Текст книги "Инсектерра. Выжить в любви (СИ)"
Автор книги: Александр Верт
Соавторы: Регина Грез
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)
Глава 37. Волнения сердца
Уно очнулся от осторожного прикосновения к своему телу. Кто-то настойчиво пытался вырвать что-то из его руки, и это ему не нравилось, хотя он и сам не знал, что именно пытается сейчас удержать.
Приоткрыв глаза, он тут же шумно выдохнул, не веря себе. Рядом сидела Женщина, которую он не надеялся больше никогда увидеть и она-то старательно вытягивала из его стиснутых пальцев мокрую тряпку.
− Отдай! Я только снова намочу ее холодной водой, у тебя жар, − взволнованно бормотала Камрит, безуспешно пытаясь разжать крепкие пальцы.
Уно невольно дернулся, пытаясь отползти, но тут же рухнул на подушку от острой боли в груди. Он никак не мог понять, что именно с ним происходит. Сдирая метку, он был уверен, что умрет, а потому Магрит, увиденная в каком-то тумане показалась ему предсмертным чудом, но что за ужас успел произойти, если вместо нее возникла вдруг эта женщина?
− Ты очнулся! – радостно воскликнула Камрит. – Боги сегодня милостивы!
Она возвела руки к низкому потолку, а потом бросилась обнимать кормиса.
− Я так боялась, что ты умрешь, я плакала и молилась о спасении моего маленького музыканта! Ну, ты же меня узнал? Эй! Не смотри так, будто привидение увидел! Да-да, я Камрит – твоя добрая Королева! И я жива!
Уно только тяжело дышал, не в силах пошевелиться. Его руки дернулось было коснуться ее, чтобы убедиться, что это не призрак, а настоящая женщина, но тут же попытались оттолкнуть. Вот только прикосновение к теплой коже мгновенно сделали его нерешительным.
Между тем Камрит развязала свое платье и оно распалось на две запашные половины, открывая аппетитную грудь и тонкую талию. Уно закрыл глаза в полном замешательстве. Где он? Что это за странное место?
− Я хочу только согреть тебя, мальчик. Не волнуйся, тебе ничего не надо делать. Мы просто полежим рядышком, может, тебе станет легче. Я же теперь почти святая Камрит и моя жалкая, никчемная душонка принадлежит одному безумному монаху. Так что я должна соответствовать его идеалам. Но все-таки! Милый мой, я так рады. Ты такой молодец, что не помер в речке.
Бывшая распутница не лукавила. В ее глазах действительно блестели искорки счастья и откровенного восторга, вот только кормис хмурился, не понимая, чему радуется эта женщина.
− Не смотри на меня так строго, мой ласковый мальчик, − шептала она, забираясь на кровать, чтобы вытянуться рядом с ним. – Обними меня и я дам тебе много силы, очень много. О соединении не проси, но я знаю, что мое тело тебя исцелит. Трогай меня, как хочешь, я разрешаю. Ты должен скорее встать на ноги, она так этого ждет.
Камрит расслабленно вздохнула и прикрыла глаза. А бывший наставник так растерялся, что только смотрел на нее, пока горячие женские губы не тронули его здоровое плечо. И тогда Уно заговорил:
− Что ты со мной делаешь? Почему ты здесь? Чей это дом?
− Ты в Мантихаре, дружочек. Слышал об этой заповедной рощице? Чудесное, безопасное местечко, я тебе скажу! Мы здесь тебя подлатаем и отправим домой. Можешь даже захватить с собой эту плаксивую дуреху. Она так и рвется в Кормаксилон, видать, здорово вы ее там впечатлили. Сообща!
Камрит говорила нежно и, чуть приподнявшись на согнутом локте, второй рукой продолжала гладить сжатый кулак Уно. А бывший наставник чувствовал, что в голове у него все перепуталось, а стоит закрыть глаза, как встают перед лицом всполохи горящей Дармы и вопли умирающих воинов. Ему нужно искать, нужно встать и идти дальше… за ней…
− Значит, ты не погибла в лесу, – только и смогли вымолвить его сухие губы.
− Нет же! Вот дурачок! Я всего лишь решила прогуляться… ну-у… то есть захотела вернуться в обратно в большой город за рекой, но Сергуль бросил меня в лесу. Вы его не находили? Бедняга, он был так хорош! Надеюсь, все же ему не пришлось много страдать и он умер быстро.
Уно чувствовал, что начинает мелко дрожать. До его измученного сознания доходила вся горькая правда – на лежанке перед ним сидит Женщина, которую еще не очень давно боготворили в Кормаксилоне. Королева, сбежавшая с пленником. Королева, предавшая Семью. Камрит Смеющаяся – та, что бросила кормисов на медленную верную смерть. И теперь она так легко и весело рассуждает об этом. «Решила прогуляться!»
Уно смотрел на нее и не мог понять, как раньше он не замечал, что эта женщина просто пуста. Вся ее заманчивая внешность похожа на оболочки семени, а снимешь эту шелуху и внутри гнилой зародыш или вовсе труха, пыль. Так было и с этой Камрит. Разве Уно когда-то ее любил и желал? Странно…
Кормис откинулся назад на свернутое в изголовье одеяло, набитое сухой травой.
− Я ищу мою настоящую Королеву. Лучшую из Правительниц Кормаксилона. Хозяйку моего сердца. Ее имя – Магрит Благословенная. И она прекраснее всех женщин на свете. Ты не встречала ее в этих краях?
− Хм… а я, значит, тебе уже не подхожу. Ага! Все вы, мужчины, одинаковые, не важно – белая у вас кожа или сплошь изрисованная. Вы – изменники и прелюбодеи! На вас нельзя положиться. Вы готовы нанести удар и бросить нас, едва мы станем немного слабее и перестанем вам угождать, – теперь голос Камрит напоминал злобое шипение, однако тон ее тут изменился:
− Я ведь еще могу быть лучшей, − прошептала женщина, приложил руки к пышной груди. – Я не ценила вас, не понимала. Вы были ко мне так добры и теперь, когда я знаю…
− Ты больше не нужна Кормаксилон, − уверенно сказал Уно, отвернувшись.
Он понимал, что не имеет права утверждать за всех, тем более теперь он не член Семьи, раз содрал свою метку, и в то же время всей душой знал, что прав сейчас. Королева-предательница не нужна никому! Камрит побелела лицом и медленно поправила на себе одежду. Взгляд ее был суров, а уголки губ скорбно повисли.
− Хорошо! Даже дикари от меня отказались. Я больше так не могу. Я больше не вынесу этой пытки. Мне надо было решиться давно, я вовсе не трусливая дрянь. И я это сделаю. Ради него сделаю хоть одно доброе дело. И когда меня не станет, Ему больше не придется истязать свое тело постом и молитвой. Он скоро забудет меня и снова станет счастливым.
− О чем ты говоришь?
− Тебя это не касается. Жди тут! Скоро к тебе явится твоя «лучшая Королева». Кажется, она, и правда, любит тебя. А меня не любит никто, значит, и жить мне не зачем. Я просто уйду и освобожу всех. О! Вот и наша праведница… Можешь его забирать, он весь твой!
Едва Уно смог разобрать ее последние отрывистые фразы, как занавеска поднялась и в комнате появилась Магрит. И мир перестал существовать для Уно, отразившись в лучистых глазах любимой женщины. Они вместе даже не заметили, как Камрит, еще что-то бормоча, опрометью выскочила из хижины и побежала к лесу. Сейчас им нужно было столько друг другу сказать, сколько почувствовать вместе. Магрит осторожно присела на край ложа и так же медленно протянула ладонь, чтобы дотронуться до мужчины. А Уно, превозмогая слабость и боль в плече, стремительно кинулся к любимой и крепко сжал ее в своих объятиях.
− Ты хотела, чтобы я тебя нашел и я здесь! Больше мы не расстанемся никогда. Слышишь? Больше я никуда тебя не отпущу и никому не отдам.
* * *
Я понимала, что ему нужно лежать спокойно и набираться сил, но не могла оторваться от него ни на миг. Мы так и легли в обнимку, даже не укрывшись легким, почти невесомым покрывалом. Он внимательно вглядывался в мое лицо, осторожно скользил по его чертам своими чуткими длинными пальцами, словно заново узнавая меня.
− Я искал тебя несколько дней и звезды подсказали верный путь. Я давно это знаю – у нас одни и те же звезды, Магрит. Это правильно и хорошо…
− Если тебе трудно говорить – помолчи. Лучше я что-нибудь расскажу. Но только ответь поскорей, как там дома? Кадо собрал отряд? Я очень волнуюсь за Наро и остальных…
− Дарма выгорела дотла…
− Что ты говоришь?! А пленники?
− Почти всех удалось спасти. Наро сейчас в Доме, он скоро поправится.
Зажмурившись и припав к его груди, я все же выслушала рассказ о сражении в лесу и гибели Закриса. Даже про изгнание Харимы мне поведал Уно. Ну и ладно, я такая счастливая сейчас, что почти не держу на нее зла. А Кадо поступил правильно, прекратив мои поиски. Может, где-то глубоко в душе у меня и саднила обида, но кормисам следовало поскорее попасть в Комраксилон, а не бродить по джунглям, выкрикивая мое имя. Я это понимаю. И ведь Уно остался в лесу. Уно меня не бросил…
Мне показалось, что голос друга слабеет и я закрыла его рот поцелуем. Просто коснулась губами его губ и замерла так. А потом приказала Уно лежать спокойно, как уже когда-то было однажды и стала осыпать его ласками. Я так наскучалась и намучилась вдали от него, что просто не могла поступить иначе. Из глаз у меня лились слезы и я слизывали их с его лица и плеч, продолжая дорожки из поцелуев.
А потом не выдержала и горько разрыдалась, закрывшись волосами. За последние две недели я устала быть сильной и сдержанной, устала всего остерегаться, сохранять гордый решительный вид и вести тонкие политические речи. Я всего лишь маленькая и слабая женщина и сейчас мне хочется мужского тепла и защиты. Но ведь Уно нужна моя сила, чтобы поскорее встать на ноги. Он же кормис, а без женщины они никак…
− Прости! Прости, я сейчас успокоюсь и сделаю все сама. Лежи и отдыхай, я знаю, что тебе нужно.
Не то чтобы я сейчас чувстовала особое желание заняться любовью, но мне казалось, это мой долг и лучшее лекарство для Уно. И ничего сложного. Но тем удивительней было, когда мужчина меня остановил.
− Подожди. Ты слишком расстроена. Не нужно сейчас. Просто ложись рядом и держи меня за руку. Этого хватит.
Он улыбался так светло и вместе с тем смущенно, что я… я почуствовала себя развратницей и спрятала пылающее лицо на его плече.
− Уно, я тебя люблю и можешь мне ничего не отвечать. Мне не важно, как именно ты меня воспринимаешь, как приятную женщину или свою королеву. Мне достаточно того, что чувствую я. И это уже подарок судьбы.
Я устроилась поудобнее в кольце его рук и даже приготовилась подремать. Глубокий вздох наставника заставил меня прислушаться к последовавшей за ним медленной речи:
− Ты больше не моя королева – Магрит.
Я с трудом перевела дыхание и призвала на помощь все свою крохотное мужество, чтобы принять этот новый удар. Перед глазами мелькнула зловещая тень волоокой красотки с масляными волосами и медовым взглядом. Камрит! Ну, конечно – Уно нашел свою первую любовь и мы сейчас вежливо прощаемся. Потому он меня и не захотел.
− Говори. Все и сразу. Я переживу.
Уно взял мое лицо в свои большие ладони и склонился ко мне, прижавшись горячим лбом к моему виску. Теперь он шептал мне прямо в ухо:
− Ты не моя королева, потому что я больше не член Семьи. Я срезал свой знак. Я теперь один. Мне не к чему возвращаться. Но я останусь с тобой, где бы ты не захотела быть. Я не хочу жить без тебя. Ты – все, что у меня есть. Мое сердце в твоих руках, Магрит.
− Ага! Зато мое сердце ты сейчас чуть не остановил! А… а как же она?
− Кто?
Мне стало неловко. Может, его привязанность к Камрит исчезла вместе с меткой наставника, может, и не было вовсе никакой особой привязанности, одни приятные воспоминания и только.
− Уно! Я… растеряна, я плохо все поняла. Скажи, что нам теперь делать? Я должна вернуться Домой, ведь так? Они же не смогут без меня, верно?
− Смогут. Потому что ты оставила им великие дары.
Когда Уно рассказал мне про девочек, я просто подпрыгнула на постели. Вот уж новость, так новость! Значит, в Кормаксилоне все полны энергии и я даже заслужила отпуск от королевских обязанностей. Странные чувства теснились в груди, вроде бы и радость облегчение, но одновременно легкая грусть. Девочки… Их считают моими дочерьми. Кажется, я опять расплачусь. За всю жизнь свою я не лила столько слез, сколько за три дня в Мантихаре. Надо отсюда убегать, да вот только куда…
− Уно, а если мы вернемся в Кормаксилон, думаешь, нас там примут?
− Конечно. Ты по-прежнему их Королева и они будут тебя обожать.
− А ты?
− Я пойду за тобой, если позволишь. Но не знаю, как отнесутся ко мне… бывшие собратья.
Последнее слово далось ему с немалым трудом. Между бровями пролегла глубокая морщинка.
− Уно, послушай! То, что ты метки лишился еще ничего не значит. У меня ее вовсе не было от рождения, вы меня наградили своими знаками, так сказать. Вот, смотри – четыре рисунка едва различимы на руке, как будто тоже скоро исчезнут. Ну и что такого! Какая разница – как ты выглядишь, какого цвета у тебя кожа и есть ли на ней узоры, главное, что у тебя в душе и в голове. Хочешь вернуться и жить с теми, кто тебе дорог? Так давай сделаем это вместе! Мне тоже не терпится посмотреть на девчонок, если уж честно.
Я зашмыгала носом и стала глубоко дышать, чтобы успокоиться. А потом мне вдруг стало так смешно. И я даже начала болтать без умолку о том, как буду с девчушками водиться, играть, сказки им рассказывать, заплетать волосы… Ой! А если они лысенькие, как и все кормисы? Ну, по круглым головушкам буду их гладить тогда, что ж теперь делать.
Мы так развеселились, что не сразу заметили, как к нам вошел Манти Ош. Мужчина принес целебный отвар для Уно и немного еды на жестком листе какой-то пальмы. Ммм… жареная рыбка и сырые яйца. Я тоже кушать хочу, но это позже, пусть сначала подкрепится Уно. Пока он ел, я ухаживала за ним, вытирала капли воды, пролившиеся на грудь, поддерживала его чуть дрожавшую руку.
Манти Ош не сводил с нас спокойных глаз и задумчиво молчал, я даже предствила, что он мыслями весьма высоко, но потом он вдруг спросил о подруге «дней моих суровых». Мы с Уно переглянулись и чуть не хором сказали, что Камрит убежала отсюда в большом волнении. Манти Ош покачал головой и вышел, вероятно отправившись на поиски своего единственного «препятствия» на пути к Торжеству Духа.
Признаться, в своей радости я даже забыла последние слова Камрит, что-то она там ворчала о нежелании жить. Думаю, просто хотела нас понервировать. Скорее бы Манти Ош ее отыскал…
Глава 38. Откровение
До обеда мы валялись на лежанке в хижине Оша и разговаривали. Но теперь больше рассказывала я и, удивительное дело, рядом с любимым мужчиной все мои злоключения казались далекими и уже не так ранили душу как прежде. Тем более, что я старалась не огорчать Уно своими былыми страхами и очень осторожно описала ему события на арене в Дармаллак.
Наро жив, а наш мучитель Закрис получил по заслугам, не стоит ворошить прошлое. Но Уно угадывал мое настроение по мимолетным жестам, он читал меня, словно раскрытую книгу, как свиток с изречениями своего обожаемого Чаро. Уно понимал меня даже без слов и негодовал, замечая краткие запинки в речи и слишком глубокие вдохи.
Я говорила о том, как Харима выпроводила меня из Дармы глубокой ночью. Я пыталась шутить, убеждая кормиса, что отлично провела время на спине у исполинской черепахи. Но голос мой временами дрожал, выдавая искреннее волнение.
Бурно излив душу перед любимым, я решила, что Уно все же должен поспать. А мне самой хотелось немного освежиться у пруда и выстирать наконец свою потрепанную хламиду. Даже без моющих средств платье станет свежее, и я надену его с большим удовольствием. Тем более, что Манти Ош оставил для меня чистый кусок ткани размером с небольшую простыню, сделаю себе что-то вроде парео.
Я вышла из домика и сладко потянулась, вытягивая руки к солнцу – сегодня настоящее пекло, одежда быстро высохнет. Интересно, куда все-таки спряталась Камрит, я чуть было не стала ее звать, но передумала. Может, Уно уже уснул, нельзя разбудить его криками. Камрит не дитя малое – найдется сама. Так, а что у нас сегодня на обед…
Огонь почти погас в земляной яме, но на деревянные шпажки по краям очага аккуратно насажены розовые куски подозрительного мяса. Дымок очень даже аппетитно пахнет, кажется, процесс примитивного копчения в самом разгаре.
В голову закрались самые невероятные предположения – Манти Ош придушил змею… Или Манти Ош голыми руками поймал жаканару… Гм, я не видела у монаха оружие. Но, судя по всему, он точно не вегетарианец. Что ж, сытный обед нам обеспечен, стоит заняться своими делами.
Я с удовольствием искупалась и даже вдоволь позагарала у пруда. Боже мой, какая я стала худышка! И вся исцарапанная, волосы спутались, глаза совершенно дикие, но счастливые. А лицо… Разве это мое лицо… Рита-Рита, разве это ты? Магрит – вот мое настоящее имя! И пусть священные воды Мантихары даруют мне новое рождение. Повинуясь странному порыву, я торжественно зачерпнула в пригоршни прозрачную, нагретую за день воду и вылила себе на поднятое кверху лицо.
«Ну, вот и все… Теперь я тоже твое дитя, Инсектерра! Принимай в Семью!»
Сама не знаю, что на меня нашло, откуда взялась эта чудная фантазия провести подобный ритуал с пафосными речами. Пока я раздумывала, откуда-то с высоты на мои голые колени вдруг упали маленькие желтые лепестки. Я растерла их между пальцев и поднесла к носу. Мелисса… мята… ваниль. А с вершины дерева уже летел целый ворох ароматных цветов, будто кто-то нарочно рассыпал их на меня с неба.
− Ты такая красивая.
Я резко обернулась и увидела Уно. Он тоже весь был в крохотных желтых цветах, а кроме того на нем ничего больше не было. И это казалось совершенно естественным и привычным. Мы вдвоем у маленького лесного водоема и без одежды. Платье мое, натертое песком и выполосканное, давно сушилось расправленным на солнечной стороне берега. А в парео я еще не успела завернуться. Но разве мне нужно смущаться…
− Почему ты пришел? У тебя, наверно, еще голова кружится, хочешь пить? Садись вот сюда, я сейчас принесу из ручья воды.
− Нет, я хочу только тебя.
Он медленно опустился рядом со мной на колени, и мое сердце забилось так неистово, что я приложила руку к груди, чтобы оно не выскочило навстречу мужчине. Теперь мы сидели друг напротив друга в позе медитирующих монахов или маленьких детей, которые впервые видят голышом существо противоположного пола. Так это волнительно и маняще… Уно начал говорить, как обычно плавно и медленно:
− Я думал, что не смогу прожить без Семьи, что один я не справлюсь. Но сейчас, когда вижу тебя, многое понимаю. Ты ведь была одна все это время. Одна среди нас и никто не мог разделить твое одиночество. Тогда ты выбрала меня…
− Уно, подожди, все было не совсем так…
− Позволь мне сказать, а потом я выслушаю тебя. Сегодня я почувствовал, что значит по-настоящему быть одному и самому решать свою судьбу, не завися от чужих желаний и целей. Это страшно и прекрасно одновременно. Сегодня я будто родился заново. Я заново познаю наш старый мир: песок под босыми ногами, крики птиц, свист сигарусов и болтовню манканов среди ветвей. Даже солнечный свет кажется мне ярче и распадается на много оттенков…
Все так знакомо и неизведанно. Я хочу, чтобы ты поняла. Я стал свободен, отказавшись от Семьи, но свободным могу и вернуться в нее обратно. Или остаться здесь. Решать только тебе. Мой дом теперь там, где будешь жить ты, Магрит.
Я вздрогнула, когда его теплые пальцы коснулись моего плеча и скользнули к груди, задержавшись на припухшем соске. Наши взгляды теперь следили за движением руки Уно, а он продолжал говорить. Только лицо его осветилось улыбкой:
− Похожи на ягоды арсалиса. Я хочу попробовать их на вкус. Ты позволишь?
Это невыносимо. Зачем он просит меня о том, что уже давно всецело принадлежит ему. Я закусила нижнюю губу и с досадой поймала его взгляд. В лице Уно не было похоти или едва сдерживаемой страсти. Только восхищенная нежность и… что-то похожее на…
− Я тебя люблю.
− Я ведь уже не королева.
Мои слова звучали робко и голос дрожал. Но вот Уно был спокоен и серьезен. Как и всегда.
Читай на Книгоед.нет
– Я люблю тебя как единственную женщину для меня, как ночь и день, как свою звезду. Нет, даже больше… Я не могу сказать, как я люблю тебя по-настоящему, Магрит. У меня нет сравнений. Это… это просто больше и сильнее всего, что я мог бы представить.
Я не хотела ничего отвечать. Мне тоже всего было много сегодня. И наших разговоров и волнений и даже этого солнца и запаха цветов. Мне хотелось молчать и быть ближе к нему. Это же так просто… Просто соединиться двум телам, слиться воедино в общем желании.
Его губы замерли на моих губах, а потом, чуть раскрывшись, снова сомкнулись, охватывая мои. Спешить некуда… Время остановилось в Мантихаре. Все время здесь и сейчас принадлежит нам. Я выгнулась и обняла плечи Уно, а он мягко погладил мою спину, очищая от прилипших на влажную кожу песчинок.
Сначала мы трогали и гладили друг друга, удивляясь самой возможности прикосновений. Будто бы наши тела – это величайшие в мире драгоценности и следовало ласкать их очень бережно и деликатно. Потом его поцелуи стали настойчиво-жадными и я тотчас дала понять, что готова утолить его жажду. Мы оба дрожали в нетерпении, но почему-то оттягивали саму возможность соединиться, будто не сговариваясь, оба дразнили и распаляли себя.
Наконец я застонала, без слов покоряясь и умоляя мужчину взять меня, как он хочет. Кажется, я даже укусила его плечо и пустила в ход ногти, притягивая к себе. А когда он уложил меня на песок, поддерживая руками под спину и ягодицы, когда он полностью в меня проник, я уже не сдерживала криков. Это было безумное наслаждение, за пределом всего испытанного мною прежде. Это было полное слияние и растворение в другом существе, в его теле, душе, его мыслях и чувствах.
Какие-то неясные образы проплывали перед прикрытыми глазами, в ушах раздавался ритмичный барабанный бой и гортанные крики, хлопки в ладоши и монотонное пение. Обнаженные мускулистые тела танцевали древний танец у горящих костров, и я почему-то наблюдала за их действиями сверху. Люди скланялись передо мной и снова кружились в такт пению.
Потом я увидела высокие сводчатые стены и в нос мне ударил запах ладана. Длинные округлые окна украшены разноцветным мозаичным стеклом. Люди в черных одеждах на чужом языке бормотали молитвы и склоняли головы, прикрытие широкими капюшонами. А я смотрела на них прямо и строго, держа на руках голенького младенца. Какой у него печальный, осмысленный взгляд…
Потом смех, топот и плеск красного вина, щедро разлитого по широким чашам. Мое ложе украшено виноградным лозами, а на полу у моих ног лежит ягененок с перерезанным горлом. Но запах перебродивших ягод и свежей крови будоражит мои чувства, заставляя тело поддаться зовущим мелодиям флейты и разделить оргию.
У первого мужчины, что подходит ко мне – лицо Уно и я благосклонно улыбаюсь ему, послушно опускаясь на ложе. А он склоняется надо мной и уже скоро наполняет меня густыми тягучими струями как вино глиняную амфору. Я не могу насытиться, я хочу еще…
Шершавый песок саднит кожу, я чувствую вес тяжелого тела на себе, слышу частое дыхание у виска и только крепче обнимаю своего мужчину, скрестив ноги у него на пояснице. Совсем скоро блаженство разливается по моим венам и туманит голову. Но вместе с тем уходит и наваждение, словно на чей-то беззвучный окрик я широко открываю глаза. Курчавое облако над нами напоминает женскую фигуру с длинными распущенными волосами, полной грудью и округлыми бедрами.
− Сама Первая Мать пришла благословить нас, Магрит. Я чувствую ее присутствие уже давно. Она привела меня к тебе и дала силы любить тебя снова.
− И мы неплохо справились с поставленной задачей… Знаешь, Уно, я вот что думаю – нам нужно как можно скорее уйти из этой долины. Я словно схожу здесь с ума. У меня галлюцинации. И тебе не кажется, что уже пора мне оказаться сверху, я очень маленькая и хрупкая женщина, разве ты забыл?
О, небеса! Ко мне вернулась способность рассуждать здраво! Но еще одного такого соития я точно не переживу. Буду первой женщиной, что умерла от любви во время любви… В прямом смысле этого слова.
Мужчина и женщина, лежащие на песке были так заняты собой, будто ничего вокруг более не существовало. А потому они никак не могли заметить бывшего Храмовника, который стоял неподалеку в зарослях и, задержав дыхание, наблюдал за одним из величайших таинств жизни, что творилось у него на глазах.
Этот человек не раз видел совокупление мужчины и женщины, но никогда прежде оно не выглядело таким прекрасным. Сейчас подобное зрелище не возбуждало и не вызывало отвращение, а казалось чем-то дарованным свыше.
И Манти Ош любовался танцем переплетенных тел, как любуются птичьим полетом над просыпающимся озером, как восхищаяются дивным произведением искусства. Плавные движения, тихие стоны, постепенно ускоряющийся ритм, нежные поцелуи, робкие и в то же время горячие ласки.
Как это разительно отличалось от того, чему он был свидетелем в прошлом. Где-то там далеко остались жадные грубые сношения с пошлыми криками и площадной бранью, с дрожащими отвислыми грудями и потными задницами, бесстыже шлепающими о мужской пах.
Разве происходящее сейчас на берегу можно было назвать грязным? Манти Ошу хотелось лишь склониться в благоговейном восторге перед неброской красотой природы, что царила кругом. И пара людей, соединившихся у воды, была неотъемлемой частью всеобщей гармонии.
Мант Оша пронзило незнакомое прежде чувство, ему вдруг остро захотелось испытывать нечто подобное, полюбить кого-то и душой и телом. И понимая, что происходящее на берегу, хоть и прекрасно, но слишком лично для тех двоих он отступил прочь, переполненный самыми невероятными для себя чувствами и новыми желаниями. Ему невыносимо захотелось увидеть Ее – ту самую женщину, что причиняла столько беспокойств в последнее время, ту, что он ошибочно считал помехой и даже злом.
Чего стоят все его духовные подвиги и откровения, если обретенные сокровища останутся с ним и не будут доступны людям. Хотя бы одному человеку. Пусть взбалмошному и капризному, но несомненно очень дорогому. «Камрит! Я хочу разделить с тобой все, что я накопил, но и твою ношу я желаю облегчить. А если ты порочна и нечиста, то я сам омою твое тело и возьму на себя часть твоих грехов. Лишь бы тебе стало легче… любимая».
