Текст книги "Кир Торсен против двенадцати лордов тьмы"

Автор книги: Александр Абердин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 34 страниц)

Обычно я полагался на криминальную хронику и телепередачи, из которых получал наводки, ну, а затем проверял, так сказать, информацию. По большей части мои хлопоты не приносили успеха. Вокруг тех типов, которые могли заинтересовать Аботана, крутилось слишком много народа, а мне нужно было действовать без шума и не привлекать к себе внимания. В таких условиях оставалось надеяться только на удачу, ну, и ещё на магию, но на Земле это срабатывало далеко не всегда. Куда проще мне было работать в других базовых мирах, ведь тогда у меня была возможность проходить через пространственный портал, проводить в них по две-три недели и возвращаться назад чуть ли не в ту же самую минуту, в которую я покидал Землю и поэтому число самых отъявленных мерзавцев на Сковородке уже почти сравнилось с числом монстров, их терзающих.

Рынок, на котором я обычно покупал продукты, был рядом, всего в каких-то десяти минутах ходьбы, но в это утро я решил отправиться чуть ли не на другой конец города, в Нахаловку. Вряд ли я смог бы объяснить, почему поехал именно туда. Тем более, что наш рынок был раза в два больше и на нём можно было купить всё, что угодно, начиная от здоровенных раков и вплоть до устриц, правда, копчёных. Так или иначе, но, постояв несколько раз в пробках в центре города, хотя это и была суббота, я, наконец, припарковал джип и вытащил из него свою корзину. На мне были надеты вытертые джинсы, кроссовки, голубая тенниска и поверх неё потрёпанный жилет с множеством карманов, которому я мог придать любой вид. В бейсболке и больших зеркальных очках я ничем не привлекал к себе внимания и был похож на самого обычного здоровенного парня лет тридцати пяти, которого мать или жена отправила на рынок за покупками.

Свой поход на рынок я начал с мясных рядов, где затарился окороком, копчёной домашней колбасой, говяжьей вырезкой, свининой и пятью литровыми, стеклянными банками говяжьей тушенки домашнего приготовления, после чего отправился в рыбный ряд, чтобы купить там десяток вяленых и копчёных лещей. Тщательно запаковав рыбу в полиэтиленовые пакеты, я отправился в молочный ряд и принялся придирчиво выбирать сыр. Так, действуя в строго определённом порядке, чтобы не подавить одни продукты другими и потом было удобнее разбирать покупки, я челноком прочесал уже почти весь рынок, как тут моё внимание привлекла худенькая, красивая девушка, которая шла куда-то в сопровождении двух милиционеров.

Моё внимание эта девушка, которая была весьма недурна собой, одетая в короткую джинсовую юбку, вязанную кофточку и кроссовки, привлекла не своей стройностью и довольно-таки большой грудью, а усталым, почти измождённым лицом и горящими бешеным огнём глазами. Что-то тут было не так и потому я, тут же забыв об овощах и зелени, немедленно двинулся вслед за этой троицей, включил свои очки и поставил их в положение слежения за группой. Теперь я мог видеть девушку и её спутников, которые мне почему-то сразу же не понравились, даже сквозь кирпичную кладку толщиной в полтора, два метра и при этом слышать каждое их слово даже в том случае, если они будут переговариваться очень тихим шепотом. Девушка вела двух ментов к нескольким серым вагончикам, в которых, скорее всего, располагалась администрация этого рынка. Один из ментов, кряжистый мужик лет сорока пяти, майор по званию, спросил её:

– Ты, уверена, что это здесь?

Та ответила каким-то надтреснутым, усталым голосом:

– Да, это точно здесь. Мустафа обычно сидит вон в том вагончике. Он и сейчас здесь, за вагончиком стоит его машина.

За вагончиком действительно стоял новенький джип "Тойота-Прадо" с затемнёнными стёклами и уже только из одного этого я мог сделать вывод, что предыдущая встреча девушки с Мустафой произошла сравнительно недавно, а сам он является если не хозяином этого рынка, то, как минимум, крышует его. Это уже было весьма интересно. Выбрав место для наблюдения, я поставил корзину на землю и закурил. Что-то мне подсказывало, что развязка наступит быстро и я не ошибся. Первым в вагончик вошел майор, а второй мент, старший сержант по званию, быстро оглядевшись, грубо втолкнул в него девушку, да, при этом так быстро, что та даже не успела вскрикнуть. Уже вдвоём они втащили её в кабинет Мустафы, в котором помимо здоровенного азера лет пятидесяти находилось ещё трое таких же жгучих брюнетов помоложе и ростом поменьше.

Мустафа мне сразу не понравился, хотя и был одет в безукоризненный белый костюм, носил очки в тонкой золотой оправе и выглядел достопочтенным джентльменом, но такие вещи меня никогда не обманывали. Этих типов я всегда видел насквозь. Его чёрная рубашка с отложным воротничком была расстегнута на две верхние пуговицы, открывая всем верхнюю часть груди, густо поросшую чёрными волосами, завитыми в колечки, поверх которых блестела золотая, гранёная цепь какого-то совершенно собачьего фасона, а на пальцах, толстых, как сардельки, блестело сразу несколько массивных перстней. Увидев ментов и девушку, азер тотчас вскочил на ноги и громко воскликнул возмущённым, истеричным, тонким голосом:

– Вах, шайтан, откуда взялась эта шлюха?

– Вот и я хотел бы знать, Муса, откуда взялась эта шлюха? – Прорычал злым голосом майор и поинтересовался – Не ты ли говорил мне, что у неё билет в один конец? Так как же она сумела вернуться оттуда, откуда никто не возвращается, кретин?

В голосе мента мне явственно слышалась фальшь, но в принципе всё сразу же встало на свои места и я был готов начать действовать немедленно даже не смотря на то, что мои руки были связаны здоровенной корзиной, было половина одиннадцатого утра и на рынке толклась куча народа. Всё это не являлось для меня сколько-нибудь серьёзной помехой, а взять целую банду, явно, промышлявшую торговлей русскими девушками, это ли не было для меня в то тревожное утро самой большой удачей? Однако, я всё же решил не торопиться и посмотреть на то, как будут развиваться дальнейшие события, хотя мне и не терпелось поскорее прийти на помощь девушке. Азер, всплеснув руками, быстро затараторил:

– Толик-джан, мамой клянусь, я не знаю, как эта овца сбежала из Кабула. К тому же я отвечаю только за поставку и транспортировку товара до Туркмении, всё остальное это уже твоя забота. – Мент набычился и двинулся на азера, а тот замахал руками и сказал – Ладно-ладно, Толик-джан, не горячись. Послушай, ты только не волнуйся, я её сам живьём в землю закопаю.

Девушка, которая только сейчас сообразила, что угодила в западню, слабо вскрикнула:

– Сволочи, вы с ним заодно!

Сержант тотчас ударил её кулаком в солнечное сплетение, сноровисто застегнул на тонких руках наручники и воткнул в рот кляп, явно, подготовленный заранее. Телохранители Мустафы, или кто они там были, восторженно зацокали языками. Сержант в ответ радостно осклабился и отшвырнул девушку в угол, за большой холодильник, после чего открыл дверцу и достал из него пластиковую бутылку минералки. Напившись прямо из горлышка, он поставил бутыль обратно и посмотрел на майора. Тот кивнул ему головой и сказал:

– Твоё счастье, Муса, что я сегодня дежурный по отделению, а то бы точно не миновать беды. Собирайся, сейчас отвезём эту сучку ко мне домой, допросим, как следует, а потом вы сделаете так, чтобы её труп никогда, слышишь, никогда не нашли. Ладно, мы с Витьком пошли к машине, а вы загрузите её в тачку так, чтобы никто не видел.

– Вах, обижаешь, начальник. – Отозвался Муса – Мы её в ковёр закатаем, положим в багажник и вывезем с рынка, как овцу.

Такое развитие событий меня вполне устраивало и потому я поднял корзину с асфальта, но прежде, чем уйти, засунул руку во внутренний карман, в котором лежала моя магическая книга, мысленно произнёс своё требование и она вложила мне в руку небольшой прозрачный шарик магического маячка. Положив это магическое устройство себе на ноготь, я щелчком запустил его в воздух и проследил с помощью своих магических очков за тем, чтобы оно прилепилось к стеклу задней двери джипа Мустафы. Теперь я не только буду знать, где находится машина, но и смогу видеть и слышать, что в ней происходит. Что ни говори, а магия на службе у людей нашей профессии великая вещь и здорово облегчает нам работу.

На стоянку я вышел вместе с майором и его белобрысым прихвостнем с рожей конченного ублюдка. Пока я укладывал корзину в багажник, менты сели в белую ментовскую "Дэушку", к которой мне тоже удалось прилепить маячок, и поехали к выезду из города. Пользуясь тем, что на рынок стала заворачивать какая-то фура, я привёл свой джип в полную боевую готовность, а точнее не только сделал его невидимым, но и быстро поднялся в воздух на высоту в сотню метров. Так мне было гораздо удобнее преследовать этих мерзавцев. Не стоило даже говорить о том, что мой джип модели "Шевроле Чероки", отнюдь не так прост, каким выглядит. На Ильмине эту машину буквально по винтику перебрал Майкл Стоун и превратил её в самое настоящее чудо военно-шпионской техники, да, к тому же не простой, а магической и теперь джип умел не только летать со скоростью реактивного самолёта, но и опускаться под воду не хуже батискафа.

Девушка в багажнике "Тойоты" уже очнулась и теперь плакала, уткнувшись лицом в драный, грязный ковёр. Хотя мне и хотелось немедленно прекратить её мучения, я крепко стиснул зубы и был намерен довести дело до конца, то есть до Сковородки. Мустафа и трое его быков ехали молча, зато майор Толик всю дорогу грязно матерился и клялся скормить азера ракам, но их всех скорее всего ждала куда более ужасная участь. Я ведь только создал Сковородку и замкнул её в огромную чугунную сферу, а всё остальное на ней сотворили уже те монстры, которых создал мой учитель, а сотворили они, надо сказать, ад ничем не хуже, чем тот, который находился в брюхе Тартаботана. Аботан, нацеливая меня на поиск всяческих уродов, недостойных даже малейшего шанса на то, чтобы возродиться после смерти в мирах мастера Аструала, вооружил меня одним магическим приспособлением, которое позволяло мне в считанные минуты провести дознание и получить полное представление о человеке и всех его грехах. Вольных или невольных.

Стараясь не терять обе машины из вида, я стал прикидывать, куда они могут направляться и как только мент свернул направо, понял, что его дом находится в новом коттеджном посёлке, построенном года два тому назад, и даже присвистнул от удивление. Вот уж не ожидал, что такая мелкая сошка может позволить себе иметь дом стоимостью под полмиллиона долларов. Более дешевых домов в этом посёлке, прозванном "Гора бедняков", там просто не было и из этого следовало, что этот мент был парень не промах и умел заколачивать бабки. Правда, мне что-то мало верилось в то, что его заработки были честными хотя бы наполовину. Да, и вообще откуда у ментов могут взяться деньги на покупку дорогих домов и шикарных иномарок? Впрочем, это было не моя забота думать о таких вещах, а президента страны вместе с правительством и парламентом. Нас Мастер Миров, хотя ему самому всё это не нравится, держал на коротком поводке и даже близко не подпускал к политикам, какими бы они не были.

Минут через двадцать обе машины подъехали к дому, стоящему в самом конце улицы за небольшой, поросшей высокими вербами, лощиной, по которой протекала небольшая речушка. То, что ментовской дом стоял на отшибе, меня полностью устраивало, так как более надёжного способа замести следы, чем устроить хороший взрыв с пожаром, ещё никто не придумал, а я уже всем своим нутром чуял, что напал на след хорошо организованной банды и, скорее всего, продажа девушек в бордели было не единственное, чем занимались эти уроды. Впрочем, в своих мыслях я несколько опережал события и ещё ничего толком не выяснив, строил планы, а ведь ещё одним наказом Аботана было, – никогда не спешить с выводами и отправлять на Сковородку только тех скотов, от которых в мирах мастера Аструала не приходилось ждать ничего, кроме зла и самых гнусных преступления.

Так уж получалось, что если законченный негодяй откидывал копыта на Земле или в каком-то другом базовом мире, то, прожив положенные ему двести лет в каком-нибудь из миров для пробирочников, в любом опорном мире, пропитанном магией и волшебством, он обязательно принимал сторону Амала и становился чёрным колдуном или магом. Самое неприятное заключалось в том, что число таких типов неуклонно росло и вот поэтому-то мастер Аботан решил немного почистить базовые миры. В противном случае это грозило большими неприятностями. Хотя неприятностей у нас и без этого хватало и если раньше, лет пятьсот назад, у рыцарей Мастера Миров свободного времени было, хоть отбавляй, то сейчас работы у них резко прибавилось, к тому же зёрна Амала прорастали с удручающей регулярностью и даже на долю таким парням, как Кир или Джонни Морбрейн, которые занимались только особо важными делами, за год по десять, а то и двенадцать раз приходилось браться за работу, а ведь таких рыцарей насчитывалась теперь уже не одна сотня.

В такое вот беспокойное время нам пришлось включиться в эту работу и ещё не было ни одной миссии, о которой я смог бы сказать, что она была лёгкой прогулкой. Нам всегда приходилось пахать, выискивая зло по несколько месяцев, а иногда даже лет, попутно то создавая нечто вроде партизанских отрядов, а иной раз и целые армии, из-за чего очень редко бывало так, что работать нам приходилось меньше года, хотя в итоге всё сводилось к одному, двум довольно скоротечным боям, после чего мы могли облегчённо вздохнуть. Гораздо чаще на это уходило по два, три года, а наша последняя миссия хотя и была напрочь лишена даже намёков на сражения и схватки, вообще продлилась почти пять лет. Кирюха всегда был до безобразия педантичен и чистил миры очень основательно, не оставляя без внимания ни одного из слуг Хозяина Тьмы, за что нас маги Горы и Долины прозвали самыми аккуратными и дотошными чистильщиками.

Мент тем временем добрался до последнего дома, за которым лежало чистое поле, едва ли не самого большого на горе бедняков и остановился перед воротами. Через минуту они открылись, хотя он не выходил из машины и не доставал никакого пульта из чего можно было сделать только один вывод, в доме кто-то был. Этот хренов оборотень в погонах въехал во двор, а вслед за ним загнал и поставил свой джип рядом с милицейской машиной Мустафа, благо во дворе этого особняка можно было разместить вокруг фонтана хоть целую автостоянку. Прытко выбежав из машины, толстый азер, как шестёрка, подскочил к менту и заискивающе спросил его:

– Толик-джан, куда девку тащить, к тебе в дом или в подвал?

Мент хмуро буркнул, вылезая из машины:

– На хрен она мне нужна в доме. Тащи эту тварь прямиком в подвал, а я сейчас пойду, спрошу у жены какой-нибудь дряни, чтобы язык ей развязать. Судя по тому, с какой злостью она разговаривала со мной в ментовке, так просто она нам ничего не расскажет, а прессовать её по-взрослому у меня нет времени. Мне на работе нужно быть к часу дня, так что времени у нас в обрез.

Быки Мусы со всех ног бросились исполнять его приказ и потащили ковёр с девушкой за угол дома, а я плавно и бесшумно опустил свой летающий джип на грешную землю и подождал, когда ментяра войдёт в дом, чтобы он случайно не услышал, как я буду открывать и закрывать дверцу. То, что его жена обеспечивала этих гнусных ублюдков какими-то наркотиками и психотропными средствами, прямо указывало на эдакий семейный подряд. Пока я шел к подвалу под прикрытием вуали забвения, то немного пораскинул мозгами и сопоставил все те факты, которые мне уже были известны, с тем, что я узнал в это субботнее утро. Похоже, что фамилия мента была Рогозин Анатолий Иванович и это он был заместителем начальника отдела милиции Первомайского района нашего города, а его жена, Маргарита Петровна, работала главврачом в центральной городской больнице.

Про обоих говорили, что они жуткие взяточники, про мента, что он крышует местных бандитов, а их сынишка, по слухам тоже был полный отморозок, обирал почём зря торговцев на вещевых рынках и был тесно связан с цыганами, торгующими наркотой. То, что я знал об этой семейке раньше, не давало мне повода заняться ими вплотную. Они были ничем не хуже многих других людей, живших в этом городе, обычные взяточники и вымогатели и не более того, но вот то, что они были к тому же ещё и главарями самой настоящей банды, полностью меняло дело. Спустившись вслед за Мусой его бандитами и подручным мента в подвал, я обездвижил их получасовой вырубаловкой, вытащил из ковра девушку, отвёл в угол, снял с неё наручники, ласково улыбнулся ей и жестом показал, чтобы она молчала. Та испуганно закивала головой, а тут, как раз, подоспел мент и его жена-врачиха, которая вошла в подвал с озабоченной рожей и докторским саквояжем в руках. Стоило им увидеть своих подельников лежащими на полу, как они опешили и застыли в изумлении, но тотчас пришли в себя, как только увидели меня.

Маргарита Петровна истошно завизжала, а её супруг, круто развернувшись на пятках, попытался дать тягу, но я, быстро догнал его, остановил, ухватив за шиворот, и крепко, от всей души припечатал мордой к бетонной стене так, что она мигом сделалась плоской. Мент вырубился мгновенно, оставив на шершавом бетоне кровавое пятно и осколки зубов. Чтобы его жена не донимала меня визгом, я ухватил её за глотку и слегка придушил двумя пальцами левой руки, сломав кадык, после чего достал из своего магического склада небольшую вещицу, похожую по форме на еврейскую кипу или стеклянное блюдечко для варенья, только изготовленную из голубого дымчатого хрусталя. Положив магический прибор на голову этой дородной дамы, одетой в шелковый синий, стёганный халат, я уже через пару минут знал об этой поганой семейке столько, что этого мне вполне хватило, чтобы, отпустив глотку этой твари, мощнейшим ударом кулака превратить её рожу в кровавое месиво, отчего освобождённая мною девушка испуганно вскрикнула.

Затем я глубоко вздохнул несколько раз, чтобы успокоиться, спрятал хрустальное блюдечко в карман, перекрестился и подошел к девушке, которая от страха вся так и вжалась в угол. Прежде, чем вывести её из подвала, я улыбнулся ей как можно дружелюбнее и даже подмигнул. Мне уже было известно, через что этой девушке пришлось пройти в подвале этого гнусного дома, в котором мент и Муса обычно собирали очередную партию товара для Хаджи-Ахмеда и потому мне хотелось поскорее вывести её из этого подвала, но сначала мне нужно было разобраться со всей бандой майора Рогозина. Прижав дрожавшую девушку к своей груди, я сказал, гладя её по спине:

– Теперь ты в полной безопасности, моя хорошая. Успокойся и скажи мне, как тебя зовут. Отныне тебе нечего бояться.

Всё же стуча от страха зубами, она ответила:

– Л-лена... Лена Петрова. А вы кто такой?

По привычке я ответил ей:

– Леночка, ты можешь называть меня просто Кузьмичом. Поверь мне, малыш, я действительно пришел сюда только для того, чтобы спасти тебя. Ты прошла на рынке мимо меня, но видно не заметила, зато я с того момента всё время следил за тобой. Извини, что я не освободил тебя сразу и позволил этому скоту ударить тебя, но мне было важно найти это звериное логово. Если ты не против, то я хотел бы приложить к твоей голове то хрустальное блюдечко, которое я прикладывал к башке этой гнусной мегеры. Ты только не бойся, тебя мне бить не за что, а вот ей я врезал за дело. Эта тварь совершила столько преступлений, что ей и семи казней будет мало. – Поняв, что сболтнул лишнего, я поторопился добавить – Это специальный прибор, Лена, и с его помощью я узнаю о тебе нечто очень важное. Поверь, тебе не будет больно. Ты вообще ничего не почувствуешь.

Лена, продолжая дрожать всем телом, сказала мне в ответ:

– Х-хорошо, я согласна, Кузьмич.

Девушка-то боли точно не почувствовала, зато меня, стоило положить ей на голову мыслезонд, уже через каких-то тридцать, сорок секунд пронзила такая острая боль, что я чуть не упал на бетонный пол. То магическое устройство, которым вооружил меня Аботан, не только умело проникать вглубь сознания человека, но ещё одновременно обладало свойствами мощнейшего компьютера, оснащённого программой анализа не только сознания человека, но и его души. Хотя я и называл этот магический прибор мыслезондом, его действие было куда шире. Впрочем, для чтения мыслей человека он тоже был вполне пригоден, особенно тогда, когда мне нужно было быстро допросить кого-нибудь. Хрустальное блюдечко, прочитав сознание человека, через очки передавало всю самую важную информацию о нём, прямо в мой мозг.

Если я нахлобучивал мыслезонд на голову какого-нибудь преступника, то уже через две-три минуты знал всю подноготную его чёрной душонки и всё, что он сотворил за всю свою жизнь. Об обычном человеке он сообщал мне немного, зато о любой жертве преступления выдавал столько информации, что можно было просто ошалеть. Мало того, что он выуживал из мозга такого человека самые мельчайшие подробности, связанные с его страданиями, так он ещё и передавал мне всю его боль. На долю Лены Петровой за последние несколько месяцев выпало столько страданий, что это чуть было не отправило меня в нокаут, хотя до этого дня я считал, что уже успел повидать всякого, в том числе и людских страданий.

Лене в мае исполнилось восемнадцать лет, но свой день рождения она отметила не в кругу семьи. Точнее, она его вообще не отмечала, так как находилась в это время в одном из борделей Кабула вместе со своей младшей сестрой Сашей, они были погодками, и то, что выпало на их долю, заставило мою кровь закипеть от ярости и ненависти. Лена и Саша приехали в наш город в феврале этого года из небольшой деревни и тому были причины. Родители девушек держали небольшое фермерское хозяйство, но мать Лены умерла два года назад, а отец вместо того, чтобы заняться воспитанием дочерей, начал пить по-чёрному и через несколько месяцев их семья уже была на грани полной нищеты. К тому же напившись, отец частенько бил их и им приходилось прятаться от него у соседей. В конце концов их положение стало совершенно невыносимым и девочкам ничего не оставалось делать, как податься в наш город, где они могли найти работу.

Работу девушки нашли себе довольно быстро и как раз на том самом рынке, куда Лена приехала вместе с двумя ментами. Они были умными и рассудительными девушками, а потому, попав в большой город, не пустились во все тяжкие, как это частенько случается с деревенскими девчонками. Наоборот, строя большие планы на будущее, в котором видели себя счастливыми, они торговали на рынке чаем, кофе и конфетами, радуясь тому, что их хозяйка платила им процент от выручки, а не обычную зарплату, и мечтали скопить денег на учёбу в институте. Лена и Саша прилагали все усилия к тому, чтобы торговля шла бойко, снимали комнату у одинокой набожной старушки на другом конце города, жили скромно и незаметно, чтобы накопить побольше денег поступить в институт и серьёзно взяться за учёбу, так как дурами они не были и закончили школу с хорошими оценками, но к их несчастью на них положил глаз Муса.

Ещё одному мерзавцу, но уже живущему в Кабуле, Хаджи-Ахмеду, для его дорогого борделя, который посещали исключительно американская солдатня, требовались молодые, сильные и красивые девушки славянской внешности, именно такие пользовались спросом у этих вояк, сменивших нас через почти десятилетие в этой стране. Муса подослал к девушкам двоих своих уродов, чтобы те без лишнего шума заманили их на дискотеку, но они отшили азеров и тогда бандиты просто выследили и похитили Лену и Сашу, когда они возвращались домой. Девушек отвезли в дом майора Рогозина, где они провели в подвале целую неделю, пока эти скоты не набрали нужное количество товара. Первым их изнасиловал Вадим, сын мента и врачихи, а потом свою похоть удовлетворили и остальные члены банды. Через неделю, когда бандиты собрали в подвале ещё пятнадцать девушек, жена майора накачала их какой-то гадостью и в Кабул была отправлена очередная, шестая уже по счёту партия живого товара.

Сначала девушек довезли на автобусе до Туркмении. Путь был кружным и довольно долгим и всё это время над ними издевались подручные Мусы и майора Рогозина, а потом на самолёте военно-транспортной авиации армии США их переправили в ящиках из-под какого-то оборудования в Кабул. Три девушки не выдержали этого перелёта и скончались, а остальные попали в лапы этого ублюдка Хаджи-Ахмеда. Почти две недели девушки жили в самой настоящей тюрьме, построенной рядом с домом их хозяина. Там их всех слегка откармливали, заодно приучая к наркотикам, приводили в божеский вид и обучали азам новой профессии, после чего начинали выводить на работу в бордель, расположенный рядом с американской военной базой, из которого уже не было обратного пути. Хаджи-Ахмед очень пёкся о репутации своего заведения и как только какая-нибудь девушка теряла товарный вид или подхватывала венерическую болезнь, он перепродавал её и заказывал себе в России новую рабыню.

Ни одна девушка не задерживалась у этого жуткого скота более полугода и Лена не знала никого, кому бы удалось вырваться из этого кромешного ада. Бывало так, что перепившиеся солдаты калечили и даже убивали девушек, но Хаджи-Ахмед не предъявлял им никаких претензий, действуя по принципу – попортил товар, заплати тысячу долларов и можешь приходить снова. Если девушку калечили так, что её невозможно было вылечить за неделю, другую, то её тут же убивали, вывозили за город и закапывали, словно падаль. Вот потому-то этому скоту постоянно требовался новый товар и он был согласен платить за каждую новую рабыню по пятнадцать тысяч долларов, а за особо ценный товар, то есть молодых девушек, и того дороже. Профессиональные проститутки ему не были нужны уже потому, что ни одна из них не согласилась бы добровольно отправиться в Кабул.

Однако, трагедия Лены заключалась не только в том, что её продали в рабство какому-то грязному, вонючему афганскому скоту, а ещё и в том, что в начале июня их двоих заказала себе целая толпа каких-то американских отморозков и после жутких издевательств те буквально растерзали Сашу. Такая же участь ждала и Лену, но она чудом спаслась. Комната, в которой эти уроды проводили какой-то свой чудовищный ритуал, была вся забрызгана кровью и для его продолжения им потребовалось другое помещение. Когда слуга Хаджи-Ахмеда повёл Лену в другой номер, ей посчастливилось вырваться и убежать. Полуголая, без денег и паспорта она выбежала из отеля, превращённого в бордель, и непременно погибла бы, если бы её не подобрал русский парень по имени Витёк, который гонял из Узбекистана в Кабул фуры с грузами для американской армии.

Витёк не только спрятал девушку в кабине своего "Мерседеса", но и довёз до Ташкента. Он же и посоветовал Лене обратиться не к узбекским властям или в посольство, а к своим друзьям-водилам, которые помогли ей добраться до Москвы. Эти ребята тоже не советовали ей обращаться в милицию, считая, что ничего хорошего из этого не выйдет, так как московским ментам нет никакого дела до какой-то проститутки. Пожив в столице пару недель и постояв на Ленинском проспекте, другого способа заработать без документов на билет до дома у неё просто не было, Лена вернулась в наш город на автобусе и, наконец, всё-таки решила обратиться в милицию. В город она приехала поздней ночью и уже утром пошла в отдел милиции того района, где находился рынок, на котором работал Муса. Сначала она хотела обратиться в ФСБ, но не знала где оно находится. Ну, а всё остальное происходило уже у меня на глазах.

Больше всего Лену мучило не то, что произошло с ней самой, а ужасная смерть сестры. Было бы правильнее сказать, что она тронулась умом, так как более всего она хотела найти свою сестрёнку Сашеньку и не будь я магом, то непременно счёл бы её желание чистейшим бредом. Подумав несколько минут, я сообразил, как можно выполнить это желание. Правда, для этого мне предстояло поставить на уши не кого-либо, а самого Мастера Миров, ведь только ему одному было ведомо, куда именно после своей мученической смерти на Земле попала Саша Петрова. Это, кстати, обычная практика нашего Большого Босса – каждый невинно убитый человек переправлялся в миры Золотого круга и начинал там жить чуть ли не заново. Ну, это в том смысле, что его память частично стиралась, а внешний облик значительно менялся. В основном в лучшую сторону. Сашина память меня не очень-то волновала. Если эта девушка напрочь забыла всё плохое, что случилось с ней на Земле, то в этом не было ничего такого, из-за чего можно было горевать. Всё равно она не столько помнила, сколько знала, что у неё есть где-то сестра и знала, что она рано или поздно с ней встретится, но меня в эту минуту более всего волновало только то, чтобы это случилось как можно скорее и не с ней, а с Леной, а потому я улыбнулся девушке и сказал с грусть в голосе:

– Леночка, ты, возможно, не поверишь в это сразу, но я всё же скажу это тебе. Понимаешь, милая моя девочка, я маг и работаю на того, кого ты называешь Господом Богом, хотя я называю его Мастером Миров. Теперь я знаю о тебе если не всё, то очень многое. Знаю я и то, что твоя сестрёнка Сашенька была убита в Кабуле ублюдками из отряда капитана Джексона. Леночка, твоя сестра умерла только здесь, на Земле, но уже в считанные минуты она была перенесена Мастером Миров на какую-то прекрасную планету, на которой живут добрые и отзывчивые люди, и сейчас она счастлива потому, что из её памяти были стёрты все воспоминания о том кошмаре, через который ей пришлось пройти. Она даже не помнит того, что ваш отец спился после смерти мамы, стал конченым алкоголиком и бил вас, если вы не приносили ему водки, но зато она прекрасно помнит тебя и всё хорошее, что у неё было в жизни. Всю свою жизнь она вспомнит позднее, лет через пятьдесят, когда память вернётся к ней полностью и если я оставлю всё, как есть, то и ты в том случае, если будешь жить праведной жизнью, присоединишься к своей сестре в этом чудесном мире. Лена, меня до краёв захлестнула вся та боль, которой пропитана твоя душа, и поэтому я могу сделать так, что тебе не придётся умирать на Земле, чтобы встретиться с Сашенькой. Я просто надавлю на Мастера Миров и заставлю его сказать, в каком из многих тысяч миров живёт сейчас твоя сестра. Увы, но никому не дано повернуть время вспять и изменить твоё прошлое, зато я могу жестоко покарать всех тех гадов, которые всё это сделали. Не знаю, утешит ли это тебя хоть немного, но я лично отправлю их живьём в самый страшный ад. Ну, что ты на это скажешь, Леночка? Ты готова пожить пару месяцев или чуть больше в другом, не менее прекрасном, мире, чем тот, в котором сейчас живёт твоя сестрёнка, чтобы потом отправиться к ней?