Текст книги "Урод (СИ)"

Автор книги: Александр Верт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

2. Наследники Эштара (7)

Лилайну облачили в длинное серое платье, полностью закрывающее ее тело. Подол юбки доходил до самого пола. Никто не говорил с ней. Все смотрели на нее так, что она и не посмела бы заговорить ни с кем кроме Элли, но той почему-то не было с самого утра. Затем пришел мальчишка, тот самый мальчишка-слуга, одетый в балахон из такой же серой ткани. Молча он протянул ей записку.

«На суде отвечай строго на вопросы и говори правду, чтобы ты ни думала о прозвучавших вопросах. Антракс», − гласила запись на бумаге.

С удивлением Лилайна поняла, что та книга, которую ей выдал принц, и которая по-прежнему лежала у ее кровати, была написана той же рукой, что и записка. По коже от этого открытия прошел холодок, правда, она утешила себя тем, что принц вряд ли бы писал сам, а секретарь записавший послание мог переписывать и книги. О большем она не думала, следуя за мальчишкой по коридорам.

Спрашивать о вине принца она ни у кого не стала, утешая себя тем, что раз уж его судят в родной стране, то едва ли она ошибается на его счет. Ее привели к тому же залу, вот только зашла она теперь через другие двери.

Лен-Фень, которая стояла у стены, отвернулась от девушки, откровенно выражая презрение. Лилайне оставалось только опустить глаза. Она была благодарна этой грубоватой женщине, но понимала, что та скорее придушит ее, чем примет какую-либо признательность.

Потому Лилайна шагнула в зал с видом поникшим и печальным.

− Она что, еще жива? – спросил кто-то из мужчин рядом.

− Дерша говорит, что принц в ее власти, а не наоборот.

По залу прокатился хохот. Сердце Лилайны быстро забилась, она хотела обернуться и посмотреть в глаза тех, кто так нагло говорил о ней, не понижая тона голоса, но внезапно для себя увидела Антракса. Она не узнала его, скорее просто догадалась, что это был именно он, по маске скрывающей лицо. Только маска была другая, белая и напоминала фарфор с нарисованной трещиной, идущей по лбу к носу. Волосы его закрывал широкий капюшон из белого шелка, переходящий в странное подобие мантии разрезанной спереди и державшейся на одной лишь завязке у шеи. Прячась в складках белой ткани, принц сидел на полу, сложив непокрытые перчатками руки на коленях. Его вид был настолько полон смирения и спокойствия, что Лилайна засомневалась бы, что это он, если бы не видела отчетливо тяжи рубцов на его правой ладони.

Ей стало страшно от понимания, что человек, от которого вот уже который день зависела ее судьба, сидел на полу, а двое стражников стоят над ним, словно он мог сбежать. Она только теперь начала понимать, что принц может быть в реальной опасности и не поверила этому. Никогда в жизни она не слышала о том, чтобы принцев судили, порой их убивали, но не судили. Сглотнув, она сделала еще шаг и тут же грубая рука Мэдина схватила ее за локоть больной руки и дернула на себя. Боли в плече не было, только испуг.

Мэдин тоже был в серой мантиив отличие от других мужчин, что стояли с другой стороны зала. Они были в длинных алых жилетах, надетых на обнаженный торс. Только один человек был в красной мантии. Лилайна с ужасом узнала его – это был тот самый брат короля.

− Слушай меня внимательно, − прошептал ей на ухо Мэдин. – Если из-за тебя у него будут проблемы, я не посмотрю на то, что дал ему слово защищать тебя – утоплю как собачонку.

Он буквально рыкнул в ухо принцессы и чуть отступил.

В зал вошел Эеншард. Король не изменял себе и появился в подобии халата расшитого золотом.  Он расположился на своем троне и внимательно осмотрел зал.

Антракс не шелохнулся, даже не поднял головы. Впрочем, никто не приветствовал короля, просто разговоры оборвались и насмешливые лица стали серьезными.

По левую руку от Эеншарада был обвиняемый, его сын, и его скудная защита в виде Мэдина, Лилайны и мальчика-слуги. В такие моменты как этот, Эеншард ненавидел себя за то, что он правит этой страной, но эти эмоции никак не появлялись на его лице. По правую руку был обвинитель в лице его младшего брата и его поддержка в виде всего совета. Впрочем, не все поддерживали Дершу, и это единственное что могло радовать.

− Надеюсь, все на месте? – спросил король строго.

Ему не ответили, но тишина стала звенящей.

− Тогда начнем.

Стражники, стоявшие возле Антракса, внезапно разошлись, направляясь к двум дверям зала и оба вышли. Щелкнули замки. Зал был заперт. Несколько мгновений никто не говорил ни слова, наверно, даже не дышал.

Эеншард щелкнул пальцами и все дружно выдохнули. В центр зала вышел Дерша.

− Прежде чем я начну, − сказал он. – Могу ли я уточнить у Его Высочества принца Мэдина одну деталь?

Мэдин молча подошел ближе, став возле брата.

− Что ж, уточняйте.

− Вы уверены, что хотите остаться на этой стороне, еще и как свидетель? Ведь так вы лишаете себя голоса.

− Если бы я хотел быть с другой стороны, то я был бы там с самого начала.

Антракс едва заметно качнул головой, словно сожалел об этих словах брата, но ничего не сказал. Мэдин же вернулся на место, нервно сжимая кулак, словно ему не терпелось сломать нос своему собеседнику. Дерша, скривившись, кивнул и заговорил:

− Причина, по которой мы все сегодня здесь, крайне печалит меня лично, и потому я взял на себя роль обвинения, − проговорил он, обращаясь к королю и совету разом. – Мы много лет все закрывали глаза на небрежное отношение моего племянника к традициям, отдавая дань уважения его достижениям в сфере науки, но настало время изгнать из наших рядов смутьяна и предателя!

Одобрительный гул прокатился по залу, эхом врезаясь в стену.

− Я расскажу вам то, что случилось в моем доме пару дней назад, − говорил Дерша. – Ко мне в дом, а точнее в мою спальню пришла женщина, красивая и молодая и, конечно, я не отказался от нее, но, к моему удивлению, она оказалась девственницей!

Лилайна сглотнула, понимая, что речь идет именно о ней.

− А чуть позже я понял, что под лентой на своей шее она прятала знак Солнца!

По залу прокатился такой негодующий ужас, словно речь шла о страшном преступлении.

− И эта женщина оказалась наложницей моего племянника, человека, которого мы так долго считали равным!

Дерша указал на Антракса.

У Лилайны закружилась голова. Ком тошноты подкатил к горлу. Если бы она не могла прислониться к стене, то наверное бы упала, откровенно не понимая, как изнасиловавший ее человек может обвинять принца в том, что… Она даже понять не могла, в чем именно обвиняли Антракса, но в ее сознании, выросшем на совершенно других законах и традициях, это просто не могло уместиться. Ей показалось, что прямо сейчас весь ее мир был в одно мгновение перевернут и безжалостно разбит.

− Атракс Эйен Клен Дерва, принц Эштарский и Авелонский, целитель южного побережья и владыка рынка рабов Эшхарата, готов ли ты предстать перед судом совета и внять его воле? – спросил Дерша так, словно все было уже решено и ему осталось только зачитать приговор.

Антракс медленно встал и только потом заговорил ровным сдержанным тоном:

− Я готов предстать перед советом и ответить согласно закону за все, в чем я виновен, − сообщил принц, − и, отвечая, я клянусь быть максимально честным.

Он говорил не с дядей. Дершу он словно бы и не видел, обращаясь к людям за его спиной. Это было так очевидно, что лицо брата короля скривилось от негодования, но он все равно смог заговорить:

− Тогда, пожалуй, перейдем к вопросам. Согласен ли ты заплатить жизнью, за ложь?

− Да, − уверенно ответил Антракс, не задумываясь.

− Ты отказался от женщины на свое пятнадцатилетие.

− Да, − согласился с этим фактом принц.

− Ты не признаешь Бога Войны.

− Нет.

− Ты не следуешь обрядам.

− Да.

− Ты посещаешь храм только на особых церемониях, на которых обязан присутствовать.

− Да.

− Ты не прошел церемонию инициации в десять лет.

− Да.

− Ты обманул совет, приведя женщину и назвав ее своей.

− Нет.

− Ты надел обруч Солнца той, что не имела прав его носить.

− Да.

Дерша аж удивился столь легкому признанию. Мэдин печально вздохнул и даже отвернулся, стараясь держать себя в руках.

− Давай я возьму все на себя, − предложил Мэдин. – Скажу, что решил поиздеваться над тобой. Они хотят нашей вражды и будут рады такому повороту.

− Мэдин, прости, конечно, но ты бредишь, − ответил холодно Антракс, надевая мантию обвиняемого.

− Я ничем не рискую, все посмеются и только.

− Мэдин, я знаю, о чем ты думаешь. Вы с отцом как всегда беспокоитесь об одном и том же, но посмотри на все иначе: в совете нет идиотов, и они все понимают, что именно происходит, более того, большинство из них понимают, почему я сделал это. Тут все слишком очевидно. В данном случае проблема в том, что меня поймали на таком правонарушении, а не в том, что я его совершил.

− Тем более!

− Но как им относиться тогда к тому, что ты закрываешь меня собой?

Мэдин умолк и даже машинально отступил от брата.

− Да, ты защитишь меня, но окончательно убедишь всех в том, что я действительно просто калека.

Он даже не запнулся, проговорив эти слова.

− Прости, но на кону моя честь и единственный шанс ее защитить– это не убегать от правды.

− Но неизвестно куда они уведут суд, мы ведь даже не знаем, кто будет обвиняющим.

− Дерша.

− Почему ты так уверен?

− Потому что сам этот факт может вывести меня из себя, − признался Антракс, надевая белую маску, специально созданную для этого дня. – Если я не готов к суду сегодня, то я не готов к тому, что ждет меня в будущем, так что считай это естественным отбором в действии, не так ли Бог Войны решает судьбы своих подопечных?

− Не смешно, − пробормотал Мэдин, понимая, что обсуждать им больше нечего.

Все это действительно напоминало Антраксу тот далекий уговор с отцом, та давняя игра, в которой главное было не оказаться пойманным, и вот спустя двадцать лет его все же поймали. Что ж, он сам виноват. И потому он даже улыбался, благо эту мягкую улыбку скрывала маска.

− Ты занимаешься ремеслом вопреки своему титулу, − продолжал Дерша.

− Нет, − отвечал Антракс с легким пренебрежением.

− Но ты занимаешься медициной.

− Да.

− Ты лично лечишь людей нашей страны.

− Да.

− Ты неоднократно покидал Эштар чтобы вылечить иноземцев.

− Да.

− И тебе платили за это.

− Да.

Антраксу становилось смешно от того, к каким мелочам цепляется его обвинитель.

− И ты все равно утверждаешь, что ты не ремесленник? – Дерша от негодования даже задал вопрос вместо утверждения.

− Да, − с легкой насмешкой ответил ему принц.

Дерша выдохнул и обратился к совету:

− Да он не принимает даже самые простые законы.

− Нет, − ответил ему принц, сохраняя хладнокровие.

Дерша вновь обернулся, посмотрел на него прищурившись и заговорил:

− Ты состоишь в переписке с Зилом Мендом.

− Да.

− Зил Менд был советником короля Манра.

− Да.

− Это политическая переписка.

− Нет.

− Но захват Ливленда вы обсуждали.

Дерша достал из рукава мантии письмо и протянул его самому ближайшему человеку из совета.

− Да, − без малейшего сомнения ответил Антракс.

− И это, по-твоему, не политика?!

− Да.

Принц с трудом заставил себя не смеяться, но едва заметные насмешливые нотки все же прорвались в его ответ.

Дерша улыбнулся.

− А граф Ливель из Авелона, − вдруг произнес он.

Антракс молчал.

− Граф Ливель будучи единственным потомком Айвана, короля Авелона, отрекся от прав на престол.

− Нет, − тихо проговорил Антракс, можно даже сказать, с сомнением.

− Не отрекся? – удивился Дерша.

− Нет.

− Ах… он не единственный потомок, − с насмешкой протянул Дерша. – Значит ты тоже наследник Айвана?

− Нет.

− Но потомок.

− Да.

Стало на мгновение тихо.

− У тебя планы на трон Авелона?

− Нет.

Этот ответ был таким категоричным, словно речь шла о чем-то, чем Антракс просто брезговал.

− Ты поклоняешься Авелонским богам.

− Нет.

− Но статуя Снежного Бога стоит в одном из покоев замка.

− У меня она тоже стоит, − вмешался внезапно Эеншард. – И все знают почему. И если уж кто-то забыл, то я напомню, моя жена, мать Антракса, дочь короля Айвана, поклонялась Снежному Богу и две статуи стояли в северном крыле со времен моей свадьбы. После смерти королевы одну из них я велел перенести в южное крыло, а вторая осталась в северном, и как там стояла, так и стоит вот уже двадцать семь лет, и стоит она дольше, чем он ходит по этой земле.

Никто не ответил ему, да и Дерша не сразу решился заговорить, видимо сомневался еще какое-то время.

− Ты привез из другой страны ребенка.

− Да.

− И это не твой ребенок.

− Да.

− Но ты назвал его сыном.

− Нет.

Дерша удивленно посмотрел на Антракса.

− Он называет тебя отцом.

− Да.

− И ты позволяешь ему это.

− Да.

− А потом назовешь наследником.

− Нет.

− Даже если никто не родит тебе сына.

− Да.

− А может ли кто-то вообще родить тебе ребенка.

Антракс задумался. Вопрос показался ему некорректным, неточным и неоднозначным, но взвесив все, он выбрал вариант, который счел самым верным:

− Да.

− Только от твоих рук никто никогда не забеременеет, − с насмешкой проговорил Дерша.

Среди членов совета прокатился смешок. Мэдин едва слышно выругался.

А Антракс ответил даже на это самым невозмутимым тоном:

− Да.

От такого ответа Дерша даже вздрогнул, подавившись своим смешком. Ему вдруг стало страшно, словно он только сейчас понял, что вышел в прямое противостояние с опасным человеком, но чтобы взять себя в руки он решил довести свою издевку до конца.

− Ты хоть знаешь, что вообще следует делать с женщинами?

− Да.

Голос Антракса даже не дрогнул. Упоминание Авелона явно волновало его куда больше глупых шуток ниже пояса.

− Тогда, пожалуй, у меня осталось лишь одно утверждение: ты калека и евнух.

Антракс ответил не сразу, но не от того, что его шокировало это заявление или сбило с толку, скорее раздумывая, оценивать это заявление как часть обвинения или счесть оскорблением. Решив для себя эту моральную дилемму, а заняло это не больше трех секунд, он спокойно ответил:

− Нет.

Дерша ничего не сказал и только развел руками, явно работая на публику. Мужчины совета о чем-то переговаривались, затем один из них с пышной черной бородой заявил:

− Пусть первой отвечает женщина.

− Иди в центр зала, − проговорил Мэдин, буквально толкнув Лилайну вперед.

Только теперь девушка поняла, что она единственная женщина во всем зале. Даже Лен-Фень была по другую сторону запертых дверей. Дрожа от ужаса, она все же сделала несколько шагов, прошла мимо Антракса и в отчаянном ужасе предстала перед мужчиной, взявшим ее силой.

− И как же тебя зовут… птичка?

Дерша, задавший этот вопрос, с интересом взглянул на Антракса выделяя последнее слово.

Лилайну передернуло от этого голоса и этого взгляда, а принц не подал даже виду, что в его сторону делали выпад.

− Лила, − ответила девушка почти машинально, даже не осознавая, что называет данное ей имя вместо настоящего.

− Хорошо, Лила. Тебя купил принц Мэдин, а после перекупил принц Антракс, верно?

− Да.

− Ты спала со своим господином?

− Нет, но…

Она сначала сказала «но» и только потом поняла, что она не может говорить о том, что происходило у нее с Антраксом. Сердце в груди сразу забилось чаще, а на лице выступил легкий румянец.

− Какое тут может быть «но»? – спросил Дерша. – Или ты тоже про руки? Это как-то никого не удивит.

− Нет, − жалобно ответила Лилайна, чувствуя, как вспыхнуло ее лицо.

Ее ответ произвел неожиданный эффект. Дерша буквально растерялся, обернулся на кого-то в совете, потом посмотрел на нее.

− Тогда что за «но» такое?

Она понимала, что должна как-то это сформулировать иначе в покое ее не оставят. В поисках подсказки с видом виноватого ребенка, она обернулась, но Антракс никак не отреагировал. Она не смогла различить даже синевы его глаз.

− Так что за «но»? У нас нет времени на твои размышления.

− Просто… все могло быть, − прошептала она тихо, закрывая красное от смущения лицо руками.

За ее спиной шепотом выругался Мэдин, закрывая лицо одной рукой.

− Могло быть? – с интересом спросил Дерша с довольной усмешкой. – Это значит, что он не смог?

− Нет, вовсе нет, − проговорила Лилайна, поспешно понимая, что по непонятной ей причине здесь подобному уделяют слишком много внимания.

− Что же тогда могло помешать?

− Я не хотела.

− Заткнись уже, − прошипел Мэдин довольно звучно, но все сделали вид, что никто этого не слышал, кроме разве что Лилайны, которая и сама хотела бы как-то остановить происходящее, но могла лишь с ужасом смотреть на мужчину, что задавал вопросы.

− Еще лучше! Он подчинился желанию женщины, причем какой − рабыни-наложницы. Смех, да и только, − выдал Дерша, закатывая глаза.

У него был вид человека, которому все уже понятно, но он вынужден тратить свое время на доказательство очевидного.

− Нет! – буквально вскрикнула Лилайна, хватаясь за голову.

Она откровенно не понимала, как правда превращается во что-то совершенно на нее не похожее.

− Все не так, он… он сказал, что я все равно стану его женой, чтобы я там себе ни думала.

Это фраза привела в ужас даже короля. Эеншард ошарашенно посмотрел на Антракса. Мэдин уже не ругался, а просто в ужасе смотрел на девушку, не говоря уже о других мужчинах совета.

Дерша с трудом оправившись от ужаса, кашлянул в кулак и заговорил:

− Я сейчас должен уточнить… Ты сейчас просто перепутала и сказала глупость или вместо того, чтобы просто поиметь тебя, он сделал тебе предложение?

Лилайна не могла понять, почему сказанное ей было так ужасно, но отчаянно понимала, что из-за попыток исправить одно роковое «но», похоже, окончательно все испортила. Не зная, что делать, она вновь взглянула на Антракса. Теперь его глаза она отчетливо видела. Он смотрел на нее, затем вздохнул и поднял руку.

− Молчи, − машинально ответил Дерша. – Пусть она говорит.

Антракс не спорил, а довольно спокойно опустил руку и посмотрел куда-то в сторону от Лилайны, будто происходящее действительно не имело никакого значения. Девушка быстро соображала, что лучше делать: врать или говорить правду, а потом решила говорить правду, потому что если принц и готов к чему-то, то к правде, а не лжи которую она могла бы придумать. И хоть она ничего по-настоящему не понимала, не видела логики в происходящем, но отчаянно надеялась, что принц что-нибудь придумает.

− Да, он сказал, что хочет жениться.

− Когда? – едва не смеясь, спросил Дерша.

− В первый день моего пребывания в замке.

− И что же он с тобой делал все это время?

− Ни-че-го,− сдавленно и по слогам проговорила Лилайна, понимая, что действительно НИЧЕГО!

− А как на твоей шее появился золотой обруч? И, главное, когда?

− Перед отъездом принц надел его на мою шею.

− Просто так?

Лилайна задумалась. Ей на миг захотелось выдать все о себе, о том, что принц обещал ей помощь за брак и трон Рейна, о письме дяди и о том, что она просто хочет домой, но тут же поняла, что это кончится тем, что принца назовут изменником, и никто ее уже не защитит в этой варварской стране.

− Да, − виновато прошептала она.

− И что потом? Надел и…?

− Велел мне ложиться спать.

− А утром уехал?

− Да.

Дерша развел руками.

− Я, если честно, не знаю можно ли считать принца вообще вменяемым после всего этого, − выдохнул он, обращаясь к совету.

Эеншард сидел, стиснув зубы и сжимая кулак, но не вмешивался.

− Все, ты нам больше не нужна, по крайней мере, пока не нужна, − проговорил Дерша, жестом намекая Лилайне, что ей можно вернуться назад к стене и, в то же время, улыбаясь ей хищной улыбкой.

Он считал ее своим трофеем, который достанется ему после этого суда.

− А теперь давай ты, малыш.

Дерша подозвал мальчика. Тот спокойно вышел и посмотрел на мужчину.

− Давно ты служишь у принца?

− Скоро будет пять лет, − гордо сообщил мальчик.

− И что ты обычно делаешь?

− Как у всех: что-то приношу, что-то уношу, выполняю мелкие поручения и только.

− И теперь ты тоже для них здесь?

− Да.

Мальчик указал на небольшой стол в углу, на котором лежали книги и разные бумаги и спокойно пояснил:

− Если что-то понадобится Его Высочеству, то я должен буду это принести.

− И ничего ты интересного не знаешь, да?

Мальчик нахмурился.

− Мне одиннадцать лет, а не семь, не говорите со мной как с глупым ребенком. Грязь, которая вас волнует, не волнует меня, поэтому мне нечего вам сказать.

Дерша удивленно моргнул.

− И не надо смотреть на меня так, − продолжил мальчик. – Я младший сын герцога Крейда и имею право говорить с вами на равных. Надеюсь на этом все?

− Пока все, − ответил Дерша, немного растерявшись.

Упоминание Крейда подействовало на него странным образом. Крейд не поддерживал затею с судом и даже не явился на него, но слово герцога значило многое, а протест его сына буквально говорил, что сам герцог на стороне принца, раз уж его сын ходит у него в прислужниках.

Мальчик вернулся назад. Настала очередь Мэдина. Он сам вышел вперед и взглянул на Дершу.

− Вопросы будут? – спросил он с вызовом.

− Не очень понимаю, что можно у вас спрашивать, ваше высочество, − признался Дерша.

− Тем лучше!

Мэдин обернулся, посмотрел на белое одеяние брата, осознал, что холодный белый тон Антраксу подходил по духу больше черного, но не стал рассуждать на этот счет и обратился к совету:

− Это все конечно весело, − начал он. – Но, откровенно говоря, мой брат совершил проступок не заслуживающий такого внимания. Да, нарушил он закон, даже признал это и готов отвечать, но нет − нам надо использовать это как повод, чтобы придраться. Антракс не прошел инициацию в 10 лет, ах, да по закону его должны были принеси в жертву Богу Войны, но вы все знаете, что на тот момент он не мог этого сделать не из-за слабого здоровья, и прошел ее на год позже без малейших проблем.

Мэдин начал нервно расхаживать по залу, напоминая зверя, выбирающего жертву.

− Ах, мой брат не ездит верхом и хромает на правую ногу, а что же мы тогда не пристаем к сэру Эрву? – спросил он внезапно, взглянув на мужчину. – Уж простите, но примера лучше не найдешь. Сэр Эрвне ездит верхом, и у него вообще нет ноги, но он ветеран войны с Эдифом и это как бы все объясняет.

Мэдин, который искренне уважал человека, о котором говорил, приложил руку к груди и на миг опустил голову, как бы еще раз извиняясь. Мужчина кивнул в ответ, явно понимая мысль принца.

− Так давайте уже признаем Антракса ветераном политической войны и оставим его в покое, если это нам всем так важна подобная чепуха.

Мэдин выдохнул, понимая, что он слишком эмоционален, но закрыв глаза на миг, он тут же заговорил вновь.

− Я знаю, что он это не афиширует, но я могу вас заверить, если будет необходимо, он не только сможет верхом доехать куда угодно, но и сражаться будет, как эштарец, а не как авелонец, как вы называете его за глаза.

− Вы считаете неправомочным обвинение совета? – уточнил Дерша.

− Я считаю, что оно абсурдно и бессмысленно. И делая упор на взаимоотношениях Антракса с женщинами, вы ничего не добьетесь. Что бы он там ни делал, он имеет на это право, а как человек, росший с ним вместе, я точно могу вас заверить, что с ним все в полном порядке и все он может.

Дерша едва заметно кивнул.

− Быть может, но мы имеем право спрашивать и требовать доказательств. К тому же…

Мэдин посмотрел на него и Дерша запнулся.

− При всем уважении, дядя, но я бы на Вашем месте, да и на месте других, подумал бы немного и вспомнил, что Антракс тут не просто принц или политик, он богатейший человек столицы и ученый. И если уж он позволяет себе чудачества, то точно не для того, чтобы причинить вред Эштару.

Мужчины совета стали перешептываться, а сэр Эрв и вовсе поднял руку, дождался тишины и заговорил:

− Его Высочество прав, поступок принца относительно этой девки не стоит особого внимания. Это выходка мальчишки поссавшего с крыши, а что с такими мальчишками делают? Секут и отпускают играть дальше.

− Если бы это был один поступок, а это уже системное нарушение правил, − заметил мужчина, стоявший рядом с Эрвом. – Он, как минимум, обязан объясниться.

Его слова были живо одобрены, и тогда мужчина вышел вперед. Он был таким же гигантом, как Эеншард, только немного моложе и лукаво щурил зеленые глаза.

− Только я сам бы хотел пойти за ответом, надеюсь, никто не против? – спросил он, в первую очередь глядя именно на Дершу.

Антракса это не удивило. Разозлить его не получилось, игра на публику в исполнении Дерши проиграла игре Мэдина, который всегда умел найти колкое слово, менявшее расклад, но теперь нужен был кто-то холодный, умный, цепкий, кто-то кто имел шансы загнать его, Антракса, в тупик. И этим человеком мог быть только Генер Шад, единокровный брат того самого Мерида Шада.

Возражений, конечно, не было. Центральная площадка снова опустела, остался один лишь Генер, внимательно наблюдающий за принцем.

Антракс спокойно сделал буквально шаг, чтобы оказаться перед новым обвинителем на расстоянии двух шагов, ему казалось, что это самое удачное расстояние, чтобы не слишком сильно раздражать друг друга.

− Говори! – буквально приказал Генер, но без вызова, без язвы, скорее с готовностью держать удар.

Это заставило Антракса улыбнуться. Как бы ни была сильна ненависть всех Шадов к нему, но все же воспринимали они его всерьез.

Принц сбросил с головы капюшон и заговорил:

− Сказано было так много, но признаться, я могу лишь в одном, в том, что действительно надел обруч Солнца невинной девушке, не понимающей, что это значит. Я нарушил традиции и тем самым оскорбил вас, я понимаю это и не прошу снисхождения.

− Вы слишком витиевато выражаетесь, принц Антракс, − сказал Генер холодно. – За красивыми словами прячут всем известно, что… выражайтесь яснее.

Антракс сделал глубокий вдох, выдохнул, помолчал мгновение. В его голове было слишком много привычек, слишком много общения с иноземцами, слишком много не Эштарского, чтобы можно было мгновенно выполнить подобное требование, но спустя мгновение он вновь заговорил:

− Я только хотел сказать, что понесу наказание согласно кодексу и решению Совета, а значит, по этому пункту обсуждать нечего.

− А мотивы? – спросил Генер. – Вы правильно заметили, что Ваш поступок оскорбителен для Совета, как для гаранта соблюдения законов, даже тех, что имеют только социальный характер.

− Мои мотивы я озвучу позже, без хронологического ответа они недостаточно очевидны.

Генер просто кивнул, явно позволяя принцу следовать какому-то своему плану.

− Тогда начнем сначала. Из всего озвученного самым первым была моя инициация. Испытание, который каждый десятилетний мальчик должен пройти, чтобы доказать, что он будущий воин. Да, я его не прошел в десять лет, и это никогда не было тайной, и если были нужны пояснения, то можно было потребовать их сразу, а не через семь лет моего пребывания в составе Совета.

Мальчик подал Антраксу книгу, спешно раскрывая ее на нужной странице. Принц едва различимо благодарно кивнул и тут же заговорил вновь:

− Согласно кодексу, две группы мальчиков должны вернуться к Богу Войны в облике жертвы. Первая, − и дальше он стал читать прямо со страниц кодекса: − В ком не пробудился огонь войны, и не зародилась сила с самого рождения.

Он отодвинул книгу в сторону, взглянул на Генера и все же спросил:

− Объяснять, почему я не отношусь к этой группе, надеюсь, не надо?

− Не надо, − спокойно подтвердил Шад, которого, явно эта часть обвинения не интересовала.

Антракс кивнул и вновь обратился к тексту:

− И вторая, в ком пламя безвозвратно угасло.

Антракс поднял вверх указательный палец левой руки, явно обозначая важность той части текста, к которой он переходил, скользя взглядом по бумаге.

− Если же состояние мальчика не может быть однозначно расценено в год его десятилетия или, будучи тяжелым, оно является обратимым, возможна отсрочка инициации согласно учению и разумению главного жреца Бога Войны.

Он закрыл книгу, но не отдал ее, а отвел в сторону другую руку, и мальчик с готовностью вложил в нее свиток. Принц не глядя протянул его Генеру. Тот принял бумагу и тут же развернул. В свитке оказалось две бумаги, сшитых в углу.

− Это заключение моего врача, всем вам известного Фу-Диена о том, что ко дню инициации я, по его мнению, был в состоянии пройти церемонию, но он счел это чрезмерной нагрузкой, которая в данный момент могла привести к ухудшению моего состояния. Там же распоряжение главного жреца храма о том, чтобы перенести мою инициацию и его личное засвидетельствование того, что пламя воина во мне не угасло.

− А тут написано, что разгорелось еще больше, − проговорил Генер, передавая бумагу назад представителям совета.

− Это не принципиально, − Антракс выдохнул и продолжил: − А через год я прошел церемонию и здесь есть те, кто при этом даже присутствовал и те, кто счел символичным появившейся временной разницы между мной и принцем Мэдином.

Мужчины из совета начали переговариваться, а один из них вышел вперед.

− Двигался ты, конечно, странно, − сказал он, − но законом это не запрещено, да и степного волка зарезал меньше чем за минуты, не дав ему себя даже поцарапать, но это обостряет другой факт: Бог Войны спас твою жизнь, а ты от него отвернулся!

− Бог Войны не имеет ни малейшего отношения к моему спасению, − спокойно проговорил Антракс. – Наш врач подписал мне смертный приговор, а жрец Вашего Бога посоветовал прирезать меня, чтобы я не мучился. А спас меня обычный человек, ученый и врач, и уже тогда, проходя инициацию, я прекрасно понимал, что Богу плевать на меня так же ка на всех вас и отказался я от него только в пользу науки, чтобы потом эта наука могла послужить Эштару. Именно поэтому я не собираюсь признавать медицину ремеслом. Это наука, а не комбинация умений.

На мгновение стало тихо, а потом Генер Шад все же спросил то, что действительно его волновало:

− Тогда зачем вообще надо было проходить церемонию?

− Как зачем? – удивился Антракс. – Если ты хочешь называться Эштарийцем, надо быть, как минимум, сильнее чужаков и уж тем более надо быть способным прирезать степного волка. Я бросал вызов себе, чтобы узнать имею ли я вообще право брать в руки меч.

В зале стало совсем тихо.

− Надеюсь, мой ответ достаточно понятен? – уточнил Антракс.

− Да, − согласился Генер. – И учитывая, что слова о науке не пустой звуки ты сохраняешь веру в других, а за пределами совета никогда не высказываешь подобных суждений, это можно принять.

Он обернулся. Возражений не было.

− Тогда пойдем дальше по далекому прошлому.

Антракс мгновение помолчал, затем быстро перевернул несколько страниц и прочел:

− «В пятнадцать лет мальчик должен стать мужчиной, познав женщину». Так написано в нашем кодексе, который вроде бы перевод древнего кодекса, вот только…

Он отдал мальчишке книгу и взял из его рук другую уже раскрытую на нужной странице и прочел фразу на грубом гортанном наречии древних языков южного побережья.

Генер прищурился, а Антракс протянул ему книгу.