Текст книги "Лекарь Фамильяров. Том 15 (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Понял. Молчу. Мих, а Феликсу можно показать? Он же обалдеет.

Кувалда поднял голову с лап и посмотрел на Саню.

– Утром. Утром всё.

– Утром доложу по порядку, – пообещала мышь из-под тряпки. – Спокойной ночи, дежурный Саня.

Я унёс переноску в стационар и поставил её на столик подальше от батареи, но так, чтобы тёплый воздух до неё доходил. Бутылку я заменил на свежую, с тёплой водой из нашего кулера. Мышь перебралась поближе к ней и повисла на решётке.

Пуховик прошёл к батарее, лёг на свой плед и долго смотрел на меня оттуда. Когда я сел на пол рядом с ним, он перебрался ко мне на ноги и лёг всем весом, как три часа назад, но мордой к переноске.

«…я его охранял… ты видел… я рычал…»

– Видел, – я почесал его за ухом. – Ты рычал правильно.

Было без двадцати три. Я сидел у батареи и думал, что надо бы написать Павлу, чтобы утром точно поехал в травмпункт, и что две фотографии номеров у меня в телефоне пока ничего не стоят, если их не к кому отнести.

– Доктор, – позвала мышь из переноски. – Разрешите обратиться.

– Разрешаю.

– Меня зовут Юрий. Можно Юрка, – сказал он. – Я забыл представиться. Это неправильно. Спасибо вам за шов. Шесть стежков, я считал.

– Пожалуйста, Юрка, – улыбнулся я. – Спи.

Юрка помолчал. Я слышал, как Пуховик у меня на ногах начинает похрапывать.

– А знаете, – сказал Юрка, – у меня ведь в этом отлове было задание.

Глава 19

Пуховик у меня на ногах перестал похрапывать. Я тоже окончательно проснулся, хотя секунду назад был уверен, что уже сплю.

– Какое задание? – спросил я.

– Разрешите доложить по порядку.

– Докладывай как хочешь, только тихо. Феликса разбудишь, он до утра будет тебя допрашивать.

На жерди у окна под покрывалом угадывался круглый силуэт совы. Феликс спал крепко: накрытый, он засыпает в любое время суток. У дальней стены, вытянув хвост вдоль плинтуса, лежал Вэллор. Глаза у него были закрыты, но спал он или слушал, я по нему не понял бы и днём.

Юрка перебрался по решётке переноски ближе к щели под тряпкой.

– Пункт первый, – вполголоса начал он. – Задание мне дали неделю назад. Нужно было попасть в отлов и посмотреть, кого там держат. Пункт второй. Смотреть нужно было не всех. Только тех, за кем не приходят. Старых, больных, слабых. Тех, кого никто не ищет и кого готовят к усыплению. Пункт третий. Запомнить, сколько их, где сидят и когда их собираются усыплять, и доложить.

– Доложить кому?

– Тому, кто дал задание.

– А кто его дал?

Юрка помолчал.

– Я не знаю, доктор. Меня попросили. Сказали, что это важно и что мне доверяют. Я согласился.

– Попросили, и ты согласился, – повторил я. – Залез в подвал на Химиков, наругался там на жильцов, чтобы вызвали отлов, и дал себя поймать?

– Так точно. Ругаться было неприятно. Я обычно так не разговариваю.

– Верю, – сказал я. – Ты с ловцом на «вы», ты и с таксистом был бы на «вы», если бы тебя из переноски выпустили. Где ты вообще таких слов набрался?

– Повторял, что слышал, доктор. Слов там немного, они всё время одни и те же.

– А клетки в машине? – спросил я. – Ты в подсобке рассказывал, что вас везли на продажу.

– Это было по дороге, доктор. Я летел на задание, меня поймали и посадили в клетку к остальным. Когда клетку перекосило, я вырвался, порвал крыло и всё равно полетел на Химиков. Задание никто не отменял.

Пуховик поднял голову с моих колен и уставился на переноску.

– И что ты нашёл?

– Ничего, доктор, – голос у Юрки стал тише. – Я в отлове был три часа, и всё это время в переноске под тряпкой. Видел подсобку и Павла. Павел хороший, но он не из тех, за кем не приходят, он сам за всеми приезжает. А потом приехали эти двое, и я понял, что в отлове мне больше делать нечего. Задание не выполнено. Докладываю честно.

Я потёр лицо ладонью. Было без четверти три, и голова соображала медленнее, чем мне хотелось.

Картина у меня не складывалась. Если кому-то нужно знать, сколько в отлове старых и больных зверей и когда их усыпляют, это записано в журнале пункта. Его можно запросить официально, на бланке от организации, или просто позвонить и спросить. Приюты и волонтёры так и делают, когда хотят кого-нибудь забрать. Для этого не нужна мышь.

– Юрка, – сказал я. – Вот смотри. Всё, что ты должен был узнать, отлов скажет любому, кто спросит. Есть журнал, есть ветврач, есть акты. Звонишь, спрашиваешь, тебе отвечают. Зачем было посылать тебя?

– Не знаю, доктор, – честно ответил он. – Я тоже об этом думал. Я решил, что так надёжнее.

– Надёжнее для кого?

Юрка снова замолчал, и молчал долго. В тишине я слышал, как за стенкой гудит холодильник с препаратами.

– Я не знаю, – повторил он. – Разрешите вопрос. Я могу продолжить задание отсюда? Если вы скажете, где ближайший отлов, я…

– Не можешь. У тебя крыло зашито. Летать через три недели, а до тех пор ты сидишь здесь и ешь, что дают.

– Есть сидеть и есть, что дают, – сказал Юрка без тени обиды. – Разрешите тогда спать.

– Разрешаю. Это приказ.

Я осторожно вытащил ноги из-под Пуховика. Барс недовольно заворчал и перекатился на плед, растопырив лапы.

«…холодно ногам… ты куда… я грел…»

– Грел, грел, – сказал я. – Спасибо. Спи.

В приёмной горела всё та же лампа. Саня сидел на диванчике с подушкой, Кувалда спал на коврике у стойки и при моих шагах только дёрнул ухом.

– Чё он? – шёпотом спросил Саня. – Про задание?

– Про задание утром расскажу.

– Мих, ты уже говорил «утром». Уже утро. Три часа.

– Это ещё ночь, Шестаков. Утро начинается, когда Любовь Степановна ставит чайник. Ты дежуришь, следишь за мышью. Если он заговорит, отвечай вежливо, он с тобой на «вы». Если позовёт, иди. Если ничего не скажет, не буди.

– А если он есть захочет?

– До утра он не захочет. Я ему дал поесть и попить.

– Понял, – Саня закутался в плед до подбородка. – Мих, а ты куда?

– Спать. В ординаторскую.

Кожаный диван в ординаторской был короче меня сантиметров на двадцать, и ноги я положил на подлокотник. Я чуял кофе из нашей кофемашины, а с этим запахом засыпать трудно.

Я лежал, глядел в потолок и думал: зачем просить летучую мышь найти в отлове тех, за кем никто не придёт, если можно просто снять телефонную трубку?

Потом всё-таки уснул.

* * *

Разбудил меня не чайник. Меня разбудил голос Феликса, доносившийся из стационара через две двери.

– Назовите себя! Звание, часть, цель проникновения на объект!

Я сел на диване. Шея после подлокотника не поворачивалась влево, поэтому я всем корпусом повернулся к часам. Было без двадцати восемь. Потом потёр шею, глядя на подлокотник, пытаясь понять как я оказался головой на нём.

В приёмной Саня стоял у двери стационара, приоткрыв её на ладонь, и, не дыша, смотрел в щель. Кувалда сидел у его ног и тоже смотрел в щель, только ниже.

– Мих, – зашептал Саня, не оборачиваясь. – Я покрывало снял, он же проснуться должен был, утро. А он проснулся и сразу увидел мышь. Мих, это лучше телевизора.

Я вошел, отодвинув его плечом.

Феликс сидел на краю стола, рядом с переноской, распушившись так, что стал в полтора раза больше себя самого. Тряпку с переноски кто-то уже откинул, и на решётке, вниз головой, висел Юрка. Висел он ровно, по стойке смирно, насколько это возможно для летучей мыши вверх ногами.

– Повторяю вопрос, – проскрипел Феликс. – Звание, часть, цель проникновения.

– Разрешите уточнить, – вежливо сказал Юрка. – Вы из какой организации?

Феликс поперхнулся воздухом.

– Я⁈ Я здесь контрразведка объекта! Это я задаю вопросы!

– Тогда предъявите, пожалуйста, документы, – так же вежливо продолжил Юрка. – Я не могу отвечать на вопросы неустановленному лицу. Меня так учили.

– Документы, – повторил Феликс. Он повернул голову ко мне почти на сто восемьдесят градусов. – Товарищ главврач, вы это слышите? Он требует у меня документы!

– Слышу, – сказал я. – А у тебя есть?

Документов у Феликса никогда не было и быть не могло: по бумагам его вообще не существовало. Феликс знал это не хуже меня. Он раздулся ещё сильнее и объявил, перебирая лапами по краю стола:

– Почётная грамота! Висит у окна! Выдана за образцовое несение службы, подпись, печать!

– Подпись Ксюшина, а печать нарисована фломастером, – ехидно сказал Саня из-за двери.

– Печать есть печать, Шестаков!

Юрка повернулся на решётке так, чтобы видеть стену у окна, и долго рассматривал грамоту.

– Документ принят, – сказал он без всякого торжества. – Юрий. Разведчик. Часть и цель не имею права раскрывать. Задание провалено, о чём я уже доложил доктору.

Феликс открыл клюв и закрыл его. Слово «разведчик» на него подействовало сильнее, чем документы. Он сложил перья и вплотную придвинулся к переноске.

– Разведчик, – повторил он уже совсем другим тоном. – Провалено, говоришь. Бывает. Даже у лучших. А к нам на объект как попал?

– Меня доставил доктор. С пункта отлова на Складской. Ночью, в такси, в переноске.

– Значит, ты теперь на нашем довольствии, – постановил Феликс. – А раз на довольствии, то и в нашем подчинении. Предлагаю перейти в контрразведку объекта. Должность младшего оперуполномоченного. Паёк, жердь у батареи, ночные смены.

– Благодарю, – ответил Юрка. – Не могу. Я уже состою. Но, если позволите, я вам тоже могу кое-что предложить.

– Ты? Мне? – Феликс от неожиданности осел на лапах и стал обычного размера.

– Вы хорошо задаёте вопросы. У нас бы вас оценили.

– Где «у вас»?

– Не имею права раскрывать.

Тут Феликс не выдержал. Он подпрыгнул на месте, хлопнув здоровым крылом, и выдал из клюва длинную серую струю.

От авторов:

Эй, погодите, не закрывайте книгу! Это я, Паскаль. Сейчас позеленею, а то опять с обоями слился. Хотел сказать вам спасибо, пока Феликс не занял место со своим докладом.

Спасибо, что читаете и переживаете за нас. Пятнадцать томов вместе, вы тут уже свои! Я ваши комментарии тоже читаю. Одним глазом. Вторым слежу, не несут ли эклеры.

Приходите в следующий том по ссылке ниже. Шеф наверняка опять во что-нибудь ввяжется, а мне потом ждать его на стене. Или я в этот раз ему буду помогать?

/reader/667738/6423037