Текст книги "Невеста полоза (СИ)"

Автор книги: Александр Ищук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

– Боренька, – очень нехорошим тоном, очень, процедил сквозь зубы Зимин, – выйди из строя. Сделай мне одолжение…

Борька, чуть помедлив, вышел.

– Киса, займись им, – велел Петрович.

– Прощай, Боря, – зашептал Коваль. – Ты был верным товарищем. Память о тебе навсегда останется в наших сердцах…

Зяма испуганно обернулся. В этот момент к Борьке подлетел Киса, шабаркнул ему в ухо, схватил заваливающегося Боряна за грудки и потащил куда-то в сторону. А к нам подошел Шуровкин.

– Трофимов, кто этот клоун?

– Майор Зеймович. Второй медик группы. Зачислен в состав после выпуска из школы, – бодро отрапортовал я.

– Еврей?

– Так точно, товарищ полковник. Махровый. Но врач грамотный.

– Это его проблемы… Что, «Уральцы», выжили, – констатировал Карп. – В званиях выросли. И «Закат» выжил. А почему Бойченко только подпол? Коваль, почему такое неравенство? У Трофимова все, как один, майоры.

– Петрович не разрешает ему полкана вешать. Говорит два полковника на одну группу слишком жирно.

Шуровкин обернулся на Зимина, что-то пробурчал и переключился на «Север»:

– Загребин, старшие вас не обижают?

– Никак нет, товарищ полковник!

– Ну, добро. Значит, так, практику у ваших групп буду вести я. Теорию будет вести тот товарищ в балаклаве. Поэтому…

Что именно «поэтому» мы не узнали. Киса притащил Зяму. Тем же манером: в полусознательном состоянии, с фонарем под вторым глазом.

– Ильдар, забери это…

Ильдар взвалил Борьку на себя и утащил в глубину строя.

– Да, – протянул Карп. – Тяжко еврею будет…

Как в воду глядел…

Погружение в учебный процесс было полным. До обеда нам читали теорию, читал тот самый неизвестный препод в балаклаве. После обеда – отработка на практике. Нам выдали форму САСовцев, оружие и снарягу. Команды отдавались только на английском с использованием их сленга. Нас учили стрелять, как британцы, передвигаться, как британцы, даже думать, как они. Все поражения подразделений САС были разобраны нами до мелочей. Все успешные операции англичан были разложены нашими преподами на атомы, после чего воспроизведены нами на полигоне. Через две недели я ненавидел британцев всеми фибрами своей души. Наша десантура готова была рвать их голыми руками. Нас задрали ими до самого «нихачу».

Как Карп и обещал, практические занятия у выпускников «Валгаллы» проводил лично он. Дрючил он нас безостановочно. Больше всех доставалось Борьке. Карп заявил, что сделает из Зямы настоящего Боевого Еврея. Выглядело это так:

– Приступаем к отработке «англицкого» бега с полной загрузкой. Доброволец МакЗеймович, выйти из строя…

– Сегодня стрельба из гранатомета в ночных условиях. Сэр Борис, вы первым идете на рубеж…

– Доброволец О'Зяма, продемонстрируйте нам ваши навыки владения снайперской винтовкой Армии Ее Величества…

Первое время Борька, в силу своего мерзкого характера, огрызался и хамил. Однако, пару раз полежав без сознания после ударов Шуровкина и глядя на наше абсолютное послушание Карпу, на ту жадность, с которой мы внимали его науке (внимали все, от Коваля до Загребина), Зяма поубавил свой пыл. Но огрызаться не перестал:

– Сэр, вы не сэр…

– Милорд, а не пойти ли вам в задницу…

– У нас джентльмен джентльмену верит на слово…

После этого обычно следовал пинок или подзатыльник от Карпа. В конце концов, Борька смирился, а Карп, видя его старание и результат, перестал воспринимать его отдельно от тех, кто окончил «Валгаллу».

Как заявил Киса в конце курса: «Если бы не «нашинские» морды, то вас от англичан было бы не отличить».

В итоге, когда мы атаковали британцев, самые большие и неожиданные потери понесли именно САСовцы. Мы вычисляли их после первого выстрела, после первого движения, даже после первого вздоха. Потери спецподразделений британцев были громадными. Как мы узнали чуть позже, подобные «курсы повышения квалификации» прошли больше половины спецподразделений нашей армии.

Именно на это намекал Макс, прихлебывая горячий кофе, в предвкушении беседы с «языком».

– Ну что, Петюня, погнали наши городских в сторону деревни?

– Погнали.

Макс кратко обрисовал британцу перспективы сотрудничества с нами. И очень красочно расписал все прелести ближайших двух часов, в случае нежелания англичанина отвечать на наши вопросы. Тот подумал и согласился сотрудничать. Началась стандартная процедура допроса. Минут через пять вместе с Ковалем и Марселем притопал Петрович. Хмуро поглядел на «языка», погрозил Ковалю кулаком, почесался и спросил:

– Саня, а чего ты там про прослушку англичанами говорил?

– Сейчас покажу.

Я взял рацию, показал Петровичу, что настройки на нашей частоте, и вызвал Олега.

– Ты мне анекдот собрался рассказать? – ответил тот, намекая на «открытость» канала.

– Почти, – усмехнулся я и продолжил уже на английском: – Алекс вызывает Мишку. Алекс вызывает Мишку. Мишка, ответь.

– Майкл на связи, – ответил вызываемый мною офицер армии Ее Величества, являющийся, по совместительству отцом новорожденного карапуза, первым появившимся на свет в стенах здешнего полицейского участка.

– Мишка, я рад, что наши не накрыли тебя при последнем обстреле.

Мишка около минуты витиевато ругался, а потом спросил:

– Ты только ради этого оторвал меня от чая?

– Нет. Не только.

– С сыном что-то?! – заволновался он.

– Не переживай, – я поспешил его успокоить, – и сын, и супруга твоя в норме. Недавно покушали и спят.

– Слава Богу, – выдохнул он. – И чего тебе нужно?

– У меня шеф приехал, так он крайне удивлен нашим нежеланием использовать рации.

– В каком звании твой шеф? – усмехнулся собеседник.

– Полковник.

– Он рядом?

– Да.

– Господин полковник, – чуть громче заговорил Мишка, – от имени войск Ее Величества я рад приветствовать вас на английской земле. Жаль, что наше знакомство произошло при столь грустных обстоятельствах.

– Сучара! – пробормотал Зимин.

– Мишка, мой командир также рад познакомится с тобой. Пусть и заочно, – «перевел» я слова Петровича. – Конец связи.

– Конец связи, – ответил он.

– Поймаю, уши отрежу, – вставил свое слово Олег.

Петрович взял рацию, внимательно ее осмотрел и вернул мне.

– Слушай приказ, – рыкнул он, – завтра передаете все дела Барину. Он и его головорезы перебрасываются сюда. Послезавтра выдвигаетесь в тыл. Все координаты и документы вот в этом пакете.

На стол лег толстый конверт формата А4.

– Всех, кто за речкой, немедленно вернуть на базу. В боестолкновения не вступать. Барон вам и так задницы развальцует за самодеятельность. Саша, проводи меня.

Мы вышли на воздух.

– Как поживает отец Сергий?

– С переменным успехом, – ответил я.

После захвата генерала Штольценберга капеллана перевели к нам. Мы были несказанно удивлены такому подарку, но переть супротив воли Барона не стали. От былых навыков святого отца остались одни воспоминания, поэтому мы с радостью повесили на него все функции по обеспечению, не подпуская к передовой на расстояние выстрела. Первое время он бузил, требовал оружие, но Микола с ним пошептался, и батюшка смирился.

– Его прихватите с собой.

– Само собой. Не Комарницкому же его оставлять. Его от третьего попа точно удар хватит. Кстати, Алексий и Булатка живы?

– Дуракам везет.

– Ты только для этого меня вытащил на воздух?

– Нет, – Петрович закурил. – Тебя сны не мучают?

– Какие сны? – удивленно вытаращился я на Зимина.

– Странные и непонятные.

– А подробнее?!

– Мне церковь все время снится. Не наша, католическая. Внутри служба идет. И прихожане – вроде люди, но странные какие-то. Я все время хочу подойти к пастырю, что служит мессу, но никак не могу этого сделать. Мешает что-то… Вторую неделю все «иду к алтарю», а дойти не могу…

– Нет, Петрович. Я вообще без сновидений сплю. А Череп чего говорит? Уж, он-то знать должен.

– Череп говорит, что как только я дойду до пастыря и увижу его лицо, так все станет понятно.

– А захребетник твой, ну, Медведь?

– Медведь к Полозу велел обратиться…

– А-а-а… Полоз, – позвал я.

– Слышу, слышу, – Змей поднял голову. – Здрав будь, воин славный!

– И тебе не хворать, – отозвался Зимин. – Все слышал?

– Все. Я больше, чем сказал Череп, не скажу. Но пока дам совет: когда в следующий раз по храму пойдешь, не спеши к пастырю. Остановись и как следует рассмотри прихожан. В них начало ответа и найдешь.

– Сон вещий?

– Сто процентов. Были бы на своей Земле, ты бы сразу понял, о чем идет предупреждение. А так, Мать-Земля только этим кусочком до тебя достучаться пытается.

– Домой бы тебе, Петрович, – подал я мысль.

– Поздно. Дел по горло. Не вырваться.

– Тогда рассматривай прихожан, – повторил Полоз.

Петрович попрощался с нами обоими и уехал.

– Полоз, ты чего-нибудь понял?

– Грядет опасность. Она скрыта, хорошо скрыта. И, думается мне, мой прямоходящий друг, именно нам с тобой придется ее устранять…

– Для этого Барон отзывает нас с фронта?

– Именно.

Глава вторая. Торговая фирма Ничипоренко, Сунгатов и Зеймович

«Для хороших людей армия – родная мать…»

Охлобыстин И.И.

Утро началось с мата. Коваль ругался с Миколой. Я спустился вниз и попытался понять, в чем проблема.

– Вы, мародеры, совсем охренели?! – наезжал на Миколу Леха.

– Леша, не журись, – флегматично отвечал Микола. – Не для себя же стараемся…

– Да ты подумай своей башкой, как мы это все провезем?

– Я же говорю – не переживай. До соседнего района, тьфу ты, графства, нас Смерши проводят. Я им пару ценных вещей подогнал, так они и с погрузкой помогли…

– Микола, мать вашу, из-за таких, как ты, Советский Союз и развалился!!!

– Ну, развалился и пес с ним. Обратно не соберешь уже. А мы машинки наши перед замыкающим БэТэРом воткнем, и все в ажуре будет…

– И самоходку между ними, да? Нас наши же накроют…

– Не накроют. Я ее уже перекрасил и два флага к ней прицепил. Издалека видать, что наша. А нам эта самоходка очень может пригодиться. Я за нее, между прочим, фунтами платил. Так что, ее наличие в колонне даже не обсуждается.

– Микола, вы вообще страх потеряли?! – Коваль заметил меня и запричитал:

– Бармалей, твои мародеры совсем оборзели! Ты только посмотри, что они учудили!!

Я перевел взгляд на Миколу, уже подозревая, что наш хозяйственный хохол совместно с Марсей и Зямой провел небольшую экспроприацию.

– Сашко, согласись, мы тут обжились, имуществом обзавелись и бросать его тут глупо.

– Допустим.

– Так вот, мы с парнями ночью покумекали и составили список самых нужных вещей, которые нужно взять с собой.

– Рискну предположить, что самоходка идет под первым номером в этом списке?

– Не-е-е-е-е, – протянул Микола. – Только…

– Да пошел ты со своими бронниками, – раздался посыл Зямы. – У нас и так места не хватает, еще ты со своими жилетами приперся. Марся, ты на посту или где? Ты часовой или как? Какого посторонние лезут к нашим грузовикам?!!

Я повернул голову в сторону Борькиного крика и остолбенел. Кормой к нам стояли те самые десятитонные грузовики, на которых парни грабили больницу. Один из кузовов был уже зачехлен, в кузове второго стоял Борька с большим блокнотом и в данный момент ругался с Мамелюком, пытающимся пристроить бронники. Марся стоял недалеко и сосредоточенно паковал какое-то ценное имущество в деревянный ящик.

– Димон, отвали, – поддержал он Борьку. – Места нет.

– А, куда мне их? – переключился на Марся Мамелюк.

– Не знаю. Но твое барахло явно не вписывается в накладную.

– В какую накладную?

– В транспортную.

Я, наконец, обрел дар речи и взвыл:

Так, вы – представители украинско-татарско-еврейского общества по экспроприации капиталистического, а также всего, что плохо лежит, имущества. Вы, совсем наглость потеряли?! Это что за дурдом?! Вы что местный банк вскрыли?

– А я сразу предлагал – ломать банк, – пробубнил Зяма.

– Санек, чего ты орешь? Тут только нужное.

– Что? Что в таком количестве может быть нам нужно?! – я направился к грузовикам. За мной засеменил Микола, ненавязчиво пытаясь отодвинуть меня от затентованной машины.

– Командир, – вцепился в меня Мамелюк, – скажи им, чтобы они место под бронники выделили…

– Чего? – я переключился на требование Димки, и до меня дошло, что его бронники явно не входят в «смету» комплектования трех групп. – Какие бронники, убогий?

– Хорошие. Британские. Высшей степени защиты, – неуверенно зашептал Димка, понимая, что его гешефт и Олега, скорее всего, засвечен. Он попытался слинять, но я попросил Коваля задержать начинающего спекулянта.

– Зяма, дай твой талмуд, – протянул я руку. Борька сжал губы и вручил мне увесистый блокнот. Я начал читать.

«Рентгеновский аппарат; Установка для очистки крови; Набор хирургических инструментов; Холодильники; Автоклавы; Дизельные генераторы», – это был далеко не весь список оборудования, который мои архаровцы погрузили во вторую машину. Коваль через плечо пробежал глазами по списку, и ему стало немного стыдно. Парни явно заботились о группах, спионерив все необходимое для передвижного госпиталя.

Зяма оценил состояние Лехи и перешел в атаку:

– И чего ты орал, как ограбленный еврей? О вас заботимся, неблагодарный! У нас в войсках только оружия до хрена. А приличное медицинское оборудование только на агитационных плакатах, – завывал опороченной монашкой Борька. Леха стыдливо смотрел в землю. Я подождал, пока Коваль окончательно сгорит со стыда, а потом поинтересовался:

– Лешка, ты купился на эту филькину грамоту и блестящую актерскую игру Борьки? Мировой кинематограф потерял великого артиста в тот день, когда Зяма поступил в медицинский. Рыдал горючими слезами кинематограф этот… Кому ты веришь?! Ты вспомни про двух других участников концессии! Ты забыл, как они у вертолетчиков горючку продали? Вспомнил? Начальника склада ГСМ и его зама под трибунал отдали, а все бабки осели у этой троицы.

– Между прочим, они сами нам предложили их горючку толкнуть, – как бы невзначай буркнул Микола.

– Если мне не изменят мой склероз, речь шла о продаже пятисот литров, а не о разбазаривании двух тонн, – заткнул я Миколу. – Я уже не спрашиваю, откуда особисты узнали о вашем маленьком бизнесе, и почему вас даже свидетелями не подтянули, хотя вертолетчики дурными голосами орали про ваше активное участие, – намекнул я на стопроцентный подкуп особистов моими барыгами.

Барыги, спекулянты, торгаши. Первые потуги Миколы и двух других спекулянтов заработать на этой войне я жестко пресекал. Грозил расстрелом. Но потом мы столкнулись с проблемой обмундирования. Потом с размещением в новом месте. И еще масса интересных случаев. Тыловые крысы зарабатывали даже на том, что они были должны по умолчанию. Но «должны» бывает «вне очереди» и «первой свежести». И, чтобы получить вне очереди и первой свежести, очередному «куску» нужно было заплатить. Стучать особистам не было никакого смысла – почти все были в доле. В конце концов, очередной раз отслюнявив из собственного кармана очередному тыловику, я плюнул, а дал «добро». Через два месяца, прибыв в новый лагерь, мы, благодаря моим торгашам, были размещены лучше генералов. С тех самых пор у нас все было, и это «было» всегда было первой свежести. Барон, конечно, матерился, но когда Коваль со своими бойцами, заняв у Миколы штуку баксов, просто купил у противника право на проход через минное поле, заткнулся и глупых вопросов больше не задавал. Но оружием я торговать не разрешал!

– Так, сукины дети, – обиженно взревел Коваль, – что в ящиках?! Я сейчас сожгу их, к чертовой матери!!!

– Лешенька, Леша, – запричитал Борька, – ну, не кричи, не кричи. Я тебе все расскажу. Что ты как маленький. Между прочим, в этой машине пара ящиков принадлежит тебе…

– В смысле?! – не понял Леха. – А что в них?!

– То же, что и в остальных…

– А что в остальных? – продолжал тупить Коваль.

– Виски, – сквозь зубы процедил Зяма.

– Что? – не расслышал Коваль.

– Виски там, глухомань долбанная!

– Какой виски? – ошалел Леха.

– Шотландский. Качественный. Высший сорт, – чуть смущенно ответил Борька. Коваль обалдевше хлопал глазами.

– Десять тонн?! – осипшим голосом уточнил он.

– Девять, – с досадой пояснил Микола. – Тонну пришлось Смершам отсыпать за пропуски и накладные.

Потрясенный размахом хищения и наглостью моих раздолбаев, Коваль уставился на меня.

– Саня, ты это видел?!

– Ты радуйся, что они на самом деле не банк грабанули, – усмехнулся я.

– И ты это так оставишь?!

– Леха, мой наивный друг, – я протянул блокнот Зяме, – если бардак невозможно предотвратить, его нужно возглавить. Меня больше интересует, что во второй машине…

Микола досадливо крякнул, Борька зажмурил глаза, а Марся матюкнулся.

– Да! – вспомнил про второй грузовик Леха. – Что там?

Троица молчала.

– Так, коммерсанты от министерства обороны, или вы честно рассказываете, что во втором грузовике, или я сожгу первый!

– Ну, там действительно медицинское оборудование, – пробубнил Борька.

– И генераторы, – добавил Марся.

– Трошки тушенки и сухпайков, – смотря в небо, сообщил Микола.

– Леха, тащи канистру, будем костры жечь и хороводы водить.

– Леха, стой, стой. Куда ты? – схватил хохол за руку Коваля.

– Микола, заканчивайте партизанить. Что там?

– Снаряды для самоходки.

Я присмотрелся к моим раздолбаям, посмотрел в строну нашего КАМАЗа, рядом с которым стояли не поместившиеся ящики с боеприпасом, и рявкнул:

– Слушай мою команду…

– Да, стволы там. Стволы, – резко раскаялся Микола, видя, что я «включил командира».

– Чего там? – не сообразил Коваль.

– Мать вашу, – сразу понял я.

– Крупнокалиберные… – добавил Марся.

Судя по лицу Коваля, его вот-вот должен был хватить удар. Я шумно выдохнул и достал сигарету. Тут же ко мне потянулись три руки с зажжёнными зажигалками. Сделал пару затягов и распорядился:

– Значит, так. Уважаемые учредители закрытого акционерного общества «Корейко и Партнеры»…

– Какого Корейко? – не понял Микола.

– У Зямы спросишь, – рыкнул я. – Он, сука, начитанный, и сможет объяснить мой намек. Вискарь – это дисбат. Максимум. Стволы – это вышка. Поэтому пока я не превратился в представителя военно-полевого трибунала, вы сгружаете все стволы и топите их в речке. На освободившееся место грузите бронники Мамелюка. Ящики не заколачивать. Перед выездом проверю лично. Если найду хоть один неучтенный ствол, возьму Леху и Бойченко и так отлуплю всех, что в госпиталь загремите на месяц!

– Палками будем бить! – поддержал меня Коваль.

– Можешь начинать прямо сейчас с Бойченко, – огрызнулся Зяма. – Он, между прочим, в доле…

У Лехи снова открылся рот.

– Какой позор, товарищ полковник! – я решил добить Коваля. – Коррупция проникла в командный состав вашего подразделения! Я даже не знаю, как такой позор можно иску…

– Что?! – судя по лицу Коваля, он уже не знал с чего начать думать, чтобы понять, что и с кем делать. – Коррупция в моем подразделении… Да, она в твоем давно всех заразила…

– Не нужно клеветать на моих засранцев, – принял я вызов. – Она моих не заразила. Она в моем подразделении родилась!

Леха обиженно засопел.

– Выдохни, Лешка. Основная угроза миновала, – намекнул я на выявление контрабандных стволов. – Остальное так, семечки.

– Вы совсем охренели? – начал возмущаться Мамелюк, стоя рядом с троицей спекулянтов. – Я за такие бабки на своем горбу лучше их попру!

– Вот и при, – сразу согласился Микола. – А я лучше чего-нибудь полезное на освободившееся место засуну. А не твой неликвид!

Из-за угла появился «Тигр» с символикой морской пехоты.

– О! – заметил из Коваль. – Барин пожаловал! Пошли встречать!

Глава вторая с половиной. Воины Всевышнего

– Здравия желаю, товарищ полковник, – вытянулись мы перед Комарницким.

– Здорово, полковник! – обнялся с Ковалем Барин.

– Здорово, уголовник, – намекнул он на нашу «посадку под следствие» перед их убытием и сгреб меня в объятия.

– Как же я рад вас видеть, хлопчики! – сиял Барин. – Выжили! Молодцы! И в званиях растете! Ну, ведите, показывайте свое непутевое хозяйство.

Мы двинули по направлению к зданию. «Закатовцы» и «Уральцы», попадавшиеся на нашем пути, улыбались во все зубы, приветствуя Барина. А «Северяне», увидав полкана, испуганно замирали, отдавали честь и старались исчезнуть.

Перед тем как войти в здание, я оглянулся на своих мародёров. Возле Миколы уже стояли два морпеховских прапорщика, отвечающих у Барина за снабжение, и вели с моим хохлом торг. Зяма и Марся руководили разгрузкой ящиков с контрабандой, внимательно следя за тем, чтобы морпехи не сгрузили лишнего. А в машине с вискарем сидел Мамелюк, не допуская проникновение в оную любопытных морпехов. Видимо, он договорился с нашими барыгами и теперь отрабатывал «место в кузове».

Расписали Барину диспозицию. Тут же был вызван главный связнюк морпехов, потом дернули медика, и на закусь – снайпера и артиллериста. В такой суете и прошел весь день. Бойцы передавали дела, делились ценной информацией и свежими сплетнями. Ближе к вечеру пошел проверять грузовики моих барыг.

– Сын мой, как насчет исповедоваться? – раздалось справа. Уже зная, что я увижу, повернул голову. Навалившись на стену и куря, стоял Алексий.

– О! Батюшка! – воскликнул я. – Пойдем, пойдем, исповедуемся. А Булатка где?

– Там, – неопределенно махнул рукой Алексий. За два метра до капеллана я понял, что он уже в дрова. От него яростно тянуло свежаком. Вдруг Алексий отлип от стены и дал деру. Мое недоумение быстро прошло, так как со стороны штаба проследовал наш Сергий и скрылся за углом, куда и мызнул Алексий.

– Попался, червоточина морская, – раздалось из-за угла (видимо, Алексий был настигнут). Чем закончатся разборки, я ждать не стал и направился к грузовикам. Возле них с самым счастливым видом сидел Микола.

– Ну что, спекулянт, как товарно-денежные отношения?

– Какие денежные? – вздохнул Микола. – Голимый бартер…

– Ладно, не скули. Все выкинули?

– Не выкинули, а удачно обменяли!

– Микола, а на кой болт морпехам стволы?

– Мне без разницы. Но ты не забывай, у них есть выход в море. А там… – хохол мечтательно закатил глаза.

– Тебе в авиацию нужно было идти, – намекнул я на географию полетов, а, следовательно, на возможные рынки сбыта.

– Нет, – сразу «вернулся на землю» Микола, – там лимит по грузоподъемности. А на кораблях… Фуру можно спрятать. Вместе с тягачом.

– Ладно, контрабандист, давай приступим к процедуре досмотра.

За двадцать минут я осмотрел ящики, удивляясь хозяйственности нашего хохла. Столько полезных и дорогостоящих вещей, абсолютно не сочетающихся друг с другом, собранных в одном месте, я еще не видел. Как и ожидалось, стволов не было. Микола позвал Марсю, и тот начал заколачивать крышки ящиков.

– Так, гадский прапор, а теперь пошли КАМАЗ осмотрим.

– На кой? – удивился хохол.

– Среди снарядов столько интересного можно запихать…

– Какие снаряды, Сашко? Ты с Луны свалился? – Микола смотрел на меня, как на умственно отсталого.

– Микола, – Марся высунулся из кузова. – Санек же не в курсе. Он же с Барином целый день провел.

– Точно, – согласился он. – Сашко, так мы, это, толкнули самоходку. Вместе с боеприпасом.

– Кому? – удивился я.

– Морпехам.

– А им она кой черт?

– По британцам палить, – пояснил Микола. – Зяма их пушкарям похвастался, так они в нее зубами вцепились. Сразу к себе и перегнали. И боеприпас за десять минут из КАМАЗа перетаскали. Он пустой стоит.

Я не поверил и пошел проверять. Кузов действительно был пуст. Вернулся к грузовикам.

– Микола, – шепотом поинтересовался я. – А за самоходку что получили?

– Три «Тигра», – ответил он и показал рукой в сторону. У забора стояли три новых броневика со свежеокрашенными дверями. Покраской мои торгаши уничтожили следы морпеховской маркировки.

– А за стволы?

Микола, не говоря ни слова, жестами показал пересчет денег. Значит, за оружие он срубил наличкой. Видимо, морпехи реально взяли его на продажу. Пораженный находчивостью и пронырливостью своих торгашей, двинулся к штабу.

А у штаба разворачивалась пьеса под названием «житие не святых». В главных ролях: отец Сергий, Алексий и Булатка. Главным критиком и комментатором выступал Зяма, зрителями были и наши бойцы, и громко орущие морпехи. В общем, там шла банальная драка. Ну, не совсем банальная, так как дерущихся попов я еще не видел, но драка.

– А у нас начинает четвертый раунд! – оповестил присутствующих Зяма. – И от морпехов на ринг выходит… нет, уже не выходит, а ложится отец Алексий, встречайте!!!

Я протиснулся сквозь толпу зрителей. На «ринге» закатав рукава стоял отец Сергий. Напротив него, с разбитым лицом, в состоянии грогги сидел Булатка. Рядом с Булаткой лежал Алексий. Он силился встать, но зеленый змий и телесные повреждения, полученные им ранее, не позволяли ему твердо стоять на ногах. Они же ему и сидеть не позволяли. Судя по всему, мулла вписался в разборки между попами, которые в итоге переросли в драку. Наш батюшка, в отличие от морпеховских священников, почти не пил и имел приличную рукопашную подготовку, поэтому морпеховские попы, несмотря на численный перевес, проигрывали по всем фронтам. Наконец, Алексий нашел в себе силы, рывком вскочил на ноги и, пока сила земного притяжения не завладела им снова, кинулся на Сергия. Сергий сделал шаг в сторону, пропуская Алексия, и когда он, естественно, пролетел мимо, хорошим пинком придал Алексию ускорения. Алексий влетел в зрителей. Те не дали ему упасть, развернули и вытолкнули его обратно на ринг. На ринге он сходу получил прямой в челюсть и прилег уже по-настоящему.

– Пьяных с поля! – распорядился Борька. Кто-то из офицеров морпехов схватил Алексия за ноги и волоком утащил с ринга. – А у нас остался последний представитель земноводных, – вел свой репортаж Зяма. – Булатка, на тебя смотрит все прогрессивное человечество!

Булатка встал. Судя по разбитому носу и заплывшему глазу, он уже неоднократно получил от Сергия. Я собрался прекратить этот балаган, но меня кто-то подергал за правый рукав. Рядом со мной стоял один из морпеховских иерархов – Кравченко Остап Кондратьевич и показывал рукой на второй этаж полицейского участка. Я приподнял голову. Из окна второго этажа, из партера, так сказать, за поповской дракой наблюдал Барин. Такого умиротворения и счастья на его лице я еще не видел. Он погрозил мне кулаком, не позволяя остановить драку. Я кивнул головой и вопросительно посмотрел на Кравченко.

– И какого хрена?

– Саша, наши попы совсем страх потеряли, – перекрикивая ор болельщиков, сообщил мне он. – Их давно пора проучить. А лучшего кандидата, чем ваш Сергий, не найти. Поэтому пусть он их отхреначит посильнее…

– Убью! – взвыл Булатка и кинулся на Сергия. А тот встретил его хуком справа, а потом коленом пробил в печень. Вскрикнув, Булатка упал.

– Ай, молодец! – похвалил Кравченко Сергия. – Сразу видно – человек прошел школу Коваля.

– Со счетом два – ноль победу одержал отец Сергий, выступающий за сборную Барона!!! – радостно оповестил Зяма.

– Если кто-нибудь когда-нибудь наедет на этого попа, – прогрохотал сверху Барин, перекрывая голосом всех орущих, – порву на британский флаг лично! Спасибо, святой отец, уважил!

– Не за что, – ответил Сергий и осенил себя крестным знамением.

На этом день и завершился.

Утром нашел на рации британского офицера Мишку, сообщил о нашем убытии, а также предупредил, что на наше место пришли морпехи. Мишка был расстроен нашим убытием и испуган прибытием морпехов. Наших морпехов боялись гораздо больше, чем наших же десантников. Пожелал Мишке выжить в этой войне и дал бесплатный совет, что если морпехи пойдут в атаку – не валять дурака и сразу сдаваться…

Потом было торжественное построение. На флагшток водрузили знамя бригады Комарницкого, предварительно сняв «Советскую гинекологию». С легкой подачи Зямы, эта долбанная почтовая марка стала официальным флагом нашего соединения. Даже высокое штабное начальство не задавало глупых вопросов. Эта же марка красовалась на всех транспортных средствах наших групп. Даже на машину Петровича кто-то осмелился наклеить этот «герб».

Распрощавшись с графством Нортумберленд, мы, весело позванивая вискарем, убыли к нашему любимому Барону.