Текст книги "Урод (СИ)"

Автор книги: Александр Верт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

3. Ветер над Рок-Реном (4)

Антракс знал только один способ по-настоящему обо всем забыть – медицина. Когда он был занят больными, он переставал быть принцем Эштара, учеником Фу-Диена и вообще переставал быть человеком, исчезали и страны, и границы, и культуры, был только процесс бесконечной борьбы жизни со смертью, даже если со стороны это напоминало всего лишь беседу.

Потому он направился в городскую больницу, в которой помогал до того, как его нашла стража. Иметь врачебную грамоту, подписанную Фу-Диеном, и носить его собственный медальон целителя − это как на лбу написать «мастер» и никто не усомнится. Перед ним были открыты двери любой больницы, любой врач смело мог принять его помощь, вот и местный бедный лекарь, увидев его вновь, спросил только одно:

− Ты разве не во дворце?

− Там, но тошнит уже от него.

− Захотел вонючих горожан?

Антракс только кивнул. Да, он хотел именно вонючих горожан с их язвами, гниющими мозолями, запущенными гнойниками и прочей мерзостью, за которой не было бы самомнения и алчности. Он хотел слышать это нелепое: «я это… топором промазал дня три назад, а вот теперь думаю: что-то рука все-таки болит», или «мама сказала, что я притворяюсь, а потом вот…» и много чего еще. Чтобы в голову больше ничего не лезло.

Потому он и занялся делом. Все было просто. Тут успокоить. Здесь назначить длительное лечение. Этому подзатыльник и швы наложить, а вот здесь, увы, уже поздно, но надо разъяснить, как можно прожить подольше.

Он действительно перестал думать, став частью какого-то другого существования, ровно до тех пор, когда в главный зал госпиталя не влетела пышнотелая служанка и не бросилась к нему толкая людей.

− Помогите, я вас по всему городу ищу. На вас одна надежда! – голосила она.

− Слухи, они такие, − усмехнулся его коллега, накладывая повязку полоской грязной трепаной ткани.

− Моя госпожа помирает, совсем помирает, второй день разродиться не может, − сбивчиво объясняла служанка.

− Ну, а от него ты что хочешь? Помрет теперь, и что? – спросил врач, сидевший рядом.

− Так жалко же. Такая молоденькая. Такая статная. Да и дитеночек первый.

Антракс встал.

− Ты что, собрался идти с бабой возиться?

− Хоть посмотрю, что там.

Местный врач с ним не спорил, понимая, что человек, не берущий денег за свою работу, имеет право делать что угодно со своими умениями.

Роды не были профилем Антракса. В классическом понимании это и вовсе не врачебное дело. Родами должны заниматься повитухи, а не лекари, но врачи Суна, одним из которых был его наставник, смотрели на это иначе. Однако знания принца в этой области все равно были скорее теоретическими, потому что дома всегда была Лен-Фень, опекающая всех будущих мам, все время шутя о том, что он и так руки в девочек засовывает, мол, хватит с него и этого. Впрочем, это последние пять лет, раньше она шутила как-то иначе, но как, Антракс уже и не помнил. Однако знания теории и анатомии могли помочь ему что-то сделать, если это, конечно, возможно.

Госпожой оказалась молодая герцогиня. Служанка привела его в большую спальню, где возле постели суетились женщины.

− Где ты шлялась!? – закричал мужчина где-то справа.

Антракс на него даже не посмотрел, шагнув к кровати.

− Ты зачем мужика привела, дура!?

− Так это доктор, сир. Хороший доктор. Не надо, не кричите.

− Вина мне налей! И дайте мне уже моего сына.

Антракс едва ли слушал происходящее где-то вдалеке. Он смотрел на женщину. Она была совсем юной, посеревшей, с лицом, заострившимся от муки, покрытая холодным потом, дрожащая и не имеющая сил ни стонать, ни кричать, ни плакать. Она только смотрела на мир огромными стеклянными глазами и часто дышала. Волосы ее, мокрые от пота, сбились и беспорядочно валялись на подушках. У нее едва ли были шансы выжить.

− Говорила мне мама: не женись на этой тощей, женись на нормальной бабе, она тебе сына крепкого родит, а эта… ну вот она и не это…

Кажется, герцог икнул или, быть может, подавился. Антракс машинально велел:

− Уведите отсюда эту пьянь.

При этом он наклонился к животу, надеясь ухом услышать сердце ребенка, отмечая его странную форму. Волна схватки прошла прямо под его рукой, и в этот миг громкий глава семейства схватил его за плечо, пытаясь возмущаться, но не успел сказать ничего внятного, как молодой врач развернулся и, схватив его за плечо левой рукой, крепко ударил кулаком под самой грудиной.

− Хотите своего ребенка − закройте свой рот! – рыкнул он в ухо герцогу и оттолкнул, вновь обернувшись к женщине.

Без предупреждения и объяснений он дернул ее ночную рубашку наверх, открывая весь живот целиком. Чуть выше пупка рисовалась отчетливая линия контура маленького человеческого тельца, лежащего поперек в сжатой как камень матке.

Женщина жалобно простонала, а Велиан вновь склонился над ней и прижался ухом к ее животу, там, где в теории, должно биться сердце ребенка, если тот, конечно, еще жив.

− Да он же лапает мою жену…

Антракс подумал, что сейчас самое время свернуть этому человеку шею, а лучше открутить ему голову целиком, но, к счастью, для нелепого герцога ухом он услышал биение сердца, слабое, глухое, но все же дающее надежду, потому забывал о герцоге. Вместо споров, опираясь рукой на залитую кровью кровать, он взглянул на женщину, которой уже не мог помочь.

− Как тебя зовут?

Она попыталась ответить, но приоткрыв пересохшие губы, выдохнула и чуть не потеряла сознание.

− Аманда ее зовут, − сообщила все та же служанка.

Антракс кивнул и снова обратился к молодой матери:

− Аманда, я не смогу тебе помочь и никто уже не сможет, но твой ребенок еще жив и его можно спасти. Вот только способ не самый простой и приятный, поэтому ты сейчас должна быстро решить, готова ли ты собраться и помочь мне или ты уйдешь из этого мира вместе со своим ребенком.

Говорить подобное ему было не страшно и, видя глаза этой женщины, он понимал, что той тоже уже не страшно. Она и без него все понимала. На ее бледно-синеватый губах появилось подобие улыбки, а затем она едва различимо кивнула.

Антракс отстранился и, обернувшись, увидел мужчину, сидящего на полу.

− Уберите его, − велел он еще раз.

Заметив бутылку в углу, врач сразу спросил:

− Что там? Вино? Мне нужен ром или что-то покрепче. Что угодно.

− Да хватит приказывать моим людям…

− Срочно мне ром, таз, и много горячей воды и дайте ей пить, можно даже вина, − продолжал Антракс, сам схватив мужчину за рубашку и вышвырнув за дверь, тут же подпирая ее столом.

Служанки выбегали через другую дверь, выполняя его требования.

− Только что это вы делать хотите? – спросила женщина с интересом, видимо местная повитуха, изначально занимавшаяся этим делом.

Одета она была хорошо, а значит, работала часто и много, что говорило о немалом уровне доверия, но теперь она косилась на выскочивший из-под рубашки золотой медальон в виде круга размещенного в равносторонний треугольник. В середине круга проходила ровная линия. Это был символ границы меж жизнью и смертью, а тот, кто носил его, считался стражем этой границы.

Антраксу было не до этой женщины, но он все же ответил, закатывая левый рукав и обливая руку ромом, медленно и методично, чтобы она была мокрой от локтя до кончиков пальцев, при этом, не заботясь ни о ковре под ногами, ни о своей одежде. Не было времени для подобных забот.

− Разворачивать его и доставать, что еще тут можно сделать?

Женщина испуганно отшатнулась, но он этого даже не заметил, снова шагнув к девушке. Той действительно дали выпить немного вина, и щеки ее чуть порозовели, но принц знал, что это ненадолго, слишком ненадолго, чтобы медлить.

Лучше было бы, конечно, идти правой рукой, но за ее движения он не мог отвечать так же хорошо, как за движения левой, ничем не измененной.

− Сейчас тебе надо расслабиться, − сказал он. – Скорее всего будет больно и наверняка страшно, но надо расслабиться, твои силы понадобятся чуть позже.

Он знал, что она его слышала и поняла, просто чувствовал, видя ее внимательные большие глаза.

В этот момент ему вдруг захотелось поверить в какого-нибудь бога и попросить его о помощи, потому что ему надо было сделать то, чего он никогда не делал, чего он никогда не видел, то, о чем только читал и отчетливо представлял в своем сознании. На краткий миг он пожалел, что не оставил ни капли рома, чтобы притупить эмоции.

Почему-то ему вспомнился обряд инициации. Открытая площадка, он и степной волк, почти с него ростом, в левой руке острый нож и в голове все так просто, но когда ты видишь дикие глаза и звериный оскал, все внезапно меняется. Тогда он перерезал волку глотку, а сегодня надо было перерезать пуповину, что должно быть много легче.

Паника тут же исчезла. Он закрыл глаза, легко входя всей ладонью в тело девушки. Она явно легко бы родила, лежи ребенок иначе. Правая рука, закрытая перчаткой, легла на живот, ощутила очередную сильную почти отчаянную схватку. Левая замерла, кончиками пальцев касаясь раскрытой маточной шейки, выжидая конец спазма. Он перестал дышать.

В голове снова мелькали воспоминания, совсем ранние, где мама улыбалась. При этом все его ощущения уместились в тактильные чувства двух рук. Как только спазм закончился и тонкая струйка крови потекла по его пальцам, эти самые пальцы мягким движением скользнули внутрь, не отрываясь от стенки, проходя мимо пульсирующей петли пуповины, доходя до головы ребенка, напоминающий маленький мяч, чуть меньше его крупной ладони. Только теперь он позволил себе выдохнуть, сделать глубокий вдох и вновь перестать дышать, начав передвигать маленькое тельце. Двумя руками: одной − внутри, другой − снаружи, он медленно переворачивал малыша, выводя его в продольное положение и буквально укладывая его на свою руку, животом вниз. Это был мальчик. Теперь он был почти уверен в этом, понимая, что прямо сейчас крохотное создание, сердце которого трепетало в ужасе, лежало на его руке. С головы пальцы скользнули на лицо так, чтобы удерживать, но при этом не добавлять детской головке лишнего объема свой, все же не пригодной для подобных дел, рукой.

Он открыл глаза.

− Будьте готовы резать пуповину, − предупредил он женщину, в ужасе наблюдавшую за его действиями, а сам взглянул на едва живую мать. – Молодец, Аманда, ты просто умница, но теперь, когда я скажу, тебе надо постараться.

Она прикрыла глаза. Румянца уже не было, его сменили мелкие багровые пятна. Антракс сглотнул, понимая, что каждая секунда промедления может стоить ребенку жизни, и в то же время, зная, что любое резкое движение обойдется в ту же цену. Как по команде, пришла новая волна схватки, девушка напряглась, а он начал вынимать руку, с ребенком, понимая, что ничего говорить не нужно.

Если бы не ее состояние, если бы его позвали раньше, если бы все вокруг жили в каком-нибудь другом мире…

Женщина закричала из последних сил. В порыве отчаяния она даже смогла чуть приподняться, выталкивая из себя своего сына, и рухнула обратно, как только увидела багровое тельце на мужской руке.

Женщина-повитуха хоть и дрожала и охала последних пару мгновений, но отреагировала как настоящий мастер своего дела, перехватывая ребенка в то время, как у Антракса начинала кружиться голова и неметь руки от осознания завершения данного безумия. Он только видел, как в тот же миг на простынях стала разливаться кровь, похожая скорее на алую воду − слишком яркая и жидкая. Малыш закричал сначала слабо, потом прерывисто.

− Мальчик, − сообщила женщина. – Только…

Антракс не дал ей сказать, глядя на мать.

− Как его назвать? – спросил он.

− Арман, − ответил совсем юный девичий голос.

Ее губы еще что-то шептали, но без единого звука. Она закрывала глаза и едва различимо улыбалась.

Кто-то из служанок разрыдался. Антракс же смотрел на женщину, которую спасти не смог, а затем обернулся к повитухе, омывавшей ребенка.

− Его отцу это не понравится, − сообщила женщина, покачивая головой.

У ребенка со лба на левый глаз сползала большая гематома, а левая нога была явно сломана и потому изгибалась причудливой дугой. Это все было поправимо. Мягкие младенческие косточки хорошо заживают, гематомы проходят, главное, что сейчас он бодро заявлял миру о своем рождении громким криком.

Ничего не говоря, Антракс шагнул к двери. Туда уже нервно ломились и что-то кричали. Молодой врач, как в тумане, отодвинул стол и открыл дверь, вымазывая ее кровью.

Влетел герцог и тут же метнулся к ребенку, судьба жены его явно не волновала.

Антракс машинально принял из рук служанки мокрое полотенце и стал вытирать руки.

− Что это за уродливое создание? – спросил герцог, указывая на ребенка.

Только теперь Антракс вообще заметил герцога, как живое существо. Остроносый, высокий, немолодой мужчина с завивающимися усами с явным негодованием смотрел на весь мир.

− Это ваш сын − Арман, − ответил ему Антракс.

− Зачем мне уродливый ребенок?! Мне нужен крепкий наследник, продолжатель рода!

− У него есть все шансы стать крепким продолжателем рода при хорошем лечении и заботе.

− Шансы? Мне нужны гарантии!

− Жизнь гарантий не дает.

Мужчина отвернулся от ребенка.

− Можете забирать этого уродца, он мне не нужен.

Герцог шагнул к двери и в этот миг в Антраксе что-то взорвалось. Все смешалось в единый комок гнева. Он вспомнил, как о нем заботился отец: будучи правителем, оставлял свои дела и часами сидел у его постели. Ему виделись глаза этой женщины и то, как мужественно она прожила последние мгновения своей жизни. В его голове звучали слова принцессы Лилайны о варварском Эштаре.

− Цивилизация, − прошипел он едва слышно себе под нос и бросился за мужчиной.

Поймав герцога в коридоре, он пригвоздил его одним ударом в живот к стене, другим − сломал нос и, рыча, был готов выбить из него все, но на него тут же набросились стражники, неизвестно откуда взявшиеся. Не осознавая, что это дворцовая стража, Антракс вырубил одного мощным ударом меж глаз, но кто-то удачно поймал его левую руку и заломил за спину.

− Угомонись! – приказал граф Шмарн.

− Я же говорю, что он бешеный, словно Эштариец, − сообщил герцог. – Еще и ребенка мне покалечил.

− Тварь! – рыкнул Антракс. – Не поминай Эштар, там от детей не отказываются!

− Да, там слабых мальчиков бросают на растерзание волкам!

− Да что ты знаешь про Эштар!?

Антракс дернулся, вырвав наконец заломленную за спину руку, но не бросился на герцога.

− Неспособные сражаться не проходят таких испытаний.

− И жертвуют жизнь Богу Войны!

− Да! Они становятся служителями храмов! И никто не выкидывает их на улицу за то, что они родились слабыми! – кричал Антракс нервно. – Пусть им нельзя заводить семьи, иметь детей и владеть имуществом, но они не умирают с голоду в притонах, вроде ваших приютов!

Стало тихо, только было слышно, как тяжело дышал молодой врач в испачканной кровью и ромом одежде.

− Отведите его в мой кабинет, − велел граф Шмарн холодно.

При этом он приблизился к герцогу и стал с ним о чем-то шептаться.

Стража попыталась вновь схватить Антракса, но тот дернул плечом, не дав к себе прикоснуться.

− Не трогайте меня, я сам пойду, − все еще тяжело дыша, проговорил он.

Стражников, поднимающих своего товарища так и не пришедшего в себя, это устроило. Конечно, впятером они бы непременно одолели разгневанного молодого человека, но тот явно успел бы кому-нибудь хоть что-то сломать в подобном неуправляемом гневе. Впрочем, гнева было уже мало, на смену ему приходило осознание, что он наделал глупостей только потому, что какая-то девчонка назвала принца Антракса главным чудовищем.

3. Ветер над Рок-Реном (5)

Антракс впервые ощутил горячую кровь в своем теле. Он никогда раньше не замечал, что живет две разные жизни вот уже восемь лет и за все эти годы эти две реальности никогда не сталкивались, до этого момента. Человек в маске был принцем Антраксом. Без маски жил Велиан, жил, как настоящий ветер, без родины и правил.

Он никогда не задумался о том, что он сам думает о родном Эштаре. Он видел его достоинства и недостатки, но без личного участия, словно его страна существовала каким-то далеким теоретическим объектом. Теперь же он быстро шагал по каменным улицам в сопровождении стражи и гордился тем, что он эштарец. Теперь Антракс точно знал, что любит ночной зной родного дома, любит глупые шутки Мэдина, суровую возможность сломать челюсть глупцу. Любит тренировки до боли в каждой мышце. Любит здания с куполами и мелкие плиточки мостовых. Он был влюблен в свою родину. Он всегда ее любил и всегда гордился ею и потому, не отдавая себе в этом отчета, хотел сделать ее лучше.

Как глупо в чужой стране понимать ценность своей страны, еще и в столь фатальной ситуации. Он разрушил свою защиту одной глупостью. Никакой неприкосновенности теперь быть не могло − он напал на герцога, напал с желанием избить его до полусмерти. Впрочем, его не вели в темницу, а только в кабинет графа Шмарна, имевшего в этой стране свою неофициальную власть. Да и ждать графа пришлось не больше получаса, неподвижно сидя в кресле и игнорируя собственный конвой.

Врач старался успокоиться. Ему это почти удалось, когда вернулся Вильям Шмарн.

− Свободны, парни, − сказал он, отмахиваясь от стражи.

Сам же сел напротив молодого человека и внимательно стал изучать его взглядом. Тот принял это с холодным равнодушием, так же внимательно глядя Шмарну в глаза.

− Значит, ты все-таки эштариец.

− Эштарец, − почти машинально исправил его Антракс холодным непроницаемым тоном.

− И как же тебя зовут?

− Велиан.

− Правда?

− Моя мать дала мне это имя.

− А отец?

− С тем же смыслом на древнеэштарском.

− Я не знаю древнеэштрского.

− Это не мои проблемы, − парировал молодой человек, не отводя глаз от цепкого взгляда собеседника.

− О-о-оу-у, − протянул граф и тут же рассмеялся. − Вот как ты теперь заговорил.

Смех резко оборвался, граф подался вперед и стал всматриваться в лицо Антракса, словно искал в нем что-то.

− Сними-ка ты эту повязку.

− Вам не понравится то, что под ней, − предупредил молодой человек, но граф лишь пожал плечами. Тогда Антракс выполнил его просьбу. Узнать его все равно не могли. Принц Антракс никогда не покидал Эшхарат, а его лицо и там видели немногие.

Граф присвистнул.

− Это ожог и обсуждать это я не хочу, − проговорил Антракс, опережая вопрос.

− Ладно, − внезапно согласился граф. − Не спросишь, чего требует герцог?

− И чего же требует герцог?

− Чтобы тебя вышвырнули из страны без права на возвращение.

Антракс только кивнул. Это было даже как-то нежданно благодушно.

− Ты бы его на дуэль лучше вызвал, − пошутил герцог.

− С полоумными на дуэлях не дерутся, − совершенно серьёзно ответил молодой человек.

− А я думал аристократы не дерутся с простолюдинами.

Граф снова стал серьезным и внимательно смотрел на собеседника.

− Нравишься ты мне, зараза, − вдруг заявил Шмарн, отстранившись и расслабившись в кресле. − Но ты был бы уже мертв, не понимай я, что в тебе политики меньше чем человеколюбия в моей подагре.

Велиан все же отвел взгляд. Граф ошибался, слишком сильно ошибался, но признавать это было сейчас глупо и просто опасно.

− Если хотите, я могу дать вам лекарство. Вылечить ваши ноги оно не сможет, но боль уменьшит, − прошептал он, глядя в сторону.

− И в данном положении ты говоришь мне об этом? – Граф вновь рассмеялся.

− Мое положение едва ли зависит от ваших ног. Вы же уже все решили.

Он вновь взглянул в глаза мужчины, только теперь уже устало, без вызова и гнева.

− Возможно...

Граф закинул ногу на ногу и нахмурился:

− То, о чем мы говорили утром...

− Не надо, − перебил его Велиан. − Я не трону ее, даже не начинайте говорить об этом. Пожалуйста.

− Вежливая просьба от человека, сломавшего нос герцога Ийвана − это комплимент, но!

Граф вновь приблизился.

− Я буду краток: увижу тебя рядом с ней − просто убью, ясно?

Велиан молча смотрел на мужчину, долго смотрел, понимая, что в этих словах не было и доли шутки, а после кивнул, тут же спрашивая о другом:

− Что со мной будет?

Граф улыбнулся.

− С чего ты взял, что это решать мне?

− Ну не регенту же.

Граф, готовый расхохотаться, уставился на собеседника, снова хмурясь.

− Огюст только посмеется с этой истории. Я тебе втайне завидую. Сам мечтал ему врезать, но я тут политикой занимаюсь, если ты, конечно, можешь это понять.

Антракс машинально кивнул, наблюдая за мужчиной, так же внимательно следившим за ним.

− К тому же Огюст отправил Свила в отставку, а значит, мы остались без придворного врача, а Велен-Лей, которого я убедил занять его место, прибудет сюда только через два дня. Ты с ним, кстати, знаком?

− Нет.

− Как так? Вы же ученики одного наставника.

Велиан пожал плечами.

− Фу-Диену больше восьмидесяти лет. Большинство его учеников ушли в самостоятельную работу до моего рождения.

− И никто не навещает его?

Велиан вновь пожал плечами.

− Может − да, а может − нет. Я не лезу в его дела − права не имею.

Граф кивнул, смирившись с таким ответом.

− Вы меня просто отпустите? − все же спросил Велиан, не веря в такую удачу.

− Отпущу, но тебе не стоит выходить из дворца и показывается на улице, ясно?

− Значит я теперь ваш пленный?

− Не пленный, а гость.

− Под конвоем.

Граф рассмеялся.

− Вам не угодить, сударь! Ладно, иди давай. Тебя регент уже часа три ищет. Отлупит тебя своей тростью, будешь знать, как шляться где попало. Давай!

Он махнул рукой, явно веля удалиться. Велиан послушно шагнул к двери, возвращая повязку на прежне место.

− И помни: я слежу за тобой.

Велиан обернулся.

− Можно я заберу того ребенка? − спросил он.

Граф, ожидавший чего угодно только не этого, растерялся.

− Зачем? − спросил он.

− Ему нужен уход и особое лечение.

− И куда ты его денешь? Будешь таскать его по всему миру?

− Отправлю к своему наставнику, его внучка настоящий мастер в подобных делах.

Граф пожал плечами.

− Если отец действительно от него откажется, то ты найдешь его в приюте на площади, − ответил он равнодушно. − Только если пойдешь туда, не выдавай себя.

Велиан кивнул и вышел, слишком хорошо понимая Вильяма Шмарна.

Антракс знал, что за ним будут следить. Это было очевидно, но, завернувшись вечером в черный плащ, отправился на площадь неспешным, прогулочным  шагом, чтобы невидимые наблюдатели не потеряли его в толпе. Его не интересовали ярморочные палатки, развернутые к празднованию первого дня лета, но он уделил им немного внимания, для поддержания образа вспыльчивого простака, а заодно купил небольшое цветастое покрывальце и корзину. Затем шагнул в сторону приюта.

Маленький Арман нашелся там быстро, слишком приметны были его врожденные увечья. Осматривая его, врач с опаской искал признаки других повреждений, которые могли проявиться позже, но ничего не находил. Разве что ребенок вяло реагировал и не кричал, а скорее жалобно поскуливал.

− Я заберу его, − сообщил он сразу.

− Да, пожалуйста, − бросила ему толстая нянька, словно он пытался ей угодить, а она была горда, чтобы принимать это.

− Ваш что ли? – спросила другая нянька, моложе и болтливее.

Увидев его, девушка запоздало ойкнула.

− Вы разве не тот врач, который герцога убить пытался?

Велиан не ответил, кутая ребенка в то самое ярморочное покрывальце.

− А ребенок-то вам зачем? Вы его, что ли так? − щебетала нянька.

Велиан не отвечал. Рассказывать женщине о силе ее же детородного органа в подобные моменты он считал глупой затеей. В то же время, он и сам спрашивал себя: а не сделал ли он ошибки? Не мог ли он зажать маленькую ножку, пока поворачивал малыша? Но вспоминая все: каждое движение, каждый жест, понимал − не мог, только все равно задавал себе вопросы, игнорируя женщину. Только уложив ребенка в корзину, он спросил:

− У вас есть черный ход?

− Есть, в сад ведет, но там забор!

− В самый раз. Веди.

Девушка уставилась на него и хотела было возмутиться, но в руках молодого человека блеснула золотая монета. Молодая особа попыталась ее забрать, но зажатая между пальцев монета ускользнула в кулак мужчины.

− Сначала веди.

Тут девушка наконец-то пришла в движение и повела его коридорами вглубь здания, на ходу рявкнув на не спавших мальчишек, спорящих о какой-то глупости, но готовых из-за нее подраться.

В конце концов, Антракс оказался в саду, столь крохотном, что каждый его уголок можно было рассмотреть с крыльца.

Он отдал девушке монету и шагнул в сад. Корзину с затихшим ребенком он поставил на вершину каменного забора достигавшего двух метров, затем подтянулся и сел на камень, осматривая переулок.

− Если у меня кто-нибудь спросит, я все расскажу! − крикнула ему девушка.

Он ее не слушал. Переулок ему не понравился. Он вел не совсем в ту часть города, к которой он сейчас стремился. Потому Антракс встал, выпрямившись в полный рост, над крышами маленьких соседних домиков, осмотрел окрестности, а главное здания, возвышающиеся поодаль в тусклом сумраке и тут же выбрал для себя хороший путь. Подняв корзину, он сделал несколько шагов по каменному забору, вновь опустил корзину с младенцем и аккуратно спустился на землю, не прыгая как мальчишка, затем забрал корзину. Ему оставалось быстро пройти по переулку и выйти на знакомую улицу.

В Рок-Рене он не так хорошо ориентировался, чтобы не плутать по хаотичным улицам. Потому ему нужна была знакомая дорога. Сначала большая улица, идущая от площади на юг, затем поворот возле кожевенной мастерской, там до трактира «Серый верес» и налево, до тупика, минуя три поворота.

Память его не подвела. Тупик нашелся, а с ним и дверь с тусклой вывеской «Черный дом». Он толкнул эту дверь и оказался в темном зале, похожем на совершенно пустой маленький кабак.

− Мы не работаем, − сообщил мужчина, сидевший за стойкой.

Рядом горела масляная лампа. Антракс бесцеремонно поставил корзину на стойку, выбрал из-под лампы лист бумаги, взял перо из чернильницы и нарисовал тайный знак работорговцев Белого моря.

Мужчина взял лист, посмотрел на знак, затем на молодого человека, молча сжег лист и положил под лампу новый.

− Проходите.

Антракс шагнул вглубь комнаты, не забывая маленького Армана, нашел нужную дверь, распахнул ее и оказался в светлом зале без окон, действительно напоминающем кабак, в котором было мало людей. Слишком мало. Два человека пили в углу, над чем-то смеясь. Третий разбирал какие-то бумаги, потягивая из бутылки ром.

Антракс сел за свободный стол. Через минуту ожидания к нему подошел низкорослый мужчина.

− Мне нужен курьер, − сообщил Антракс, не дожидаясь вопроса.

− Груз?

Он поставил на стол корзину.

− Место?

− Эшхарат. Госпиталь Фу-Диена.

Мужчина кивнул и тут же вышел.

Еще через минуту к молодому врачу подошел темноволосый молодой человек и сел напротив. Откуда он вышел, Антракс даже не пытался проследить, не желая знать больше чем ему нужно, и сразу выложил на стол мешочек с деньгами. Юноша заглянул в мешок.

− Наймешь ему кормилицу и проследишь, чтобы ребенок был в полном порядке всю дорогу, − приказывал принц. − Отдашь его лично в руки Лен-Фень и покажешь ей этот мешок, вернее вышивку на нем. Если ребенок будет здоров, получишь еще тысячу ливрий.

Юноша ошарашенно уставился на Антракса.

− Но лучше тебе не знать, что с тобой будет, если ты его не довезешь.

Часом позже Велиан вынырнул из какого-то очередного переулка и увидел двух дворцовых стражников, переговаривающихся в ночи.

− Парни, не меня ли вы часом ищете? – спросил Велиан, махая рукой.

Стражники дернулись, тут же обернулись и, не отвечая, двинулись в сторону молодого человека.

− Я тут немного заблудился, − почесывая затылок, признался Велиан.

Он все еще держал корзину, в которой спал лохматый щенок медового цвета.