам, что есть дома, еще несколько золотых украшений: два колечка, браслет и цепочка с подвеской, и все, что вам потребуется. Вы меня спасли, я очень благодарна…
– Хватит болтать зря! В город тебе все равно ходу нет. Путь туда один – через Южную Заставу, но стража никого из этих мест не пропустит в Королевство Гальсбургов. Мы изгнаны в проклятые земли, неужели тебе неизвестно, где ты находишься? Отвечай! Тебя выкрали из дома и продали? Как ты на самом деле оказалась в реке?
Я не знала плакать мне или смеяться, все происходящее походило на глупую шутку. «Застава», «Земли проклятые»…. Здесь снимают фильм? О средневековом быте? Я бы с любопытством понаблюдала за киносъемкой, но вот меня не поставили в известность, что я попаду в кадр. А, кстати, покажите мне оператора!
Я огляделась в поисках фургонов киногруппы и обслуживающего персонала. Но меня ждало разочарование, все пространство вокруг было безлюдно. И если вдоль берега узенькой мутной речушки еще росла зеленая густая трава, то вокруг этого небольшого оазиса расстилалась выжженная солнцем равнина. Ни машин, ни реквизита, ни палаток, только вдалеке я заметила еще что-то вроде построек, значит, поселение все же есть, а, значит, нужно попасть туда как можно скорее.
От раздумий меня отвлек довольно ощутимый толчок под ребра.
– Ты что, спишь на ходу? Говори сейчас же, как тебе удалось удрать от лесных тварей?
В моей голове будто бы со скрипом сдвинулись с места какие-то невидимые шестеренки. Он, что же, называет «тварями» обитателей коттеджа? Тогда я согласна, думаю, попадись я этому Бугру у реки, меня бы просто так домой не отпустили.
– Да, я сбежала. Я хотела к людям выйти. Спасибо, что нашли меня. Помогите же попасть домой! Пожалуйста…
Гнилозубый мерзко расхохотался, но Высокий грубо одернул его:
– Не видишь, девчонка напугана, одно небо знает, что ей довелось пережить в Инсектерре.
А потом Баруш уже более внимательно оглядел меня с ног до головы:
– Не трясись! Никто не обидит тебя здесь, я за этим пригляжу… до поры. Но о городе можешь забыть. Даже если тебе повезет и ты доберешься до заставы, даже если раздвинешь ноги перед каждым стражником, тебя все равно не пропустят. Мы для них хуже прокаженных, мы общаемся с тварями, живем с ними по соседству и даже устраиваем обмен. Тебе еще повезло, что осталась жива и сбежала. Пока будешь при мне, посмотрим, на что сгодишься. Но если попробуешь покинуть селение…
Мужчина стиснул мое горло железными крючьями пальцев, я несколько раз моргнула, со всем заранее соглашаясь. «Я буду кроткой овцой, буду Вас слушаться, только хватит меня душить». Вслух я просипела что-то похожее:
– Прошу вас, не убивайте. Я врач, умею лечить людей, обещаю – я смогу быть вам полезна.
Гнилозубый криво улыбнулся, из уголка рта потекла струйка слюны, я едва могла скрыть гримасу отвращения, так он был противен в этот момент, да еще когда снова заговорил:
– Не бойся, маленькая, лишать тебя жизни – напрасное расточительство. Здесь почти нет годных юбок, одни седые старухи да слабоумные.
Баруш немедленно отпустил меня и уже черной тучей двинулся в сторону приятеля:
– Придержи-ка язык, ты – вонючий ублюдок! Я своими руками закопаю тебя в дерьме, если еще хоть слово скажешь худо о моей Райни.
На лице Мелкого отразился страх:
– Вы неверно поняли меня, Тан Баруш – я вовсе не имел в ввиду ваше святое дитя, к тому же Райни – первая красавица в Речной долине, и я готов целовать песок, по которому ступали ее белые ножки.
– Рад это слышать, брат Хартук. Но ты должен будешь подтвердить свое смирение и потому, когда вернемся в поселок, ты выпьешь вечернюю мочу моей Блаженной Дочери. Может, и на тебя потом снизойдет благодать, и ты станешь столь же невинным и кротким.
– Почту за великую честь, – чуть дрогнувшим голосом пробормотал тот, кого назвали Хартук.
Кажется, он и сам был не рад своей неуемной болтливости. Не думаю, что он был очень доволен свалившейся на его голову «благодатью».
Я же потупила взгляд к земле и кое-что смекнула. Судя по всему – это секта. Какие-то фанатики поселились на природе, питаются подножным кормом, поют гимны любви и свету, избегают цивилизации. Я уже проходила что-то подобное, как это знакомо… Надо ко всему здесь присмотреться, притвориться покорной и как только выпадет возможность, быстренько покинуть это жуткое место. Таков был мой нехитрый план. А что можно было еще придумать?
Скоро мы втроем добрались до небольшой деревушки у излучины реки. Уже к вечеру этого дня я выяснила, что в поселке всего пятнадцать домишек разной степени ветхости. В каждом ютятся темные личности, обычно уже преклонных лет – седые изможденные старики и старухи. Детей я не видела вовсе. Даже подростков. В основном мужчины, но вид они имели явно не боевой и на истово верующих не очень-то походили. Неопрятные, равнодушные, опустившиеся люди.
Сначала я подумала, что здесь царит эпидемия, и я попала в лепрозорий, иначе как объяснить, что этих людей держат в изоляции. Но позже выяснилось, что особой заразы нет, просто все обитатели поселка – это бывшие преступники, злостные воры и душегубы. Кое-кто был сослан сюда с каторги на королевских рудниках.
Тан Баруш оказался местным лидером, он поселил меня в своем доме. Хартук – правая рука Баруша и, кажется, бывший подельник. Позже я узнала, что на счету этой парочки немало загубленных жизней. Но разбойники были схвачены, биты плетьми и высланы за пределы какого-то Королевства севернее реки. Да-да, я не сразу смогла понять, что эти ребята были абсолютно вменяемы и честны со мной.
Все, что меня окружало, буквально вопило о Чужом мире, куда меня угораздило попасть. Это была совершенно иная реальность, Тан Баруш называл ее красивым словом Дэриланд, рассказывал мне о надменных рыцарях и любезных трактирщицах, о своей воровской удаче и былых кутежах. Он любил поболтать после пары глоточков браги, а я сидела, будто онемевшая, только кивала головой, все более проникаясь ужасом своего положения. Я и понятия не имела, как мне вернуться назад, что нужно для этого сделать.
У вожака изгоев оказалась симпатичная дочка Райни, мы легко с ней сошлись. Я догадалась, что мне оставлена жизнь и неприкосновенность только ради нее. Баруш души не чаял в своей пятнадцатилетней дочурке и хотел раздобыть ей подругу. Я вполне подходила на роль наперсницы, но в первый же час общения поняла, что девочка слабоумная. Может, в этом было как раз ее счастье… Милое, трогательное существо, что бы с ней стало, если бы отец относился к ней более равнодушно или напротив смотрел с вожделением? Страшно даже представить участь бедняжки.
Стоило мне показаться на улице, как Хартук начинал следовать за мной по пятам, думаю, сам Баруш поручил ему слежку. Но один лишь вид этого гаденького дурно пахнущего мужчинки вызывал во мне приступ омерзения. Да, я коротко кивала при встрече, стараясь тут же отводить глаза, чтобы не замечать огонек голода в ответных взорах. Как же меня бесил этот придурок! Он таскался за мной и ныл, что изголодался по женщине, умолял разрешить ему потрогать меня, предлагал какую-то плату. А однажды выругался так, что я ничего не поняла:
– Ублажать тварей тебе нравилось больше, да? Маленькая ты дрянь! Сучка похотливая! Тебя привлекают краснокожие уроды с размалеванными телами? Я не хуже их, милашка, поверь! Ух, как бы я хотел воткнуть тебе между ног… Ну, не бойся так, не убегай, Марга, у меня тоже есть шрамы, смотри, у меня вся спина исполосована и два клейма, второе на животе, я сейчас покажу. Тебе может понравиться, когда-то я ловко умел развлекать девиц.
Я в тот день еле вырвалась от его липких рук и убежала в дом Старосты, так и не набрав воду в реке. Очень надеюсь, что Баруш накажет своего подельника, я даже попрошу Райни заступиться. Она добрая, хотя и мало что здесь понимает. Лишь бы ее отец не умер рано, иначе девочку ждет печальная судьба. И меня тоже… Господи, что здесь ждет меня!
Их быт оказался невероятно груб и примитивен. Я постаралась, как могла, навести порядок в лачуге, что теперь и мне служила убежищем. Райни старательно взялась помогать, у девчушки не было матери – по рассказам Баруша, его подруга не вынесла тягот и лишений здешних мест. Женщина пробовала бежать, и ее пронзили мечами стражи Южной Заставы. Райни тогда была совсем малышкой и как ее потом воспитывали остается лишь догадываться.
Еда в деревне была скудной, бывшие каторжники, правда, обрабатывали поля с чахлой пшеницей, садили какие-то овощи, но культурные растения едва вызревали, задушенные сорняками. Работать здесь никто не любил. Нас-то еще выручала рыба, которую Баруш ловил в реке плетеными из лозы ловушками или сетью. Также неподалеку, оказывается, был лес, уж там точно можно было раздобыть пропитание, но в густые заросли никто из поселения не совался. Люди боялись леса, а точнее Тех, кто там обитает. Охотнее всего об этом говорила «блаженная» Райни:
