Текст книги "Инсектерра. Выжить в любви (СИ)"
Автор книги: Александр Верт
Соавторы: Регина Грез
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)
Наконец меня довели до просторного помещения, в котором стоял насыщенный запах благовоний, смутно напомнивший мне мужской дорогой парфюм. Треть комнаты, украшенной зеленоватыми портьерами, занимала разобранная кровать, на которой сейчас возлежал Закрис. Колени у меня тотчас ослабли, едва лишь я поймала его радостный оскал. Не оставалось сомнений, зачем я здесь. Уж точно не для доброй беседы.
Но когда я отвела взгляд в сторону, чтобы перевести дух, то чуть не вскрикнула от изумления. У дальней стены в полумраке находилась полуголая женщина. Смуглая и стройная женщина примерно моих лет. Разглядев обилие украшений на ее теле и тонкий, усыпанный камнями обруч, поддерживающий пышные волосы, я вдруг решила, что предо мной сама Королева Дармисов. Такой шанс нельзя было упускать!
Я сдержанно поклонилась и умоляюще протянула к ней руки:
– Ваше Величество! Мое имя Магрит и я Правительница Кормаксилона. С дружеским визитом я посетила Мелисан, а на обратном пути ваши люди напали на наш отряд. Это событие повлечет за собой кровопролитную войну. Но еще не поздно решить все миром. Выслушайте меня…
Мою бурную речь прервал оглушительный смех Закриса. Он рухнул на свое ложе и закинул ручищи за голову:
– Харима, подойди ко мне. Вот так. А теперь вымой мне ноги, Харима. А после оботри своими роскошными волосами.
Я невольно отступила назад. Неужели я так нелепо ошиблась и эта женщина, усыпанная красивыми побрякушками, вовсе не королева, а простая наложница. Разве настоящая Госпожа стала бы мыть ноги своему слуге, разве что в виде любовной игры. Но, может, у них именно такие отношения с генералом. Это бы многое объяснило. Даже самая гордая женщина порой хочет оказаться во власти приятного ей мужчины, пусть он даже будет последним рабом в доме – на ее ложе он царь и бог, если сумел внушить к себе безудержную страсть. Мои лихорадочные размышления прервал вкрадчивый вопрос Закриса:
– А ты не хочешь ей помочь? Она вымоет мои ноги, а вытрешь их своими волосами именно ты.
– Для начала их неплохо бы расчесать… А еще я еле могу стоять, у меня все ступни в крови. Видите? И синяки по всему телу. А еще я умираю с голоду. Разве я не могу рассчитывать на королевский прием в мою честь?
– Я же велел позаботиться о тебе и смазать царапины. Кто осмелился забыть о моих приказах? Эй, Фатох! Приведи лекаря сюда.
Распорядившись о наказании для провинившегося и послав за лекарем, Закрис снова повернулся ко мне:
– А в честь твоего прибытия, Женщина, мы организуем состязания на арене. Ты оценишь наши забавы и убедишься, что именно Дармаллак должен считаться самым величественным Домом Гиблого леса. Дармаллак! А не ваша мусорная яма.
– Прошу только об одном, будь великодушен и отпусти моих людей. Я останусь здесь как заложница до… до лучших времен.
– Тебя не радует мое гостеприимство?
– Собственно, гостеприимства я еще не видела. Где накрытые столы и звучные песни? Почему моя комната похожа на каземат? Если мы решили быть друзьями, изволь обеспечить меня лучшими условиями проживания. Для начала знакомства.
Услышав эти слова, женщина на полу изогнулась змеей, круто отставив задницу, едва прикрытую коротким платьем, и злобно уставилась на меня.
– Я велю сварить тебя заживо, дерзкая потаскуха! Мать жалких трусов! Я заставлю тебя съесть собственный язык!
Она ненормальная? М-да… Измельчали нынче Королевы… Генерал примирительно погладил нервную подругу по смуглому плечику и хитро прищурился:
– Успокойся, Харима! Никто пока не собирается тебя заменять, но пару дней я хочу пограть с этой маленькой медовой пчелкой. Она меня веселит.
Я не могла стерпеть этот пренебрежительный тон, а что уж говорить про реплики Ее Величества! Я решила ответить:
– Если вам нужны пчелы – наведайтесь в Мелисан. Царица Альбира очень любвеобильная женщина и с удовольствим искупает вас в бальзаме особого приготовления. Вы это вполне оцените, это в вашем стиле. Но я не могу понять, за что вы хотите издеваться надо мной? Что я вам сделала?
В глубине комнаты отодвинулась занавесь и к нам вошел щупловатый чернокожий мужчина преклонных лет. Голова его была обмотана красным полотнищем вроде тюрбана. Я заметила, что в обстановке Дармаллак преобладали насыщенные яркие цвета – ядовито зеленый и красный. Лекарь поклонился генералу и женщине, что подобострастно укутывала своими длинными темными волосами его ноги.
– Кому требуется моя помощь, Повелитель?
– Осмотри эту бескрылую плейпи и смажь ее раны. Она нужна мне красивой и чистой как можно быстрее.
Чернокожий мужчина подошел ко мне и жестом указал на топчан неподалеку от королевского ложа. Пришлось сесть и выставить на всеобщее обозрение свои измученные конечности. Мазь дармиса приятно холодила кожу и, кажется, обладала эффектом анестезии. Я даже немного расслабилась от прикосновений осторожных старческих ладоней.
Все то время, что длилась процедура моего лечения, Закрис не сводил с меня пристального жадного взгляда, приводя меня в настоящее бешенство. Убийца! Диктатор! Насильник!
Но я заставила себя держаться ровно и даже попыталась поймать ревнивый взгляд этой странной женщины, чью волю генерал полностью подавил. О, если бы она согласилась поговорить наедине!
Но этому не суждено было сбыться – Закрис небрежно отстранил темноволосую женщину от своих ног и приказал ей удалиться. Я чуть от злости не задохнулась – какой-то доморощенный тиран командует здешней королевой, как ему заблагорассудится, а она все смиренно терпит! Ни дать ни взять – покорная корова! Неужели она не может приказать страже скрутить Закриса и поставить его не место? Или даже положить. На охапку сухих веток в сыром подвальчике, например. Пускай посидит взаперти, подумает о своем поведении и научится свою монархиню уважать. Измельчали здешние королевы, оно и видно!
Но вот когда в помещении с зелеными занавесками мы с Закрисом остались одни, меня охватила паника. А что, если этот мерзавец сейчас начнет приставать, я ведь совершенно безоружна. Из последних моральных сил, собрав остатки воли в кулак, я смерила мужчину настороженным пристальным взглядом.
Закрис сидел на кровати полуобнаженный – обычный облик всех мужчин этого мира, неважно из какого они Дома. Рельефный торс генерала поблескивал от капелек пота, на лице расплывалась довольная улыбка:
– Иди сюда… садись рядом со мной.
Что же мне делать? Если я не подчинюсь, он просто заставит меня, бросит на постель и изнасилует, кто ему может помешать? Так стоит ли сопротивляться и протестовать – это мне точно не поможет, но вот мой наигранный интерес к его персоне уже выручал меня прежде. Повторю попытку очаровать этого извращенца, вдруг да повезет снова.
Я усмехнулась, игриво опустив глаза, и сделала пару шагов на дрожащих ногах в сторону постели.
– Смелее, – чуть мягче произнес Закрис, приглашающе похлопав ладонью по покрывалу рядом со своей могучей ляжкой.
Только этот жест скорее внушал ужас, нежели успокаивал. Я сделала еще один робкий шажочек и остановилась на расстоянии метра от его босой ступни. И тогда Закрис потянулся вперед, схватил меня за край одежды и дернул к себе так сильно, что я едва не упала, оказавшись в его руках, сидящей на его коленях. Генерал обнял меня и прижал к груди, а потом зубами поймал вырез моего платья и оттянул на себя.
Вырваться из стальных объятий дармиса было так же невозможно, как маленькой лесной плейпи освободиться от веревок гиганской паутины. Если спасение не придет извне, мы обе обречены. Но только девушку-бабочку ждала медленная мучительная гибель, а меня бесчестие. И сейчас Закрис играл со мной, поглаживая мои плечи и руки своими грубыми ручищами, осыпая влажными поцелуями мою шею.
– Какая ты пугливая и смешная, королева лесного отребья!
Он резко развернул меня и толкнул на кровать, заставляя уткнуться носом в мягкую подстилку. От внезапно нахлынувшего страха я даже кричать не могла, только застонала. Но потом каким-то чудом вывернулась из-под навалившегося на меня тела и, обхватив руками голову Закриса у моей груди, горячо произнесла:
– Не смей меня заставлять, слышишь? Это подло и слишком просто, это недостойно уверенного в себе самца. Что же ты за мужчина, если хочешь взять женщину силой? Дай сначала узнать тебя и хоть немного привыкнуть. О, Владыка Дармаллак, перед которым трепещут джунгли Инсекты! Почему бы тебе не убедить меня ответить взаимностью? Но убедить, не прикасаясь ко мне. Или это слишком сложно для тебя, Повелитель Храбрецов?
– Бросаешь мне вызов, маленькая глупышка! Но стоит ли терять время на игры, женщина? Ты скоро сама будешь умолять насладиться тобой. Уже совсем скоро!
Он перехватил мои руки и раскинул в стороны, зубами же разорвал платье на моей груди и лизнул сжавшийся сосок.
– Не хочешь начать просить прямо сейчас?
– Еще нет! Отпусти моих людей в лес и обещай, что не вышлешь погоню. Хотя бы прикажи подлечить раненых и я буду любезна с тобой.
– Их раны не опасны для жизни, лекарь сказал, что твои мужья вполне готовы к поединкам.
– Что? О чем ты говоришь?
Я смотрела в горящие как уголья черные глаза Закриса и до меня медленно доходил смысл его слов. Он и прежде упоминал о мерзком развлечении дармисов – смертельных боях на арене Дармаллак, сродни гладиаторским поединкам римлян. Значит, вот для чего им нужны мои парни, быть растерзанными тварями леса на потеху чернокожей толпы. Как мне спасти Наро? Как вернуться домой?
Закрис удовлетворенно скалился, заметив откровенный ужас на моем лице. Он коленом раздвинул мои бедра и сдернул остатки платья с моих плеч. Но я трепетала не от возможной близости с ним, я продумывала сотни вариантов избавления кормисов от печальной, постыдной участи на арене.
– Неужели ты не хочешь узнать, что такое настоящий мужчина? – спросил Закрис с явной гордостью.
У тирана, должно быть, завышенная самооценка, но в живот мне упиралось довольно крупное "мужское орудие" и я с трудом могла собраться с мыслями для достойного ответа:
– Настоящему мужчине не нужно запугивать женщину, чтобы обладать ею! В арсенале настоящего мужчины найдутся и другие средства. Кроме силы и боли, разумеется.
Я будто плюнула эти слова ему в лицо, испытывая целую гамму чувств. Во мне вдруг проснулась дикая ярость, еще мгновение и я вцепилась бы в него зубами. Он не получит покорную плейпи, даже если ему придется разорвать меня пополам!
На мгновение Закрис замер, чувствуя себя явно уязвленным таким замечанием, он резким движением дернул меня к себе и попытался завладеть моим ртом. Я извивалась под ним, тщетно пытаясь отползти по кровати. Силы покидали и я настроилась на самый гадкий исход событий. Ничего, я и это переживу… Я просто обязаны выжить во что бы то ни стало! Я нужна Дому и Дом непременно поможет мне.
Однако Закрис медленно отстранился и презрительно пробормотал:
– Ты – ничтожная подстилка для кормисов, которой они пользовались по очереди или все сразу! И ты смеешь утверждать, что заслуживаешь моего особенного внимания?
– Я – Королева Кормаксилона и я люблю моих супругов душой и телом. Моя любовь делает их счастливыми и здоровыми. Этот дар невозможно взять силой. Но если бы ты обращался со мной, как я того заслуживаю, возможно, я показала бы тебе, что такое истинная любовь и нежность. Как я вижу, ты и понятия не имеешь о таких высоких чувствах и довольствуешься лишь мелкими радостями. Ты – привлекательный воин, Закрис, и будь ты хоть немного добрее ко мне, я… я обещаю показать тебе такие грани наслаждения, о которых ты даже не подозревал.
Внутри у меня все дрожало, пока я тщательно подбирала нужные в данный момент слова, но терять-то мне было нечего. Да, я страстно ненавидела этого зазнавшегося царька, но мне хотелось обхитрить его испльзуя единственное доступное мне оружие – ум и женское обаяние.
– Не болтай лишнего, иначе мне придется тебя наказать, – на сей раз голос генерала звучал тихо и мягко.
В нем даже слышались заинтересованные нотки. Жесткие черты лица немного разгладились и даже в глазах появилось что-то вроде затаенной тоски. Я даже уверена, никто с ним прежде не говорил так вот почти на равных. Моя смелость и дерзость, кажется, пришлась по вкусу Закрису или ему стало любопытно, а что такого нового может предложить ему эта маленькая «медовая плейпи» с не в меру говорливым язычком. Даже диктаторам иногда бывает скучно и хочется поиграть…
Я едва верила в то, что он решил меня отпустить на неопределенное время. Один гортанный вскрик и в комнату заглянули двое мужчин-слуг. Закрис велел принести еду и напитки, а сам развалился на подушках, удерживая меня за волосы у своего бедра.
– Мокрые! Распусти их и расчеши, я не люблю валяться в сырой траве.
Скоро прямо на постели были расставлены подносы с угощеньем, а чуть позже повинуясь приказам Закриса передо мной поставили корзинку со всякими женскими украшениям. Я медленно распутывала пряди своих волос, едва сдерживая слезы, вспоминая о том, как бережно это проделывал Наро.
Я не ценила его, и Кадо тоже, и даже этого зануду Строителя. А Уно… Он должен был спать в моей постели каждую ночь, а я обижалась на него и не звала к себе целыми днями. О, если бы все вернуть обратно! Как бы я радовалась жизни в стенах дорогого Дома, в окружении любящих, заботливых мужчин. Да, всех четверых Старших кормисов я могу назвать своими мужьями перед богами и людьми. И я буду самой верной и ласковой супругой, лишь бы вернуться обратно в Кормаксилон. Лишь бы все они остались живы.
– Ты грустишь, моя солнечная птичка? Ничего, скоро я тебя развеселю. Уже все готово для вечернего представления. Тебя ждет подарок, Магрит! И ты отблагодаришь меня у всех на глазах, а потому ешь, набирайся сил и постарайся быть красивой плейпи.
Я послушно жевала слишком соленую и острую пищу, какие-то грибы, кажется, в пряном соусе и вперемешку с кусками белого мяса. Слишком жирно и пережарено! Но я заставила себя глотать грубо нарезанные ломтики фруктов, вдоволь напилась подслащенной воды и попросила позволения удалиться к себе, чтобы немного отдохнуть.
Конечно, меня никуда не отпустили, а принесли кучу какого-то тряпья, предложив выбрать себе наряды для того, чтобы показаться всему Дармаллак на торжестве Смерти. Я натянула на себя самое закрытое и длинное платье-мешок, но Закрис его не одобрил, заставив раздеться донага и примерить нечто совершенно вульгарное. Вырез до пупа, а рукава гораздо длинее моих ладоней, специальная подвязка поднимает грудь, но выставляет ее почти полностью напоказ. Широкое на бедрах, но даже колени не прикрывает, настолько коротко. Однако спорить с похотливым тираном не имело смысла, и даже мольба о белье заставила генерала лишь пренебрежительно фыркнуть:
– Что ты там собралась скрывать, женщина? У тебя между ног спрятаны несметные сокровища? Они уже принадлежат мне. Ты вся принадлежишь мне, я владею тобой, как владею этим ножом или этим Домом.
«Чокнутый ублюдок!»
Потом мне заплели множество косичек и собрали их вместе, закрепив деревянными шпильками и украсив маленькими белыми звездочками живых цветов. Я чуть не взвыла, когда на лицо мне принялись накладывать яркий макияж, подкрашивая веки и губы, но пришлось перенести и это унижение. Когда-нибудь я за все рассчитаюсь с тобой, Закрис! Или это сделает кто-то из моих мужчин…
Глава 26. Смертельные поединки
Это был настоящий Колизей, спрятанный в недрах Дармаллака. Песчаная круглая арена была хорошо видна с величественного балкона, на котором сейчас располагался генерал Закрис и его пленница. Сама же Королева Харима находилась еще выше в отдельной ложе, окруженная несколькими могучими стражами с мечами наголо. Остальным зрителям приходилось стоять на широких балконах с деревянными колоннами и в предвкушении зрелища многие дармисы свешивались вниз головами, перегибаясь через перила. Они что-то кричали, выбрасывая вверх кулак, громко разговаривали и буквально требовали показать схватку.
Закрис медлил. Самодовольно улыбаясь, он осмотрел бесноватую публику, затем окинул взором бледную Магрит рядом с собой, буквально наслаждаясь ужасом хрупкой женщины.
– Тебе все понравится, – вкрадчиво сообщил он на ухо своей "сладкой добыче" и внезапно поднял руку, сделав суровое и значительное лицо.
Мгновенно наступила тишина. Мимолетная улыбка генерала сменилась злобным оскалом, а пальцы растопырились веером.
– Три пары! Три красивые смерти для вас, братья мои!!!
Зрители снова радостно взревели, когда двое из шести ворот на арене медленно раскрылись. Из одних вышел настоящий гигант с угольно черной кожей. Он был так огромен, что клонился вперед и сутулился, демонстрируя накаченную спину, покрытую жесткими черными волосами. Его маленькая голова прирастала к самим плечам, словно между ними не было никакой шеи. Зато четыре нарисованных глаза на его огромном покатом лбу, откровенно пугали.
Навстречу ему из ворот напротив выскочил молодой мужчина с желтоватой кожей, худой и жилистый, нагой и улыбчивый. На его молодом теле не было ничего, кроме разве что пояса, на котором висел короткий тонкий клинок, напоминавший маленькую шпагу. Он, казалось, был абсолютно доволен не то самой хваткой, не то выбранным для него противником.
Гигант что-то невнятно рыкнул, сжимая огромные кулаки. Его противник прищелкнул языком и словно в танце скользнул в сторону, рисуя дугу по арене, то и дела сменяя свою траекторию зигзагообразными рывками. Казалось, он не готовился к схватке, а только играл, дразня своего врага, будто профессиональный актер или циркач.
Вот одним резким движением он оказался перед противником, открыто улыбнулся ему, плотоядно облизывая губы, а затем звонким щелбаном в лоб поприветствовал своего врага, чтобы со смехом тут же юркнуть в сторону.
Громила взревел от неслыханной обиды, попытавшись немедленно поймать противника, но словил лишь воздух. Арену же тотчас заполнил звонкий смех отбегающего парнишки. Грозный враг бросился вслед за Молодым, взмахнув мускулистой рукой размером с доброе бревно, но Худой встречал его смехом, тыкал пальцем в бок и феерично ускользал, делая внезапный оборот. Он был явно быстрее и ловчее неповоротливого Гиганта.
Но все же пальцы черного громилы уже не раз касались кожи задиристого парня, кривые заостренные когти оставляли мелкие царапины, поверх которых щедро выступали бисеринки крови. Вот только Худого это, казалось, только забавляло. Он вскидывал голову и смеялся, а его «мужское копье» медленно поднималось. Все эти игры явно возбуждали молодчика, ведь с каждой новой царапиной его член оказывался все выше, а смех становился все более глухим и напряженным.
Зрители вопили и свистели, подбадривая обоих бойцов так, что было совершенно не понятно, на чьей же стороне находятся симпатии публики. И только одна маленькая и очень бледная женщина на балконе, похоже, совсем не следила за поединком. Тогда сидевший рядом с ней крупный мужчина с золотыми обручами на широких запястьях властно положил ладонь на ее затылок и буквально заставил перевести взгляд ниже, на истоптанный песок арены, где кружилась странная парочка смертельных врагов.
Дрожащая Магрит даже не знала, что чернокожий гигант с жесткой щетиной по всему телу никто иной как Арахнид – сородич того самого монстра, что соорудил плетеную ловушку для прекрасной крылатой девушки, спасенной кормисами на окраине леса.
А вот противником ему не случайно был выбран гибкий и ловкий бродяга Оскас. Правда, дармисы отрезали ему крылья, чтобы лишить шанса на побег. Но, кажется, парень не унывал и собирался даже одержать верх над бычьей тушей Арахнида. Именно это сравнение пришло в голову Магрит, когда ей все же пришлось наблюдать за схваткой. Испанская коррида… Взбешенный бык и малютка-матадор… Но разве можно предугадать исход этой встречи…
Магрит даже не догадывалась, что и свободные Оскасы в Инсектерре часто нарочно подкарауливают Арахнид и ввязываются в драку. Зачем? Лучше бы Королеве кормисов этого не знать…
И сейчас Худощавый обнаженный мужчина нарезал круги вокруг истекающего ядовитой слюной Монстра, то задевая его кончиком своего стилета, то морщась от новой раны, оставленной когтями Арахнида.
Наконец возбуждение парня достигло своего предела, головка полуоткрытого члена плотно прижалась к животу и тогда Оскас замер, показательно облизал губы и поманил врага пальцами, при этом ехидно хихикая и делая прочие непристойные жесты.
На этот раз Гигант не бросился к нему. Он помедлил, поводя плечом в сторону и зашипел, демонстрируя когти, что, казалось, значительно выросли с начала схватки. Тогда Худой приблизился к нему сам и чуть не поплатился за неосторожность, потому что навстречу ему полетела ловчая сеть. Смеха больше не было. Молодой едва успел высвободить свое тонкое жало и разрезать веревки, опутавшие его голову. И ведь еще нужно было увернуться от ревущего Гиганта, что в два прыжка настиг желанную добычу и неминуемо раскроил бы Оскасу голову ударом пудового кулака.
Парня спасло чудо или природная изворотливость. Он скользнул мимо Арахнида, падая навзничь за его спиной и успевая на лету вонзить лезвие стилета в бедро врага по самую рукоятку, а затем увести оружие в сторону, разрезая ногу до щиколотки.
Дикий вопль раненого Гиганта сотряс Дармаллак, но быстро потонул в восторженном реве благодарных зрителей. Магрит зажала рот руками, едва сдерживая тошноту. Но Закрис заставил женщину смотреть дальше.
Арахнид рухнул на целое колено, пытаясь вытащить нож и сокрушить противника, но из рассеченной артерии фонтаном била густо-синяя кровь. Оскас уже стоял рядом, он злобно улыбался, сжимая ладонью собственную рану в боку – след от шипа Арахнида. Но его царапина была не столько опасна, как безобразна и болезненна, Худой отлично это понимал.
Оскас окунул пальцы в свою рваную рану, а потом медленно провел ими по лицу, рисуя кровью две полосы идущие от одной щеки через нос на другую сторону узкого лица. Теперь для него должно было начаться то, ради чего, собственно, он и желал бы получить победу.
Гигант был почти парализован особым составом, нанесенным на стилет Оскаса, иначе как объяснить то, что Арахнид почти не сопротивлялся дальнейшему издевательству над собой. Но яд действовал слишком медленно на его огромное тело, а потому Гигант чувствовал весь ужас и муку своего положения.
Бросаться на врага он уже не мог, а только скалился, выставляя вперед две свои огромные лапы с растопыренными пальцами, покрытыми черной щетиной.
Оскас выдернул стилет из ноги Арахнида и, взвизгнув, молниеносно вонзил лезвие прямо в его ладонь, противоположную раненой ноге. Видимо, из последних сил Гигант попытался поймать врага. Кривые когти полоснули гибкую спину и будь парнишка медленнее, наверняка распороли бы плоть и вошли глубоко в плоть.
Но в это же время нож Оскаса описал дугу и вонзился в бок Арахнида, разрывая ткань его набедренной повязки. Вот теперь гигант глухо застонал, ибо опорная, теперь уже единственно уцелевшая нога его подвела и он завалился на живот, упираясь в землю руками.
Снова раздался короткий звенящий смешок. Не взирая на собственные кровоточащие раны, Оскас взлетел на спину противника и вогнал свое шило по самую рукоять тому плечо. Стон перешел в откровенный вой, а быстрый боец ударил снова, полностью обездвиживая массивное тело Арахнида под собой.
Дальше парнишка стал похотливо хихикать, проводя лезвием по волосатой спине поверженного самца, будто щекоча его острием стилета и при этом откровенно потираясь своим возбужденным членом о волосатую поясницу соперника.
Магрит крепко зажмурилась и уже не видела, как Оскас отбросил свое шило на песок, вцепился двумя руками в ягодицы врага, разводя их в стороны, а затем выгнулся и рывком засадил напряженный член в зад Арахнида. Толпа ревела в диком восторге, выкрикивая советы и ругательства, пока щуплый Оскас наконец не задергался в сладострастных конвульсиях на теле своего униженного противника.
Магрит вцепилась ладонями в край балкона так, что побелели костяшки пальцев. Она даже представить не могла, что подобное существо может встретиться на арене с Наро или кем-то из ее людей. Горячий шепот Закриса сводил с ума, его учащенное дыхание обжигало кожу:
– Скажи, что тебе это нравится, женщина! И больше не отводи глаз или я усажу тебя посреди арены, чтобы впредь ты не пропустила ничего.
На кровавый песок вышли новые противники. Оба сделали свои шаги сами, их никто не подгонял, но двигались они с явной неохотой, словно два опытных бойца, не видящих смысла в подобного рода схватке. Вот только выбор у них был один – выжить или умереть. Причем каждый из них знал, что они оба будут безжалостно убиты, если не смогут впечатлить генерала дармисов представлением, а после случившегося только что это было не просто.
Мужчины замерли, внимательно глядя друг на друга. Первый из них был полностью закован в металлические латы и напоминал средневекового рыцаря. А вкупе с высоким шлемом на голове он выглядел словно настоящий конкистадор из старого мира Магрит.
Высокий и грузный Риктас показательно расправил плечи, угрожающе осклабился и вытащил из-за пояса два рельефных зубчатый меча, затем играючи перебросил их в руках, сделал финт и замер в боевой стойке.
Второй мужчина выглядел почти так же грозно, но имел гораздо менее внушительные размеры. Его тело было защищено лишь нагрудником, созданным из плотных кожаных пластин, которые соединялись узкими скобами. По обнаженным смуглым рукам Оприна заблестели капельки пота, стекая ручейками по точеному рельефу напряженных мышц.
Оприн оценивающим взором окинул врага и качнул головой, будто настроившись на опасный поединок. Затем он бережно освободил свое странное оружие из чехла, притороченного к поясу. Это была двухметровая цепь, один конец которой был скреплен с его доспехом, а на другом же красовалось подобие плоского острия, разглядеть которое мужчина не позволил, быстро вращая металлическую конструкцию над головой.
На арене наступила тишина, в которой отчетливо раздавался только свистящий звук разрезаемого цепью воздуха. Никто не спешил нападать. Оба противника хорошо представляли боевые качества друг друга, хотя никогда не встречались в Гиблом лесу один на один. Риктасы вообще отличаются изрядным дружелюбием и только борьба за собственную жизнь заставит сейчас одного из них биться с воинственным Оприном.
Внимательный наблюдатель смог бы заметить, как поединщики синхронно сделали по глубокому вдоху и мощно выдохнули, словно незримо договариваясь о чем-то, а затем оба резко двинулись в атаку. Риктас уклонился вправо, пытаясь нанести противнику удар в бок, Оприн напротив скользнул по песку влево и тут же выбросил цепь вперед так, что она ударилась об один из мечей соперника.
В это же время Оприн дернул кожаную ленту, скользившую меж звеньев своей цепи – наконечник ее распахнулся подобно ножницам и с мерзким скрежетом оцарапал доспех. Первый боец немедленно дернул рукой, не позволяя цепи убежать далеко, и потянул врага на себя. Оприн спешно обнажил короткий клинок и отразил удар.
У них не было возможности поиграть в церемонии и изучать друг друга, им нужно было сражаться свирепо и в то же время красочно. В этом плане боец с цепью был опытнее своего противника, он уже третий сезон выживал на арене и знал, как устроить эффектное представление на потеху озверевшей толпе.
А потому, ударив ногой в грудь врага, Оприн оперся ступней о его руку, сделал сальто и отлетел в сторону, при этом, приземлившись, снова дернул цепь, освобождая свой металлический «хвост».
Дикий рыцарь подобного маневра явно не ожидал и упустил удачный момент для атаки, но стоило ему опомниться, как враг снова повел себя странно. На ходу раскручивая цепь, Оприн просто отвернулся, размеренно перенося вес с ноги на ногу, словно дразнил его. Но Риктас не поддался на эту уловку, он неторопливо развел мечи, а потом бросился в атаку, буквально нарочно подставляя один из клинков под цепь, чтобы поймать ее, а другой готовясь нанести страшный удар.
Однако ловкий Оприн юркнул под его рукой, буквально повиснув на цепи, намотавшейся на подставленный меч. Прокатившись по песку, он вскочил, развернулся и вырвал оружие из рук врага, но опомниться ему не дал, тут же делая выпад своим коротким клинком и норовя попасть под доспех.
Завершить удар ему не позволили. Зубчатый меч Риктаса с такой силой ударил по маленькому клинку, что тот вылетел из рук Оприна, но гибкий мужчина предусмотрительно отклонился всем корпусом назад и снова бросил вперед свою цепь. Ее острие врезалось противнику в лицо, из сломанного носа Риктаса тотчас хлынула кровь, но свободной рукой воин успел поймать цепь и потянуть на себя, спешно наматывая ее на кулак.
− Сегодня ты сдохнешь, паучье отродье! − шикнул он на Оприна, чувствуя себя дико оскорбленным явной удачливостью соперника.
Но противник без страха двинулся к нему, ослабляя натяжение цепи, а потом поймал ее конец и дернул в сторону, буквально чудом убегая от грозного меча, успевшего только задеть его плечо вскользь.
− Не сегодня, − ответил Оприн, перекрестив два конца цепи, захватывая при этом и руку и шею противника в одну жестокую петлю.
Рыцарь захрипел и дернулся, желая во что бы то ни стало достать соперника мечом, но тяжелый доспех мешал ему, тогда он попытался обернуться всем телом, рискуя сломать собственную руку. Но его беспощадный враг, словно угадывая его намерения, подпрыгнул, уперся ногами в его латы на пояснице, и застыл, словно наездник, держащий поводья.
Риктас взвыл и оступился, став ногой на брошенный короткий клинок Оприна, рукоять под ногой скользнула в сторону, увязая в песке, а он рухнул вперед. Его враг даже не вздрогнул, а только напрягся всем телом, чтобы не потерять позиции, а потом быстро опустился на колени, вонзая острие на своей цепи в основание шеи, между шлемом и доспехом.
"Панцырный" взвыл и повалился на песок, а его шустрый враг стремительно дернул за кожаный шнурок своего хитроумного приспособления. «Ножницы» распахнулись, разрывая кожу и охватывая шею, а потом тут же сомкнулись, перекусывая ее целиком. Большая голова Риктаса словно мяч покатилась по арене, оставляя за собой пятна черной крови.
Зрители раздосадовано взревели, многим из них так и не довелось услышать хруста раздробленных позвонков. Но те дармисы, что ставили на Оприна, бешено ликовали – только что «их боец» смертью врага выкупил свою жизнь до нового представления.
Когда же на арене появилась третья пара, Магрит не сдержала протяжного стона…
