Текст книги "Гать. Задержание"

Автор книги: Александр Афанасьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Хотя Мишуев не обратил внимания на сизовское «ты», он уже не чувствовал себя стажером.

– Если расскажут…

Утром следующего дня Сизова вызвал Крутилин. В приемной он столкнулся с Веселовским – тот уже выходил из кабинета полковника, и вид у него был победный.

– Как живете-можете, Игнат Филиппович? – с небрежной легкостью спросил он. – Скоро будем брать «сицилийцев», готовьтесь!

Если это была шутка, то на серьезный лад.

У Крутилина находился Мишуев, сидел за приставным столом нервно вертя в пальцах красивую импортную ручку с электронными часами.

Полковник просматривал бумаги, зажатые в скоросшивателе с синей картонной обложкой. Подняв голову, кивнул вошедшему, указал на стул, перевернул очередной лист. Сизов сел напротив Мишуева, положил перед собой потертую кожаную папку, на которую подполковник покосился с некоторой тревогой. Несколько минут в кабинете царила тишина. Наконец Крутилин перевернул последнюю страницу досье.

– Так. – Он поднял голову и перевел тяжелый взгляд с Сизова на Мишуева и обратно. – Подделка подписи – это полная… – он сдержался. – Полная ерунда. Безрезультатная поездка – тоже. Из рапорта видно, что определенная информация получена, хотя официальных показаний этот, как там его, не дал. Жалоба парикмахерши… Ладно, об этом потом. А сейчас скажите-ка мне, майор, на каком основании вы работаете с людьми, проходящими по старым делам? Вызываете их, допрашиваете, воспроизводите показания на месте?

Мишуев старательно закивал.

– Они ведь никак не подстегиваются к розыску «сицилийцев»? – продолжал Крутилин. – Значит, ваши действия незаконны.

Сизов распустил разболтанную «молнию», порылся под настороженным взглядом Мишуева в кожаном нутре, отыскал и извлек бланк областной прокуратуры с отпечатанным текстом и размашистой подписью Трембицкого, протянул полковнику.

– Вот письменное задание следователя, которое я выполнял.

Крутилин внимательно прочел документ, взглянул на Мишуева.

– Почему я ничего не знаю? – раздраженно спросил тот. – Я никаких заданий следователя не визировал!

– В данном случае ваша виза не требуется, – спокойно пояснил Сизов. – Я вхожу в оперативно-следственную группу, созданную приказом прокурора области и генерала. Трембицкий – руководитель группы. В качестве такового он напрямую дает задания всем членам бригады.

Мишуев открыл рот и снова закрыл. Крутилин посмотрел на него, усмехнулся и захлопнул досье.

– Теперь по сути жалобы и о результатах вашей работы.

Рука Сизова снова нырнула в папку, и на свет появились сразу три документа. Старик по одному выложил их перед Крутилиным.

– Рапорт. Установочные данные фигурантов розыска. План оперативно-розыскных мероприятий, – коротко комментировал майор, не глядя на начальника отдела особо тяжких. – А по жалобе чего говорить – и так все понятно.

На каменном лице Крутилина промелькнула тень интереса. Он взял бумаги, внимательно Посмотрел на Сизова, потом не менее внимательно на Мишуева. Тот не сводил глаз с авторучки, будто считал выпрыгивающие на электронном циферблате секунды.

Полковник погрузился в чтение. В кабинете наступила тишина. Дочитав, Крутилин задал Старику несколько вопросов, которые выдавали в нем профессионала, глубоко знающего сыскное ремесло, пометил что-то на календаре, взвесил на ладони мишуевский скоросшиватель.

– Хемингуэя читали? – неожиданно спросил он. – Про корриду?

Подполковник ошарашенно пожевал губами.

– Давно когда-то… Студентом.

– Что там главное? – Крутилин слегка подбросил синюю папку, будто давая понять, что в ней и кроется ответ.

Мишуев хмуро покачал головой.

– Не помню. Когда это было…

– Главное – последний удар! – Выпуклые льдистые глаза азартно блестели. – Все остальное: танцы перед быком, пики в загривок, взмахи плаща – это подготовка. Без завершающего выпада – обычный балаган, которому грош цена!

Мишуев недовольно дернул подбородком.

– При чем здесь коррида?

– А при том! – полковник еще несколько раз подбросил скоросшиватель, уронил на стол и прихлопнул ладонью. – Можно планировать, докладывать, отчитываться, заверять, и хрен всему этому цена! Надо задержать преступника, и тогда становится ясно: кто прав, кто виноват, кто умный, кто дурак, кто правильно работал, кто нарушал, кто пахал, а кто болтал… Вот здесь, – полковник также небрежно ткнул пальцем в синюю обложку, – нет ничего про то, как взять «сицилийцев». А здесь все именно про это. – Он за уголок поднял схваченные скрепкой листки Старика. – В связи с этим возникает вопрос о двух подходах, двух методах работы, продолжал Крутилин.

Мишуев вновь считал секунды.

– Кстати, вы не изменили мнения о дальнейшей организации розыска? – Голос полковника приобрёл опасную мягкость.

– Нет. Пусть Веселовский заканчивает свою работу, – не отрываясь от электронного циферблата, сказал Мишуев. Он знал, на что идет, и ожидал вспышки, но неожиданно в глазах Крутилина появилось новое выражение.

– Что ж, это даже интересно…

Полковник откинулся на спинку кресла, тональность голоса изменилась на обычную.

– Проведем эксперимент: какой подход правильней… И сделаем соответствующие выводы… Чтобы никто не упрекнул нас в субъективизме, – вслух размышлял Крутилин. – Действуйте, товарищ подполковник, руководите перспективными сотрудниками, товарищами Веселовским и Фоменко.

Мишуев понял, что Крутилин издевается, хотя ни в голосе, ни во взгляде это не проявлялось.

– А вы, майор, работайте по своему плану, – повернулся Крутилин к Старику. – Докладывайте лично мне. Возникнут проблемы – ко мне. Короче – замыкайтесь непосредственно на меня. Такое, значит, устроим соревнование…

Полковник улыбнулся Мишуеву, приглашая того к ответной улыбке.

– Кто первый прищемит хвост этим гадам… А задержанием в любом случае руковожу я. Договорились?

Улыбка мгновенно исчезла.

– Вопросы есть? Нет? Работайте!

Когда разыскиваемые известны, их рано или поздно находят. Принято считать: чем раньше, тем лучше. Но в данном случае Мишуев придерживался противоположного мнения.

С его подачи Силантьев доложил на оперативном совещании о крупном успехе отдела особо тяжких: личности «сицилийцев» установлены, при этом отличился Веселовский, ну и, конечно, начальник отдела. Само собой, отблеск славы падал и на руководство уголовного розыска, поэтому и Силантьев удостоился похвалы генерала.

По имеющимся данным, Зубов и Ермак находились в городе, несколько раз их видели то в одном, то в другом притоне. «Сицилийцев» объявили в местный розыск. Все органы и подразделения внутренних дел области получили их фотографии и соответствующие ориентировки. В любой момент инспектор ГАИ или участковый, оперативный работник или постовой, сотрудник патрульно-постовой службы или младший инспектор из «взвода карманных краж» мог обнаружить и опознать преступников. Для областного уголовного розыска дело было практически окончено. Мишуев с достоинством принимал поздравления коллег и ждал приказа об откомандировании на учебу.

И хотя логическим завершением операции могло стать только задержание «сицилийцев», Мишуев не торопил этот момент, напротив, надеялся, что «последний удар» будет нанесен уже в его отсутствие: спокойней, если эти псы начнут болтать про Яблоневку… Не попадешь под горячую руку – вполне можешь и уцелеть, а за несколько лет все забудется… Правда, Москва не на другой планете, если захотят – достанут и там… Другое дело – захотят ли доставать… По-настоящему захотят ли? Ведь проще простого посотрясать воздух, метнуть пару молний в отсутствующего и этим ограничиться. Формально комар носа не подточит… Силантьев так и сделает. Да и Павлицкий мужик не кровожадный, к тому же скандальные разоблачения в областном аппарате ему совсем ни к чему. А вот этот Бульдог да чертова Сыскная машина…

В действительности отдел особо тяжких будто трещина рассекла. Веселовский и Фоменко не заходили в семьдесят восьмой кабинет, Сизов и Губарев обходили их восемьдесят третий. При встречах Веселовский здоровался холодно и несколько свысока, а Фоменко буквально корежился, выдавливая слова приветствия, при этом лицо его страдальчески кривилось и глаза убегали в сторону.

Обмена информацией между парами сыщиков практически не было. Веселовский докладывал собранные данные Мишуеву, тот, исполняя приказ, представлял их Крутилину, полковник доводил до Старика. В свою очередь, Сизов вначале знакомил с добытой информацией Крутилина, после чего представлял начальнику отдела.

Обзорную справку по личностям «сицилийцев» майор тоже принес Крутилину.

– «Зубов Анатолий, тридцать один год, две судимости, квартирная кража и хулиганство, отбыл четыре года, злостно нарушал режим содержания, к представителям администрации относился враждебно, на путь исправления не встал, – вслух читал полковник. – После освобождения несколько раз проходил по уголовным делам, прекращенным за недоказанностью… Вину никогда не признает, при задержаниях оказывает сопротивление. Дерзок, агрессивен… Склонен к побегам при конвоировании».

Крутилин поднял от бумаг тяжелый взгляд.

– Не подарок!

И продолжил чтение:

– «Ермак, тридцать лет, преступления совершал совместно с Зубовым, отбыл три года. Лжив, поддается чужому влиянию, истеричен… Во время развода на работу в ИТК-7 демонстративно вскрыл себе вены. Дерзок, злобен, мстителен, кличка Псих. Поведение труднопредсказуемое…» – Полковник выпятил подбородок, провел ладонью, будто проверяя, не зарос ли за день. – Один другого стоит… А ведь они, пожалуй, не сдадутся. Как думаете, Игнат Филиппович?

– Смотря кто брать будет, – криво улыбнулся Старик, и Крутилин ответил точно такой же понимающей улыбкой.

– А ведь Старик и Бульдог схавают их вместе с костями. Как думаешь?

Сизов впервые услышал свое прозвище в официальной обстановке. И впервые полковник проявил осведомленность о том, как называют за глаза его самого.

– Конечно, схаваем, дернув щекой, подтвердил майор.

– Значит, вдвоем и пойдем, – раздумчиво проговорил Крутилин. – Разве что Лескова в прикрытие поставим, на всякий случай… Он тоже крутой парень!

Полковник оживился.

– Знаешь, что он выкинул? Вместо политзанятий проводил метание ножей! Конечно, схлопотал выговор…

Крутилин засмеялся. Впервые Старик видел, как полковник смеется искренне и от души.

13

Следующая неделя началась с неожиданностей. Произошло ЧП с Крутилиным. Поздно вечером возвращался домой, в троллейбусе сделал замечание троице пьяных хулиганов, те, как водится, вышли следом «проучить мужика».

Полковник сшиб одного с ног, закрутил руку второму, а третий пырнул его ножом в бок. Обычная история, за исключением того, что потерпевшим в ней оказался замнач УВД. Впрочем, должность, даже самая высокая, не способна защитить того, кто без служебной машины и привычного окружения рискнул путешествовать по ночному городу. Но холодный клинок воткнулся в тело не просто кабинетного руководителя, а матерого сыщика, который ввел для всего оперначсостава постоянное ношение оружия, в свободное время для души ловил карманников и за личностные качества был удостоен клички Бульдог. Это и определило исход происшествия.

Рывком сломав захваченную руку, Крутилин бросил бесчувственное тело на землю, не нарушая инструкции, расчетливо выстрелил в ногу вооруженному, раздробив вдребезги коленный сустав, навалился на первого, который начал уже приходить в себя и, уперев еще горячий ствол ему под челюсть, втолковывал что-то сквозь зубы до самого приезда патрульной машины. Что именно он говорил хулигану, осталось тайной, но то, что тот обмочился, – достоверный факт, подтвержденный сержантами патруля.

Зажимая пульсирующую рану, Крутилин отдал несколько распоряжений, поставил на предохранитель и сдал старшему патрульной группы пистолет и продержался в сознании до самой операционной.

Операция прошла нормально, и прогноз врачи давали благоприятный, с обычными, впрочем, оговорками насчет возможных осложнений. Но на полтора-два месяца полковник выбыл из строя.

В устранении Бульдога Мишуев увидел руку судьбы. Обязанности замнача переходили к Силантьеву, а тот был доволен отделом особо тяжких и его руководителем, следовательно, развитие событий вновь становилось планируемым и предсказуемым.

Но грянула вторая неожиданность: звонок в дежурную часть по «02».

– Зуб с Психом у сестры, на Октябрьской, 47, – быстро проговорил мужской голос. – У них красная «шестерка», сейчас свалят, быстрее…

В трубке щелкнуло, раздались короткие гудки.

Дежурный немедленно передал информацию Силантьеву, тот по селектору доложил генералу, одновременно вдавив клавишу связи с кабинетом Мишуева, чтобы разговор был слышен и ему. Ухватив суть происходящего, Мишуев трижды нажал клавишу с цифрой 83. Это был условный сигнал: срочный сбор. Силантьев еще не договорил первую фразу, когда в кабинет начальника отдела особо тяжких вбежал Веселовский, а через несколько секунд неуклюже ввалился Фоменко, озабоченно устраивающий под мышкой что-то тяжелое. Оба напряженно застыли, вслушиваясь в глуховатый голос, доносящийся из-под декоративной решетки пульта связи.

– Там действительно живет сестра Зубова…

Адрес Силантьев назвал раньше, поэтому Мишуев написал его на листке бумаги. Лицо Веселовского выражало готовность к решительным действиям, Фоменко ежился и уныло шмыгал носом.

Подполковник протянул листок Веселовскому.

– Берите мою машину. Песцов внизу, во дворе. И это… Оружие держать наготове и применять смело!

Оперативники выскочили в коридор.

– …прервал разговор, поэтому личность его неизвестна… – Заканчивая доклад, осторожный Силантьев добавил: – Так же, как и достоверность сообщенной им информации.

– План действий? – резко спросил Павлицкий.

Силантьев замешкался с ответом.

– Мишуев в курсе? – так же резко спросил генерал. Начальник отдела особо тяжких включился в разговор.

Я уже послал группу, товарищ генерал, – ровным голосом сообщил он. – О результатах сообщу немедленно.

Генерал любил краткость и деловитость.

– Кто выехал? – голос Павлицкого стал мягче.

– Веселовский, Фоменко, Песцов. Старший – Веселовский.

– Справятся? – с сомнением спросил генерал.

– Обязательно! – без запинки ответил Мишуев. Он знал, что генерал не терпит сомнений, неуверенности и колебаний.

– А где Сизов? Почему его не задействовали?

Теперь замешкался Мишуев, но только на мгновение.

– Веселовский успешно провел этот розыск, пусть он его и заканчивает, товарищ генерал. У Сизова возраст и вообще… Должна же быть смена ветеранам…

Павлицкий недовольно крякнул.

– Имейте в виду, за исход операции спрошу персонально с вас! Чтобы не наломать дров, самым тесным образом привлеките к задержанию Сизова! Он и в своем возрасте заменит… – генерал бормотнул что-то неразборчивое и отключился.

– Не боись, – подал голос Силантьев. – Веселовский парень толковый. Да и мы с тобой обмозгуем, если что…

Он молчал.

– А Сизова задействуй… Опыт-то у него, сам знаешь. И вперед видит… Тем более генерал приказал… Он ведь чуть что не так – сразу тебе голову оторвет…

Силантьев тоже отключился. Мишуев распустил узел галстука, вытер вспотевший лоб.

Крутилина нет, начальник УУР ушел в сторону, оставив его на острие атаки. С одной стороны, это хорошо: не надо будет делиться славой… А с другой, не с кем делить ответственность. К победе все равно примажутся многие, а в случае неудачи придется ответить полной мерой. Неудачу генерал подаст как провал линии Крутилина. Погнался за дешевым авторитетом, ездил в троллейбусах, ловил карманников, нарвался на нож. А уголовным розыском не руководил, развалил работу, сбил с толку подчиненных неверным тезисом об игнорировании опытных кадров в целях так называемого «омоложения». И результат налицо. Надо делать оргвыводы… Большая голова одна не падает, надо для компании отрубить несколько маленьких. И Силантьев дал понять, кто в эту компанию попадет…

Мишуев встряхнулся. Рано раскисать! Скорей всего Веселовский прихлопнет этих типов как мух. Руки у него развязаны: будут дергаться – перестреляет и дело с концом. Кстати, самый лучший выход из той давней истории с Яблоневкой… А подстраховаться не мешает, поэтому Сизова пригласим поучаствовать, отчего не прислушаться к ветерану…

Старик поднимался из картотеки к себе и на лестнице столкнулся с бегущими вниз коллегами из восемьдесят третьего кабинета. Пиджак Веселовского распахнулся, открыв заткнутый за пояс пистолет. Они выбежали во внутренний двор, потом Фоменко вернулся обратно, подскочил к постовому, нервно сунулся в дежурную часть.

– Где Песцов? Песцова не видели? Какие сигареты, когда ехать надо? В какой ларек? На углу? – Он выскочил на улицу.

Сизов зашел в дежурку.

– Что случилось?

Озабоченный Котов оторвался от регистрационного журнала.

– Позвонил неизвестный, сказал, что «сицилийцы» в одном адресе. Ваши едут проверять – может, брехня…

– Да нет, не брехня. – Старик зачем-то взглянул на часы и выругался про себя. Дернул же его черт отлучиться! Он знал, кто звонил, и информация предназначалась ему. «02» был запасной вариант…

Песцова Фоменко отыскал у табачного киоска. Тот не выразил большой готовности ехать, особенно когда узнал о цели поездки.

Но во дворе взбешенный Веселовский схватил водителя за грудки и пообещал набить морду, после чего тот с неохотой сел за руль. С задержкой в двенадцать минут «Волга» выкатилась на улицу.

– Быстрее! – бросил раскрасневшийся от возбуждения Веселовский.

Дороги были забиты транспортом, на перекрестках то и дело возникали пробки.

– Вруби сирену – и полный!

«Волга» выскочила на осевую. Пронзительный звук итальянской сирены разгонял маячившие по курсу автомобили. Проскакивая на «красный», Песцов чудом увернулся от бокового удара, какой-то «Москвич» протяжно заскрипел тормозами и юзом развернулся на асфальте.

Промчавшись через центр города, машина свернула на Каменногорский проспект.

– Выключай, – скомандовал Веселовский, в очередной раз бросая взгляд на часы. Ехали они восемь минут. Через три квартала начиналась Октябрьская. Через два. Через один. Песцов сбросил скорость.

«Волга» уголовного розыска влилась в общий поток транспорта. Оперативники напряженно всматривались вперед вдоль нечетной стороны улицы.

– Черт, людей много…

– Вон они, – сказал Веселовский. В конце квартала человек грузил чемоданы в багажник красной «Лады».

Человек захлопнул багажник, обошел машину и сел рядом с водителем. «Шестерка» тронулась.

Сократи дистанцию! – приказал Веселовский. – Только аккуратно, спрячься вот за тот фургон…

Он одновременно поднял тяжелую трубку рации и миниатюрную – радиотелефона.

– «Эльбрус», я «шестнадцатый», прием, – Веселовским вызывал дежурную часть, в то же время набирая кнопками помер Мишуева.

– «Шестнадцатый», я «Эльбрус», слушаю вас, – сказала рация. Через секунду в миниатюрной трубке отозвался голос начальника отдела.

– Нахожусь на Октябрьской, только что от дома сорок семь отъехала красная ноль шестая, – говорил Веселовский сразу в два микрофона. – Госномер…

Он вгляделся.

– Г 2744 ТД. В ней водитель и пассажир. На наших глазах загрузили два чемодана. Движутся по Октябрьской. Продолжаю вести наблюдение.

– Вас понял, – отозвался дежурный.

– Кто в машине? – спросил Мишуев.

– Пока не видно…

Красный «Жигуль» свернул на Индустриальную. V третьего светофора прямо перед ним заглох грузовик.

– Ну что, мать их, берем? – по-прежнему сипло спросил Фоменко и щелкнул затвором. – Ты справа, я слева, а Песцов прикрывает…

– Люди кругом, – процедил Веселовский. – Да и не подойдем…

Водитель «шестерки» выворачивал руль, газовал, отчаянно сигналил, пассажир жестикулировал и что-то выкрикивал. Напрасно: никто не давал им выехать из ряда, никто не уступал дороги.

«Волга» прошла совсем рядом.

– Ну?! – выдохнул Фоменко.

– Они! Зубов за рулем, Псих рядом, – произнес Веселовский в оба микрофона.

– «Сорок пятый», я «Эльбрус», – раздалось из рации. – Запишите адрес в вашем квадрате: Степная, сто пять, Марциев – владелец автомобиля «Жигули» красного цвета, номер Г 2744 ТД. Проверьте, где он сам и где его машина. Как поняли?

– «Эльбрус», вас понял, – отозвался грубый голос «сорок пятого».

– Доложить немедленно. «Шестнадцатый» слышит? – Слышу, – сказал Веселовский и, не оборачиваясь, обратился к Фоменко:

– Поставь на предохранитель, а то засадишь мне в спину…

– А ты сбавь скорость, пусть обгонят, – приказал он Песцову.

Веселовский будто смотрел со стороны и явно нравился сам себе. Страх прошел, только некоторое напряжение, но мысль ясная, задача понятна и, главное, азарт, от которого легко всему телу. Он умело командовал и чувствовал, что это получается, правда, плохо представлялась сама развязка, но главное ввязаться, а там видно будет…

– Вот они, сволочи, – прошептал Фоменко.

Машина «сицилийцев» скользнула мимо и свернула в сторону Южного шоссе.

– Держись на хвосте, но не особо близко, – уверенно скомандовал Веселовский и поднес к губам изящную трубку радиотелефона.

– Они идут на юг, товарищ подполковник, рвут из города. На КП ГАИ буду задерживать. Дайте команду поставить там заслон. И группу резерва надо бы подтянуть…

– Сейчас организуем, – сказал Мишуев. – Вы там смотрите… Таких зверей вам еще брать не приходилось. Будьте готовы применить оружие. И решительно, хватит с нас похорон!

Песцов что-то сказал, но на него никто не обратил внимания. Машина «сицилийцев» пробивалась по перегруженным улицам к южному выезду из Тиходонска. Метрах в семидесяти двигалась «Волга» уголовного розыска. В сплошном автомобильном потоке они ничем не выделялись.

В кабинете начальника отдела особо тяжких было жарко. Впрочем, может быть, Мишуеву так казалось. Он снял и повесил на спинку кресла пиджак, распустил, а потом и совсем сорвал галстук, расстегнул ворот сорочки. Делать это было неудобно, потому что действовать приходилось одной рукой, а во второй он держал трубку селекторной связи.

– Переключай эфир на меня, – говорил он Котову. – А сейчас соедини с Южным КП ГАИ.

В трубке щелкнуло.

– Южный, лейтенант Сериков!

– Ты в курсе, что на вас выходят «сицилийцы»?

Никогда не виденный начальником отдела особо тяжких Сериков пару секунд посопел в микрофон.

– Никак нет, товарищ подполковник! – опомнившись, отрапортовал он. – Дежурный передал: задержать машину 27–44 красного цвета. А кто в ней – сицилийцы или армяне, не сказал…

Мишуев потерял самообладание. Коротко, но популярно он объяснил инспектору дорожного надзора, кто он есть такой, какое место занимает в системе органов внутренних дел, какую пользу можно от него ожидать в деле борьбы с преступностью и каковы перспективы его дальнейшей службы.

– Это они убили Мерзлова и Тяпкина! – орал подполковник, не думая о том, что его слушает вся Дежурная смена. – И тебя… с такой подготовкой расшлепают за минуту!

– Никак нет… – повторил Сериков, который еще не знал, что благодаря громкой трансляции прославился на все управление. – Мы уже «ежа» проверили, приготовили КамАЗ с песком, две патрульных машины подтянули… Не уйдут гады! – И, решив окончательно оправдаться, добавил: – Только какой национальности они – не знали, это наша ошибка…

Мишуев коротко рассмеялся и сдержал готовые вырваться слова. Гнев прошел.

– Сколько вас там? Шестеро? Оружие у всех? Будьте готовы, чуть что – стреляйте! Чтобы не повторился восемнадцатый километр…

– «Эльбрус», я «сорок пятый», – ворвался в динамик селектора общий эфир. – Хозяина дома нет. Жена сказала: два дня, как уехал на машине к брату, в область. Вчера должен был вернуться, до сих пор нету. Адрес брата записали…

– Слыхали, товарищ подполковник? – включился Котов.

– «Шестнадцатый», слышали? – в свою очередь, спросил Мишуев. – Как там у вас?

– Слышали, – отозвался Веселовский. – Видно, он там же, где Сероштанов. У нас без изменений. Идем по Индустриальной в сторону моста. Пока отключаюсь.

Мишуев развалился в кресле и расслабился. Что-то ой собирался сделать… В кабинете уже не было жарко. Разрядка наступила после разговора с бестолковым, но, судя по хватке, знающим службу Сериковым.

Пока все шло хорошо, дело двигалось к завершению. И скорей всего узел семилетней давности развяжут пули пээмов.

Мишуев успокоился. Он чувствовал, что владеет ситуацией. Значит, выучился, несмотря на скепсис кое-кого… Он вспомнил, что собирался сделать, и потянулся к клавише связи с семьдесят восьмым кабинетом. Но не успел нажать ее, как Сизов без стука распахнул полированную дверь. «Черт побери, неужели он и правде ясновидец?» – подумал подполковник, а вслух сказал:

Дело сделано! Веселовский обнаружил «сицилийцев», преследует их и вот-вот поставит точку!

Выражение лица Сизова не изменилось. Мишуеву показалось, что он все знает. Мелькнула даже неприятная мысль, что чертова Сыскная машина знает, что будет дальше.

– «Сицилийцы» с автоматами? – сразу же спросил Сизов, и уверенность начальника отдела в том, что он контролирует ситуацию, мгновенно пропала. Это обстоятельство он совершенно упустил из виду. Мишуев вновь ощутил себя бестолковым и малоперспективным стажером.

– Пока не установлено. – Тоном он дал понять, что все необходимые меры в этом направлении предприняты.

– Конечно, дело десятое, – хмыкнул Старик и гвоздем вбил следующий вопрос:

– Где он думает проводить задержание?

– На Южном КП ГАИ. Там уже все готово: и самосвал, и «еж»…

Сизов с досадой махнул рукой.

– Неудачное место!

– Это еще почему?

– Дорога прямая, идет под уклон, просматривается, как на ладони. Приготовления впереди, машина Веселовского сзади. «Силицийцы» не дураки – возьмут и свернут на Кольцевую. Надо перегнать самосвал на пятый километр, там двойной поворот и резкое сужение дороги.

– Не усложняйте. Веселовский знает, что делает. Через несколько минут он доложит о завершении операции.

У Мишуева в кабинете тонко запел зуммер радиотелефона, на пульте вспыхнула зеленая лампочка. Вздрогнув, он схватил трубку.

– Слушаю! Да! Черт возьми… Что думаешь делать? Ну давай, по обстановке. Докладывай!

Он сделал переключение на пульте, резко скомандовал:

– Перекрыть Кольцевую на уровне товарной станции! Подтянуть патрульные машины из центра! Оцепить район, убрать прохожих!

Сизов привстал со стула.

– Для перехвата надо было подготовить усиленную группу резерва!

– Группа резерва находится на выезде из города, – раздраженно сказал начальник. – Кто мог предположить, что они свернут на Кольцевую!

Подполковник осекся.

– Неужели вы действительно ясновидящий?!

– Да нет. Прогнозы основываются на знании людей и жизненных ситуаций. А в данном случае все вообще элементарно…

– Пророки! – зло прищурился Мишуев. – Сколько развелось пророков… Но одних пророчеств мало. Надо вносить свой вклад в общую работу. Легко тыкать пальцем в чужие ошибки… Упущения Веселовского – это и ваш промах: не подсказали, не сориентировали… Когда я был опером, а потом начальником уголовного розыска…

Сизов встал.

– Вы сделали все, чтобы сейчас мы ловили «сицилийцев». Всю жизнь вы лакировали действительность, гнались за процентом раскрываемости: девяносто восемь – мало! – он загнул один палец, второй, третий. – Девяносто девять – больше! Девяносто девять и девять десятых! Сто! И на этом дутом проценте делали карьеру, получали благодарности и внеочередные звания!

– Не стройте святого, – отмахнулся подполковник. – В то время все игрались цифрами. Рапортовать надо было о том, чего от тебя ждут, а не о том, как обстоит дело в действительности. И вы тоже «давали процент»!

– Давал, было дело, прятал кражи, хулиганку. Но убийц я никогда не отпускал!

– А кто отпускал? Дело Батняцкого вел следователь прокуратуры, а приговор выносил суд! Как я мог знать, что он взял чужой «мокряк»?

Старик скривился, словно от зубной боли.

– Вы просто не хотели этого знать! Спрятав разбойное нападение на Калмыкова, вы умышленно оставили на свободе Зубова и Ермака, которые уже сделали первый шаг к превращению в «сицилийцев»! И убийство Федосова списали на этого приблатненного полудурка!

– Что ж я – сам себе враг? – Мишуев был спокоен и снисходителен.

– Наоборот, в тот период вы стали начальником уголовного розыска, а потом пошли на повышение в область. Врагом вы были для людей, среди которых оставляли развращенных безнаказанностью убийц!

– Интересное рассуждение! Выходит, только врагов продвигают по службе? Интересно… Значит, Павлицкий, Крутилин, начальники отделов – враги простых советских людей? За это и выдвинули? Так получается?

– Брось! – презрительно сказал майор. – Время этих тухлых провокаций давно прошло! И не надо за чужие спины прятаться. Те, кого назвал, – профессионалы. А ты работы не знаешь, способностей сыскных не имеешь, только на очковтирательстве и выезжал.

– Как разговариваете? На гауптвахту захотели? – тихим угрожающим голосом проговорил Мишуев.

Сизов взял себя в руки.

– Начальство разберется: кого куда. Наступил момент, когда на чернухе не выехать. Операция по захвату «сицилийцев» не спланирована, сейчас она вышла из-под контроля. И неизвестно, чем закончится для Веселовского и других ребят… А что на «ты» сказал – извиняюсь.

Снова зазуммерил радиотелефон. Мишуев включил громкую трансляцию.

– Они ушли с Кольцевой, – ворвался в кабинет возбужденный голос Веселовского. – Переехали пути, не доезжая шлагбаума. Движутся к Восточному шоссе.

Мишуев растерянно молчал. Все летело в тартарары. Третьеразрядник беспомощно застыл перед доской, на которой неожиданно осложнилась ситуация. Он вопросительно смотрел на Сизова.

Губы Старика шевельнулись.

– Отсекайте их от Восточного шоссе и от центра города.

Мишуев продублировал команду дежурному. Несколько минут динамик молчал.

– Они остановились на выезде из поселка железнодорожников, – по-прежнему возбужденно сообщил Веселовский.

– Так прихлопните их! – не выдержал подполковник.

– Не приближаться! – одновременно крикнул Сизов.

– Не понял, повторите, – запросил «шестнадцатый».

Мишуев смотрел на Сизова. Тот молчал. Пауза затягивалась.

– Стою в ста метрах от «сицилийцев». Жду указаний, – донеслось из динамика.

– Продолжайте наблюдение. Не приближаться, – устало сказал Мишуев.

Сизов быстро прошелся по кабинету взад-вперед. Так мечется по вольеру затомившаяся овчарка.

– Сядьте, – бросил подполковник. Старик сел.

– Они двинулись к водокачке. Иду следом, – доложил Веселовский и после паузы продолжил: – Впереди показался патрульный автомобиль. Преследую. Связь прекращаю.

Красная «шестерка» подпрыгивала на ухабах, поднимая бурые облака пыли. Наперерез ей заходил желтый УАЗ со включенной мигалкой. Резко завыла сирена.

Фоменко громко откашлялся.

– Молодцы, на нервы давят… Давай и мы?

Веселовский кивнул.

– И фары включи!

Песцов выполнил команду. Пронзительный визг итальянского сигнала наложился на басовитый рев отечественной сирены. Оперативная «Волга» с зажженными фарами и патрульный УАЗ зажимали машину «сицилийцев» в клещи.