Текст книги "Невеста полоза (СИ)"

Автор книги: Александр Ищук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава семнадцатая. Часть первая: Встреча с противником

До утра просидели без происшествий. Когда у британцев закипела жизнь, малыми группами просочились в город и начали движение к окраине. Техники была масса: и легковые, и грузовые, и грузопассажирские. Микола начал капать слюной при виде этого богатства и наплевательского отношения британской солдатни к вверенному им имуществу.

Я подозвал его и предупредил, что хищением английского движимого имущества займемся ближе к окраине. Хохол подобрал слюни и, собрав волю в кулак, продолжил движение.

Пару раз нас останавливали. Первый – для проверки документов, второй – при попытке припахать на разгрузке чего-то тяжелого. С патрулем мы расстались мирно (подделка документов в ведомстве Барона была поставлена на высочайший уровень), а офицер, пытавшийся нас застроить, был послан грубо и далеко.

Ближе к окраине Микола, Марся и Зяма начали «нюхать воздух». И в каком-то переулке обнаружили замечательный тентованный грузовик, на капоте которого мирно дрых его водила.

– Ща все будет… – пообещал Зяма и сорвался к машине. Водила был разбужен, отруган, запуган, после чего получил предложение подзаработать. Сумма, озвученная Борькой, очень понравилась солдатику, и он широким жестом пригласил нас проследовать в машину. Мои спекулянты залезли в кузов, я как офицер разместился в кабине рядом с солдатиком.

– Куда едем? – зевнул водитель.

– За город. В паре километров от города есть склад, нам туда и обратно.

– Капитан, – зыркнул на меня солдатик, – у вас странное произношение. Вы из Шотландии?

– Нет, дружище, – улыбнулся я. – Я родился и вырос в Белфасте.

– Вы – ирландец? – чуть напрягся он.

– Можно сказать, что да, – еще шире улыбаюсь я. – Всю жизнь я провел там. Поэтому любой ирландец примет меня за своего.

Водила закивал головой в знак согласия.

– А что на складе? Что нужно вывозить?

– Кое-что вкусное, жидкое и славно звенящее в ящиках…

– Виски?! – оживился он.

– Именно!

– Сэр, – помялся он, – а можно мне…

– Две бутылки в качестве бонуса, – заверил я его. – Только давай быстрее.

– Есть, сэр, – заявил он радостно и увеличил скорость.

Окраины миновали быстро. Но как только выкатились на объездную, водила практически остановил машину.

– Ты чего? – напрягся я.

– Впереди патруль, мать его. Все машины проверяют. А у меня пропуск только в черте города.

Я глянул вперед. Возле ближайшего поворота стояла три грузовика, пара «Хаммеров» и куча народа. Я вытащил бинокль, пригляделся к патрулю и велел:

– Езжай смело. С патрулем я смогу договориться!

– Выходим из машины, документы – на проверку! – грозно потребовал офицер из состава патруля.

– Дружище, а, может, так договоримся? – выставив свою морду в водительское окно, спросил я у Макса.

Тот притворно округлил глаза:

– О! Какие люди! Выходи, выходи, чертов спекулянт, договоримся!

Я подмигнул водителю и полез из машины. Мы отошли метра на три, после чего Макс доложил:

– Саня, все машины, что тут стоят уже наши. Вас только ждем. Остальные уже тут.

– Хорошо. Я сейчас водилу уберу и поедем. Прими его.

– Все в порядке! – довольно выдохнул я, приземлившись на пассажирское сиденье, после чего задрал голову к потолку кабины:

– А это у тебя что?

– Где? – водитель любезно задрал голову, предоставив свою шею для моего удара, и тут же захрипел.

– Макс!

Переводчик открывает дверь и выволакивает конвульсирующего британца из кабины. Рядом с Максом уже Микола, который закидывает труп в кузов.

– Еотово.

Ко мне подбегает Бойченко:

– Бармалей, ты идешь на последнем грузовике. За тобой – «северяне» на «Хаммере».

Через минуту ничего не напоминало о том, что тут стоял ложный патруль из числа ловцов Коваля, возле которого собрались три группы диверсантов.

В район церквухи, подлежащей уничтожению, прибыли в районе пяти вечера. Загнали все машины в овраг. Проверили снарягу и оружие, после чего Коваль как старший объявил:

– «Север», обходите цель с левого фланга. Радиус три километра. «Закат» с таким же радиусом обходит справа. Осматриваем местность, если кому-то что-то не нравится, сообщаете мне. Всех кого вы встретите – в расход. Даже детей и беременных. Как только авангард каждой из групп встретится, Бармалей и его волкодавы начинают движение к цели. Если вопросов нет, то побежали!

Мы дождались, когда парни умотали на нужно расстояние, и скрытно начали продвигаться в сторону церкви. Сама церквуха выглядела внушительно. Каменное здание, узкие окна, один вход. Радовало отсутствие забора. Ни людей, ни техники не наблюдалось. Но как только мы приблизились на дистанцию полтора километра, дверь открылась и из нее вышли три монаха. Черные рясы, капюшоны на головах, у двоих длинные посохи в руках.

– Можно не прятаться! – проворчал Полоз. – Нас заметили.

– Это кто?

– Скорее всего, командование местного гарнизона…

– То есть ты не уверен?!

– Этих британцев хрен разберешь. Не переживай. Они сами все расскажут…

– Командир, – окликнул меня Олег, – к нам гости.

Это монахи начали движение в нашу сторону.

– Вижу. Можно не прятаться.

– Уверен?!

– Так Полоз сказал.

В полный рост мы прошли еще метров пятьсот и наткнулись на полосу выжженной земли в метр шириной. Полоса, судя по всему, была частью круга, охватывающая храм. Радиус данной окружности был около километра. Мои замерли возле нее.

– Полоз, это что?

– Прикоснись к ней рукой.

Я присел и положил ладонь на круг.

– Нас ждали! – сообщил Змей.

– Это я и сам знаю. Что это за хрень?!

– Помнишь, когда вы были в подвалах Дракулы, Кощей поставил магический колпак?

– Ну.

– Эта полоска – граница нечто похожего. Отличие в том, что вы сможете туда войти, но не сможете выйти, до кончины одной из сторон. И еще одна особенность: внутри периметра все огнестрельное оружие станет бесполезным. Все горючие вещества там инертны.

– Предполагается рукопашка?!

– Именно.

– А Коваль и Бойченко зайти смогут?

– Нет.

– Даже с нами?

– Даже с вами.

– Так, мы заходим?

– Заходим, заходим! Вели своим принять зелье. Внутрь мы должны войти одержимыми.

Обрисовал парням ближайшие перспективы. Реакция была из цикла: нам, татарам, все едино – что резать, что трахать, лишь бы кровь рекой… Бойцы зажевали зелья оборотного, Зяма разделся по пояс сверху, меня цапнул Полоз. Как только всех накрыло, мы шагнули внутрь. И, тишина… В том смысле, что мы слышали только себя. Остальной мир молчал.

А монахи прекратили движение, замерев в полукилометре от церкви.

– Полоз, – клекот Орла, – они стоят у такой же черты.

– Знаю, – бурчит он. – В сотне метров от церквухи должна быть третья, в десяти метрах – четвертая.

– Подтверждаю, – ответ Орла.

Я задрал голову: черной точкой в небе парил Олегов захребетник.

В пяти метрах от монахов и от второй черты мы остановились. Я выдвинулся вперед на пару шагов.

– Остановись, слуга Сатаны! – пафосно крикнул один из монахов, что был с посохом. – Именем Всевышнего, остановись!

– Заткнись, ущербный, – говорю я в ответ. – Мы не слуги Сатаны, а ты – не слуга Господа. Ты – такой же поганый язычник, как и мы. Поэтому заканчивай страдать херней и вали отсюда. Иначе с тобой будет то же самое, что и с твоими корешами.

От такого непочтительного ответа монах завис, а я подошел еще ближе.

– Короче, убогие, – с гадской ухмылкой продолжил я свой монолог, – мои командиры велели нам разнести вон то строение в клочья. И мы этот приказ выполним. При этом, нам трижды наплевать: будут внутри люди или нет. Поэтому предлагаю вам отойти в сторону и не отсвечивать.

– Ты – умрешь, поганый славянин! – также пафосно заявил второй обладатель посоха.

– Ага, – улыбаюсь я, – только шнурки поглажу и побегу умирать, – я набрал воздуха в легкие и рявкнул: – С дороги, твари!

Потом меня что-то торкнуло изнутри, и я максимально людоедским тоном добавил:

– Русь идет!!!

А за спиной – вдруг волчий вой. Жуткий такой, аж до костей пробирающий. Короткий взгляд назад – мои воют. Все. Даже Зяма.

Монахам наше выступление очень не понравилось. Третий молчаливый гражданин, что был без палки, аж назад отпрыгнул… А обладатели посохов скрестили их и исчезли. Мгновение, – и они уже возле дверей в церковь.

– Красиво, – ухмыляется Марся.

А двери церкви открылись, и из них высыпало человек пятьдесят монахов. Они бодро построились в три шеренги и направились в нашу сторону.

– И все? – как-то разочаровано протянул Борька. – Чей-та маловато их…

– Боря, заткнись, – голос Ильдара. – Командир, мы идем?

– Идем.

– Работаем ножами? – поинтересовался Мамелюк.

– Ты – можешь ножами. А лично я – буду лопаткой.

Я снял рюкзак и быстро вытащил из него малую саперную лопатку. Порадовался остроте ее граней, несколько раз прокрутил лопатку в руке, разминая кисть и запястье, а в левую взял нож. Парни повторили мои действия.

– Ну что, други, покажем ворогу: «Что значит русский бой удалый, Наш рукопашный бой!», – опять вспомнил я Лермонтова.

– Покажем. Ох, покажем! – кровожадно оскалились мои.

– Вах, вэй, за русский не обещаю, но я таки максимально напуган! – вальяжно заявил Зеймович, напоминая нам про его любимую поговорку, что «В мире зверя нет страшней, чем напуганный еврей!».

И мы перешли вторую черту!

Глава семнадцатая. Часть вторая: День сурка

Перешли, ага… Как перешли, так и встали. Наш внешний вид несколько видоизменился. Были мы в добротной снаряге британских САС с отдельными вкраплениями отечественных девайсов, а после перехода этого Рубикона мы все оказались в «афганках», кирзовых сапогах, касках и в советских брониках открытого ношения. Ладно, хоть ножи и лопатки остались прежними.

– Это сейчас чего было?! – недоуменно разглядывали мы друг друга.

– Полоз, это чего?!

Змей выпрыгнул из меня, оглядел и расхохотался.

– Вот идиоты англо-саксонские, – ржал он, – даже тут все перепутали!

– Хвостатый, заканчивай ржать, – рыкнул я на него, – противник приближается! Это чего с нами произошло?!

– Эти полудурки, я про монахов, вместе с основным щитом поставили дополнение, но перепутали заклинание. Поэтому у вас не оружие исчезает, а меняется снаряга. Первый прыжок во времени – это афганская война. Вот, вы и выглядите, как воины-интернационалисты!

– И чего нам делать?!

– Как чего?! Британцев валить! Вперед, Русь!!!

Мы выстроились клином, в острие которого стоял я, и ломанулись на врага.

Пробежав двести метров, замечаем, что основной строй противника замедлил движение, и от него отделился монах. Он бежал к нам и орал:

– Поединок! Поединок!

– Полоз, чего он хочет?!

– Ты глухой? Он поединщика от вас ждет!

– Один на один? Как в стародавние времена?

– Именно!

– Замерли! – даю команду.

В десяти метрах от нас монах остановился.

– Поединок! – повторил он.

– Слышим, слышим. Как биться будем? Голыми руками или с оружием.

– С оружием, – самодовольно отвечает он и вынимает из-под рясы короткий меч.

– Добро, – улыбаюсь я и шагаю вперед. Когда до британца осталось три метра, он атаковал.

Стремительное сближение, шикарный рубящий удар. При этом удар с подвохом: на середине рубящего движения – остановка и короткий укол в шею. Так видели бой монахи.

А так видел бой я и мои головорезы: черепаха в рясе вальяжно разбегается, так же размахивается, наносит удар, по работе его кисти и предплечья видно, что будет смена направления удара, видно, куда и как он будет бить. Наконец, укол в то место, где (теоритически) была моя шея. Заковырка в том, что как только обозначился укол, я чуть сместился вдоль руки монаха и махнул лопаткой. Монах остался стоять, а часть его предплечья, кисть и меч продолжили движение. Но недалеко. Обрубок еще не упал, а я зашел монаху за спину и незатейливо чиркнул ему ножом по горлу. Ливанула кровища. Я чиркнул второй раз, и его голова в моей руке. Со стороны моих головорезов вялые аплодисменты.

– Микола, прихвати тело покойного. Как сблизимся с основной массой – кинешь его в них.

И голову я тоже приберег.

Я снова на острие клина, мы вновь несемся на строй противника. За пять метров до строя монахов я кидаю в них голову поединщика, один из них падает. И тут же в их строй врезается тело поединщика, уложив семерых. А мы прыгаем. Приземляемся за спинами британцев. Разворот и… возглас Борьки:

– А я?!!

Зяма не стал прыгать. Он не перепрыгнул бы. В итоге, картина маслом: напротив сурового строя английских монахов стоит полуголый русский еврей. Тощенький, запыхавшийся, с ножом в одой руке и саперной лопаткой в другой… Оч-ч-чень грозная картина…

– Живым не дамся!!! – гордо заявляет Борька и патетично принимает боевую стойку.

– Зяма, беги! – срываясь на смех, командует ему Ильдар.

Не зря Зимин говорил, что «храброе бегство» наш самый любимый прием в бою. Любимый и замечательно отработанный! Мгновение! И Борька уже в десяти метрах от строя монахов! И уверенно продолжает увеличивать дистанцию!!!

В этот момент мы атаковали англичан. Схватка была недолгой. Монахи кончились крайне быстро.

– Все целы? – вопрошаю я.

– Все! – доносится в ответ.

– Сань, глянь на Борьку! – хохочет Ильдар.

Оборачиваюсь. Два монаха, на свою беду догнали нашего Зяму. Один валялся с разрубленной башкой, а второй лежал и пытался закрыться от ударов нашего еврея. А Борька его запинывал. Запинывал и приговаривал:

– А нехрен… без спроса… руками… меня… хватать…

Судя по всему, они его догнали, но не стали рубить. Решили взять в плен. Ну, их и шибануло! На Борьке же не написано: «Не влезай! Убьет!». Первого он незатейливо грохнул, а над вторым решил поиздеваться.

– Ильдар, успокой Зяму, – командую я и поворачиваюсь к церкви. Я ожидал второй волны ее защитников, но вместо этого от церкви доносятся звуки то ли песни, то ли молитвы, а в глазах темнеет…

Мгновение, я снова вижу, мы все опять стоим перед третьей чертой! Пересчитываю своих. Все! Взгляд на поле боя, а там пусто! А у церквухи открывается дверь, и из нее выбегают защитники. Не монахи. Я пригляделся…

– Сань, а британцы в форме Второй Мировой, – это знаток истории в целом и Второй Мировой Воины в частности – Макс, подсказывает мне.

Еще один взгляд на противника: в их руках винтовки с примкнутыми штыками.

– Полоз, я правильно понимаю, что мы сейчас тоже будем выглядеть, как наши деды и прадеды, и пойдем в штыковую?!

– Именно! Я же говорил, что они все напутали! И каждая попытка будет отсылать всех нас на какой-то промежуток назад. Ну, не совсем нас, а лишь снаряжение.

– Интересный феномен! А трупы куда делись?!

– А их не было! Особенность заклинания в том, что их павшие вновь становятся живыми!

– А если, кого из нас завалят?

– А вы, други мои, прижмуритесь по-настоящему!

– Вот, суки! – высказал наше общее мнение Марся.

– Кстати, Полоз, а до какого момента время будет отматываться назад?

– Не знаю, друг мой. Но не это главное. Вам нужно перейти через третье кольцо! Пока вы его не пересечете, британцы будут возвращать вас на исходную!

– Понял! Вперед!

Мы перешли черту.

В моих руках «Мосинка». На мне форма Советской Армии времен Великой Отечественной. Я рядовой. Проверяю затвор. Пусто. Даю команду:

– Примкнуть штыки!

– А мне что примыкать?! – возмущенный возглас Борьки. Сморю на Борьку. Передо мной стоит офицер! Судя по всему, политрук!! Он уныло смотрит на «ТТ»…

– Зяма, сволочь ты, а не боец! – вздыхает Ильдар. Татарин в форме моряков-черноморцев. Оглядываю своих. Офицеров, кроме Борьки, больше нет. Но и в солдатскую форму одеты не все. Есть пара ополченцев, три партизана, а Термит вообще в полосатой пижаме.

– Полоз, а чего нас так по разному «разукрасило»?!

– Вас нарядили в соответствии с формой ваших предков. Кто из них кем воевал, так вас и экипировали!

– Термит, твои предки были в плену?

– Да. Прадед со стороны отца полтора года в лагере просидел… – с ненавистью цедит Ленька. Ленька не заикается. Ленька в бешенстве. Ленька будет мстить за предка…

Я припомнил своего прадеда Федора. Точно, мой предок был рядовым, пришел после Сталинграда. Контуженный и с тремя осколками в теле. С ними и прожил до смерти.

– Это что, – возмущенно гундит «партизан» Микола, – предки нашего еврейчика офицерами были?!

– Я бы попросил! – задрал нос Зяма. – Где субординация, рядовой!

– Заглохли оба! Парни, наша задача добраться до третьей линии! Иначе, мы так до второго пришествия переодеваться будем. Все поняли? Не уничтожение противника наша цель, а прорыв к третьему кольцу! Зяма, ты остаешься тут. Остальные, приготовились…

– Командир, – перебил меня Борька, – можно я!

– Чего ты?!

Зяма поправил пилотку, встал в направлении позиции англичан, правую руку с пистолетом поднял вверх, а левую отвел в сторону, встав к нам в пол оборота.

– За Родину!!! – прокричал Борька. – За Сталина!!!

И сорвался в атаку…

Конечно, мы его обогнали. Когда Зяма добежал до нас, мы почти прорвали фронт англичан. И опять звуки молитвы, опять темнота, опять мы стоим за чертой.

– Твою мать!!! Вперед!!!

Мы перешли черту.

Теперь я офицер Белой армии. Странно! О подобных фактах в истории моих предков я не слышал… В руке не винтовка, а сабля.

– Ну, вашу же мать! – стон Борьки и ржание моих. Расталкиваю бойцов Красной армии, махновцев, казаков, матросов, вооруженных рабочих и тоже сгибаюсь от смеха. Перед нами во всей своей ужасающей красе стоит Зяма! Черные брюки, заправлены в отличные сафьяновые сапоги, белая рубаха, поверх рубахи черная жилетка, из кармана которой свисает золота цепочка (видимо от часов). На голове у Зямы черная с широкими полями шляпа, из-под шляпы свисают пейсы! В правой руке у него – Тора, а в левой – еврейский семисвечник!!!

Зяма в бешенстве срывает шляпу, грохает ее оземь и начинает на ней прыгать, грязно матюкаясь матюками.

– Боря, командуй! – ржу я.

– В смысле?! – не понял он.

– Как до этого. Ну, как политрук!

Зяма задумался, понял и, еле сдерживая смех, вышел перед строем. Он поставил семисвечник на землю, Тору засунул под брючный ремень, встал к нам в пол-оборота, большой палец левой руки он заложил за жилетку, правую воздел вверх и толкнул речь:

– Това'шци! 'Иеволюция, о кото'ой так долго гово'или большевики, свей'шилась!

Потом встал в позу политрука, Тору взял в левую руку, семисвечник в правую, и проорал:

– Впе'ёд! На ба'икады!!!

Атака.

Нас снова выкинуло за третью черту.

Мы материмся, и снова шаг.

Я – матрос, защищающий Крым. Атака, темнота, третья черта…

Я – солдат Кутузова, на Бородино. Атака, темнота, третья черта…

Я – солдат армии Суворова. Атака, темнота, третья черта…

Я – воин Минина и Пожарского. Атака, темнота, третья черта…

Я – стрелец Ивана Грозного…

Я – воин…

Я – воин…

Я – воин…

И снова шаг.

На меня навалилась тяжесть. Осмотрелся. На мне кольчуга, за спиной (судя по форме) варяжский щит, в одной руке длинный меч, во второй легкая сабля. Я смотрю на поле боя сквозь глазницы шлема. Снял его, повертел в руках. Шлем тоже варяжский.

Взгляд на своих. Часть из них, как и я, варяги, а мои татары экипированы как кочевники и у них луки!

– Ну, наконец-то! – радостный возглас Борьки. На нем легкий доспех (богатый доспех), легкая сабля на поясе, а в руках большой лук. Гораздо больше, чем у других «степняков».

– Саня, кто мы? – устало спрашивает Ильдар.

– Судя по снаряге, мы – войско одного из первых русских князей.

– Владимира?

– Нет. Если судить по оберегам на снаряге, мы воины дохристианской Руси. Например, Святослава или Олега Вещего. Но, не это главное. Главное, что у вас луки!

– А я кто?! – Борька удивленно разглядывает сам себя.

– А ты, дружище, скорее всего, воин Хузарского Каганата. Воин, об умении которого стрелять из лука, слагали легенды. А, ну, стрельни в противника!

Зяма с сомневающимся видом вытащил стрелу из колчана, натянул тетиву и выстрелил.

Из строя английских рыцарей вынесло одного.

– Попал! Я попал, командир! – радостно подпрыгнул Зяма.

– Однако! – восхищенно пробубнил Микола.

– Так, остальные кочевники, дайте-ка залп по противнику, – распорядился я.

Выстроились, натянули тетивы, залп. Попали!

– Сашко, – окликнул меня Микола, – как будем атаковать?

Я задумался.

– Играем в шахматы, Зяма, ты – пешка!

– В каком смысле? – не понял он.

– Слушайте сюда: пехота строится клином и начинает движение в сторону противника. Стрелки в этот момент выбивают их центр. Как только мы входим в контакт, стрелки перемещают весь огонь на правый фланг, к которому ты, Зяма, несешься со всех ног. После того, как фланг будет прорежен, мы смещаем направление атаки, а стрелки бегут нам на подмогу. Зяма стоит и ждет, когда они схлестнутся с британцами. Как только мы все увязнем, ты, Борька, чего хочешь делай, хоть ужиком, хоть птицей, но должен обогнуть место боя и добежать до той долбанной черты! И учти: если тебя грохнут, повторного воскрешения не будет! Князя с нами нет!

Я оглядел своих.

– Вопросы есть? Если нет, то строимся. Микола, ты во главе клина.

Мы построились, стрелки вскинули луки.

– Русь! – ору я.

– Перун!!! – неожиданно отвечают мои.

Начался разбег. Из нас рвется волчий вой, вспоминаю, что это варяжский боевой клич. Над нами летят стрелы. Хорошо летят, кучно и точно. Мы прошли половину пути, а британцы начали перестроение, закрывая существенно прореженный центр. Обстрел прекратился. Контакт! Лязг, грохот, крики англичан, мат моих. Щит закинул за спину и работаю двумя руками, выжимая из организма все силы. Краем глаза замечаю, что правый фланг противника подвергся обстрелу.

– Микола, разворачивайся вправо!

Хохол откинув щитом двух противников и, страшно заревев, начал движение. Парни нас поддержали. Почти тут же прекратился обстрел. А мы встали. Англичане уперлись крепко. Пытаемся прорваться, и тут в бой влетают стрелки. Стало веселее!

– Зяма, пошел! – орет Макс. Мы машемся, как сумасшедшие! И тут британцы понимают нашу хитрость. Отдельные особи пытаются пойти на перехват еврея, но мы их косим. Со стороны храма слышится молитва, я ищу взглядом Борьку, а он добежал! За пару метров до той гребаной черты он просто прыгнул, пролетел над ней, грамотно приземлился, вскочил, застрелил двоих британцев, что бежали к нему, и радостно заорав пустил стрелу в строну храма.

Молитва смолкает. Из церквухи выскакивает один из обладателей посоха, что-то орет и втыкает его в землю.

Замечаю, как от посоха исходит нечто, напоминающее ударную волну. Она накатывается на нас, нас подбрасывает, и – темнота.