Текст книги "Инсектерра. Выжить в любви (СИ)"
Автор книги: Александр Верт
Соавторы: Регина Грез
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)
Глава 39. Время любить
В джунглях сгущался мрак, но Манти Ош продолжал идти вперед, осторожно ступая по извитым корням, обходя поваленные замшелые деревья и ямы. Он искал Камрит. Звать ее по имени в лесу мужчина не решался, опасаясь привлечь внимание хищников, потому снова и снова мысленно взывал к Создателю и просил Дух Учителя прийти к нему на помощь. Дорогу подсказывало сердце, иного компаса в ночных джунглях у Манти Оша не было. Как не было и волшебных сил противостоять дикому зверю.
Отшельник и сам не ведал, почему опасности обходили стороной ложбину между двух холмов у реки, но сейчас он шел по краю Мантихары и ясно понимал, что таинственное влияние долины заканчивается на зыбкой границе. Кажется, Камрит уже ее пересекла. А значит, Манти Ош пойдет следом.
Полная луна поднялась высоко в небе и теперь ее серебряные лучи пробирались сквозь кружевную листву. Ветер не тревожил веток, папоротники не вздрагивали, даже камни под ногами отшельника не шумели, откатываясь с пути. Гиблый лес казался задумчиво тихим, но чутье бывшего воина подсказывало, что это затишье напоминает о готовящемся броске затаившегося зверя.
Внезапно крик дикого ужаса разрезал этот покой. Где-то рядом громко и отчаянно вопила смертельно перепуганная женщина:
− Помогите!
Мужчина узнал ее по голосу и тут же бросился туда, откуда прилетало эхо. Он не был уверен в направлении, но времени размышлять у него не осталось. Во тьме раздалось негромкое угрожающее рычание и снова резкий женский вопль.
− Беги! – крикнул Ошо, чтобы хоть как-то обозначить свое присутствие.
Едва отдовая себе отчет в происходящем, а скорее повинуясь инстинктам, на ходу мужчина отломил первый попавшийся сук, усыпанный мелкими шипами.
− Ош! Ош, я здесь, – со слезной мольбой в голосе звала Камрит, выбегая из кустарника на крохотную светлую полянку.
«Иди сюда, я готов», – отшельник до хруста в пальцах сжал свое единственное оружие, глядя прямо в распахнутую пасть Большой Вайши, что преследовала девушку.
Это будет точно не равный бой, но мужчина метнулся вперед, хватая Камрит за руку и буквально откидывая дальше. Женщина упала на траву и отползла в сторону, почти не веря, что кто-то действительно пришел ее спасать. Впервые глядя на обнаженную мужскую спину, она увидела в ней не только желанное тело, способное так или иначе ублажить ее плоть, но и настоящую мощь духа, готового защищать даже таких никчемных созданий, как она.
− Беги прочь отсюда. Скорее, − почти ласково попросил ее Ош, не оглядываясь на девушку и отлично понимая, что вряд ли справится с мощным зверем. Главное, чтобы женщина осталась жива.
Вайша сразу ощетинилась, коротко рыкнула и бросилась на отшельника, но бывший рыцарь выставил вперед свой сук наподобие меча. Вайша скользнула в сторону и острые короткие шипы, впившись в кожу, оцарапали нос и большую часть морды.
− Я без тебя не уйду! – причитала Камрит, уползая еще дальше в траву, вот только ее голос заглушил рев раненного животного.
Дергая головой, разъяренная Вайша почти вслепую попыталась ударить мужчину лапой, а тот нырнул под крупного зверя, позволяя острым когтям лишь задеть плечо. Падая на траву, Манти Ош хотел вогнать обломок сука в живот хищнику, но смог лишь пробить толстую шкуру и еще больше разозлить противника.
Каким-то чудом ловкое тело человека вырвалось из кровавых объятий зверя и оказалось сверху. Годы изнурительных физических нагрузок оказали неоценимую пользу в этой неравной борьбе. А быть может, сам Дух первого жителя долины, почтенного Манти Хара руководил этой схваткой, оказывая незримую поддержку любимому ученику… Нечеловеческим усилием отшельнику удалось провести удачный захват шеи животного и крепко сдавить Вайшу. Еще несколько жутких мгновений зверь хрипел и терзал когтями спину Оша, пока мужчина со сдавленным стоном не согнул мохнатую голову вбок, ломая позвонки.
Сам отшельник рухнул на землю, чувствуя, что силы полностью покинули его. Он сделал все, что мог. Он убил одну из самых опасных и хитрых бессловесных тварей Инсекты. Убил, чтобы спасти свою женщину.
«Прости меня, обитатель леса, что не мог иначе остановить тебя». Словно расслышав его мысленное обращение, Вайша перестала скрести по земле мощными лапами и затихла, видимо, окончательно испустив дух.
И тогда вместе с расслаблением пришла невыносимая боль в плече и разодранной спине. Манти Ош привстал на колени, прижимая дрожащие ладони к боку, чтобы хоть как-то остановить потоки крови.
− Милый, хороший мой. Ты жив! Я сейчас, сейчас тебе помогу, – Камрит уже бросилась к нему, разрывая на себе одежду.
Женщина судорожно всхлипывала и пыталась сначала его обнять, но плохо сдерживаемые стоны друга подсказали, насколько серьезны раны, полученные в этой схватке.
− Я так испугалась, что умру, но еще больше боялась, что погибнешь ты. И все из-за меня. Все твои беды из-за меня.
− Зачем… ты… ушла?
− Я думала, так тебе будет лучше. Я не хотела больше мучать тебя. Я тебя люблю.
− Я тоже люблю тебя.
− За что же… за что ты можешь меня любить…. О-о! Тепрь я уже не боюсь умереть… только… только бы успеть перевязать тебе руки, ах, и спина. Бедненький мой, это все я виновата. Я дрянная, ничтожная, я самое скверное…
− Ты дала мне радость. Просто видеть тебя и слышать – это была радость. Я раньше не понимал…
Женщина неумело обматывала Оша своими тряпками, но то и дело целовала его щеки, нос, брови, виски, говорила всякую ерунду и смех мешала со слезами. Нужно было уходить и как можно скорее. Нужно было возвращаться в долину и надежнее обработать раны, но Манти Ош медлил, осторожно обнимая маленькое податливое тело, ощущая его тепло и хрупкость. Зачем он отказывался от такого чуда? Разве не может истинная любовь сотворить больше добра, чем самоотречение и аскеза?
Повинуясь внезапному порыву нежности, Ош сильнее прижал женщину к себе, а когда та застыла в изумлении, склонился к ней, чтобы поцеловать в ответ соленые от слез губы. И Камрит замерла, прикрывая глаза и ответила ему уже осторожно, боясь спугнуть свое давно вымаливаемое счастье.
Кажется, сейчас женщина вовсе не думала о новых опасностях, подстерегавших обитателей благословенной долины за ее пределами. Манти Ош мягко отстранил от себя Камрит и дал знак, что хочет подняться. Через некоторое время, опираясь на бывшую куртизанку, отшельник спустился по склону в знакомые лимонные рощи, покрытые ночным мраком. Мужчину мучила жажда, да и женщина выбилась из сил, поддерживая мощное тело друга. Растянувшись на траве у родного ручья, Манти Ош с наслаждением пил воду, заново удивляясь ее вкусу и свежести. Немного передохнув, люди снова двинулись к дому.
Магрит еще не ложилась, а вот Уно улыбался, кажется, ему снились добрые сны. Услышав шорох рядом с хижиной, Королева взяла со стола плошку с тлеющими углями и осторожно выглянула из-за дверей. Надтреснутый голос Манти Оша ее успокоил:
− Мы вернулись. Я ее нашел и больше никогда не потеряю.
− Вы ранены? О, Боже, да вы весь в крови!
Вдвоем женщины отвели отшельника на его половину дома и помогли лечь. Камрит принесла глиняный сосуд с водой и широкую миску, чтобы омыть своего спасителя. Так же ловко незадачливая беглянка растерла какие-то травы и быстро приготовила повязки. Укрытый по плечи тонким одеяльцем Манти Ош кротко следил за всеми перемещениями Камрит по комнате. И Королева сразу же поняла, что между этими двумя людьми установились новые, совершенно особые отношения. Так можно ухаживать только за самым дорогим существом, Магрит это знала. И понимая, что от нее больше не требуется никакого участия, тихо удалилась к себе.
Отшельник поправлялся удивительно быстро, но только через два дня смог надолго выходить из хижины. Зато Уно совсем окреп и охотно выполнял всю прежнюю работу отшельника – ловил рыбу в тихих заводях близ реки, проверял старые ловушки на птиц и лазил на деревья за плодами. Маленькой компании не приходилось голодать – Мантихара всегда была щедра к своим жителям.
Но как только к отшельнику полностью вернулись силы у огня на земле был собран небольшой совет. Все высказали свои пожелания и планы и у каждой пары оказались сходные представления о будущем. Королева и Уно возвращаются в Кормаксилон проведать Семью и, возможно, останутся там навсегда. Манти Ош и Камрит решили добраться до поселка Изгоев и попробовать себя в роли миссионеров. Магрит восприняла это заявление с большим сомнением.
− Зачем вам покидать долину? Камрит, ты же знаешь что за люди живут под началом Баруша, вы очень рискуете.
− Вдвоем мы все одолеем!
− А ты не думаешь…
− Теперь все иначе! Я знаю себя, я не оступлюсь. Впервые в жизни я видела, как мужчина был готов умереть за меня, а не бросил в беде, спасая свою шкуру. Я никогда этого не забуду, никогда не предам друга и… мою любовь.
Манти Ош с нежностью посмотрел на женщину, что сидела рядом, крепко держа его руку. Он не собирался указывать ей, что делать, он даже смирился в душе, что она уйдет, найдя более подходящую партию. Сам он тоже стал будто другим, многое понял и принял за годы в долине. И попробует рассказать о своих открытиях людям. Зачем ему одному эти знания…
Он уже изнемогает под их грузом и жаждет поделиться. Может, кому-то это будет нужно. И даже, если снова никто не захочет слушать его, он не станет кричать и проклинать «нечестивых» как привыкли делать Храмовники. У каждого свой путь и свои сроки. Истина открывается лишь тому, кто готов впустить ее в свое сердце.
А Манти Ош просто будет жить – ловить рыбу, собирать хворост и рассказывать о своих приключениях в Гиблом лесу. Не все его обитатели – твари, далеко не все. Магрит с интересом наблюдала, как Уно сходится с бывшим рыцарем. Их привычки и знания разительно отличались, но здесь в Инсектерре мужчины были почти равны. И у них нашлось немало тем для долгих бесед.
Так незаметно в раздумьях и заботах пролетела неделя. Жители долины готовились к долгому пути, собирали свои немудрящие пожитки, укрепляли одежду и обувь. Наконец Манти Ош по звездам рассчитал благополучный день для начала путешествия и однажды на рассвете люди покинули Мантихару, не сдерживая благодарных слез.
Глава 40. Возвращение
Заранее было решено двигаться вдоль реки и первые дни друзья отлично справлялись со всеми трудностями, будь то непроходимые заросли или внезапная сеть-ловушка, искусно спрятанная на ветвях дерева, под которым люди хотели расположиться на ночь. Но чем дольше длилось путешествие, тем чаще Уно замечал, что Магрит быстро устает и ей все сложнее преодолевать запланированные на день расстояния. Даже большой привал в банановой роще едва вернул женщине силы.
− Знаешь, Уно, наверно, я не дойду. Ты похоронишь меня здесь и пойдешь дальше один. Пообещай мне, что вернешься Домой и все им расскажешь! Передай Мано, что это моя последняя воля, пусть примут тебя и дадут любое поручение, если посчитают, что ты не достоит возиться с детьми, раз содрал метку.
− Зря ты мне это говоришь! Если будет нужно, я принесу тебя в Кормаксилон на руках, осталось потерпеть совсем немного. Наро вылечит тебя, ты только подумай, как будешь целым днями отдыхать и девочки будут щебетать у твоей постели словно маленькие птички. Разве они не заслуживают твоей улыбки? Ты же их мать и они тебя ждут, Магрит! Они так огорчатся, когда узнают, что ты сдалась на середине пути. Ты им нужна…
− Я умираю, разве не видишь? Я не могу ничего есть, я не чувствую своих ног, мне то жарко, то холодно. Мне так жаль, но, кажется, я не смогу… Прости… Передай им, что я… я их очень люблю. Очень-очень…
Уно смотрел на маленькую измученную женщину перед собой и внутренне содрогался. Если ее не станет, что он скажет Семье? Нет, тогда ему незачем возвращаться, даже если его примут назад, он уже не сможет видеть ее комнату и даже ее детей. Стены Дома помнят голос Магрит, рисунок в Архиве будет смотреть ему в глаза с укором. «Зачем ты меня не спас…».
Тяжелая рука легла на плечо, и Уно вздрогнул, поднимая голову. Манти Ош указывал в сторону деревьев:
− Мы не одни. Тише… Не делай резких движений. Если я все верно понял, кажется, они хотят нам помочь.
Уно медленно выпрямился и вслед за отшельником подошел к двоим крылатым Дедулам, что стояли под деревьями, горделиво сложив руки на груди. Старший из этой пары участвовал в штурме Дармы и хорошо помнил Уно. Мужчины обменялись краткими поклонами приветствия.
− Мы слышали, ты остался искать свою Королеву. Достойное решение для солдата.
− Я не солдат, но я нашел ту, что мне нужна. Королева кормисов тяжело больна, ей нужно быстрее попасть в Кормаксилон, иначе…
Уно со стыдом чувствовал, что не может продолжать разговор, горло сдавили спазмы отчаяния. Дедул перевел взгляд с пышущей здоровьем, разрумянившейся Камрит на другую женщину – исхудавшую, равнодушно смотревшую в небо потухшим взором.
− Я смогу донести ее на себе. Она очень легкая. Тебя тоже придется взять с собой. Думаю, два собрата вполне с этим справятся. Но ваши спутники продолжат путь сами. Мы их не знаем, они чужаки.
Быстро посовещавшись, мужчины решили воспользоваться приедложением Дедула. Медлить было опасно, Магрит угасала на глазах. Королева порывисто обняла Камрит и они еще долго шептались, роняя слезы. Манти Ош просто пожал руку Уно, их взгляды были красноречивее слов. И уже скоро патруль Дедулов взмыл в небо со своим особым грузом. Пару остановок для отдыха и к вечеру Королева вернется домой. Ждут ли ее возвращения…
Кормаксилон
Колония имела все шансы процветать. Дом был цел и ежедневно разрастался. Угрозы нападения не предвиделось. Дармисы больше никогда не потревожат Семью. Большинство выживших врагов стали рабами дедулов, остальные разбежались в одиночку по Гиблому лесу или укрылись в пещерах Стонущей горы, защищая Владычицу Хариму. Сами же кормисы презирали рабство, они жгли Дармаллак не в целях поживы, а чтобы вернуть свое.
Маленькие девочки бегали по дому, наполняя его болтовней и смехом, питая мужчин силой жизни. Никто даже не думал засыпать диким сном, никто не отправлялся на поиски новой женщины.
Кормисы были многочисленны и сыты, вот только смутное беспокойство порой подтачивало всеобщую радость. Даже празднование победы прошло не столь бурно, как хотелось Советникам. Погибшим воинам был воздвигнут памятный знак у Зеленой стены, а раненые уже восстановились, но тайная горечь потери все еще жила в сердцах мужчин. Королева и Тот, кто ушел за ней навсегда останутся жить в памяти кормисов, их союз обрастет легендами и кто-то из молодежи несомненно впишет в историю Дома песню великой любви и великой скорби.
Вот и Наро начал расписывать новую стену Архива. По дороге из звезд Магрит уходила ввысь, держа за руку Уно. Они смотрели друг на друга и улыбались, а лианы Гиблого леса тянулись за ними, но уже не могли прикоснуться к влюбленным.
Кадо вроде бы не делал ничего особенного в честь пропавших, но в своей печали потерял способность шутить. Даже пояс, которым он прежде так гордился, даже военные трофеи, заполнившие оружейные склады, больше не радовали его.
− Ты великий воин, Кадо. Ты смог убить самого Черного Генерала Закриса, − говорили ему собратья с почтением и восторгом.
− И что с того? – спрашивал Старший из воинов. – Это не спасло нашу Благословенную Магрит.
Что тут скажешь? Мужчины только опускали голову, разделяя печаль Кадо.
Но однажды в сумерках со стены стали доноситься вопли дозорных:
− Чудо! Они летят!
− Звезды вернули их!
− Что? – растерянно спросил Мано, не понимая, что происходит, но вместе со всеми спеша к воротам.
− Королева вернулась к нам!
− Магрит? Наша Магрит! Где же она?!
По команде Кадо ворота Кормаксилон распахнулись именно в тот миг, когда Магрит и Уно приблизились к ним на расстояние пары шагов. Бывший наставник и Королева держались за руки так, словно только что сошли с рисунка Наро. Их сопровождали патрульные воины и несколько уставших дедулов.
− Кхре! – рявкнул Кадо и сгреб парочку в свои крепкие объятья. – Хвала Первой Матери, вы живы! Уж больше я вас никуда не отпущу!
− Осторожнее! Баррус неповоротливый, ты ее раздавишь, разве не видишь, что она едва стоит на ногах. Магрит нужен покой…
Кормаксилон ликовал. Все спешили обнять королеву или хотя бы прикоснуться к ее руке. Уно тоже обнимали, хлопали по плечу и радовались его возвращению. Его метка, а точнее ее отсутствие, странным образом никого не волновало, потому что он по прежнему был их братом и просто товарищем. И что с того, что теперь они не могут слышать мысли друг друга…
Но когда маленькая женщина вдруг потеряла сознание на руках взволнованного Наро, толпа разом схлынула, давая проход к Дому. Королеве нужен покой и самый лучший уход. Несколько пар маленьких карих глаз с трепетом следили за дверью в королевсие покои.
− Мамочке плохо? Можно ли нам войти и просто посмотреть на нее? Мано, мы будем сидеть тихо, как маршики. Но мы так ее ждали, мы знали, что она к нам вернется, мы видели ее во сне. Мано, пожалуйста, разреши нам ее увидеть…
Глава 41. Новая страница
Первый день дома я проспала. Смутно помню всеобщую радость встречи, восторженные глаза Кадо и его сильные руки на моей талии, потом улыбку на добродушном лице Старшего Строителя… Когда же сквозь толпу к мне протиснулся Наро, от счастья, что он жив, я почти лишилась сил. Уно, конечно, говорил мне о нем, но мне порой казалось, что друг нарочно скрывает дурные новости, не желая меня огорчать. Значит, все мои мужчины живы и отлично себя чувствуют, все хорошо.
Можно позволить себе и дальше оставаться в постели, надеюсь, никакие спешные королевские обязанности меня не ждут. Почему-то неприятно кольнула мысль о том, что нужно будет когда-то разделить ложе со всеми Советниками. За неделю, проведенную с Уно, я, похоже, отвыкла от других мужчин и больше никого не хочу. Они просто мои друзья, очень близкие, почти что родные люди, но…Если бы обойтись без постели…
Легкий шорох у края ложа заставил меня насторожиться, разве здесь кто-то еще? Я приподнялась на локте и увидела девочку лет восьми – милое большеглазое существо с коротеньким кудрявым пушком на голове. И она была не одна, с другого края постели тотчас послышался недовольный шепот:
− Ну вот, ты разбудила ее, нас накажут! Мы же обещали не шуршать.
Я чуть не рассмеялась вслух и от волнения сделала самое серьезное лицо:
− Идите ко мне, мышатки, хватит прятаться!
Их оказалось не две, а четыре, остальные, похоже шуршали за дверью. Господи, они были неуловимо похожи между собой, но все-таки очень разные. Самая строгая напомнила мне сестренку, и я растрогалась до горючих слез.
− Мамочка, мы тебя огорчили?
− Нет, маленькая, я плачу от счастья, я даже представить не могла, что у меня будут такие славные дочки… в таком количестве. Умницы и красавицы, совсем взрослые. Я всех вас очень люблю. Открой двери, пусть другие тоже заходят, сколько мне можно спать.
Дух захватывало от самых разных эмоций, вдруг остро вспомнился мой дом там, далеко, в стране, что сейчас, наверно, уже засыпана снегом. Вспомнилась мама… Светло и грустно. Пусть у них там все наладится. Кажется, я уже не вернусь. Мое место здесь. Я здесь нужна. И сделаю для моей Семьи все, что смогу сделать, на что хватит ума и сил.
Когда в комнату вошли Наро и еще двое парней, мы с девочками уже перезнакомились и подружились. Правда, наговориться не успели. Ничего, впереди у нас все время на свете. Вот только эта странная слабость и тошнота до сих пор со мной. В голову лезут самые невероятные мысли, а хотя, что же тут невероятного…
Вот только я немного боюсь даже поверить в такую возможность. Подобного у кормисов еще не было. Как они воспримут мое «интересное положение», вдруг это их возмутит или оскорбит. Но ведь я могу ошибаться, может, мне нужно больше отдыхать и стану прежней…
Остаток дня прошел отлично. Я даже выбралась из комнаты и немного погуляла за стенами Дома. Нет, девчушки не ходили за мной толпой, они, видимо, установили что-то вроде дежурства, рядом находились двое, а остальные были заняты различными делами. Для своего возраста маленькие женщины были на редкость умелыми мастерицами и хозяюшками. Мано и Наро научили их ткать и шить простую одежду, мастерить ловушки, чистить плоды и коренья на кухне и даже рисовать.
Я сперва немного расстроилась, что у малышек не было настоящего детства, но потом поняла, что к своим простым обязанностям по дому девочки относились скорей как к увлекательным играм. Никто не заставлял их перетруждаться, скорее наоборот, о дочерях Кормаксилон заботились и всячески опекали.
Впрочем, как и меня. Я же Магрит Благословенная. Живое воплощение Первой Матери. Дарительница жизни и любви. И теперь я просто купалась в ней, будто это самое естественное и привычное мое состояние. Мне приносят еду, расчесывают и украшают волосы, подают одежды. Даже во время мытья дочурки старались сами меня потереть волокнистой мочалкой, чтобы их горячо любимая мамочка просто нежилась в ласковой пене каких-то особых «мыльных» корней. Райская жизнь…
Но через пару недель у меня не оставалось сомнений в том, что с телом моим происходят вполне очевидные изменения. Животик округлился, бедра чуть раздались, порой мне даже чудились неясные движения крохи внутри. Все вокруг переживали за странный недуг Королевы, и только Уно и Наро я открыла секрет. Эх, какие же удивленные были у них физиономии!
Малыш… У нас с Уно будет свой собственный малыш. Подумать только! Первый ребенок, рожденный в Кормаксилон самым… гм… человеческим способом. Да уж, профессиональной медицинской помощи мне здесь не дождаться, а значит, придется положиться на свои знания и законы природы.
Но я уже могу сказать, что все очень странно. Во-первых сроки. Моя беременность развивается слишком быстро, это, верно, папочкины гены действуют. Кормисы вообще быстро растут, вон – девчонки, по нашим меркам, два месяца отроду, а выглядят как семилетки. Мое детище будет таким же шустрым, это очевидно. А во-вторых… Девочка или мальчик? Человек, как я сама или человек-кормис? А если что-то пойдет не так…
Порой налетала тревога и тогда я спускалась в Архив, где теперь работал Уно, чтобы поделиться своими страхами. Я велела страже не беспокоить нас и мы долго беседовали наедине. Никто не оспаривал явное преимущество Уно в королевской милости.
После всех наших злоключений, в глазах прочих кормисов мы были цельным и неделимым существом – Королева и Тот, кто ее вернул. Мы были парой. Как муж и жена. А остальные мужчины так и остались близкими друзьями и только. Правда, Кадо несколько раз недвусмысленно пытался привлечь мое внимание к собственной персоне, но я мягко дала понять, что не расположена к любовныи играм. А потом Кадо стал все чаще коситься на мой живот и, видимо, кое-что смекнул. Или Наро ему рассказал. Разве можно желать Богиню, ожидающую потомство? То-то и оно… Меня оставили в покое. Вместе с Уно.
Но Уно я разрешала все. И даже сама начинала его дразнить, шутливо приказывая порадовать свою или уже не совсем свою Королеву. Я желала этого мужчину, я наслаждалась им. Мы лежали на мягкой шкуре, устилающей пол Архива, и я просила для начала сыграть мне на флейте. А сама скользила пальцами по его плечам, опускалась по твердой груди к животу и ниже. Мне нравилось баловать своего мужчину всевозможными ласками, наблюдая, как сбивается дыхание музыканта. Нравилось замечать, как темнеют его глаза…
Тогда он медленно выпускал из рук свою флейту и смотрел на меня так, будто видел впервые и не мог скрыть своего восхищения.
− Уно, я уже не такая как раньше, я отъелась и стала пышненькой. Смотри, здесь и здесь. Неужели, я все еще тебе нравлюсь?
Я нарочно открывала для его взора свою налитую грудь и оголяла ноги.
− Ты прекраснее с каждым днем, твое тело совершенно.
Конечно, я верила каждому его слову. Верила его рукам и языку… Уно умел убеждать без слов. Одним прикосновением доказывая, что я самая желанная и любимая. Чудесный дар!
Через пару недель мое самочувствие улучшилось, вернулась былая активность и желание двигаться, но вместе с тем стало слишком заметно, что Королева, так сказать, «на сносях». И что же? Ко мне стали относиться с еще большей заботой и почтением. Я порой смущенно улыбалась такому вниманию и думала про себя, что лучшего «курорта» для такого случая и не найти. К моим услугам чистейший воздух, здоровая еда и все люди вокруг спешат выполнить каждое мое желание и даже малейшую прихоть.
Просто сказка! Вот только малыш слишком быстро растет и меня немного пугает, что я не могу применить свои медицинские познания в полной мере. Уже очевидно, что маленькие кормисы развиваются иначе, так чего же мне ждать от будущего младенца? Он сразу же начнет говорить или побежит вприпрыжку? Но что толку думать на этот счет, скоро узнаю сама.
А потом начался сезон дождей. Хорошо, что Наро побеспокоился о запасах заранее. В кладовых Кормаксилона хватало пищи, а на складе топлива. Дом наш затих, затаился, как и весь мир вокруг. В маленькие слюдяные окошечки моей спальни хлестали потоки воды, в комнате был зажжен всего лишь один светильник, а мы всей кучей расположились на постели – я рассказывала дочкам сказки. Это были самые уютные и душевные вечера.
Постепенно я вспомнила множество занятных историй из книг, пересказала все виденные мною мультфильмы. Конечно, мне задавали вопросы… И я не все могла объяснить так, чтобы девчушки поняли верно. Мой прежний мир казался им чуть ли Страной, где обитают Боги, а сама я в их представлении была Мамочкой, сошедшей с Небес.
Иногда мы выходили в коридоры, и я позволяла дочкам разрисовывать стены. Наро был очень удивлен, в Кормаксилоне до сей поры был признан всего один художник, но, кажется, детское творчество растрогало и впечатлило Главного Добытчика. Из своих личных запасов он принес новые краски и кисти и сам подолгу находился с нами, даже поправляя чьи-то неумелые каракули.
А еще мы пели. У некоторых девочек оказались приятные голоса и отменный слух. Я первая задала тон, начав с самых простых детских песенок, а потом припомнила многие эстрадные «шлягеры» моего времени. Дочки быстро все запоминали, легко учились и вносили в мои истории-песни свое оригинальное видение. А как же они любили танцевать и разыгрывать сценки…
Однажды вечером в Кормаксилоне прошел первый большой концерт в истории Семьи. В общем Зале я сидела на подушках у импровизированной сцены, опираясь на грудь Уно. И я искренне поражалась тому, что мои вчерашние малышки уже вполне походили на юных девиц. Неужели прошло всего лишь два месяца…
Словно прочитав мои мысли, Уно коснулся губами моей щеки:
− Мы растем быстро и долго остаемся в поре зрелости, почти не меняясь. Скоро они смогут выбрать себе мужчин. Хотя, думаю, наставники подскажут им, на кого обратить внимание в первую очередь.
Я с неодобрением покосилась на Уно:
− Они еще маленькие! Какое может быть сватовство? Не разрешаю.
Но, что я могу запретить по большому счету? Вон, Рия уже строит глазки Кадо, а наш вояка и «перья распушил», грудь колесом. Наро тоже не останется один, кажется, он слишком много внимания уделяет Зире и она отвечает ему взаимностью. Вырастил себе жену, что тут скажешь! Так разве ж я против?
Если так дело дальше пойдет, у нас тут скоро возникнут настоящие семейные ячейки и коммуна развалится, каждый будет сам за себя. Не хочется думать о плохом, может, я все преувеличиваю и они смогут выстроить идеальные взаимоотношения в своем огромном доме.
− О чем ты задумалась? Не тревожься. Эти перемены принесут лишь добро.
− Конечно, конечно… Добро, прогресс, культура, цивилизация и все такое. А потом кто-то изобретет автомат Калашникова и водородную бомбу…
− О чем ты говоришь? Я тебя не понимаю. Ты хочешь, чтобы все было как раньше? Тебе мало одного мужчины в постели? Это легко исправить, только скажи.
− Да при чем здесь постель! Я говорила совсем о другом, но если хочешь поднять эту тему… Ты бы смирился, позови я Наро или кого-то еще на ночь в свою комнату? Скажи прямо, я хочу знать правду.
− Я дам тот ответ, что ты хочешь услышать. Я был бы очень недоволен и зол. Я бы прогнал из твоей комнаты другого мужчину.
Хочется смеяться и плакать. Но резкая боль заставляет согнуться и упасть вперед на подушки. Неужели прямо сейчас…
Почему-то Уно отнес меня в Чрево Матери, а не в мою спальню. Кажется, я сопротивлялась и кричала, чтобы не останавливали представление, девчонки так готовились, мы репетировали целыми днями и я тут устроила свой концерт. Очень не вовремя. А, может, малышу, что живет во мне, тоже стало любопытно, и он поспешил выбраться, заслышав песни и смех сородичей.
Уно уложил меня в нишу и помог избавиться от одежды. Когда в комнату забежал Наро, я даже не удивилась. Пожалуй, этих двоих мужчин я хотела даже сейчас видеть рядом. Немного страшно, но вовсе не за себя. Только бы он родился здоровым и крепким, не важно – с волосиками на голове или без них, не важно, с красноватой кожей или молочно-белой…
Это продолжалось довольно долго, но у меня были периоды краткого отдыха, и тогда я просто жалобно стонала на руках Уно. А он, стараясь скрыть свою растерянность, утешал меня, вытирая влажной тканью лицо. Только Наро проявлял чудеса сообразительности и выдержки. Добытчик пытался даже шутить и давать советы, доводя меня до приступов нервного смеха, во время очередного из них все и закончилось. Или началось… Наверно, так тоже будет верно.
Я без сил повалилась на мягкое ложе и какое-то время просто наслаждалась чувством освобождения и легкости. Но сбивчивый шепот мужчин заставил меня насторожиться.
− Уно, что такое? Пожалуйста, не молчи… Наро, покажите мне маленького. Скорее! Что с ним не так?!
Почему они медлят, Господи, я сойду с ума! Когда Уно подошел ближе, осторожно держа на руках маленький хныкающий комочек, я была уже на пределе.
− Дай его мне!
− Сначала послушай… Ты должна знать, он не похож на нас.
− Что????
− Он – совершенство! Твой сын сможет летать, Магрит!
«Уно, ты настоящее чудовище! Я прошу у тебя свое новорожденное дитя, а ты толкуешь мне о том, что я родила Ангела…».
Наконец малыша положили мне на живот, и я легонько провела дрожащей рукой по его спинке. Ну, крылья… Ну и что так переживать… Подумаешь, крылья… Это же наш сын, мы его сделали – сотворили, значит, все в нем от нас и… гм… личной судьбы.
− Маленький мой, не бойся, все хорошо! Папа, кажется, немного в шоке и дядя Наро тоже, но это пройдет. Вот так, давай-ка уляжемся получше, хочешь маминого молочка…
