Текст книги "Кир Торсен против двенадцати лордов тьмы"

Автор книги: Александр Абердин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 34 страниц)

Annotation

Боевое фэнтези о войне рыцарей Света с силами ада и первородным злом.

Абердин Александр. Рыцарь Мастера Миров – 2

Миссия восемьдесят седьмая.

Абердин Александр. Рыцарь Мастера Миров – 2

Абердин Александр.

Рыцарь Мастера Миров 2.

Миссия восемьдесят седьмая.

«Кир Торсен против двенадцати лордов тьмы».

Сегодня, по прошествии десяти лет, я склонен считать, что мне в жизни очень повезло. Если бы тогда, в девяносто восьмом, мой бывший студент Кирилл Бубликов не вспомнил, что моя основная профессия всё-таки журналистика, а не социология, которой я в те нелёгкие времена занимался вынужденно, и это являлось всего лишь наиболее удобным способом заработать на хлеб насущный, из-за чего мне пришлось целых четыре семестра читать в их институте лекции по этому предмету, то у меня точно окончательно съехала бы крыша. Это в двадцать лет реформы воспринимаются если и не как благо, то по крайней мере не вызывают у человека зубовного скрежета, а в пятьдесят, да, к тому же при условии, что ты прекрасно знаешь, какие люди вершат судьбы людей в этой несчастной стране и какова им цена в базарный день, на всё смотришь совершенно по другому.

Не знаю, как сложилась бы моя жизнь дальше, но встреча с Кириллом, который к тому времени стал сэром Киром Торсеном, и его другом магом Тетюриальдом Великолепным, в корне всё изменила. Для того чтобы принять решение, мне потребовалось не более тридцати секунд, хотя Тетюр добрых полтора часа доказывал мне, что он не верблюд, а Верховный маг Мастера Миров, входит в Первый круг и работает в паре с моим бывшим студентом, которому сподобилось стать его рыцарем. Кирилл тоже приложил к этому руку, а точнее доказательства ради, даже не притормаживая, выудил из внутреннего кармана своей ветровки длинный малайский крис и бросил его нам с Тетюром на колени.

Впрочем, куда более наглядным доказательством всем тем переменам, которые произошли с моим лучшим студентом, чем этот восточный меч, являлись роскошный чёрный "Эскалибур" и ещё более роскошная красотка Иоланта. Цветная татуировка на её предплечье уже в первые же мгновения нашего знакомства сказала мне, что она девушка Кирилла. Всё то время, что мы ехали от Китай-города до моего дома в подмосковной деревне, эта прелестная китаяночка, повернувшись ко мне и Тетюру, внимательно слушала его увещевания и изредка вставляла словечко, другое, и, честное слово, её реплики были куда убедительнее доказательств, приводимых магом. Глядя на эту сексапильную красотку, я был готов поверить во что угодно, хотя прекрасно понимал, что мне дано только одно, наслаждаться её очаровательной улыбкой и смехом, подобным журчанию ручья.

Для того чтобы убедить меня в том, что Кирилл рыцарь Мастера Миров, Иоланте даже не пришлось показывать мне дракона Атиллу, который ехал за город, обернувшись соколом и сидя в обыкновенном пластиковом контейнере для перевозки кошек. С ним меня познакомили позднее, когда мы сели обедать в тенистой беседке, сплошь увитой диким виноградом, в которой его не могли увидеть мои соседи-старики. К тому моменту я уже дал этим ребятам своё согласие стать их хроникёром и рассказать людям, живущим в мирах Золотого круга, о приключениях рыцаря Мастера Миров на планете Ильмин и о том, как под его руководством была истреблена огромная армия сил зла.

Мы начали работать над хроникой этих событий, которым я сразу же решил придать форму романа, в тот же день. Кирилл выудил из бездонного кармана своей ветровки странного вида шлем и надел его мне на голову. Поначалу ничего удивительного не произошло, но как только он надел на меня самые обычные солнцезащитные очки и коснулся их дужки рукой, я тотчас перенёсся на Ильмин. Точнее не на саму планету, а в мир воспоминаний Кирилла об этом самом прекрасном месте во Вселенной и стал свидетелем всех его переживаний. К тому же он стал рассказывать о том, как стал рыцарем Мастера Миров. Такой способ работы мне очень понравился. За какие-то сутки, погруженный в своего рода транс, я, словно бы прожил несколько лет, днём и ночью сопровождая рыцаря Мастера Миров на Ильмине. Это было невероятно увлекательное приключение, после которого вся моя прежняя жизнь показалась пресной, унылой и скучной, хотя вовсе не являлась таковой, ведь в ней было достаточно приключений, взять хотя бы те четыре года, что я воевал в Афганистане, служа Родине, как и Кирилл, в десантуре. Правда, я был комиссован из армии в звании капитана и моя часть не была гвардейской.

Когда Иоланта на следующий день увидела у меня на трицепсе почти такую же наколку, что у неё и Кира, она тотчас пришла в неописуемый восторг и если бы я не знал к тому времени, откуда у неё на предплечье взялась куда более яркая и красивая, по виду, татуировка, чем моя собственная, но совершенно аналогичная по содержанию, то можно было бы подумать, что эта девушка увлеклась мною. Вместо того, чтобы приударить за этой красоткой, благо Кирилл, сидевший всё это время в кресле напротив, пошел прогуляться к реке, я сказал ей тогда:

– Ио, в наше время не умели делать таких красивых наколок, как у твоего мужа и у тебя, но ты уж поверь мне, девочка, когда я был помоложе, то тоже считался неплохим солдатом. Раз тридцать выбрасывался в горах и за мою голову духи даже награду назначили, да, и правительственные награды тоже имею. Думаю, что драконо-десантные войска мне было по плечу бы создать, но вот чего я точно не смог бы сделать, так это ввести Ильмин в Золотой круг, хотя и не скажу, что тупее Кира или хуже него разбираюсь в истории и социологии.

То, что сказала мне в ответ Иоланта в тот далёкий весенний день, честно говоря, поразило меня:

– Вы слишком строги к себе, капитан. Тетюр как-то раз сказал мне, что если бы он в конечном итоге не вышел через вас на Кира, то предложил бы вам стать рыцарем Мастера Миров после того, как не смог найти общий язык с его командиром. К тому же это именно благодаря вам мой муж увлёкся социологией и политологией, которые так помогли ему на Ильмине.

Вот как раз этого я и не знал, хотя, как мне кажется, даже все три жены Кира вместе взятые знают его хуже меня. Впрочем, удивляться тут было нечему, ведь эти чёртовы магические очки и шлем позволили мне проникнуть в сознание Кирилла, а не Тетюра и Иоланты. В тот майский вечер я впервые задумался о том, чтобы стать точно таким же спутником этого парня, как и его жена леди рыцарь-маг, ну, а добиваться своего я умел ничуть не хуже Кира. Выстроив в своей голове хитроумный план, как мне в самые сжатые сроки добиться своего, я удалился в кабинет, небольшую комнатушку рядом с кухней, сел за стол, включил ноутбук и немедленно приступил к работе, уже имея в голове не только план романа, но и план своих собственных действий, ведь мне было обещано путешествие на Астриум и Армагеддон.

Деревня, в которой я купил много лет назад, ещё до перестройки, большой деревянный дом, располагала к отдыху. Она стояла на высоком берегу Истры, рядом рос чудесный лес и потому Кир и Ио решили погостить у меня всё лето. Тетюр покинул нас в полночь, перебравшись в Испанию, где у него была вилла на побережье. Само собой разумеется, Атилла тоже жил вместе с нами, правда, ему до поздней ночи запрещалось выходить из дома, да, и по ночам он тоже не выбирался за пределы участка. Хотя надо сказать, дракона это нисколько не тяготило, он был очень дисциплинированным парнем, вот только от его острых когтей очень страдала мебель и полы в моём деревенском доме. Зато дракон был прекрасным читателем и часами сидел подле моего стола и терпеливо ждал каждую новую строку, сопровождая мою работу своими шутливыми комментариями, которые мне очень помогали в работе и делали некоторые пассажи ещё острее.

Поскольку я умел очень быстро набирать тексты на компьютере, то уже через три недели мой роман "Кир Торсен – рыцарь Мастера Миров" был полностью готов к печати, а ещё через месяц он был издан в тридцати или сорока мирах Золотого круга, в которых подобного рода литература пользовалась повышенным спросом. Перед этим нам всей компанией удалось посетить Астриум, тогда ещё самый маленький, но самый прекрасный из всех миров Золотого круга, мир – центр всей нашей Вселенной, к которому увы, не долететь ни на какой ракете. Мастеру Миров в общем-то понравился мой роман, но я склонен относить это скорее к заслугам Кира Торсена, а не своим талантам литератора. Кирилл считал Мастера Миров самым мудрым и великим существом во всей Вселенной, но лично у меня на счет Аструала сложилось несколько иное мнение и я даже с ним здорово поцапался, причём из-за своего романа.

Старику вздумалось внести в роман кое-какие правки, но я этому воспротивился и высказался, как всегда, в довольно резкой форме, да, к тому же посоветовал побольше заниматься своим творением и не совать свой нос в чужие, особенно в те, в которых он ни ухо, ни рыло. В конце концов мы сошлись с ним на том, что мой роман будет издаваться в мирах Золотого круга с некоторыми купюрами и в сокращённом виде. Мастера Миров несколько смущало то обстоятельство, что Астриум был описан мною не как обитель самого высшего божества во Вселенной, а как самая обыкновенная штаб-квартира какой-нибудь военизированной организации с тюрягой в подвале. Ну, и ещё ему не понравилось, что на всеобщее обозрение был выставлен его конфликт с самим собой, что привело к появлению на свет Амалора, его тюремщиков Аботана и священного человекодракона Тартаботана.

Как следствие всех этих редакторских разборок, роман "Кир Торсен – рыцарь Мастера Миров" стал доступен любителям жанра "фэнтези" на планете Земля только через несколько лет, да, и то только благодаря Иоланте, которой очень понравился наш с Кирюхой мир. Зато здесь его размещение в Интернете обошлось без каких-либо купюр и сокращения, ведь на Земле, как и в других базовых мирах, Мастер Миров ведь является таким же литературным персонажем, как Лемюэль Гулливер, поручик Киже или майор Пронин, а потому старику совершенно безразлично, что подумают о нём люди, когда прочитают роман. Зато я в конце-концов не поступился своими принципами и был предельно честен как к себе, так и к своим друзьям, а потому как не врал своим читателям раньше, так и не вру им теперь.

После того, как я посетил сначала Астриум, где буквально вынудил Мастера Миров согласиться с тем, что впятером мы будем работать эффективнее, я отправился на Армагеддон, где несколько дней беседовал чуть ли не по двадцать часов кряду с мастером Аботаном, а затем на Ильмин, где во мне произошли большие изменения. Благодаря Тетюру я стал на Ильмине магом, резко помолодел и очень сильно изменился внешне, что положило конец моей жизни в прямом, а не в переносном смысле. Сразу после того, как мы вновь вернулись на Землю, в Москву, соседи обнаружили мой хладный труп у полуоткрытых дверей квартиры. Судмедэксперт зафиксировал мою смерть от сердечного приступа и через три дня состоялись похороны капитана запаса Кузьмина Сергея Алексеевича. Похороны мои были пышными и торжественными и на них собралось очень много моих друзей, благо наступил сентябрь и все они вернулись из отпусков, пришло даже несколько десятков моих студентов.

Вместе с Киром и Тетюром я, как двоюродный племянник капитана Кузьмичёва, нёс гроб со своим телом сначала от дома до катафалка, а потом до могилы. На кладбище и потом на поминках, я услышал о себе много хорошего и даже сам произнес короткую, но весьма проникновенную речь. На похороны приехала моя бывшая жена и это было единственное, что мне совсем не понравилось, так как её интересовало только одно, не достанется ли ей какое-нибудь наследство. Ну, наследников у меня и без неё хватало, в Москву приехала моя сестра с детьми и мужем (теперь они живут на Ильмине). Мой двоюродный племянник, о котором они ничего не знали, удовлетворился одним только моим архивом и даже мои правительственные награды он отдал моей сестре и пару месяцев спустя она вернула их мне, сказав мне со смехом, что я жулик и прохиндей ещё похуже Тетюра.

С одной стороны это очень походило на фарс, так как я всё-таки не помер, а с другой я отнёсся к своей смерти очень серьёзно и жалел только о том, что у меня не было детей. Увы, но после Афгана я не мог иметь их просто физически, хотя и оставался мужчиной. Тетюр с этим быстро разобрался, но в своей новой жизни я снова не торопился стать отцом. Нет, ну, действительно, стоит ли спешить, когда у тебя впереди, как минимум, несколько тысяч лет жизни. Хотя кто знает, может быть в каком-либо из множества миров, которые мне пришлось посетить, у меня уже есть ребятишки и не дай Бог, чтобы они пошли в своего зловредного папашу. Тут я вынужден признаться, что между тем, прежним, Сергеем Алексеевичем и нынешним рыцарем-магом сэром Козмо, так меня зовут на Ильмине и таким именем я представляюсь всем во время наших экспедиций, нет ничего общего.

С лёгкой руки Тетюра, который однажды посмотрел кинокомедию про рыбалку по-русски, в нашей команде за мной закрепилось прозвище Кузьмич. Поначалу я в глубине души злился, но потом привык, хотя с тем Кузьмичом, философом, пьяницей и просто раздолбаем, меня нельзя сравнивать. Тот хотя и чудик, весьма милый дядька, а вот я, к глубокому сожалению Кира, самое настоящее кровожадное чудовище с садистскими наклонностями. Правда, эти мои качества направлены только против тех людей, которых и людьми-то назвать нельзя, и оставлять их в живых, является на мой взгляд, самым тяжким преступлением против человечности. Почему? Да, по Конфуцию, чёрт побери, который когда-то говаривал, что за добро нужно платить добром, а зло достойно только справедливости.

После моих похорон Кир с Ио отправились на Ильмин, а я уехал из Москвы на юг России, где и купил для нас всех дом на окраине большого города, название которого, разумеется, мне хочется сохранить в секрете, ведь это для подавляющего большинство читателей Кир Торсен всего лишь литературный персонаж, а я только его маг-хроникёр, пишущий под псевдонимом. Но как знать, вдруг, среди моих читателей найдётся такой человек, который не только поверит во всё, но и попытается найти меня? Поэтому моим читателям придётся смириться с тем, что моё местоположение будет вычислить не просто трудно, а практически невозможно. К тому же как маг, сумевший в самые короткие сроки пробиться в Первый круг, я способен сохранить своё инкогнито в любом случае, и даже если мною, вдруг, заинтересуются спецслужбы, они меня не найдут.

Итак, почему же я столь строг к себе? Да, только потому, что у меня есть договоренность с Аботаном, которому тоже не нравится, что всяческая сволочь, живущая в магических мирах и поклоняющаяся Амалу, попадает в брюхо Тартаботана, а вот негодяи подобные им, из базовых миров после смерти попадают не в ад, а, так сказать, на перековку. Мы проговорили с Аботаном на эту тему не один и даже не два дня, после чего я с восторгом принял его предложение и, как только у меня появилось свободное время, слепил в бесконечных просторах Вселенной Мастера Миров небольшую планетку не планетку, а что-то вроде мирка, очень похожего на раскалённую сковородку, полную всяческого дерьма, крупного щебня и вонючих отбросов, да, к тому же замкнутую внутри здоровенного чугунного шара. Этот мир какое-то время являлся моим собственным адом для самых отъявленных мерзавцев, но теперь моя монополия закончилась.

Кроме меня и Аботана никто, даже сам Мастер Миров, долго не знал, где находится этот маленький филиал ада, двойник священного амулета именуемого Тартаботан. Нет, мастер Аструал, разумеется, знал о том, что этот небольшой мир существует, но ввиду того, что он никогда не суёт свой нос в дела Аботана и почти не общается с ним, о его местонахождении было неизвестно никому, кроме нас двоих. Ну, может быть Аботан имел ещё одного поставщика мерзавцев и рассказал ему, где находится этот чёрный диск диаметром в две с половиной тысячи километров, хотя вряд ли. Мой учитель поселил в этом мирке, который мы с ним прозвали просто и без затей – Сковородкой, несколько десятков тысяч монстров, жутких на вид, но чертовски умных, послушных и исполнительных. А ещё он научил меня кое-каким магическим трюкам и вот уже почти десять лет я работаю не только в команде Кира Торсена, но и промышляю кое-чем в свободное время на Земле и в других базовых мирах, которые частенько посещаю. Точнее веду охоту на негодяев и мерзавцев.

Нет, я не занимался все эти годы охотой каждый день, это для меня было бы весьма затруднительно, но если судьба сводила меня с каким-нибудь негодяем, то всегда действовал быстро и решительно. К тому же я никогда не вёл поиски целенаправленно, но если мне становилось известно имя и место жительства какого-либо мерзавца, то я старался взять его за задницу и отправить на Сковородку. Ну, а мастер Аструал все эти годы делал вид, что ничего не замечает, но я-то прекрасно знаю, что он был солидарен с моим учителем, ведь именно Аботан вершит суд в нашей Вселенной, а не он. Ну, и, разумеется, в мирах Золотого круга это было неизвестно никому, кроме нескольких наших самых лучших друзей.

Жаль только, что у меня слишком мало времени, ведь после каждой миссии мне приходилось писать очередной роман, повесть или просто рассказ. Тут всё зависело от того, насколько сложной и продолжительной была та работёнка, которую подбрасывал нам Амал, а уж он-то разбросал по всей Вселенной столько зёрен зла и те прорастают с такой интенсивностью, что передышки нет не только у нас, но и у всех остальных рыцарей Мастера Миров. К тому же этот мерзавец то и дело умудряется устраивать всё новые и новые крупные пакости, как бы этому не противостоял Аботан. Некоторый оптимизм в меня вселяет только то, что в базовых мирах все его амулеты и фетиши не имеют той силы, какой они наделены в плоскости миров, подвластных воле мастера Аструала. Это, по правде говоря, хоть немного, да, утешает и внушает надежды на лучшее.

Сам не знаю почему, но все эти мысли пришли в мою голову жарким июльским утром как раз в тот день, когда я закончил работу над очередным текстом. Миссия, которую мы завершили двадцать дней назад, не относилась к числу трудных, но и лёгкой прогулкой её тоже нельзя было назвать уже потому, что Тетюру раз пять приходилось собирать меня по кускам. Там, куда нас в очередной раз забросил срочный вызов магов Долины, нас ждали не полчища врагов, а чёртова прорва хитроумных и очень мощных мин, которые можно было обезвредить только одним единственным образом, пнув эту заразу ногой. Перед этим мы с Тетюром, скрутив Иоланту, обычно тянули жребий, так что и мне тоже пришлось изрядно подымить своей магической трубкой, ведь я, в отличие от своего друга и учителя, исцеляю раны и возвращаю к жизни людей и животных цветными магическими дымами, а не сверкающими, словно электросварка, кристаллами.

Ну, у каждого мага свои предпочтения и право же, Иоланта с её магическими фиалами, наполненными водой, лечит ничуть не хуже нас обоих. Правда, я, в отличие от неё и Тетюра, свою трубку могу ещё и просто курить. В любом случае магия уже только тем и хороша, что она невероятно разнообразна и каких только магов не существует на свете и маги дыма не являются чем-то исключением. Большинство моих друзей это маги и рыцари Света, драконы, а также рыцари-маги, которых насчитывается не так уж много, точнее насчитывалось раньше, до того дня, как я снова сел за компьютер и не написал свой первый роман, а потому если мы и спорим до хрипоты о магии, то вовсе не за тем, чтобы выяснить, какой из магов самый крутой. Тут любому дураку ясно, что не магическая профессия являет всем крутизну мага, а то, чего он стоит, как маг, на самом деле.

Размышляя на эти темы, я немного послонялся по дому, поднялся в нашу магическую мастерскую, скуки ради посидел в центре золотой магической пентаграммы, врезанной в мраморный пол, вокруг которой располагались сверкающие серебряные руны. Делать было нечего, беседовать с Атиллой с утра пораньше, чтобы устать раньше времени, мне не хотелось и потому я спустился в подвал. В нашем доме имеется очень большой и удобный подвал, в котором у нас устроен тренировочный зал. Обойдя по очереди все стальные макивары, на которых мы с Киром и Атиллой иногда вымещали всё своё зло, из-за чего я уже замучался их ремонтировать, так и не пнув ни один из них, я поднялся наверх и пошел на кухню. Мы уже позавтракали хотя и по-холостяцки, но весьма обильно и потому я не стал греметь сковородками, а просто сварил себе крепкий кофе и стал думать, в честь чего это меня черти раздирают на части.

Вот тут-то мне и пришло в голову, что со дня на день могли вернуться с Ильмина Кир, Ио и Тетюр, а потому мне срочно нужно пополнить запасы провианта и прикупить к столу свежих овощей и фруктов, хотя это и грозило некоторыми неприятностями. Именно с такой целью я решил немедленно отправился на рынок. На хозяйстве оставался Атилла и потому за наш дом я мог быть спокоен. Он тоже значительно вырос за эти годы, как маг в основном, и теперь умел оборачиваться даже человеком, но только не в нашем доме, опасаясь, что это тут же заметят соседи. Чаще всего он принимал в таких случаях облик здоровенного пса, как правило, громадного ирландского волкодава. В таком виде его и знали наши соседи, но когда в доме не было гостей, Атилла всегда принимал облик дракона, но тогда уже не выходил во двор до поздней ночи. Если он был сердит на меня, то сидел в своей комнате и раздувался до размеров хорошо раскормленного носорога, а если нет, то был ростом с крупного сенбернара.

Дом, в котором мы жили все эти годы, мне нравился, пускай я и не строил его своими собственными руками. Это был большой трёхэтажный особняк, в котором всем хватало места. К тому же он стоял неподалёку от реки и хотя в этом месте берег заболочен и весь зарос камышом, это было даже удобно. В таких непроходимых плавнях Атилла мог гулять даже днём, не опасаясь, что его кто-нибудь увидит. Заодно дракон поставлял к нашему столу здоровенных раков. Наш дом являлся ещё и крепостью и мы приложили немало сил к тому, чтобы он с одной стороны не бросался никому в глаза, а с другой был неприступен. Правда, мы совсем не занимались огородничеством, зато сад у нас, благодаря магии, был просто на загляденье всем нашим соседям. Слава Богу, что не на зависть, так как им тоже доставалось от моих магических забот о грушах, яблонях, сливах и абрикосах вместе с пышными ягодными кустами.

С соседями нам повезло. Слева от нас жили пожилые люди, баба Таня и дед Ваня, которые нас никогда не беспокоили, справа полковник в отставке, Максим Семёнович Денисов, отличный мужик, в прошлом танкист, вдовец, которого я частенько приглашал к нам в гости на чай, а напротив, немного наискосок, большая, дружная семья священника церкви, тоже как и мы, бывшего военного, майора в отставке, десантника к тому же. Они часто заходил к нам в гости, особенно когда с Ильмина прибывали Кир и Ио. Тогда их детвора весь день резвилась в нашем дворе, играла с Атиллой и бегала через наш участок к реке купаться. Через камыши была проторена широкая тропа, которую я замостил брёвнышками, а у самой воды регулярно поддерживал для детей в отличном состоянии небольшой пляж с золотистым песком, а Атилла следил за тем, чтобы на нём не оставалось его драконьих следов. Ну, а ещё он по ночам тайком поддерживал катер отца Иоанна в отличном техническом состоянии.

Участок у нас был большой, широкий и с краю на нём стоял металлический эллинг, в котором отец Иоанн держал свой небольшой катерок. В кирпичную стену мы врезали железную калитку и он мог проходить к реке в любое время. Семья у священника была большая, но жили они небогато, а потому отец Иоанн, который принял этот приход всего полтора года назад и все средства вкладывал в недавно восстановленный храм, был просто вынужден время от времени отправляться на рыбалку, чтобы разнообразить таким образом свой стол. Мы частенько ломали голову над тем, как помочь им, но не могли ничего сделать. На ипподром батюшка не ходил, лотерейных билетов не покупал, а все те пожертвования, которые мы делали на храм тайком, он до последней копейки вкладывал в его благоустройство. Так что мы только и могли сделать для них, что радушно приглашали к себе в гости, да, Ио, которая прикидывалась бездетной, постоянно привозила их детям обновки, когда, якобы, приезжала домой из Москвы, выбирая не самые дорогие вещи и при этом дела такое лицо, что все её подарки принимались безропотно. Ну, и ещё мы сбагривали им почти весь свой урожай.

С Виктором у нас было очень много общих воспоминаний и потому мы быстро сдружились, ведь мы выходили из Афгана в одно время, да, и воевали чуть ли не рядышком и имели общих знакомых, но куда больше его радовало то, что каждое воскресенье он видел меня в храме, а когда Кирюха бывал на Земле, то и нас обоих. Иоланте стоило сказать ему один раз, что она буддистка и тот больше не задавал ей никаких вопросов, хотя и бывал поражен тем, как хорошо она знала Ветхий и Новый Завет, правда, рассказывая о том, как много в обоих религиях общего. Хотя мне, как самому старшему по возрасту, на взгляд матушки Валентины я выглядел много моложе своих сорока лет, было всё же трудно рассказывать о своих реальных подвигах, поскольку они приходились и на более ранние времена, мы всё же гораздо чаще вспоминали с её мужем Афган, нежели говорили о православии, ведь это была наша служба, а эти годы невозможно выбросить из памяти за ненадобностью.

Приняв решение отправиться на рынок, я известил об этом своего друга. Дракон разлёгся на полу в гостиной и смотрел какой-то боевик на экране нашего домашнего кинотеатра. Когда к нам приходили дети отца Иоанна и матушки Валентины, он смотрел вместе с ними мультфильмы и весело лаял глядя на то, как мультяшные герои гоняются друг за другом на экране. Детвора очень любила этого здоровенного, добродушного и весёлого пса по кличке Атилла, который так редко выходил из дома, но всегда выбегал, чтобы встретить их. Пока я одевался, дракон принёс мне из кладовки здоровенную корзину, в которую мог влезть сам, и, вежливо оскалившись, поинтересовался:

– Кузьмич, ну, скажи мне, Бога ради, зачем ты прёшься на рынок? Скоро с Ильмина вернётся Кир с женой, а ты лишаешь их такого удовольствия. Ты не боишься, что Ио устроит тебе скандал из-за этого? А она это обязательно сделает.

Вот тут дракон был полностью прав. На Ильмине, где Кира и Иоланту встречали так, словно не видели их лет эдак с десяток, домочадцы, во главе с Анной-Лизой и Эльзой, окружали их такой заботой, что только не подносили им чашку кофе к губам и не кормили с ложечки. К тому же император Роджер и его канцлер тотчас бросали все свои дела и со всем семейством мчались в их замок. Разумеется, в таких условиях и речи не могло идти о том, чтобы Ио могла выйти вместе с Киром и его женами на рынок и пройтись по рядам. К тому же появись они на каком-либо из барилонских рынков, так торговки тотчас начали бы одаривать их чем ни попадя, мечтая хоть чем-либо угодить своему ненаглядному герцогу и его женам-красавицам. Зато на рынках нашего города, Ио могла торговаться из-за какого-нибудь жалкого пучка петрушки битых полчаса и быть после этого такой счастливой, словно она выторговала себе царство небесное. Самое же смешное заключалось в том, что она как не умела готовить раньше, так и не научилась этому до сих пор. В замешательстве почесав затылок, я ответил своему другу:

– Ну, даже не знаю, что тебе и сказать, старик. Нам-то двоим харчей дня на два точно хватит, а вдруг кто-нибудь ещё заявится? Что делать тогда? И кроме того меня сегодня с утра терзает такое предчувствие, что я найду на рынке что-то очень важное или с кем-то встречусь. Понимаешь, это чувство мне с самого утра покоя не даёт. Мне можно, конечно, просто пройтись по рядам для успокоения души, но это будет просто глупо. К тому же, старик, у нас остались одни только консервы, да, апельсины, а на дворе лето и мне хочется купить к столу какой-нибудь зелени, овощей. Мимо черешни я в этом году пролетел, а эти чёртовы апельсины мне ещё на Ильмине надоели.

– Ладно, иди. – Отозвался Атилла и добавил – Так уж и быть, я тебя выручу и съем всё, как только вернётся Ио.

Ну, что же, это тоже был хороший выход из того положения, в которое я мог угодить по причине своего странного беспокойства. Атилла кормился в основном на Ильмине, где оборачивался громадным драконом и без устали трескал огромных ильмианских рыб. На Земле он обходился пивом, воблой и тушенкой, но особенно не налегал на них, ведь даже в своём уменьшенном виде он запросто мог умять за один присест целого быка с коровой в придачу. Другие блюда он тоже ел с удовольствием и частенько составлял мне компанию за завтраком, обедом и ужином, но когда речь шла о том, чтобы полакомиться, то у себя в комнате он вскрывал когтём баночку тушенки и ел её десертной ложкой, словно мороженное, но, увы, съедал вместе с ложкой и банкой. Но чаще всего мы пили с ним вдвоём пиво, сидя вечерком на веранде позади дома, и под воблу или былычок могли запросто укатать пару ящиков этого чудесного напитка, предпочитая только местные сорта, а не всякое импортное пойло и то, что навострились бурдючить в России, но что и пивом-то нельзя называть.

Надев на голову бейсболку и нацепив на нос магические очки, без которых никогда не выходил из дома, я затолкал корзину в багажник, сел в джип и выехал за ворота, нажал на кнопку пульта и они закрылись. Взяв под козырёк в ответ на приветственный жест Семёныча, поливавшего газон возле своего дома, я поехал по улице. На этой улице, как и во всём районе, мы давно уже стали своими людьми. Нас считали бизнесменами, имеющими компанию в Москве и потому наши частые отлучки не вызывали ни у кого никакого удивления. Бизнес есть бизнес. Почти восемь месяцев мы проводили на Земле. Кир и Ио немного меньше, они чаще посещали Ильмин, а мы с Тетюром торчали здесь почти безвылазно, иногда он месяцами жил в нашем доме, а иногда в Испании и появлялся, когда где-нибудь обнаруживалась очередная пакость. Тогда мы покидали наш дом всей командой, но отсутствовали обычно не больше двух, трёх часов, ну, а если мы отправлялись в какое-нибудь путешествие, то за домом присматривал наши соседи, раньше дед Ваня с бабой Зиной, которые вечно ворчали из-за сорняков в саду, а в последние годы Семёныч и матушка Валентина.

Мы никогда не вызывали ни у кого никаких подозрений. Участковый и все наши дальние соседи были только довольны, что в этом доме, когда-то принадлежавшем еврею, откочевавшему в Израиль, поселились такие спокойные и степенные молодые люди. Ну, может быть это не всем понравилось, ведь местным бандюкам, которые попытались наехать на нас ещё в первый год, когда мы только обустраивались на новом месте, я сразу же объяснил, что ничего, кроме неприятностей, им от нас не обломится и они перестали нами интересоваться. Как старая и опытная лиса, я никогда не вёл охоту вблизи своего дома, да, в этом и не было особой необходимости. Не сказал бы, что в нашем районе жили одни лишь праведники, но и каких-либо отъявленных негодяев я в нём тоже не обнаружил, а потому частенько, в основном по ночам, работал в других местах.