Текст книги "Урод (СИ)"
Автор книги: Александр Верт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
3. Ветер над Рок-Реном (2)
К регенту он потерял всякий интерес. С ним все было понятно: мелочный, эгоистичный, до основания временный. «Такой характеристики отцу хватит с лихвой» − решил Антракс и совсем перестал интересоваться Огюстом, механически выполняя свою работу, не вступая в споры с Свилом и только молча переглядываясь с графом, который, улыбаясь, многозначительно приподнимал брови.
Эштарского принца интересовала наследница, принцесса Лилайна, как будущая королева соседнего государства. Эштар и Рейн разделял только горный хребет, зигзагом рисующий границу двух стран и в то же время разделяющий их очевидной для всех стеной. Однако перспектива торгового договора с Рейном, выращивающего всевозможные культуры, казалась Антраксу делом полезным. Хотя он понимал, что по законам Рейна, сама Лилайна едва ли будет править и трон, скорее всего, займет ее супруг, но удержаться от того, чтобы найдя свободную минутку показаться ей на глаза, он не смог.
Политический интерес? Себе он говорил, что именно так и было, но если бы она не подошла в тот день, он бы оставил свою заинтересованность.
Принцесса, гуляя с фрейлинами, завидев его стоящего у колоны открытого перехода, сразу улыбнулась, сказала что-то своим сопровождающими и сама подошла к нему быстрым шагом.
− Добрый день, Велиан, − сказала она мягким голосом.
Он поклонился, с трудом сдерживая улыбку.
− Вы не пройдетесь со мной? – спросила она, покручивая в руках кружевной зонтик.
Солнце попадало в небольшие промежутки меж кружевных узоров и играло в ее пушистых волосах, украшенных черными лентами, бликами скользило по ее платью и мягкими красками оттеняло ее пухлые губы.
− Что-то не так? – спросила она, не дождавшись ответа.
− Простите, Ваше Высочество, − прошептал он, машинально коснувшись собственного лба.
На короткий миг, но возненавидел умение видеть будущую красоту таких совсем еще не созревших девчушек, знание того, какими чувственными они могут быть уже теперь. Одернув рубашку, по сути рефлекторно, он заставил себя еще раз посмотреть на принцессу.
− Я к вашим услугам.
Но она грустно посмотрела на молодого врача.
− Мой дядя вас замучил, да? – спросила она мягко. – Быть может, ам лучше отдохнуть? Вы хоть немного спите?
Велиан растерянно моргнул. Давно у него никто не спрашивал ни о чем подобном. Никто кроме матери в его жизни не интересовался его сном, хотя нельзя сказать, что никто не тревожился о нем.
− Сплю, − машинально ответил он, но тут же улыбнулся. – Не стоит беспокоиться, мне действительно нужно просто отвлечься.
− Ну, если вы так говорите…
Она изящно склонила голову чуть набок, улыбаясь. Ее взгляд не то смущенно, не то кокетливо был опущен вниз, а сама она неспешно двинулась по аллее.
− Я слышала, что в Авелоне всегда дают говорящие имена, но я плохо знакома с древним горным наречием, − заговорила она. – Ваше имя что-то значит?
− Да, − спокойно отвечал Велиан. – Мама назвала меня Ветром, что на горном наречии звучит как Велиан.
«А на древнеэштарском – Антракс», − закончил он мысленно, в очередной раз вспоминая, что в глубине души его отец романтик ничуть не меньший, чем его мать.
− Ветер? – удивилась Лилайна, чуть обернувшись чтобы посмотреть на спутника, на шаг отстающего от нее согласно законам этикета. – Наверное, это имя и определило ваше нежелание принимать покровительство моего дяди. Ветер не служит королям.
Он только улыбнулся.
Она, заметив эту улыбку, поджала губы, опустила на миг глаза и снова продолжила свой путь.
− Я очень хотела бы услышать от вас об Авелоне, − призналась она. – В детстве я любила северные сказки. Когда подросла, стала собирать разные предметы. Знаете, мне нравятся Авелонские украшения, картины, ковры. Я даже храню маленькую статуэтку Снежного Бога, − шепотом произнесла она. – Только уж вы меня не выдавайте. Не поймут, да и в действительности я покланяюсь Богу Долины, как все в Рейне, но Снежный Бог красив, как и все что создают Авелонцы. Вы, кстати, какого Бога себе избрали? Снежного или Бога Дорог, как большинство путешественников?
− Я не поклоняюсь богам, − ответил Велиан, сложив руки за спиной.
− Совсем? – удивилась принцесса.
Она шагнула в небольшую беседку, сложила зонтик и села на лавочку, укрытую подушками, уложив кружевной зонт на коленях, и жестом пригласила собеседника присесть напротив.
− Разве божества не дают защиту своим почитателям?
− Боги не способны защитить от человеческой глупости и подлости, а все остальное я в состоянии преодолеть сам, − ответил Велиан, сев напротив.
Взглянув на него, она вдруг поежилась.
− Если бы я не знала, что вы авелонец, несомненно бы испугалась, − призналась она. – Вы заговорили прямо как король Эштара.
Настала очередь Велина удивляться.
− А вы знаете, как говорит король Эштара Эеншард седьмой? – спросил он.
− Ну, я очень плохо его помню, но пять лет назад, когда я была совсем еще девочкой, он встречался с моим отцом.
Она приложила руку к груди.
− Было жуть как страшно. Его стража в полуголом виде ходила по нашему саду, меня, конечно, прятали, но я из окна подглядывала, но все равно. Страшные у нас соседи, хорошо, что нас разделяет гора, не будь ее, наверное, давно бы захватили нас Эштарцы, так же как захватили они Карду, Фрет, Эмнар и многие другие странны побережья.
− Эмнар сам вошел в состав Эштара, − машинально исправил ее Антракс, спешно напоминая себя, что сидит здесь не как принц Антракс, а как странник Велиан.
− Всем очевидно, что у них не было выбора.
«Да это было им выгодно!» − мысленно возразил Антракс, но все же промолчал, отвечая, так как должно было ответить Велиану, не знающих таких деталей:
− Возможно, вы правы.
− Простите, − вдруг проговорила принцесса. – Я постоянно мысленно лезу в политику, в которой ничего не понимаю. Моя новая гувернантка и вовсе утверждает, что мое дело научиться вышивать, играть на разных музыкальных инструментах и уметь поддерживать светские беседы о погоде и искусстве, а больше ничего я знать и думать не должна.
− Странное суждение, − прошептал Велиан, не совсем понимая, стоит ли выражать свое мнение.
− Вот и я немного не понимаю, − проговорила она. – Мне очень не хватает мамы, чтобы она дала мне дельный совет, но, увы, ее не стало, когда я была совсем крошкой. Говорят, жизнь медленно покинула ее после моего рождения.
Она грустно опустила глаза, потом опомнилась, улыбнулась смущенно.
− Простите, я опять говорю совершенно неинтересные вещи вместо того чтобы выслушать ваш рассказ. Каков он, Авелон?
− Каков? – повторил Велиан, прикрывая глаза и вспоминая землю матери, которую он видел лишь однажды в начале весны, когда с гор сползали пласты льда и снега, а горные дороги таили в себе множество опасностей. – Если привыкнуть к холоду и научиться всегда быть начеку, можно увидеть красоту прекрасных белых долин.
Открыв глаза, он взглянул в серебряные очи принцессы и ему на миг показалось, что в радужках ее глаз блестит снег Авелона под ярким солнцем. Спешно опуская голову и почесывая затылок, буквально взъерошив собственные черные волосы, он попытался отогнать внезапное наваждение.
− Простите, но из меня неважный рассказчик, я все хорошо помню, но как передать это, не знаю. Может быть, вы спросите, а я отвечу?
Она улыбнулась и была готова заваливать его вопросами, но внезапно на дороге появилась женщина в темно-сером строгом платье и окликнула принцессу:
− Ваше Высочество, чем это вы там занимаетесь?
Лилайна скривилась, подняла бровки, рисуя ими две большие жалобные дуги, и поджала губы, а потом встала.
− Фрау Дель, − заговорила она строго. – Если вы не заметили, я беседую с нашим гостем.
− Благородным дамам общаться с простолюдинами не следует! – заявила женщина.
− Почему нет, если речь идет об образованном простолюдине, знающем что-то об этом мире не только из книг?
Принцесса вышла из беседки, изящно повесив зонтик на свою левую руку, и шагнула к женщине.
− Вас уже ждет учитель живописи, − строго сообщила женщина.
− Я совсем забыла, − мягко прошептала девушка и обернулась к Велиану, который успел встать и даже выйти из беседки следом за ней, но там и остановиться. – Простите меня, − попросила она, склонившись в реверансе, − но я, кажется, должна вас покинуть. Обещаю к следующей нашей встрече подготовить для вас множество вопросов.
Велиан поклонился, а она, раскрыв зонтик, поспешила назад к замку, но пройдя пару шагов, позволив женщине оказаться впереди, она внезапно обернулась. Солнечный свет осветил ее лицо, открытую улыбку и то, как она по-детски наивно помахала ему рукой.
Она еще не понимала, что становится прекрасной. Для Рейна она была еще девочкой, которой далеко до брака, но для Эштара она была в том возрасте, когда становятся женщинами, а порою женами и даже мамами. Она жила и мыслила законами Рейна, в то время как он впервые замечал влияние законов своей родины на собственное восприятие мира.
Он хотел обладать ею, и понимание этого пришло к нему не из желания тела, а откуда-то из груди, медленно перетекая сначала в мысль, затем в реакцию тела. Подобное находило на него редко, все юношеские увлеченности и симпатии давно прошли, и в груди давно ничего не вздрагивало. Все реакции тела давно стали чем-то обыденным и слишком очевидным, чтобы на это реагировать. Физическое возбуждение − только реакция тела, но в этот раз что-то откровенно шло не так.
Быстрым шагом он из сада скользнул в часть замка, где располагалась прислуга, буквально бегом взбежал по лестнице, отмахнувшись от какой-то служанки, пытавшейся с ним поговорить.
− Все потом, − бросил он, проходя мимо, буквально вбегая в свою комнату.
Дверь не запиралась, потому он просто прижался к ней спиной, мешая тем самым хоть кому-то зайти. Его трясло. Жар расходился по всему телу, а перед глазами стояла ее улыбка. Он попытался дышать ровнее, но от этого сердце сорвалось в еще больший бег, а воображение начинало рисовать совсем непристойные картины. Он буквально ощущал, как прикасался бы руками к ее телу, расшнуровывая корсет, как оставлял бы дорожку поцелуев на ее белокожей спине, как скользил бы руками по ее телу, мягко ласкал бы ее совсем еще юную грудь и спускался бы вниз по животу.
Сейчас он отдал бы многое, чтобы это наваждение оставило его. Подобных картин он не рисовал в своем воображении уже давно, лет семь, быть может, даже больше. Тогда это было понятно, но почему вдруг теперь он как мальчишка едва дышал от столь внезапного и сильного возбуждения? Он понять не мог, да и не было сил понимать. Развязывая пояс, снимая его со свободной рубашки и роняя на пол, он скользнул руками в штаны, сначала одной, затем другой, от первого же прикосновения с трудом сдерживая стон.
Эта комната перестала существовать. И его собственные руки не существовали, только принцесса Рейна, такая юная, такая хрупкая и наивная, обнаженная и улыбающаяся. Тяжело дыша и скользя рукой по стволу собственного члена, он почти по привычке обвел пальцем контур головки другой рукой, словно слыша в голове ее тихий мягкий стон с нежным переливом и ощущая кожей ее несуществующее тело. Он закрыл глаза и окончательно отпустил себя, теряя реальность, шепча что-то невнятное и глухо, едва слышно, постанывая, облизывая внезапно пересохшие губы.
Безумное видение оборвалось только когда густая жидкость обильной струей ударила ему в левую ладонь. Сползая на пол, он впервые ощутил укол стыда и не потому, что удовлетворял свое тело, а потому что принцесса Рейна и принц Эштара союз, действительно, невозможный.
3. Ветер над Рок-Реном (3)
После смерти отца принцесса Лилайна тихо грустила. Ей казалось, что теперь она осталась совсем одна, но вокруг почему-то суетились люди, призванные отвлекать ее от горя. И она отвлекалась, добросовестно смеясь и улыбаясь, но молча тоскуя. Ей все время чего-то не хватало.
Она мечтала попасть в Авелон, но Фрау Дель утверждала, что это только блажь и девушка в северных горах замерзнет насмерть. Лилайна не спорила, подобное утверждение казалось ей разумным, но все равно что-то искала. Игры ей давно наскучили, фрейлины откровенно надоели, Фрау Дель и вовсе казалась ненавистным существом, которое велел терпеть дядя, а потом она увидела Его, совершенно случайно заметив, как граф Шмарн спускался по лестнице, беседуя с каким-то молодым человеком, одетым не в дворянские одежды, да еще и иноземного покроя.
− Кто это с графом? – спросила она у самой близкой своей подруги.
Эллина небрежно взглянула туда, куда откровенно смотрела принцесса, стоя на балконе одного из залов.
− Какой-то странствующий лекарь, − ответила она. – Его вроде как стража привела пару дней назад чтобы он подлечил вашего дядюшку.
Лилайна снова взглянула на молодого человека. Одет он был действительно просто, но осанка и манеры, с которыми он порой отвечал графу, что-то объясняя, не походили на манеры простолюдина. Слишком уверенно и в то же время просто он держался. Это показалось ей странным и в то же время любопытным. Тогда, видя только левую сторону его лица, она даже не предполагала, что правая была скрыта повязкой. Это она заметила и вовсе случайно, разглядев его в окне библиотеки, поражаясь странной манере держать книгу одной рукой, поднимая ее на уровень глаз.
Тогда-то ей и стало интересно, что это за человек такой, о котором шептались слуги. Имя его она уже знала, и о его привычке полукомандным тоном изъясняться с прислугой, а главное о том, что с самого начала этот человек отказался идти на службу. Ей было любопытно, а общаться с ним легко и приятно. Даже зная, что она принцесса, этот человек не изменился и в отличие от всех остальных смотрел ей в глаза. Это радовало принцессу, она искренне улыбалась. Странное чувство томительной пустоты ненадолго оставило ее. Однако радость сменилась тоской. Она ходила по замку в попытках выловить загадочного врача, но никак не могла с ним встретиться.
− А этот… как его…тот врач, он что, уехал? – спросила она у Элли, не решаясь признавать, что прекрасно помнит его имя.
− Нет еще, и, говорят, ваш дядя его не скоро отпустит, потому что состояние его заметно улучшилось. Вчера он даже выходил из своих покоев, − отвечала фрейлина.
− Это я знаю. Впрочем, я давно его не навещала.
Решив, что это отличная идея, она отправилась к брату своей матери. Разумеется, она вошла только после того как камердинер объявил о ее визите, и Огюст успел шлепнуться в постель и спрятаться под покрывало чтобы манерно охать и вздыхать.
Она не ошиблась: Велиан нашелся в покоях ее дяди, но ускользнул, как только она пришла, обойдясь приветственным поклонов в ее адрес.
От этого принцессе становилось горько. Она пыталась вспомнить чем могла задеть этого человека, но не находила ответа. Огорчаясь, она не предполагала, что удача поможет ей. Однажды ночью, встав с постели и надев на себя простое платье без корсета, она зашла в библиотеку чтобы что-нибудь почитать и заметила свет меж стеллажей. Потушив свою свечу, принцесса выскользнула из своих туфель, мягко цокавших по полу, и тихо прокралась к источнику света. На полу сидел Велиан. Свеча стояла на полке возле его лица, а он держал книгу, подставив под руку свое колено.
Лилайна не стала сразу выдавать себя. Она скрылась за соседним стеллажом, аккуратно убрала несколько книг, сделав себе маленькое окошко, и выглянула в него, подложив под подбородок руки.
− Доброй ночи, Велиан?
Она улыбалась, внимательно наблюдая его реакцию. Он медленно опустил книгу, глядя на нее поверх книжного переплета. Его единственный глаз был так хорошо освещен, что принцесса отчетливо увидела, как резко расширился черный зрачок, уменьшив яркую синеву его глаз. Решив, что она напугала его, она тут же сделала виноватое лицо, но не успела ничего сказать.
− Ваше Высочество, что вы делаете здесь одна ночью? – спросил он, откладывая книгу и спешно вставая на ноги.
Вынырнув из своего «окошка», Лилайна робко выглянула из-за стеллажа.
− Вас ищу, − призналась она и тут же спряталась обратно.
− У вас что-то случилось? – спросил он, взяв в руки подсвечник и подойдя к ней.
− Вы избегаете меня, − прошептала она, глядя в пол. − Избегаете ведь? Знаю, что это так, потому не отвечайте.
− Ваше Высочество, я не тот человек, кому вы должны уделять внимание, − начал он мягко.
− Почему? – спросила она, резко дернув головой.
Длинные распущенные волосы рассыпались по ее плечам.
− Почему я не имею права сама решать, кому уделять свое внимание?
− Потому что вы будущая королева Рейна.
Этот холодный ответ заставил ее перемениться в лице, она гордо подняла подбородок, но глаза все равно опустила.
− Я просто хотела подружиться с вами, − проговорила она. – Вы один смотрите в этом доме мне в глаза, не ищете моего одобрения, не пытаетесь мне угодить, а мне иногда так хочется не быть наследницей Рейна, а стать просто человеком, хотя бы ненадолго, разве это плохо?
Она подняла глаза и убедилась, что он так и не отвел взгляд.
− Вы ведь неплохой человек, почему же тогда вы не можете быть моим другом?
− У особ королевской крови не бывает друзей, − тихо проговорил он, невольно отвечая ей не как Велиан, а как Антракс, слишком хорошо понимающий, что такое хотеть не быть наследником своей страны.
Она отвела глаза в сторону.
− К тому же я уеду, а значит, привязываться ко мне глупо, − продолжал лекарь.
Она с вызовом посмотрела на него и вдруг заговорила иначе:
− Я поняла вас, можете не уговаривать меня. Я все поняла, но все же, пока вы здесь, быть может, вы немного скрасите мою жизнь своим присутствием?
Он не ответил. Слишком внимательно она смотрела на него, так внимательно, что сложно стало дышать.
− Наверное, вы знаете, что послезавтра ежегодный бал в честь первого дня лета и ради него я на один вечер сниму траур, − проговорила она строго. – Я хочу, чтобы вы пришли. Можете взять книгу и спокойно почитать где-нибудь, но мне будет приятно видеть вас. Не обещаю золотых гор и титулов, но моя улыбка будет вашей, если только вы будете там.
Не дожидаясь ответа, она скользнула в сторону, чтобы взять первую попавшуюся книгу с полки, дошла до своей обуви, подобрала свечу, которую потушила и обернулась.
Он стоял неподвижно, так и не обернувшись, только слушая, как она уходит. Ее слова, ее действия и ее обещание были слишком жестокими.
«Моя улыбка будет вашей».
Лилайна этого не понимала и, только вернувшись в комнату, обнаружила, что забрала с полки историческую хронику Эштара. Знака более дурного чем этот быть просто не могло. К тому же, ощутив себя совершенно глупо, она разобиделась на весь мир и зарылась в покрывала, уткнулась в подушку и внезапно разрыдалась. Позвать простолюдина-лекаря на бал, что может быть более нелепым?
«Я должен срочно отсюда уехать! Немедленно!» − сказал сам себе Антракс, понимая, что ситуация совершенно вышла из-под контроля. Единственным разумным действием было просто сбежать из Рейна и просто скрыться, пока ничего не случилось, пока он сам ничего не натворил, пока еще не нужно убегать. В пульсирующем мозгу, буквально воспаленном от неуправляемых эмоций, доброго исхода не существовало.
Он должен был уехать сейчас, средь ночи, но утром он обнаружил у себя в комнате регента, монотонно выполняющего свою работу, не понимая с каких пор он перестал быть логичным. Приходилось просто смириться.
− Велиан, − внезапно обратился к нему граф Шмарн, щелкая пальцами, как только они оба вышли за дверь. – Идем, я тебе что-то покажу.
Он улыбался, но что-то в его улыбке Велиану не нравилось, однако он кивнул и последовал за графом, на ходу слушая истории о каких-то турнирах при прежнем короле.
В конце концов, граф открыл перед ним дверь своего кабинета и предложил молодому человеку войти, и только затем вошел сам, плотно закрывая за собой дверь.
− Нам надо поговорить, − сообщил он изменившимся тоном.
− Говорите, − спокойно ответил Велиан, буквально слыша, как в его голос пробираются нотки холодного металла, свойственные Антраксу, всегда готовому принимать удар.
− Говорят, о тебе спрашивала принцесса, − начал было граф, но Велиан не удержался от вопроса:
− Вы следите за ней?
Граф прищурился, сложив руки у груди.
− Во-первых, я за ней присматриваю, во-вторых, что бы я ни делал, это не твоего ума дело, ясно?
Мгновение Велиан просто смотрел в черные глаза мужчины, а затем кивнул, подавляя в себе властные нотки.
− Ясно, − произнес он тихо. – Простите, но я…
− Что ты?! – вскрикнул граф грозно. – Думаешь, я не понимаю, что у тебя на уме? Может ты и авелонец, но наверняка прожил в Эштаре достаточно, чтобы…
Граф сбился, выругался, нервно махнул рукой и, скалясь, спросил:
− Сколько ты там таких девочек уложил?
− Ни одной! – с вызовом ответил Велиан, запоздало понимая, что до боли сжимает кулаки, причем не для того чтобы сдержаться, а чтобы вступить в бой.
Еще миг и они вцепились бы друг в друга, но именно в этот момент молчаливого противостояния в кабинет влетела Лилайна.
− Дядя Вильям, с каких пор у нас дела с Эштаром?! – спросила она, прежде чем поняла, что в кабинете еще кто-то есть.
− Поди вон, Велиан, − холодно сказал Вильям Шмарн, не сводя глаз с гневного выражения лица своего собеседника.
Молодой человек стиснул зубы так, что на шее проступили жилы, но резко развернувшись, быстро вышел, даже не взглянув на принцессу, закрыл дверь и стал у стены рядом. Он хотел успокоиться, закрыть глаза и послушать, раз уж дело касалось Эштара.
Граф что-то говорил, но так тихо, что его голос полностью заглушался сердцебиением подслушивающего врача.
− Но отец не хотел иметь дел с Эштаром! – отвечала принцесса, явно негодуя. – Какая разница, что они богаты, если его воля была однозначна! Мы не можем не считаться с его мнением!
Граф снова что-то отвечал.
− Сюда? Мэдин? Ты шутишь? Принц? Зачем? Он явится сюда со своим гаремом и будет распугивать людей? Что ж вы не договорились с принцем Антраксом? Давайте говорить сразу с главным чудовищем! Вот это было бы правильно и людей сразу бы стало меньше. Он бы их всех в рабство… за Белое море!
Граф снова что-то говорил, стараясь ее успокоить.
− Какая выгода? – почти кричала принцесса. – Торговый договор с Эштаром потребует пересмотра контроля границы и эштарийцы будут приезжать сюда! Не этого ли боялся мой отец? Или для вас его мнение больше ничего не значит?!
У Антракса кружилась голова. Он перестал что-либо слышать, ощущая странный несуществующий удар в солнечное сплетение. Он потратил так много сил на создание репутации жесткого и властного человека, а теперь она внезапно обернулась против него.
Велиан поплелся прочь, не понимая, почему ему так больно слышать то, что он сам внушил о себе миру.
