Текст книги "Проект "Вервольф" (СИ)"

Автор книги: Александр Пономарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Мотоцикл бодро трясся на каменистых неровностях дороги. На поворотах я оглядывался назад и видел, как за нами, выстроившись в цепочку утками – переростками, ползли «опели», покачивая брезентовыми фургонами.

Через пятнадцать минут мы добрались до тоннеля. С клиновидных камней свисали длинные сосульки с руку толщиной. Казалось, это скала распахнула ненасытную пасть и терпеливо ждала, когда жертвы сами залезут ей в рот.

В кабинете доктора Кригера половину стены занимал план фабрики с подробным указанием подъездных путей. Всего к объекту шли две дороги: одна для приёма важных гостей и делегаций – по ней я и приехал в первый раз – вторая для доставки грузов и биологического материала для экспериментов.

Я тогда долго изучал схему, на которой с немецкой педантичностью все квадратики зданий были заштрихованы в разные цвета. Красный обозначал производственные помещения, синий – казармы для пленников, зелёный – загоны для оборотней, жёлтый – домики для персонала. По всей карте чья‑то щедрая рука рассыпала какие‑то закорючки и геометрические фигуры. На мой вопрос доктор любезно пояснил, что это условные обозначения точек секретной связи, караульных вышек, пулемётных гнёзд, складов оружия и прочей важной информации, без которой наша авантюра была обречена на провал.

Мы въехали в тоннель и сразу оказались в кромешной тьме. Чуть ли не распластавшись на руле, матрос буквально нащупывал дорогу: закрытая маскировочным щитком фара давала мало света. Его едва хватало, чтобы держать курс и не врезаться в сочащиеся влагой стены.

Крупные капли скапливались на полукруглом потолке и время от времени падали в скопившиеся на полу лужи. Несколько капель тяжело шлёпнулись на мою шинель, одна угораздила в темечко, и я даже сквозь фуражку ощутил весомый удар.

Я обернулся в надежде разглядеть грузовик, ну или хотя бы свет его фар, но кроме ослепляющей темноты ничего не увидел. Зато я всем телом впитывал дрожание холодного воздуха от усиленного эхом рёва моторов. В ушах стоял постоянный гул, словно я летел в самолёте с отвратительной шумоизоляцией, сидя напротив двигателей.

Но вот вдали показалось светлое пятнышко. Из булавочной головки оно за несколько секунд выросло до размеров яблока, чуть позже стало диаметром с футбольный мяч и продолжало расти, пока не превратилось в огромный портал. В косых лучах рассеянного света струились какие‑то испарения, на полу пятнами слюды блестели лужицы, ледяные копья грозили пронзить нас, как только мы окажемся под ними.

Ещё когда выход из тоннеля был не больше бутылочного горлышка, матрос прибавил газу, теперь мотоцикл и вовсе мчался на всех парах. Грузовики тоже ускорились.

Через полминуты караван снова оказался на свободе. После холодной и влажной тьмы каменной кишки воздух показался мне особенно вкусным. Я не дышал, а пил его большими глотками, не боясь захлебнуться. Давно забытое ощущение детского восторга переполняло меня. В последний раз я так сильно радовался, когда в три года впервые взял новогодний подарок из рук Деда Мороза. Помню, тогда я долго не мог успокоиться, мне хотелось петь и кричать от счастья, ведь я дотронулся до самого сильного волшебника в мире и не замёрз, а получил много вкусных конфет, большую шоколадку и солнышко мандаринки в шуршащем пакете.

– Тормози! – крикнул я, хлопнув рулевого по плечу, потом повернулся и замахал рукой, давая знак Луи остановиться.

«БМВ» так лихо свернул на обочину, что чуть не врезался колесом люльки в похожее на помятую бумагу тело горы. Несмотря на это Валдис сохранял полное спокойствие. Я даже позавидовал ему, представив, какие слова сказал бы матросу, если б сидел в коляске, а не позади его.

Алексей обернулся и, улыбаясь во весь рот, спросил:

– Ну и как вам, товарищ полковник, здорово я, да?

– Слышь ты, байкер хренов, высший пилотаж в бою показывать будешь, а здесь давай без выкрутасов, нам ещё до объекта добраться надо.

– Понял, товарищ полковник, без выкрутасов. – Морячок как‑то разом сник и уже без прежнего энтузиазма спросил прибалта: – Ну, а тебе‑то понравилось?

– Всё нормально, Алёша, – тягуче ответил Валдис. – Я в Таллине так же катался. Девушкам очень нравилось, они сначала визжали, потом целоваться лезли, но ты не думай, я тебя целовать не буду.

За спиной раздался скрип тормозов, захлопали дверцы кабин.

– Отставить разговорчики! – прикрикнул я, слезая с мотоцикла.

Возле грузовика Луи уже собрался почти весь отряд, Густав и Эрих бежали к «могучей кучке» и скоро должны были влиться в её состав. Я тоже ускорил шаг и в метре от партизан на ходу заговорил:

– До фабрики чуть больше километра, за следующим поворотом её уже будет видно. Сейчас раздадим оружие и запасные магазины. Все помнят, что должны делать? Никто ничего не забыл? – В ответ прозвучало дружное «да» на трёх языках. – Вот и хорошо! За работу, парни! Давай, давай, давай!

Я первый заскочил в кабину грузовика Луи, схватил несколько автоматов и подсумков с запасными магазинами, проскользнул между каменной грудью скалы и хлопающим на ветру брезентом и с грохотом откинул задний борт.

Сквозь пулевые отверстия в фургон проникали узкие солнечные лучи. Они лазерами охранной системы прошивали насквозь серый полумрак, из которого проступали полосатые робы пленников.

Ещё там на месте засады мы разделили нашу маленькую армию на отряды. Я выкрикнул фамилию белоруса, назначенного старшим группы Луи, бросил ему под ноги боеприпасы с оружием и отправился за новой партией.

Мы вооружили бывших заключённых за считанные минуты. Партизаны сразу разбежались по машинам, я вернулся к мотоциклу, и колонна снова двинулась в путь.

По этой дороге я как‑то раз ездил в сопровождении коменданта фабрики и доктора Кригера. Мне, как высокому гостю и отцу технологии, они хотели показать всё, что успели сделать за столь короткий срок.

Сама фабрика располагалась в кратере давно потухшего вулкана. Когда‑то здесь было живописное озеро с кристально чистой водой, но немцы быстро осушили его и приступили к строительству.

Первоначально здесь хотели построить завод по производству какого‑то секретного оружия, но то ли денег не хватило, то ли Гитлера не заинтересовал этот проект – от дальнейших работ отказались. На тот момент большая часть запланированных зданий уже была построена, как и необходимая для нормальной работы инфраструктура.

Всё‑таки немцы народ экономный и просто так деньгами не раскидываются. Раз фюреру стала не нужна дорогостоящая игрушка, почему бы не отдать её другому? Тут и нарисовался Кригер с идеей создать производство вервольфов в горах.

За поворотом открылся вид на широкую пробоину в стене кратера, в которой, как в прорези прицела, виднелись вершины стальных ангаров и ажурные силуэты сторожевых башен.

Дорогу преграждали деревянные ворота, таранить такие на мотоцикле – всё равно что с разбегу врезаться головой в бетонную стену.

Я нагнулся к прибалту, одной рукой держась за кольцо пассажирского седла, другой вцепившись в запасное колесо люльки:

– Давай базуку!

Валдис неторопливо вытащил гранатомёт, с той же неспешностью протянул его мне. Схватив трубу, я прижал деревянный упор к плечу.

– Лёха, пригнись!

Растопырив локти в стороны, матрос распластался на бензобаке. Гранатомёт оглушительно ухнул, дымный след от ракеты перечеркнул пространство, и ворота серым грибом взрыва взлетели к небу. Обугленные деревяшки ещё падали на землю, а мы уже пробили облако из дыма и пыли и ворвались на территорию фабрики.

На вышках отбойными молотками застучали пулемёты. Солдаты брали упреждение, но так ни разу и не попали в мотоцикл. Пули со свистом пролетали мимо, щёлкали по камням, рикошетили от стен зданий.

Валдис подал мне новую базуку, сам вскинул на плечо другой гранатомёт. Мы выстрелили одновременно. Две дальние вышки с грохотом превратились в тучи пыли, из которых вылетели дымящиеся обломки.

Проскочив открытое место, Алексей заложил вираж и направил «БМВ» на высыпавших из казармы пехотинцев. Загрохотал пулемёт Валдиса, гильзы потекли золотистым дождём; со звоном ударяясь о край коляски, они сыпались на дно и там, позвякивая, перекатывались от борта к борту.

Пока мы отвлекали огонь на себя, грузовики подшибли остальные вышки, проскочили под градом рушащихся брёвен и замерли, дымя разбитыми радиаторами. Из фургонов горохом посыпались арестанты. Стреляя куда глаза глядят, они разбежались, как тараканы по щелям, и отовсюду палили по метавшимся на площади немцам.

Лёшка выжимал из мотоцикла всё, на что тот был способен. Из‑под колёс летели фонтаны снежной пыли и каменная крошка, двигатель выл, временами переходя с хрипа на стон, а Лёха носился по двору, словно фурия.

Я чувствовал себя ковбоем на родео и едва держался в седле, не забывая палить из автомата короткими очередями. Щурясь от порохового дыма, я радовался каждому удачному попаданию и даже кричал от азарта, воспринимая происходящее, как компьютерную игру. Думаю, в противном случае мне было бы трудно спустить курок, да и осознание того, что в любой момент можно схлопотать пулю, храбрости не добавляет. Не знаю кому как, а мне точно.

В какой‑то миг в воздухе что‑то прошелестело и один из «опелей» с грохотом превратился в огненный гриб. Я повернул голову. Из узкого просвета между домами с лязгом выползал короткоствольный танк с маленькой башней.

«Это ещё что такое? Раньше здесь танков не было!»

– Стой! – хлопнул я рулевого по плечу и, не дожидаясь полной остановки, спрыгнул на землю. – Валдис! Прикрой!

Пока эстонец с матросом дырявили пехоту немцев, я схватил последний гранатомёт, присел на колено позади тарахтящего мотоцикла и шмальнул по танку. Дымный след перечертил площадь наискось, грохнул взрыв, и в следующий миг плоская башня взлетела на воздух от сдетонировавшего боекомплекта, а изуродованная машина застыла, охваченная пламенем.

– За мной! – крикнул я и бросился к стоявшему в отдалении танку с открытыми люками. Может быть, партизаны грохнули танкистов, когда те выскочили из казармы вместе с пехотой, или техника была неисправна, но бронеход стоял без движения и в нём, по ходу, никого не было.

– Стрелять из пушки умеешь? – спросил я моряка, когда мы, полусогнувшись и по – заячьи петляя, бежали к танку.

– Угу! – коротко ответил Лёха, послав очередь в окно соседнего дома. Стекло со звоном брызнуло осколками, из комнаты вывалилось на улицу тело в серой шинели, повисло на раме. Автомат зацепился ремнём за обшлаг рукава и остался висеть, касаясь стволом земли.

– Валдис, займёшь место командира, будешь наводчиком, а я сяду за рычаги.

В старших классах школы я летом часто пропадал в деревне у бабушки. Там жила одна стройная дивчина, но речь сейчас не о ней, а об её отце – трактористе. Как‑то он взял меня в поле, и я полдня пахал на гусеничном тракторе. Годом позже я купил игру – танковый симулятор – и до полуночи засиживался за компом, круша всевозможные танки и рассекая по виртуальным пространствам России, Северной Африки и Европы. Думаю, с таким багажом знаний справлюсь и с этой махиной.

Последний рывок – и вот мы уже у цели. Прогрохотав подошвами сапог по броне танка, мы нырнули в железное чрево и сразу почувствовали себя в относительной безопасности.

Наш маневр не остался без внимания. Стоило нам забраться в пахнущее маслом и бензином нутро машины, как по броне защёлкали пули. Впечатление было такое, словно мы спрятались от дождя в железном фургоне и в это время пошёл град. Воздух сразу наполнился неприятным гулом, казалось, даже стенки башни дрожали от непрерывной чечётки, которую смерть выплясывала над нашими головами.

Глаза быстро привыкли к полумраку. Узкая панель приборов, прямые рычаги поворотов прямо передо мной, чуть в стороне – два изогнутых от коробки передач. Ноги сами нащупали перекладины жёстких педалей.

Всё до боли знакомо! Именно на таком танке я выиграл три крупных сражения в компьютерном баттле и получил за них бонусы в тысячу двести очков и переход на новый уровень.

Открыв краник подачи топлива, я нажал и повернул вправо флажок переключателя массы и утопил до отказа кнопку стартёра. Танк ожил, кабина сразу наполнилась грохотом и просачивающимися откуда‑то выхлопными газами.

Педаль сцепления оказалась очень тугой, мне пришлось немало постараться, чтобы надавить на неё, толкнуть вперёд первый рычаг коробки передач и поставить второй в положение «I». Кнопки на клаве жамкать гораздо легче!

Добавив газу, я заставил танк тронуться с места. Тяжёлая машина плавно набрала ход и устремилась к ближайшему дому. Я не стал сворачивать – короткоствольная пушка давала возможность крушить любые преграды, не боясь повредить ствол – и с ходу протаранил здание. Нас тряхнуло в жёстких неудобных креслах, обломки забарабанили по броне, в приоткрытый люк наводчика и смотровую щель механика – водителя влетели белые клубы известковой пыли. Я закашлялся, видимость упала почти до нуля, но я по – прежнему пёр, не меняя курса.

Танк пробил заднюю стену дома и, вместе с кирпичными осколками и крупными глыбами камня, вылетел в переулок. За ним остались развалины да горы строительного мусора, из которых торчали обломки стропил.

– Заряжай! – заорал я, почти не слыша свой голос из‑за грохота двигателя, и разогнал панцеркампфваген ещё быстрее. Меня интересовало третье здание промышленного комплекса, где в блестящих металлических ёмкостях хранились запасы вакцины. Без неё фабрика не могла работать, разве что проводить эксперименты над уже трансформированными монстрами да выращивать паразитов в аквариумах Кригера.

Внезапно из просвета между бараками выкатился «тигр». Наш Т – III был ничто по сравнению с ним, но мы могли хотя бы вывести из строя его ходовую.

Лёха рванул рычаг электроспуска. Пушка выплюнула снаряд с гулким звуком, со звоном и едким облаком пороховых газов выбросила гильзу из казённика. Я видел в смотровую щель, как он пролетел по прямой и врезался в щель между щитком и гусеницей.

Взрывом повредило опорные катки, вышибло несколько траков. Стальная лента мгновенно раскатилась, прогрохотав свободным концом по борту. «Тигр» замер на месте, словно опешив от неожиданности, но уже через секунду зажужжал электроприводами. Угловатая, чуть скошенная к пушечному стволу, башня начала плавное движение.

– Снаряд! – крикнул я, но Валдис уже и без моей команды подал остроконечный боеприпас. Алексей опустил фугас на лоток, толчком кулака дослал в казённик и положил ладонь на рычаг электроспуска.

– Огонь!

Пушка рявкнула ещё раз, и в тот же миг по танку врезали чудовищным молотом. Голова чуть не лопнула, как переспелый арбуз. Внутрь корпуса повалил дым, а потом в отсеке появились рыжие языки пламени.

– Вон из машины! – заорал я не своим голосом и с каким‑то спокойствием отметил, что ничего не слышу. Я посмотрел на матроса, тот как‑то весь обмяк и казался тряпичной куклой. Перегнувшись через рычаги, я положил руку ему на шею. Пульс бился тоненькой ниточкой.

Выбравшись из неудобного места механика – водителя, я подхватил морячка под мышки и потащил к люку. Валдис уже выбрался наружу и по кому‑то расстреливал патроны.

К тому времени, как я вытащил Алексея из танка, внутри начался серьёзный пожар. Огонь все ближе подбирался к снарядам, первые языки уже лизали бок одного из них, грозя вскоре превратить боеукладку в охренительный фейерверк.

Матрос всё ещё был без чувств. Я взвалил его на спину и потащил к ближайшему дому, следя боковым зрением за эстонцем. Тот добивал выползающий из немецкого танка экипаж. Каким‑то чудом наш выстрел угодил прямо в стык корпуса и башни, намертво заклинив последнюю. Наводчик «тигра» не успел точно навести орудие на цель, снаряд мощной пушки прошёл по касательной, но и этого хватило, чтобы превратить Т – III в металлолом.

– Отходим!.. – хрипло прокричал я, сгибаясь под тяжестью матроса. Пот градом катил по моему лицу, смешивался с кровью из многочисленных ссадин и царапин, розовыми каплями падал на шинель.

Валдис попятился за мной, продолжая огрызаться огнём. Танкисты «тигра» уже валялись в разных позах возле своей машины, теперь он бил по окнам домов, откуда по нам стреляли пехотинцы.

Со стороны ворот доносился дробный перестук пулемётов, громкие хлопки карабинов и торопливый треск «шмайсеров».

«Живы, ребята! Значит, ещё повоюем!»

Я затащил моряка в руины снесённого дома, положил на кучу битого кирпича.

– Валдис! Пригляди за ним! – крикнул я и высунулся на улицу. По стене сразу защёлкали пули, кроша кирпич и выбивая фонтанчики пыли.

Я отпрянул, прижался спиной к обоям в мелкий цветочек. По мне стреляли со второго этажа дома напротив.

Выхватив гранату из‑за пояса, я скрутил колпачок, выдернул запальный шнур. Досчитав в уме до трёх, выглянул и швырнул «колотушку» в третье окно справа. Через две секунды там грохнул взрыв – и на дорогу с тяжёлым шлепком рухнуло тело.

В следующий миг я уже мчался по улице, прижимаясь к домам на противоположной стороне. Валдис отвлекал на себя внимание, стреляя по окнам. Битое стекло со звоном осыпалось на дорогу, пули цокали по стенам, откалывая куски штукатурки и разбивая деревяшки рам на острые щепки.

Поравнявшись с застывшим «тигром», я повернул направо и навскидку выстрелил по выскочившим из соседнего дома пехотинцам. Трое повалились на брусчатку, со стуком выронив автоматы из рук, четвёртый скрылся в подъезде, куда я тотчас зашвырнул гранату.

В тёмном провале с белевшим внутри гребнем лестницы сильно громыхнуло и оттуда, вслед за вылетевшим облаком пыли, неровно выкатилась немецкая каска.

С площади по – прежнему доносились звуки боя, но уже не такие интенсивные, как раньше. Мой отряд таял на глазах, скоро отвлекать внимание будет некому, а я ещё ничего не сделал!

Я планировал уничтожить ёмкости с вакциной, но, поскольку они представляли собой огромные цистерны, я мог их только взорвать. Гранаты для этого не годились, даже связка из пяти штук не могла нанести серьёзный вред. Здесь нужны магнитные мины!

Я знал, где их взять, но до склада оставалась сотня метров. Пулемётные вышки стояли по всей территории фабрики, мы уничтожили часть, оставшиеся прекрасно простреливали подступы к складу.

Осторожно выглянув из‑за угла, я оценил ситуацию: на вышках – пулемётчики, в двадцати метрах от склада гусеничный «кеттенкрад», пулемёт в багажном отсеке смотрит на вход.

«Тебя‑то за каким хреном здесь оставили?» – подумал я о проклятом мотоцикле и посмотрел в другую сторону.

В самом конце улицы скорострельная пушка «флаквирлинг-38». Четыре ствола нацелены на «кеттенкрад». Рядом с зениткой никого нет, видимо, расчёт погнали на защиту площади, а мотоцикл остался на случай прорыва обороны силами противника.

Держа автомат наготове, я отступил на несколько шагов назад и юркнул в узкий просвет между близко стоящими домами. За спиной грохотали выстрелы, Валдис всё ещё прикрывал меня, хоть и давно потерял из виду.

В трех шагах передо мной неожиданно распахнулась дверь, на улицу выскочил пехотинец, я сшиб его выстрелом из автомата и заскочил в дом. Там за перевёрнутым столом прятались ещё трое. Я шмальнул очередью поверх голов и прыгнул в соседнюю комнату, откуда сразу метнул гранату. Грохнул взрыв, жалобно звякнули выбитые окна, из дверного проёма выкатилось облако серой пыли. Я высунул руку с автоматом, наугад прошёлся по комнате, разнося в щепки мебель, дырявя стены и кроша остатки стёкол.

Заменив магазин, швырнул ещё одну «колотушку», дождался, когда она рванёт, выскочил в гостиную, где в воздухе плавала белая взвесь и воняло сгоревшей взрывчаткой, и дал короткую очередь. На полу присыпанные пылью и кусочками штукатурки валялись два трупа, третий, перегнувшись через стол, касался пальцами пола.

Хрустко ступая по битому стеклу и острым щепкам, поскрипывая песком и цементной пылью, я осторожно пересёк комнату, выскочил через изрешечённую дверь во внутренний двор, забежал в следующий дом. До заветной зенитки оставалось ещё четыре здания и, возможно, несколько засад.

К счастью, на пути к цели мне больше никто не попался и я, с треском ломая на бегу двери и со звоном вышибая оконные рамы, добрался до последнего дома.

Вот и нужная комната с жёлтыми в синий цветочек обоями и простой, без изысков, мебелью. Из окна хорошо видна четырёхствольная пушка болотного цвета: квадратная станина с закреплёнными на кронштейнах стульями (железные диски с перекрестьем стальных пластин вместо спинки). Два, по бокам от спаренных стволов, прикрыты угловыми пластинами кожуха, на них обычно сидят заряжающие. Третий – для стрелка – торчит за казённиками. Перед ним два металлических блина – маховики наводки – один параллельно земле, второй перпендикулярно ему. На полметра выше их прицельное устройство в виде многосекторного диска, из пола станины выпирает пара квадратных педалей для ведения огня. Магазины – гипертрофированные рожки от «калашникова» – торчат из ствольных коробок, запасные ждут своей очереди в гнёздах лафета под нижними стволами.

Я сделал несколько глубоких вдохов, собираясь с силами. Второй попытки не будет, надо всё сделать с первого раза!

Окно с треском вылетело на мостовую. Спрыгнув на землю, я бросился на место наводчика, крутанул колесо горизонтальной наводки, вдавил обе педали. Четыре ствола разом выплюнули пламя, а вместе с ним рой двадцатимиллиметровых пуль. Горячие гильзы, с грохотом ударяясь о лафет, отлетали в стороны и, подскакивая, со звоном раскатывались по улице.

Крупнокалиберные боеприпасы изрешетили гусеничный мотоцикл рваными пробоинами, мгновенно превратив «кеттенкрад» в груду бесполезного металла.

Мигом затарахтели пулемёты на вышках. Тяжёлые пули забарабанили по броне зенитки, высекая искры и оставляя глубокие вмятины.

Вращая оба маховика, я развернул орудие в сторону левой вышки. Стволы снова загрохотали, красные следы трассеров перечеркнули пространство. Снаряды чудовищной бензопилой прошлись по деревянным столбам, кромсая их в щепки. Лишившись поддержки, башня со скрипом завалилась набок и с грохотом рухнула в туче пыли, погребя пулемётчика под обломками.

Стрелок со второй вышки не унимался. Пули сыпались горохом, звонко щёлкали по лафету и листам защиты и с каким‑то злобным жужжанием уходили в рикошет.

Я быстро направил стволы на огневую точку, нажал на педали, но в ответ раздались глухие щелчки. Я стёк со стула. Прячась от свинцового града за звенящей бронёй, заменил магазины с одной стороны, переполз на другую и сделал то же самое.

Теперь обратно на место наводчика и… Огонь!

Словно смерч пронесся по крышам домов, разбрасывая в стороны куски черепицы, обломки кирпича и дерева. На конце этой прямой находилась чёртова вышка, которая через пару секунд превратилась в кучу расщепленных брёвен под пробитыми насквозь листами железа.

Я убрал ноги с педалей. Дымящиеся стволы замолчали. В звенящей тишине отчётливо раздался дробный стук двигателя и громыхание сапог. Из дальнего переулка на улицу выкатился лёгкий бронеавтомобиль, за которым бежала группа пехотинцев. Они двигались со стороны ворот, а значит, все мои помощники были убиты или взяты в плен.

Не дожидаясь, когда пехота начнёт стрелять, я крутанул колёса маховиков. Стволы послушно заняли нужную позицию. Пушка снова заговорила. Броневик мгновенно стал похож на решето, двигатель вспыхнул, чуть позже грохнул взрыв, и панцерваген опрокинуло на бок.

Рядом с ним лежали солдаты в разных позах. Тех, кто ещё стоял на ногах, я добил очередью из автомата, спрыгнул с зенитки и бросился к складу.

Прижимаясь к фасадам домов, держа автомат наготове, добежал до ровной площадки с приземистым зданием посередине. На вид шириной десять, длиной пятьдесят метров, железная крыша синего цвета с потёками ржавчины в некоторых местах. Стены толстые из серых валунов, окон нет, дверь дубовая, обита жестью, круглые головки заклёпок делают её похожей на люк броненосца. Амбарный замок выделяется чёрным пятном.

Я выглянул из‑за угла. Чисто. Пригибаясь к земле, добрался до двери, выстрелом сбил замок и очутился внутри пахнущего ружейной смазкой помещения. Дневной свет выхватил из темноты часть уходящих в глубину стеллажей, несколько брёвен перекрытия и рёбра стропил.

Я притворил за собой дверь, нашарил на стене поворотный выключатель, щёлкнул барашком. Вспыхнувшие цепочки ламп высветили ряды полок с дощатыми ящиками. На зелёных боках тускло блестели металлические застёжки, белели буквы и цифры маркировки.

Патроны складировали отдельно от снарядов и гранат, те в свою очередь тоже занимали строго определённое место. Некоторые ящики были настолько велики, что не влезали на полки и просто высились штабелями на полу.

В первую очередь я набил опустевшие магазины патронами, потом перешёл к ящикам с гранатами, сорвал с одного крышку, сунул по штуке за голенища сапог и еще с полдесятка за пояс и ремни портупеи.

Обыскав всё хранилище в поисках магнитных мин, я, наконец, нашёл нужные ящики: узкие, длинные, внутри разделены фанерными перегородками на десять отсеков. В девяти уложены «вальтом» похожие на воронки боеприпасы с ножками на раструбе, в десятом – покрытая слоем парафина коробка с капсюль – детонаторами.

Я вытащил две мины, скрутил с длинных ручек защитные головки. Нарушив защитный слой коробки, вынул из гнёзд пару детонаторов, снарядил ими запалы и навернул жёлтые кругляши на место. Судя по маркировке на боеприпасах, они должны взорваться через семь секунд после выдёргивания запала. Маловато, но, думаю, времени хватит, чтобы найти укрытие.

К ручкам мин крепились брезентовые ремешки, просунув левую руку в обе петли, я приподнял боеприпасы – килограмм семь, наверное, будет – взял автомат наизготовку и двинулся к выходу.

На улице затрещали автоматные очереди. Я спрятался за штабелем из ящиков для бронебойных снарядов, на всякий случай положил перед собой гранату и приготовился к бою.

Отрывистые команды на немецком языке прозвучали совсем рядом. Потом снова прогремели выстрелы и, вместе с топотом сапог и лающими словами, покатились куда‑то в сторону.

«Опа! Значит, я всё ещё не один. Хорошо! Надо быстрее рвануть эти цистерны и дёру отсюда».

Я подождал ещё немного, потом осторожно выглянул на улицу. Площадка перед складом пустовала. Тенью проскользнув за дверь, я, короткими перебежками от дома к дому, побежал к цеху с цистернами.

Мины негромко стукались друг о друга, оттягивали руку, брезентовые ремни быстро натёрли кожу. Она сильно саднила, в нескольких местах выступили капельки крови. Гранаты в голенищах мешали, ещё одна всё время норовила выскользнуть из‑под ремня портупеи. В итоге я убрал её за спину, сунув за пояс.

А вот и третий промышленный корпус: двухэтажное здание из бетонных блоков, окна узкие, длинные, серые от пыли. Крыша плоская, тоже из бетона. Сбоку красный зигзаг пожарной лестницы с решетчатыми площадками на каждом этаже. Запасная дверь заперта изнутри на засов.

Вход – широкие железные ворота коричневого цвета, на левой половине белой краской намалёван номер корпуса. Под ним чёрные линии щелей обозначили прямоугольник калитки.

Я осторожно выглянул в проулок, посмотрел по сторонам. Никого. В сотне метров отсюда торчит вышка, тёмная чёрточка пулемёта наклонилась вниз, рядом серое тело кулем висит на перилах. С востока доносится стрёкот автоматов, слышны редкие хлопки гранат. Давайте, парни, продержитесь ещё немного.

Последний рывок – и я прижался к воротам спиной, дёрнул за ручку. Закрыто. Странно, ведь до этого калитку никогда не запирали. Ладно, попробуем по – другому.

На вид замок не отличался особой надёжностью, но дверь открывалась наружу, значит, выбить её нельзя. Стрелять тоже не хотелось, поскольку запас патронов не бесконечен, а после диверсии меня вряд ли отпустят без боя.

Оставалось использовать гранаты или одну из мин. Рисковать я не мог: вдруг вторая не сработает, как надо, и решил попытать счастья с гранатой. Я пристроил «колотушку» так, чтобы боевая часть оказалась напротив замка, открутил колпачок, дёрнул запальный шнур и спрятался за угол.

Через пять секунд грохнул взрыв. Я выскочил из укрытия, рванул на себя изуродованную дверь и в тусклом свете запылённых окон увидел ряды вертикальных и горизонтальных цистерн, соединённых переплетениями труб разного диаметра. Блестящие стенки сверкали изморозью, от труб поднимался лёгкий парок. В больших количествах вакцина становилась нестабильной и могла самопроизвольно взорваться, поэтому её охлаждали жидким азотом.

По всему периметру здания на высоте двух метров от пола шёл настил из перфорированной листовой стали, к нему, из дальнего угла цеха, вела наклонная лестница с металлическими ступенями. По этому помосту ходили техники, когда проводили плановый осмотр оборудования или списывали показания с каких‑то циферблатов на боках ёмкостей.

Я быстро скрутил предохранительный колпачок с первой мины, прикрепил её к пузатому боку горизонтальной цистерны. На ходу скручивая жёлтый кругляш с рукоятки второго боеприпаса, подбежал к той, что могучим столбом упиралась в бетонную плиту крыши.

Клац! Широкие ножки взрывчатки крепко примагнитились к заиндевелой стенке. Я сжал колпачок в ладони и только собрался выдернуть запал, как сзади раздался женский крик.

Я повернулся. В дверях стоял доктор Кригер с Марикой. Он прятался за девушкой, держа её за намотанные на кулак волосы, а пистолет в его руке смотрел на меня.

– На твоём месте я бы этого не делал, – сказал он и дернул рукой. Марика взвизгнула, изогнувшись, схватила его запястье, но Кригер врезал ей пистолетом по рёбрам. Из глаз Марики брызнули слёзы, она охнула и опустила руки. Он протолкнул её вперёд на несколько шагов. – Отойди от мины! – Ствол пистолета дёрнулся в сторону, показывая направление.

Я остался стоять на месте.

– Отойди от мины, – повторил он и приставил «парабеллум» к виску Марики. – Не заставляй меня делать это. Подумай, что будет с её головкой, если я спущу курок. Ты ведь не хочешь, чтобы она такая молодая, такая красивая умерла здесь.

– С чего ты взял, что она мне интересна? – спросил я, всё ещё сжимая шарик в ладони.

– Я видел фотографию. Вы хорошо смотритесь вместе. Статный немецкий офицер и красивая девушка. Любовь на войне – это так прекрасно.

– Это всё ложь! Я врал ей, чтобы получить то, что хотел! – крикнул я, чувствуя, как ладони намокают от пота. Марика смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них ясно читалась боль и нежелание верить моим словам. – Она для меня ничего не значит!

– Давай проверим.

Кригер резко сдвинул пистолет в сторону. Выстрел прогремел в нескольких сантиметрах от лица Марики. Пуля хлёстко ударила в стену, кусочки бетона брызнули в стороны, несколько осколков пробарабанили по цистернам.