Текст книги "Инсектерра. Выжить в любви (СИ)"
Автор книги: Александр Верт
Соавторы: Регина Грез
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)
Я совсем чуть-чуть покривила душой, но парнишка, кажется, этого не заметил и расцвел, польщенный вниманием. Теперь он радостно махал мне рукой, стоя на неком подобии строительных лесов возле очищенной от подгнивших бревен части стены.
Я улыбнулась и ответила ему тем же, и тогда он подпрыгнул, подхватив одну из лиан и, подобно мартышке, забрался выше лишь для того, чтобы сорвать большой алый цветок, свисающий с ближайшей ветки.
– Он старается ради тебя, Магрит, – проговорил стоявший рядом Наро, снисходительно поглядывая на проделки молодого строителя.
И я, конечно, восторженно захлопала в ладоши, от души желая похвалить Аро, который уже спускался с цветком в зубах обратно на свой деревянный помост.
– Слава нашей Королеве! – воскликнул красавчик, хватаясь за столб опоры и посылая мне воздушные поцелуи, ну, я именно так расценила эти красноречивые жесты.
– Стоять! – рявкнул вдруг Мано и бросился от нас к стене, бесцеремонно расталкивая окружающих.
Но Аро, видимо, его не расслышал, он все так же раскланивался и улыбался, взмахивая цветком, когда вдруг деревянные доски зашатались под его ногами и юноша стремительно полетел вниз. Все мы с ужасом наблюдали за тем, как «строительные леса» внезапно сложились, будто домик из карточной колоды, оставляя неудачливого строителя погребенным под грудой бревен и жердей.
Помню, я закричала, обернувшись к Наро, и вслед за моим воплем начала рушиться и часть прохудившейся стены, осыпая деревянный завал еще и камнями.
– В сторону! Увести Королеву!
– Нет, я останусь здесь! Я – врач, я хочу осмотреть его, я знаю, что нужно делать.
Какой-то пожилой кормис решительно схватил меня за руку, чтобы увлечь за собой, но я так огрызнулась, что мужчина испуганно отшатнулся. Хватит меня таскать туда-сюда, как тряпичную куклу. Мне не пять лет, я уже давно сама стою на ногах и многое могу. Не обращая внимания на увещевания Наро, я двинулась к месту обвала, где уже собралась толпа.
Мано во главе небольшой группы строителей быстро разбирал завал.
– Невнимательный глупец, – ворчал он себе под нос, быстро откидывая в сторону округлые камни.
Не жалея своих рук, он как настоящий титан мгновенно расчистил подход к Аро и попытался вытащить парня из-под досок. Двое кормисов помогли ему, и вскоре раненый юноша оказался на траве подле меня. Но как только мужчины склонились над ним, я поспешно воскликнула:
– Подождите! Его нельзя трогать. Сначала я его осмотрю.
Мне просто стало страшно, а что если мальчик сломал шею или, того хуже, позвоночник? Они грубовато передвинут его и окончательно покалечат.
Опускаясь на колени возле неподвижного Аро, я судорожно вспоминала все, что знаю о травмах – все, что мы проходили в колледже на тему первой помощи пострадавшим. Лицо юноши было изодранно ссадинами от мелких камешков, а еще, видимо, одна из досок хорошенько приложилась к виску моего милого знакомого. Лишь бы он выжил…
Я осторожно стала проверять рефлексы, нажимая на особые точки его тела, заглянула под прикрытые веки и облегченно вздохнула. Жизни Аро, кажется, ничего не угрожало всерьез. Но его левая нога была неестественно вывернута в сторону, это явно походило на вывих или даже перелом.
– Срочно позовите кого-то из наставников! – скомандовал вслух Мано где-то совсем рядом.
– Я уже здесь, – воскликнул поблизости Уно.
Как же он узнал о случившемся так скоро… И его следующие слова прозвучали будто ответ на мой мысленный вопрос.
– Я услышал крик Королевы и поспешил сюда. Магрит, ты не ранена?
Пару секунд мы просто смотрели друг другу в глаза, а потом я снова опустила голову к Аро. Мне стало немного неловко от этой фразы. Заботиться следует вовсе не обо мне.
Уно понял это и опустился на колени рядом, чтобы вместе со мною продолжить осмотр. Вскоре мы обнаружили, что справа на груди Аро медленно расплываются багровые следы от ушибов, возможно, имеются закрытые переломы ребер. Бедный ты мой красавчик! Как же тебе досталось. Я внимательно прислушалась к его тяжелому, чуть свистящему дыханию – ритм, кажется, не сбивался и это уже хорошо.
Потом я проверила пульс, он был частым, но артерия под пальцами ощущалась упругим тяжем, значит, давление не упало. Смущало лишь то, что парень был без сознания, хотя реально страшных повреждений я не заметила. В таком случае могут быть внутренние повреждения или имеется сотрясение мозга? Сильнейший болевой шок тоже не следует исключать.
На вывернутую ногу Аро надо было срочно наложить шину, потому я тихо попросила мужчину, что был поблизости, подобрать подходящие доски. О гипсе здесь речи быть не могло, но нести парня в Дом без надежной фиксации голени явно было не лучшей идеей.
– Он ведь будет жить? – спросила я Уно, хотя, сама подозревала ответ, мне просто хотелось услышать подтверждение моего первичного диагноза.
Старший наставник внимательно посмотрел на меня, явно удивляясь столь выраженной тревоге.
– Да, он сильно оглушен, но Аро крепкий и справится. Не волнуйся, Магрит. Он будет жить.
Я кивнула с явным облегчением и спросила, как они обычно поступают с подобными травмами.
– Нужно поставить ногу на место и хорошо закрепить, – спокойно пояснил Уно и пересел, чтобы оказаться ближе к неестественно повернутой части тела.
У меня сердце сжималось при виде того, как чуткие пальцы наставника пробежали по конечности кормиса, а потом Уно дернул ногу, буквально поворачивая ее на место. Аро глухо застонал и открыл глаза.
– Тише, тише, все уже хорошо.
– Магрит, я хотел…
– Я знаю, ничего не говорит, я все знаю.
Мне так хотелось ему хоть как-то помочь, что, не сдерживаясь, я наклонилась к Аро и губами коснулась его окровавленного рта, потом щеки, лба и носа.
– Мы позаботимся о тебе, мы будем рядом, и ты скоро поправишься.
Сердце мое переполняла жалость и боль, я с трудом сдерживала слезы, увидев рваную рану за его ухом, но нужно было сохранять хладнокровие, чтобы не тревожить его лишний раз.
– Магрит…
Он все силился мне что-то сказать, но ему будто не хватало воздуха. Взгляд его помутнел и глаза закрылись.
– Аро! Ты мне нужен, слышишь! Не смей умирать!
Мы быстро смастерили какое-то подобие шины для его голени, обмотав ногу мягкой тряпкой и привязав к ней обломки двух досок. Также я сама старательно соорудила тугую повязку на его груди и еще раз поцеловала Аро в лоб, как больного ребенка.
– Помни, что ты мне нужен! Я тебя жду.
Метка раненого внезапно наполнилась голубоватым сиянием. Аро глубоко вдохнул, приподнимаясь, насколько ему позволила плотная перевязь на груди, и открыл прояснившиеся глаза, уже вполне сознательным взглядом обведя стоящих вокруг мужчин. Это было так неожиданно, что Мано даже вздрогнул, не сдерживая возгласа. Еще ни одна Королева на его памяти не давала так много сил одним лишь прикосновением. Неужели, этот мальчик и вправду, был дорог Магрит. Невероятно!
Я заметила, что теперь все почему-то благоговейно уставились на меня, но я же не сделала ничего особенного, лишь кое-как его перевязала и только.
– Ты вдохнула в него жизнь. Теперь я спокоен.
Уно кивнул, словно ставя окончательный вердикт в медицинском осмотре. А я растерянно смотрела на Аро и думала с тоской, что этот юноша, возможно, пострадал из-за меня. Он же хотел покрасоваться, вот и полез наверх, а потом не заметил расшатавшихся досок. И я сейчас не сделала ничего сверхестественного, я просто выполнила свой долг, как уж сумела.
– Теперь можно погрузить его на носилки, только очень осторожно, – попросил Уно, отступая в сторону.
Подошли еще двое из нянек и, повинуясь жесту Старшего, унесли Аро внутрь Дома.
Я медленно выдохнула, чувствуя прилив внезапной усталости и мучительную жажду. Но, глянув на Мано, заметила кровь на его руках.
– Ты ранен? Нужно обработать твои ладони, промыть ссадины и тоже перевязать.
– Не нужно… это совсем мелкие порезы и они не стоят твоего внимания! – неловко пробормотал Мано, пряча свои разодранные лапищи за спину.
Сцена, что только что развернулась перед ним, откровенно поразила Старшего Строителя. Вместо того, чтобы уйти, брезгливо морщась при виде чужого изуродованного тела, Королева не только осталась наблюдать за тем, как оказывается помощь заурядному строителю, но и сама утишала его боль, проявляя немалую выдержку и умение.
– Это самая добрая и мудрая Правительница из тех, что были в Кормаксилон. Наша новая Королева умеет все.
Глава 17. Художник и его Муза
Остаток дня Королева провела у постели Аро, одним лишь своим присутствием вселяя в юношу веру в исцеление. Уже в глубоких сумерках Старший Добытчик увел женщину в королевские покои, накормил ужином и попытался развлечь дружеской беседой, но Госпожа явно грустила.
– Магрит, не вини себя. Мальчик пострадал из-за собственной небрежности, ты подарила ему свою любовь и он непременно скоро встанет на ноги, вот увидишь. А сейчас, если ты, конечно, не очень устала, мы можем спуститься в Архив. Я давно хочу показать тебе наше Хранилище Памяти. Хочешь? Или на сегодня прогулок достаточно и ты просто будешь отдыхать? Решать только тебе.
– Я пойду. Все равно не смогу уснуть. К тому же я хочу посмотреть на твои рисунки.
– Да-да, я надеялся, что ты вспомнишь и об этом…
Наро кивнул и подал Королеве руку, чтобы женщина привычно ухватилась за нее, поднимаясь с постели.
– И давно ты рисуешь? – спросила Магрит, спускаясь вниз по крутой лестнице, укрепленной старыми деревянными перильцами.
– Давно, – охотно признался Наро. – Я понял, что хочу что-то раскрашивать еще до появления метки Добытчика. Сперва я пробовал расписывать глиняную посуду – учился владеть кистью, а потом мне позволили украшать колоны. Теперь же я рисую только в залах. Не потому что я Старший кормилец, нет… просто, по мнению собратьев я делаю это очень хорошо.
– А сам ты разве сомневаешься?
– Настоящий мир прекраснее моих изображений. Даже ты, Магрит, куда ярче и сочнее, когда живая стоишь передо мной, заставляя сердце биться быстрее.
Королева рассмеялась, польщенная такой неловкой лестью, что, впрочем, шла от всей пылкой души кормиса. Приближаясь к расписанной стене, она ожидала увидеть что-то вроде рисунков пещерных людей, человечков, похожих на палочки, зверей как пятна с глазами, но вскоре замерла в неподдельном восторге.
Перед ней были две вытянутые фигуры, слившиеся в поцелуе. Женщина с длинными темными волосами и белой кожей имела на своем теле причудливые узоры – только они были не похожи на переплетение острых лилий, которые украшали мужчин Кормиксолон. Ее знаки цвета молочного шоколада скорее походили на кружева. Глаза женщины были закрыты, а руки с длинными пальцами покорно лежали на груди мужчины.
Он, несомненно, был истинный кормис, только на его плече вместо уже знакомых Магрит знаков в центре круга была одна точка и больше ничего, а за плечами мужчины были сложены длинные крылья, как у огромной стрекозы.
– Это тоже рисовал ты? – спросила Магрит, от изумления затаив дыхание.
– Что ты, Королева! Когда появилось это изображение, возможно, не было даже моего яйца. Это же Первая мать Кормаксилон и сам Отец.
Наро спокойно отступил влево, приподнимая факел повыше, чтобы лучше осветить стену.
– Посмотри правее – я рисовал здесь. Вот это ты… Магрит. Тебе нравится? Только ответь правдиво, я хочу знать.
В голосе Наро звучали легкое волнение и одновременно гордость за свой «шедевр». Королева взглянула на женщину, лежавшую под деревом с фруктом в руках, и невольно вздрогнула.
– Значит, это я?
– Да, Повелительница. Мне хотелось запечатлеть тебя так, как я всегда тебя чувствовал, какой вижу тебя, закрывая глаза.
По коже Королевы пробежали мурашки. Себя она с трудом узнавала, но цвет глаз и волос, в которые художник любовно вписал блики солнца, а главное, взгляд были ей хорошо знакомы.
И вообще, в «портрете» ей виделось лишь откровенное обожание и восхищение.
– А почему я оказалась нарисована рядом с первой Матерью?
– Просто стена круглого коридора закончилась. Теперь нужно будет расписывать противоположную стену или строить новый, – спокойно сообщил Наро. – Правда, я считаю добрым знаком, что это произошло именно с твоим изображением, почтенная Магрит.
Окончательно смутившись, Женщина скользнула взглядом дальше и увидела еще одну Королеву. Она сидела на руках двух мужчин, у пояса которых висели изогнутые мечи-ятаганы и, кажется, откровенно забавлялась, позируя. У нее были большие зеленые глаза и темные волосы, украшенные сверкающей диадемой.
Еще один мужчина на картине подносил Зеленоглазой блюдо с фруктами, а другой чашу с драгоценностями. А чуть поотдаль на камне сидел парнишка с грустными влюбленными глазами и играл на флейте.
У Магрит сжалось сердце от того, насколько точно было прорисовано лицо молодого исполнителя.
– Это ваша прежняя королева? – спросила она, глядя именно на этого мальчика, в чьем взоре ясно читались немое обожание и тоска.
– Да, Владычица. Твою предшественницу звали – Камрит.
– Она была лучше меня? Раз уж изображена в окружении стольких мужчин, то, наверно, была очень благосклонной. Ее, наверняка, все любили…
– Она действительно была благосклонной, – честно признался Наро, улыбаясь уголками губ, и после краткой паузы продолжил:
– Камрит всегда уделяла внимание не одному лишь кормису за день, да и ночью часто выбирала сразу нескольких для любви. Только сравнение ни к чему – ты лучше нее, и это правда.
Магрит обернулась, чтобы внимательно посмотреть на собеседника:
– Почему же я лучше?
– На церемонии мы получили от тебя куда больше сил, чем рассчитывали, – прямо ответил Наро. – Нам хватило и на восстановление и на полноценную жизнь. Сама взгляни – метки на твоем плече еще и не начинали тускнеть. А Камрит хотя и часто была с нашими мужчинами, но обычно смеялась над нами и мы позволяли это, она презирала нас и боялась одновременно, она…
Наро хотел было уже сказать правду, что та, бывшая Хозяйка просто бросила их, сбежав с жалким рабом, но не решился.
– … она была другая. Она улыбалась змеиной улыбкой, а твои глаза не скрывают слезы. Вот и сейчас у тебя на лице соленая вода. Мне больно это видеть, Магрит. Позволь мне ласкать тебя. Я не сделаю ничего, что ты не захочешь.
* * *
Я вовсе не хотела плакать сейчас, для этого нет никаких серьезных причин. Все же очевидно – та женщина была первой королевой для Уно, и он никогда ее не забудет. Та женщина явилась причиной его первого сильного чувства нежности и привязанности, а также сильной душевной боли. Как такое изгнать из памяти? Да и зачем?
Некоторые люди и в нашем мире любят перебирать воспоминания, тревожить былые, даже уже затянувшиеся раны, чтобы заново переживать прошлые эмоции обиды, гнева, страха, радости и надежд. Пусть даже не сбывшихся надежд и желаний… Разве я сама не поступаю так? Нет. Я бережно укладываю ветошь старых чувств на дно сундука с надписью «прошлое», навешиваю замок покрепче и смело шагаю вперед. Так откуда же эта соленая вода на моем лице…
– Позволь мне показать, как сильно я предан тебе, Магрит! Поверь, я буду осторожен.
Я смотрела на мужчину, чье лицо казалось совсем темным в свете факела над головой, и не могла понять, что он хочет от меня сейчас. В его глазах тоже плясали огоньки как отражения соседнего светильника. Наро коснулся ладонью моей щеки и вдруг второй рукой властно притянул меня за талию, заставляя прижаться к его груди. Это порывистое движение вызвало во мне гамму противоречивых ощущений. Я хотела возмутиться и даже оттолкнуть мужчину, но мое тело откровенно заявляло обратное. А что, если, и правда, позволить ему ласкать меня прямо здесь и сейчас?
Что, если дойти до конца своего морального падения, отключить ум, стоящий на страже каких-то невнятных принципов и просто праздновать все желания плоти, всецело отдаваясь удовольствиям, что пусть не так и разнообразны, зато вполне естественны и послужат всеобщей пользе?
Симпатичный мужчина желает меня ласкать, и, кажется, я тоже этого хочу. Прямо здесь и сейчас. Так зачем же себе отказывать? Долой слезы и ревность, на которую я не имею права. Да здравствует Благосклонная и Щедрая Правительница Магрит!
Наро заключает меня в объятия и его большие жесткие ладони уверенно оглаживают мою спину, а полные губы шепчут у самого уха:
– Забудь ту, что была до тебя, забудь и себя прежнюю. Ничего нет. Только твоя нынешняя сила и красота. И моя любовь.
Его последнее слово заставило меня вздрогнуть, но я только сильнее втиснулась в твердую грудь мужчины:
– Я хочу забыть, многое хочу забыть… Помоги!
Закрыв глаза, я наслаждалась его прикосновениями, а они становились все более настойчивыми и требующими. Руки Наро теперь опустились до моих ягодиц и стали сжимать их сквозь тонкую ткань то с робкой осторожностью, то вызывающе дерзко. А я становилась все более влажной и жаждущей. Я уже изнывала от всепоглощающего желания поскорее принять его плоть в себя.
– Может, ты хочешь подняться наверх?
Едва осознав тихий вопрос мужчины, я отрицательно качнула головой:
– Здесь! Люби меня здесь и не бойся быть грубым. Мне это нужно сейчас. Заставь меня подчиниться. Я так хочу!
Наро издал довольный гортанный возглас, будто давно ожидал моего разрешения и сейчас собирался воплотить в жизнь все свои потаенные грезы, связанные со мной. Кормис тотчас развернул меня к стене и заставил упереться в нее руками. На мгновенье приоткрыв глаза, я невольно обратила взгляд на рисунок мальчишки с флейтой. Такой чистый и трогательный… Меня охватили досада и злость.
– Наро, быстрее! Грубо… Я хочу грубо и больно!
И ведь я едва не пожалела о своей просьбе, когда почувствовала, как сильные пальцы задирают подол моего одеяния чуть ли не до самой шеи, заставляя трепетать и вздрагивать обнаженное тело. Я прикусила нижнюю губу и прижалась виском к прохладной стене у самых ног нарисованной Камрит Смеющейся. Теперь мы с юным Уно «смотрели» друг на друга в упор и это сводило меня с ума.
– Наро, быстрее, прошу тебя!
Мужчина пренебрежительно скривился. Ему вручили спелый фрукт и просили выдавить из него сок за пару движений. Другого толкования королевским указанием он не мог подобрать, однако спорить с женщиной не хотел, к тому же был достаточно опытен, чтобы найти для себя ответ.
– Если Госпожа передумает – она сможет меня остановить.
Я зажмурилась, чувствуя, как мужчина вжимает меня в стену, наклонив так, как было удобно ему и резко проникает в мое тело, но не на всю длину своего могучего ствола, а только, чтобы слегка приоткрыть влажные розовые створки…
Краткая боль явно граничила с удовольствием и я нетерпеливо задвигала бедрами, умоляя о большем. Но Наро был беспощаден – он освободил свое напряженное «орудие» и стал скользить им между моих ягодиц, помогая себе рукой, то проникая в мою дрожащую «дырочку», то выбираясь наружу, срывая с моих губ стоны разочарования.
– Прекрати играть! Просто возьми меня, войди глубоко, как ты можешь… Наро…
И вот когда, не сдерживая довольный смешок, мой мучитель все же исполнил королевскую волю, я уже истекала соком и громко всхлипывала. А потом просто сама начала круто вертеть задом, насаживаясь на его большой упругий член так, как считала нужным. Я вскрикивала и мычала от нарастающего блаженства. Мне хотелось еще и еще, и пусть планеты сходят с орбит! Только держи меня крепче, только сильнее люби меня – ты, чье лицо я сейчас не вижу за спиной и ты – что смотришь на меня со стены невидящими печальными очами.
Боль и неистовая похоть – я предаюсь вам с полным осознанием того, что творю, и мне нравится предвкушать новые восторги, те, что ожидают впереди, стоит мне лишь поманить пальцем. А почему нет? Наконец-то, я поняла свое истинное предназначение…
Я – Святая Шлюха Магрит! Королева и Рабыня Кормаксилон. Зачарованная пленница таинственной Инсектерры. И я не собираюсь больше роптать на судьбу. Это все равно ничего не изменит.
Глава 18. Время удовольствий
Она была такой горячей и пылала незримой, но весьма ощутимой силой. Наро понимал это также и по теплу в собственной метке. Он безумно желал свою Королеву, хотя все еще считал, что происходит что-то не совсем ей нужное и приятное. Однако все его сомнения исчезли, когда Магрит начала двигаться в одном ритме с ним, издавая возгласы откровенного одобрения.
То ли дело было в удобном и приятном ей положении, то ли Наро действовал именно так, как хотелось бы женщине в данный момент… Наро погружался в нее осторожно и плавно, постепенно проникая все глубже, по-хозяйски осваивая манящие тайники нежного тела Госпожи. Вот она громко, но сладко вскрикнула, когда мужчина, наконец, полностью вошел и замер на краткий миг, позволяя себе и ей немного отдышаться.
И убедившись, что женщина всерьез разделяет его собственные восторги, Наро окончательно осмелел, и теперь начал двигаться мощно и быстро, буквально направляя ее бедра так, как считал нужным. Понимая, что еще немного, и он изольется в ее щедро раскрытое лоно, кормис замедлился еще на одно мгновение, желая растянуть его насколько сможет. Метка Наро сияла, а голова кружилась, но расставаться с Королевой так быстро он совершенно не хотел.
– Продолжай, – всхлипнула Магрит, боясь открыть глаза и снова увидеть перед собой мальчика, играющего на флейте перед жеманно красоткой, и Наро с готовностью выполнил ее пожелание.
И тогда-то женщине вдруг показалось, что это чувство наполненности внизу ее живота вполне сможет заменить чувство пустоты в груди – отныне да будет так! Наро крепко прижал Королеву к себе, сжимая зубы и почти рыча. В самый последний момент он вдруг решил изменить позу. Оторвав Повелительницу от стены, мужчина сам уперся в нее плечами. Теперь босые ножки Магрит почти не касались пола и она с большим удовольствием поджала носочки, понимая, что почти возлежит на широкой груди мужчины.
Его горячие пальцы сжимали ее грудь, заставляя буквально задыхаться от восторга. Наро с такой яростной жаждой врывался в ее тело, что она словно подпрыгивала на его могучем «стволе», сгорая в непередаваемо ярких ощущениях, а потом громко вскрикнула, поймав волны приятной судороги апогея страсти.
Уже оседая на пол, Наро сделал еще пару завершающих движений и со звучным стоном ударил ее вздрагивающее лоно струей своего восторга. И устало улыбаясь, Магрит склонила голову на мокрое от пота плечо мужчины. Кажется, непостижимая Королева на сей раз все же осталась довольна.
А во Чреве Матери в это самое время от легкого жжения и тепла в собственной метке проснулся Наставник Уно. Молодой кормис сдернул с плеча повязку и тут же замер. Его отличительный знак мерцал, переливаясь голубым сиянием. Волна силы прокатывалась по нему с каждым вдохом.
Уно невольно потер свою метку пальцами, ощупывая старые шрамы – странно, сейчас они выглядели куда бледнее, чем обычно и даже будто немного сгладились. Почему это случилось, Уно не мог понять, но его сердце замерло от какого-то невероятного предчувствия скорого праздника, на который он еще даже может успеть.
Но следующие дни вполне подтвердили все его смутные ожидания. Королева изменилась. Это заметили и обсудили все члены Совета. Даже выражение ее лица, прежде такое печальное и задумчивое будто бы стало иным. Теперь Магрит часто улыбалась и много говорила.
Она просыпалась рано, некоторое время валялась в постели, невинно кокетничая с Гаро или другими юными помощниками, потом быстро накидывала простую одежду, велела собрать свои длинные волосы в узел, чтобы не мешали, и начинала носиться по всему Дому. Она заглядывала то в залу для приготовления пищи, то в кладовые, то просиживала весь вечер в Архиве. И тогда Наро уже спящую приносил ее в постель, а потом сам ложился рядом, не в силах расстаться с обожаемой Хозяйкой и долго еще расплетал ее замысловатую прическу, целуя каждую отдельную прядочку в порыве немого восхищения.
Строитель Мано, конечно, страдал. Но Магрит много внимания уделяла выздоравливающему Аро, болтала у его постели, держала за руку счастливого парня, целовала в лоб и даже, кажется, в губы. Пела ему песни… Порой Мано искренне жалел, что это не его вытащили из-под завалов у стены, возможно, сейчас Королева дарила бы столько внимания именно ему. Хотя ей нравятся мальчишки, это всем очевидно. Правда, сейчас она будто избегает Уно, зовет его только днем и никогда не оставляет на ночь. И вообще, никого не оставляет, но ее любви каким-то чудесным образом хватает на всех. Поистине, удивительная Королева. Ни одна прежде не была так любопытна и деятельна, как Магрит Благословенная. Кормаксилон ликовал.
Новая Правительница хотела знать о Колонии как можно больше. Его устои и традиции, его историю, которая, как оказалось, насчитывает уже много веков. Но годы в Инсекте тянулись довольно однообразно, сезоны дождей сменялись периодами засухи, облетали кожистые листья броксов и лопались новые почки, являя миру изумрудные молодые побеги. Желтел тамарикс и расцветала благоуханная питайя, а законы Дома оставались неизменны, ровно как и сам быт древней, но не слишком развитой цивилизации кормисов. Однако, что служит показателем прогресса?
Пусть Кормаксилон освещался смолистыми факелами и строительство здесь шло при помощи простейших устройств вроде рычагов и системы круглых маховиков, не говоря уже о кирке и лопате, но большой Дом имел свой надежный водопровод и отличную систему канализации. Магрит даже не пришлось пользоваться ночным горшком, когда услужливые парни показали ей королевскую уборную с настоящим смывом.
Стены этой комнаты были расписаны изображениями водных растений, что тотчас напомнили Рите лилии и кувшинки. А некоторые рисунки указывали на несомненное сходство также и фауны Инсектерры с миром, где родилась Королева. Первое время Магрит даже нарочно задерживалась в этом небольшом помещении, чтобы как следует рассмотреть маленьких стрекоз на листьях водокраса или в который раз удивиться точности, с которой неведомый художник прорисовал мельчайшие узоры на крыльях бабочек. Здесь их, кажется, называли плейпи.
Магрит даже попросила у Наро кусок листа для записей и специальную «пачкающую» жидкость, а дело в том, что Королева лично возжелала оформить перечень услышанных ею новых слов, обозначающих наиболее распространенных обитателей Гиблого леса. Однако вскоре ей потребовались очень серьезные консультации Наро. Магрит откровенно путала разумных тварей и тварей, живущих лишь первобытными инстинктами. Хотя, оказалось, что порой слишком трудно провести между ними грань.
Так в одну из прогулок неподалеку от Зеленой стены Королева стала свидетельницей уникального и редкого явления – брачного танца четы Оприн. В подобные моменты эти темнокожие обитатели Инсекты бывают особенно уязвимы, потому что просто не замечают ничего вокруг, занятые лишь друг другом. Оттого и прячутся как можно дальше от любопытных глаз. Видимо, эта пара несколько пренебрегла полным уединением и была так уверена в безопасности, что решила провести свадебный ритуал поблизости от Кормаксилона.
Затаив дыхание, Магрит и ее спутники наблюдали за тем, как высокий, жилистый мужчина, созданный будто из одних равномерно развитых мускулов, впрочем, скорее худощавый, чем крупный, грациозно двигался рядом с обнаженной женщиной, не в пример ему маленькой, но такой же стройной. Казалось, жировая прослойка полностью отсутствовала на их плоти. Сейчас эта темнокожая пара была полностью увлечена танцем и джунгли вокруг перестали для нее существовать.
Гибкое гладкое тело мужчины лоснилось, словно смазанное жиром, когда он изгибался вокруг своей спутницы, подставляя солнцу то выточенный рельеф бока, то плавные линии спины. Черные миндали его лопаток сходились вместе, когда он запрокидывал горло вверх, откидывая назад напряженные струны рук. При этом мужчина приоткрывал рот, из которого, впрочем, не вылетало ни звука. Песнь любви слышало только сердце Избранницы.
Природа все же порой отличается милосердием. Если бы Оприны привлекали к себе внимание еще и воплями, то, безусловно, стали бы легкой добычей дневных хищников, что не столь щепетильны в отношении влюбленной парочки, пожелавшей скрепить свой союз неистовым танцем посреди крохотной поляны в чаще леса.
Женщина тоже двигалась стремительно, но грациозно, словно лоза оплетая партнера собой, подчиняясь лишь им одним ведомому ритму, созвучному биению их сердец. Однако тела мужчины и женщины полностью не соприкасались, хотя многие элементы танца изящно имитировали интимный акт соития. Возможно, он запланирован как кульминация танца… Ого! Женщина неожиданно обхватила скрещенными кистями шею мужчины и запрыгнула ему на талию, крепко сжимая бедрами, как опытная наездница.
Магрит широко распахнула глаза, вздрогнула и невольно ухватилась за руку Кадо – сегодня именно ему выпала честь сопровождать Королеву вместо Наро. Воин расценил этот жест, как испуг женщины, которую он обязан защищать даже ценой своей жизни.
– Не бойся, Владычица! Они не опасны сейчас, хотя в Инсектерре не много воинов, что одолели бы взрослого Оприна в честном бою.
– Я не боюсь… Они великолепны!
Убедившись, что Королева дрожит не от страха, а скорее даже впечатлена открывшимся перед ее взором «танцем любви», Кадо решил воспользоваться ситуацией и обернуть ее в свою пользу. В голосе воина отчетливо слышались голодные нетерпеливые нотки, впрочем, это вполне отвечало его страстной, порывистой натуре:
– О, моя обожаемая Госпожа! Позволь мне ночью навестить твою спальню. Я хочу служить тебе так же горячо и преданно, как этот Оприн дарит радость своей Оприне. Поверь, я буду неутомим, исполняя твои желания. Ты останешься довольна и захочешь позвать меня снова.
– Хорошо…
Магрит отвечала рассеянно, едва понимая, о чем он ее просит, поскольку все внимание женщины было приковано к паре, что слилась в экстазе на освещенном солнцем кусочке земли. Женщина откинулась далеко назад, ее лицо с плотно зажмуренными глазами исказила гримаса удовольствия. На плечах же мужчины от чрезмерных усилий перекатывались вздутые мышечные шары. Оприн не только поддерживал на весу тело своей разгоряченной спутницы, но одновременно еще и насаживал ее на свой крупный половой орган, что требовало определенной сноровки в таком положении. Но вот еще несколько судорожных толчков и темнокожий мужчина глухо простонал, скаля ослепительно белые зубы, среди которых явно виднелись грозные заостренные клыки.
На пару мгновений они еще оставались крепко соединенными, потом женщина обмякла и сделала попытку опустить ноги на утоптанную дерновину поляны. Оприн бережно отпустил спутницу и, внезапно встав на колени перед ней, принялся размазывать по внутренней поверхности бедер возлюбленной семенную жидкость, только что выплеснутую им в ее тесную расщелинку. Сама же Оприна благодарно улыбалась, чуть покачиваясь на непослушных ногах, и ласково гладила своего мужчину по жестким на вид, слегка вьющимся иссиня-черным волосам.
