Текст книги "Император двух миров (СИ)"

Автор книги: Александр Горин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Император двух миров

Глава 1
Пробуждение

Я начал приходить в себя от пульсирующей боли во всем теле и от того, что меня куда-то волокли под руки двое человек. Где‑то рядом заскрежетал засов, скрипнула дверь – и меня обдало прелым воздухом с запахом пота.

– Давай, заноси уже, чего встал? – раздался над ухом грубый, безразличный голос.

Гул голосов, который до этого глухо доносился до меня, резко стих. Я уловил обрывки разговора – злые, взвинченные голоса что-то эмоционально доказывали друг другу что-то про каких-то магов.

– Не гунди, сам бы попробовал этого доходягу тащить, – ответил второй мой носильщик, перехватывая меня удобнее. По голосу этот был помоложе, голос с хрипотцой, но такой же отстранённый, словно он перетаскивал мешок с картошкой. – Вроде тощий, а тяжелый, зараза.

Меня занесли в какое-то помещение, перехватили под мышки и за ноги, рывком приподняли и с глухим стуком бросили спиной на что-то жесткое. Я серьёзно приложился затылком и инстинктивно сжал зубы, подавляя стон. Где это я? Осмотреться бы, но глаза будто залили свинцом – не открывались, хоть ты тресни.

– Не жилец, – равнодушно констатировал грубый голос.

– Это точно, – без тени сочувствия прохрипел молодой. – Допрашивали с пристрастием. Я таких насмотрелся: день-два и привет.

– Здесь всё, пошли, – бросил грубый и я услышал удаляющиеся шаги.

У меня и правда всё тело пульсировало дикой болью, особенно болели почки. Голова раскалывалась, рёбра, казалось, прорывали лёгкие при каждой вдохе, скулы и губы горели, а во рту чувствовался тошнотворный вкус крови.

– За что хоть его сюда? – крикнул голос справа от меня.

– За измену Костромскому княжеству, – бросил мой хриплый носильщик и дверь громко захлопнулась.

Не понял, какое еще Костромское княжество? Когда это наша область княжеством стала? И какую ещё измену?

Последнее, что я помню – как я садился в свою машину в дворе многоэтажки, чтобы поехать на тренировку. Был вечер, я опаздывал и спешил, чтобы не заставлять ребят ждать тренера. Быстро вставил ключ в замок зажигания, повернул и сразу взрыв, резкая боль сразу во всём теле и темнота. И вот потом я непонятно где лежу, – похоже, что зверски избитый. Или это последствия взрыва?

Как только мои конвоиры ушли, спор разгорелся с новой силой.

– Я тебе говорю, это всё маги! – заорал кто-то совсем рядом истеричным голосом. – Зона растёт из-за них, монстры из неё прут, а они там в академиях эксперименты ставят!

– Дурак ты, Михеич! – перекрыл его другой голос, тонкий и злой. – Если б не маги, нас бы уже всех сожрали! Они ж зону сдерживают!

– Сдерживают они, как же! – не унимался Михеич. – Твари всё равно лезут из Зоны! А сила где? В ромии! Любой мужик с ромовиком мага уложит, понял?

– А ты сам-то пробовал? – кто-то засмеялся в ответ. – Маг щит поставит – и ничем ты его чем пробьёшь!

– Правильно он всё говорит, из-за магов мы тут сдыхаем! – заорал еще кто-то. – А ты их покрываешь!

Я слушал эту перепалку сквозь мучительный гул в голове и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Маги? Зона? Монстры? Я попал в сумасшедший дом или это какая-то параллельная реальность?

– Заткнись! – зарычал чей-то бас, и я услышал звук удара и сдавленный крик.

– А ну отойди от него! – загремело где-то сбоку. – Не видишь, человек дело говорит!

– Дело? Какое дело? – взвизгнул тонкий голос. – Вы в Зоне были? Вы тварей видели? Там мир другой, слышите? Не просто дыра, откуда монстры лезут, а целый мир!

– Заткнись, псих! Достал уже! – заорал еще кто-то. – Какой ещё мир? Там муть только и твари!

– А я говорю – мир! – не сдавался тонкий. – Мне один зональщик рассказывал, когда я на разгрузке работал. Он там был, своими глазами видел. И если туда войти, можно в другом месте выйти!

– Сказки всё это! – заржал Михеич. – Чтобы мы, дураки, в Зону лезли и там дохли! Нет там никакого мира! Тупо прорыв хаоса и всё!

– Сам ты сказки! – раздался топот и какая-то возня – обладатель тонкого голоса, видимо, рванул в сторону обидчика.

Звуки ударов, мат, крики смешались в какофонию. Кто-то с грохотом упал на пол, кто-то заорал от боли. Ещё немного – и начнётся всеобщий замес, а я лежу тут как после жесточайшего бодуна. Надо срочно приходить в себя.

Я кое-как всё-таки сумел разлепить глаза и поводил ими по сторонам: длинное помещение с проходом посередине, по бокам – двухъярусные кровати, сколоченные из грубых досок. В центре, у прохода, мелькали кулаки – мужики в чёрных робах с белыми полосами сцепились не на шутку. Кто-то пытался их разнять, а кто-то, наоборот, подначивал.

У меня в голове не укладывалось происходящее. Это что, сон? Галлюцинации после взрыва? Но рёбра болят так, что дышать больно, во рту вкус крови, доски под спиной жёсткие. Слишком уж реально для бреда.

Я с большим трудом сумел сесть. В глазах потемнело, закружилась голова и пришлось переждать пару секунд, держась за край кровати. Когда мир перестал крениться, я осмотрелся получше. Вот же ж…

На мне была такая же чёрная роба с полосками, как и у остальных, и я нахожусь в каком-то деревянном бараке с дерущимися мужиками. Похоже, это зона. Обалдеть можно! Как⁈

– Бей их, маговских шестерок! – заорал Михеич своим истеричным голосом.

– Без магов вы бы уже давно тварям скормились! – отвечали ему.

Мелькнула чья-то рука, и один из спорщиков отлетел прямо в мою сторону, ударившись плечом о край моей кровати. Он взвыл, вскочил и снова кинулся в драку.

А я сидел и смотрел на это, и внутри закипала злость, что кто-то решил мою судьбу за меня.

Это всё Слава.

Мысль о нём ударила под дых сильнее любой боли. Вспомнил, как впервые увидел его – худой, злой, голодный, он пришёл ко мне в секцию и сказал, что хочет научиться драться, чтобы его не били. Я тогда пожалел парня, оставил, хотя деньги платить ему было нечем. Потом оказалось, что он талантливый – схватывал всё на лету, эфирное тело чувствовал интуитивно. Парень был из неблагополучной семьи: отца нет, мать-алкоголичка, денег вечно нет. Я его и кормил, и одевал, и мать его несколько раз кодировал от пьянки. Я вкладывал в него всё, как в родного сына.

Ну а он пришёл ко мне с предложением работать на братву – «задачи плевые, бабки большие». А когда я отказал и ребятам своим запретил – в глазах у него такая злоба вспыхнула, будто я ему должен по определению. Кричал как резаный, угрожал, руками стал махать. В итоге я ему втащил тогда хорошо и он мне этого, как оказалось, не простил. Стоял я у него поперёк горла, не позволяя забрать своих бойцов.

Вот он-то меня и подорвал, а потом и в зону с помощью братвы упёк. Он, гад, он, больше некому. Я сжал зубы так, что скулы свело, гнев захлестнул меня. Вот же предатель.

Но ничего. Ничего. Если я выбрался из взорванной машины – значит, не судьба мне там было сдохнуть. И отсюда выберусь, и тогда уж поговорю с тобой по душам. За всё поговорю.

Только вот тело какое-то у меня худое, слабое. Сколько я здесь пробыл, что так отощал? Я попытался глубже вдохнуть и тут же скривился от боли в рёбрах. Провёл быструю инвентаризацию тела: рёбра целы, кажется, только ушибы. Почки болят сильно, но я боль хорошо переношу, челюсть двигается нормально. Самое главное – голова работает чётко, несмотря ни на что.

В этот момент двое дерущихся с громким матом врезались прямо в мои ноги, свешивающиеся с кровати. Один из них, здоровый мужик, похожий на боксера, с перекошенным от злобы лицом, споткнулся и, чтобы не упасть, взмахнул рукой прямо в направлении моего лица.

А дальше всё произошло на автомате – моё тело сработало быстрее, чем мозг успел осознать опасность. Я даже не думал, а просто создавал уплотнённый эфирный блок прямо перед его рукой и одновременно на рефлексах ударил его эфирным кулаком в солнечное сплетение.

Бугай охнул, вытаращил глаза, сложился пополам и рухнул на пол, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

– Ты что творишь? – заорал было его товарищ с наколками на руках, но тут же замер, глядя на меня расширенными глазами и через секунду он уже орал на весь барак: – Да он до него даже не дотронулся!

Драка, как по команде, начала стихать. Кто-то ещё продолжал махать кулаками, но большинство уже обернулось на крик.

– Что ты сказал? – переспросил кто-то.

– Я говорю: он до него не дотронулся! – еще сильнее завопил татуированный, тыча в меня пальцем. – Рукой даже не повел, а Гвоздь – хрясь и на пол!

Я сидел на кровати, тяжело дыша, и чувствовал, как меня накрывает откат. Перед глазами снова поплыло, руки задрожали. Твою ж дивизию! Что за слабое туловище у меня стало, что откат уже после одного удара⁈

Гвоздь тем временем, матерясь сквозь зубы, отполз от меня на четвереньках в проход и там, цепляясь за нары, кое-как поднялся на ноги. Лицо у него было бледное, глаза бешеные. Он стоял, пошатываясь, и сверлил меня взглядом, полным такой лютой, животной ненависти, что было понятно – этот не забудет.

– Гвоздь, так было? – крикнул кто-то из толпы. – Задел он тебя или нет?

– А хрен его знает, – прохрипел Гвоздь, не сводя с меня горящих гневом глаз. – Я не понял.

– Маг! – выдохнул кто-то в наступившей тишине. – Новенький – маг, точно говорю!

– Что ты гонишь? – недоверчиво спросил другой. – Какие тут маги? Сюда таких не садят…

– А вот и маг он! – закричал вдруг Михеич истеричным голосом. – Я ж говорил, из-за них всё! Гляньте на его морду – чистый аристократ!

Задолбали вы, маг да маг. Рукопашник эфирный я. Впервые эту способность бить с помощью эфирного тела я обнаружил у себя во время драки в седьмом классе.

Димон был боксёром, старше меня на три года и сильнее. Подкараулил с друганами после школы, когда я с Иркой шёл, и давай деньги с меня требовать не пойми за что. Ну я и сцепился с ним. А мне навыков рукопашки не хватало тогда, да и он не подпускал меня близко, длиннорукий и высокий был, гад, – всё лицо мне расквасил, а я никак дистанцию не мог с ним порвать. Да ещё Ирка бледная рядом наблюдала, как я меня уделывали вчистую.

В общем, разъярился я сильно тогда, и у меня рука сама как будто удлинилась и нокаутировала Димона. Мне Ирка сказала потом, что я кулаком сантиметров двадцать до него тогда не достал, а он всё равно отлетел как от сильнейшего удара и отключился. Вроде и не достал, а у меня костяшки всё равно потом пару дней болели так, что я думал, что кость треснула.

Ну а потом я уже сознательно научился так бить, секцию рукопашки открыл и ребят своим эфирным техникам обучал.

Так, ситуация накаляется, эти интеллигенты сейчас за меня возьмутся вплотную. Я попытался встать с кровати, но в глазах у меня резко помутнело, я на секунду потерял ориентацию и снова откинулся на не струганные нары.

– Слышь, магоподобный, – услышал я молодой и наглый голос со стороны прохода. – Ты зачем друга моего уронил?

Вперёд вылез молодой здоровый парень лет двадцати пяти, с въевшимися в кожу черными точками и кривоватой ухмылкой.

Чуть сзади него исподлобья на меня смотрел тот самый Гвоздь – матёрый бородатый мужик с мощными ручищами, очень похожий на боксёра‑тяжеловеса. А за этими двумя представителями местной фауны виднелся узкоплечий зэк с длинной шеей и бегающим взглядом, которого я сразу мысленно обозвал Узким.

Сразу видно джентльменов с самыми благими намерениями. Сейчас начнётся светская беседа и мне надо срочно занять позицию, удобную для переговоров. Превозмогая боль и головокружение, я сумел всё-таки подняться на ноги и встал в узком проходе между кроватями. Теперь ко мне проход только по одному, по очереди буду обилечивать. И сразу на поражение, иначе не вытяну.

– Сейчас ты у меня получишь! – перешёл сразу к делу молодой интеллигент, щуря свои рыбьи глаза.

Он шагнул ближе и тут же выбросил вперед кулак, доворачивая его корпусом.

Отработанным до автоматизма движением я качнулся вперёд и влево, уходя от прямого удара правым в голову, и тут же вытянутыми напряжёнными пальцами правой руки резко ударил ему прямо в кадык. Точнее, ударил не самими пальцами, а их уплотнённым эфирным двойником.

Молодой зэк захрипел, схватился за шею, и я сразу добавил удар ногой в пах. Он сложился пополам и рухнул на колени, хватаясь руками за свои отбитые причиндалы.

И сразу же у меня в глазах резко потемнело, в висках застучало, закружилась голова. Я схватился за край верхней кровати, чтобы не упасть.

Снова откат.

Чёрт, сильно же я тут ослаб. Эфирные техники жрут энергию, и, если раньше я мог выдать десятки таких ударов подряд, то сейчас, похоже, мой предел всего один-два. Да, если я срочно не восполню силы, то с таким состоянием здесь долго не протяну.

Я интенсивно задышал, наполняя себя энергией пространства. Дополнительно вызвал в себе чувства силы и мощи, переводя эту энергию чувств из своего эмоционального тела в эфирное и физическое.

– Вот же гад… – прохрипел молодой зэк, пытаясь встать на четвереньки.

Гвоздь зарычал и подался было вперёд ко мне, но ему мешал корчащийся в проходе между нарами молодой. Тогда Гвоздь двумя руками схватил молодого за робу и вытянул его из прохода, освобождая себе путь. А затем медленно вытащил из голенища сапога заточку с рукояткой, обмотанной грубой верёвкой.

– Сейчас за всё ответишь, – прошипел он, медленно подходя ко мне с заточкой в руке. – Кровь тебе пускать буду.

Глава 2
Захар

Держал Гвоздь заточку в правой руке, и держал её профессионально – не перед собой, как в фильмах, чтобы можно было её выбить или схватиться руками за рукоять, а внизу и чуть дальше спины, как бы пряча от меня. Левой рукой будет отвлекать и сразу бить правой с заточкой в живот или под рёбра.

Ноги слушались плохо, голова всё еще кружилась, но боевые рефлексы взяли свое. Я отступил на шаг назад, сконцентрировался на пространстве перед его ногами и создал там эфирную плотность. Гвоздь сделал шаг вперёд, его нога наткнулась на уплотнённое эфирное препятствие, он потерял равновесие и, расправив руки как пингвин крылья, полетел вперёд прямо на меня. На встречных курсах я ударил его коленом прямо в его широкую харю.

Хруст. Брызнула кровь, заточка звякнула и отлетела под нары. Гвоздь грузно упал на дощатый пол и завыл, зажимая кровящий сломанный нос. Узкий, наблюдавший за всей этой картиной с безопасного расстояния, замер, явно решая, бежать или остаться.

– Э-э, мужики, – удивился упитанный мужик на соседних нарах. – Вы это видели? Он же до него даже не дотронулся.

– Не дотронулся, – подтвердил мужик со шрамом, мотая головой. – Гвоздь сам упал.

– Да какой сам⁈ – возмутился еще один, стоящий в проходе. – Он ему коленом двинул!

– Это в самом конце коленом, а до этого даже не прикасался, – авторитетно заявил тощий зэк, сидевший, свесив ноги, на втором ярусе соседней кровати – точь в точь как арбитр на волейбольном матче. – Я всё самолично видел. Он маг, точно говорю.

Наступила тишина. Даже отделанный мной молодой заключённый, которые еще лежал в проходе, держа руки между ногами, перестал скулить и уставился на меня снизу вверх.

– Атас, мужики! – крикнул мужик со шрамом и метнулся в сторону.

Тут же громко хлопнула дверь в конце коридора и собравшаяся рядом со мной толпа неожиданно проворно рассосалась по своим деревянным койкам. Остался только я стоять с Узким, да двое любителей острых ощущений приходили в себя на полу.

В барак вошли трое охранников в полувоенной тёмно‑зелёной форме, в высоких шнурованных ботинках и в кепках с какой‑то странной эмблемой. За спиной у них были закинуты то ли ружья, то ли автоматы без магазинов, зато с какими‑то вытянутыми цилиндрами внизу стволов. Что это за оружие такое? Частная тюрьма, что ли, какая‑то?

– Что здесь происходит? – спросил здоровый, усатый охранник, обводя взглядом лежащего на боку молодого с руками, зажатыми между ног и сидящего на полу Гвоздя, пытающегося оценить пальцами сможет ли он придать сломанному носу былую форму. Двое других охранников встали чуть поодаль усатого, водя глазами по бараку на предмет возможного нападения.

– Бытовая травма, – быстро сказал Узкий. – Случайность.

Усатый охранник посмотрел на него, потом на меня и снова перевёл взгляд на травмированных на полу. Я стоял, сложив руки на груди, и получал удовольствие от того, как выкручивается Узкий. Находчивый ведь какой – бытовая травма. Мой взгляд упал на мои скрещенные руки – уж больно они странные какие‑то, не похожие на мои: худые, длинные и ладони слишком широкие. Что за…?

– У одного нос сломан, – спокойно констатировал охранник. – У второго яйца, судя по позе, тоже не в лучшем состоянии. И это ты называешь «бытовая травма»?

– Они сами упали, – затараторил Узкий. – Споткнулись.

– Споткнулись, – повторил охранник, оборачиваясь к своим коллегам. – Вы слышали? Один своими яйцами другому нос сломал!

Охранники в голос заржали.

– Бывает, – пожал плечами Узкий, как ни в чём не бывало.

Усатый охранник внимательно посмотрел на меня.

– Об тебя они споткнулись, что-ли, такого жердя тощего? – спросил он.

– Ты у них сам спроси, – ответил я и не узнал свой голос.

У меня всегда бас был, а тут, похоже, баритон и ещё сильно моложе моего. И тощим жердём меня назвал. А я ж метр семьдесят три, никакой не жердь, но всегда хотел быть повыше, особенно в школе и институте. Хотя вроде и правда повыше сейчас буду. Не вяжется здесь что-то.

Охранник спрашивать не стал. Он хмыкнул, сплюнул на пол и махнул рукой своим.

– Хрен с вами, сами разбирайтесь. Так, все на выход, на работу пора, – на весь барак зычно крикнул он и перевёл взгляд на двоих травмированных на полу. – Эй вы, бытовые травмы, поднимайтесь и вперёд, а то ещё раз у меня споткнётесь.

Гвоздь и молодой с помощью Узкого кое‑как встали на ноги и, оглядываясь и матерясь сквозь зубы, потянулись к выходу. Мужики послезали с нар и с явным нежеланием тоже поковыляли к выходу.

Я двинулся за ними, чувствуя, как прихожу в норму. Я ещё сильнее усилил своё астральное тело чувствами силы, мощи и здоровья и тут же перенаправил эту энергию в физическое тело. По телу прошла тёплая волна, неся с собой невидимую анестезию.

Не успел я сделать хоть какие-то выводы из несоответствия моего роста, голоса и телосложения, как со мной поравнялся жилистый парень лет двадцати пяти, с живыми и умными глазами.

– Я Захар, – представился он, пока мы шагали к выходу из барака. – Я так и не понял как ты отделал Гвоздя. Я ж видел: ты до него даже не дотронулся, а он сам упал, как будто ему ногу подставили. А ты ведь стоял в трех шагах, – он немного помолчал и тихо спросил: – Ты и правда маг?

И этот тоже думает, что я маг. Что за ерунда такая? И как отвечать? Сказать «да» – значит повесить на себя ярлык, которого я пока не понимаю и который здесь, мягко говоря, не любят. Сказать «нет» – значит придётся объяснять, как я сломал нос человеку на расстоянии.

– У меня были учителя, – многозначительно ответил я.

Нет, определённо, это не мой голос. Маги какие‑то, охранники чуть ли не с бластерами, я на себя не похож. Что вообще происходит⁈

– И что, этому можно научиться? – оживился Захар, заглядывая мне в глаза.

– Можно, – ответил я, внимательно глядя на него.

А паренёк‑то бойкий и цепкий. Такие взгляды были у моих лучших учеников, по которым я сразу определял, что именно этот не бросит, а, сжав зубы, будет тренироваться до седьмого пота.

– А ты что, магом хочешь стать? – спросил я.

– А кто же не хочет! – воскликнул Захар. – Это титул, земли, деньги. Только вот, говорят, научиться этому нельзя. Ну или нам так говорят, что нельзя и что дар с рождения даётся только. Одарённых в Академии учат, а потом они либо на защиту границ княжества уезжают, либо у Зон Искажения служат. Или в тот самый институт, что про Зону, – работают. А простому человеку такого не дано, – вздохнул он. – Только у аристократов этот дар, по крови, говорят, передаётся. Правда, говорят, что за большие деньги вроде как учат в Академии и неодарённых, но это только слухи.

Я внимательно изучал Захара: он говорил искренне, без задних мыслей. И в этот момент я окончательно, бесповоротно понял, что я не в своём мире. Потому что в моём мире любой школьник знает, что магов не существует. Есть эзотерики, есть уникумы с феноменальными способностями, но их не называют магами – во всяком случае, официально. А здесь это нормально, это часть их реальности. И какие‑то зоны искажения ещё, монстры, княжества…

Ладно, это ещё надо обдумать, а пока я поиграю в эту игру – только так, чтобы он не догадался, что я ничего не знаю.

– Расскажи про Зону Искажения, из которой монстры лезут. Я про неё мало знаю, – сказал я, выходя из барака на улицу и щурясь от солнечного света.

Огляделся и внутри меня все похолодело. Мда… влип я по полной.

Солнце светило ярко, но не греело – зябко, ветерок пробирал сквозь тонкую робу. Кое-где в тени ещё лежали остатки снега – грязные, серые кучи, с вмерзшей в них каменной крошкой. Весна, середина апреля, скорее всего, – а я-то садился в машину перед взрывом летом, в конце июля! Опять нестыковка.

И я на руднике. Самом настоящем, промышленном. Три длинных деревянных барака у подножия лесистой горы – я вышел из среднего. В склоне зияли чёрные провалы штолен, откуда зэки в робах выкатывали тележки с чёрной породой. Человек сорок – только на виду.

Внизу склона стояли кирпичные административные здания, а в дальней части рудника – промышленные коробки, куда эту руду тащили. Я проводил взглядом зэка, который мучился с тележкой: колёса вязли в грязи, ручки ходили ходуном. Ни вагонеток, ни узкоколейки – всё вручную, как в девятнадцатом веке.

Всё это обнесено высоким забором – метра три, поверху – колючка, а по углам – вышки с охранниками. Вольных не видно: только зэки и охрана в зелёной форме. Охраны много – человек тридцать с автоматами с толстыми цилиндрами, плюс вышки. Да, бежать отсюда проблематично.

И я тут из‑за какой‑то измены какому‑то Костромскому княжеству. Это точно не мой мир. Ну не мой он. И тело чужое, вот сто процентов чужое. По какой‑то абсолютно непонятной причине и неведомым способом я попал из своей Костромы в какой‑то параллельный мир и в тело молодого, длинного и тощего парня.

Я замер, пытаясь осмыслить и принять этот факт. Из ступора меня вывел Захар, отвечая на мой вопрос про Зону Искажения, о котором я совсем уже забыл.

– Да вон она, Зона Искажения, – вдыхая воздух полной грудью, произнёс он и показал рукой в сторону немного левее самой дальней штольни. – Ты что, не видел её никогда?

Километрах в пятнадцати от нас, над горизонтом висело это. Я даже не сразу понял, что именно вижу – подумал, смерч или грозовой фронт. Только смерчи не стоят на месте, не пульсируют и не переливаются грязно-фиолетовым. А это и пульсировало, и переливалось и было похоже на огромный мыльный пузырь, только из дыма и тумана. Полусфера уходила основанием в землю и терялась где-то в небе.

– Похоже, что не видел, – глядя на мою реакцию, сделал вывод Захар. – Это облако называется Зона Искажения или просто Зона. Ещё её Муть называют. Оттуда монстры лезут, и чем дальше, тем больше. А ещё Зона расширяется – то плавно, то скачками. Пока я здесь, говорят, что на полкилометра ближе к руднику стала.

И этот тоже сказал «монстры». Или это другой мир, или меня нужно срочно разбудить. Обалдеть можно, день только начался, а тут столько новостей.

– И что там, внутри? – спросил я.

– Ничего хорошего внутри нет, – мрачно ответил Захар. – Муть эта, тьма. Ходят слухи, что там проход есть. В другой мир, понимаешь? Только кто туда сунётся – либо не выходит, либо выходит сумасшедшим. Маги оттуда артефакты таскают, зональщики – те вообще молчат, что видели.

Я смотрел на эту штуку и чувствовал, как внутри шевелится что-то нехорошее. Страх? Нет, не страх. Скорее, звериное чутьё – опасность. Туда нельзя, там смерть.

Но где-то на задворках сознания шевельнулось любопытство. А что, если там правда другой мир? Может, мой? Но это вряд ли, в моем мире монстров нет, разве только в телевизорах.

– Ладно, пошли, – Захар тронул меня за рукав. – Нам в забой, пока охрана не прицепилась.

Я кивнул и, смотря на висящую впереди пульсирующую фиолетовую полусферу, зашагал за ним. Ноги увязали в каменистой жиже, смеси талого снега и рудной пыли, а холод пробирался сквозь подошву неудобных чёрных сапог.

Из группы зэков, что шла параллельным курсом, донеслись обрывки разговора:

– А этому новенькому повезло, если он маг, – сказал кто-то. – Хоть какая-то защита.

– Какая защита? – огрызнулся другой. – Магов тут же ненавидят. А они нас ненавидят еще больше – как к скоту относятся.

– Это да, – согласился первый. – Я при бароне-маге служил, так он простой люд как за скот держал, почитай каждую неделю плетями мужиков самолично бил, а многих и магией своей того, на тот свет…

– Вот-вот. Научиться бы нам магии этой и отпор дать. Только вот учителей нормальных днём с огнём не сыщешь, а в Академии учиться денег столько вовек не заработаешь.

– Слыхал я, что есть подпольные учителя магии, – шепнул кто-то так тихо, что я едва услышал. – Но это риск: поймают – обоим конец.

Ого, а магии, оказывается, можно научиться! Интересно, что за магия у них и как она стыкуется с моими эфирными техниками?

– Тише ты! – зашикали мужики. – Охранники услышат!

Чуть сбоку действительно лениво в развалку шёл охранник. Автомат на его груди болтался на широком ремне, и я зацепился за него взглядом.

Странная штуковина. Короткий толстый ствол, под ним – не магазин, а какой-то цилиндр, похожий на баллончик с краской, только металлический и с тускло светящимися полосками. От цилиндра к прикладу тянулся толстый кабель в чёрной оплётке. Никаких тебе магазинов с патронами, никаких гильз. Всё выглядело чужеродно, будто с другой планеты.

Я пригляделся внимательнее. На казённой части, прямо над рукояткой, торчало колёсико с делениями и горел крошечный зелёный огонёк, а рядом рычажок, похожий на предохранитель. Приклад был массивнее обычного – явно там внутри что-то тяжёлое. Аккумулятор, что ли?

Да, это тебе не Калашников и не винторез. Что это за штуковина, как работает – непонятно, но выглядит серьёзно. Я вспомнил разговор в бараке – зэки говорили про ромий и ромовики. Скорее всего, это и есть ромовик – оружие, которое бьёт не пулями, а чем-то другим. Энергией или током, наверное.

Я покосился на другого охранника, который стоял поодаль, провожая нас взглядом – у того на поясе в чехле висели запасные цилиндры, точно такие же, как тот, что торчал под стволом. Значит, цилиндры сменные, типа магазинов.

– В общем, кто туда входит – либо не выходит вообще, либо выходит полуумными, – продолжил Захар рассказывать про Зону, понизив голос. – Ну кроме магов, институтчиков и зональщиков, конечно.

Я на секунду задумался как бы так аккуратно спросить, кто такие эти зональщики и институтчики и чем они отличаются от магов, но Захар вдруг остановился, глядя куда-то поверх моего плеча.

– Ох ты ж, – выдохнул он. – Снова пришла.

Я тоже остановился и обернулся. С высоты нашего места просматривалась вся центральная площадка рудника где внизу, у тяжёлых металлических ворот, высилось двухэтажное кирпичное здание. Сбоку, на утрамбованной площадке, стояли две машины с огромными, выше пояса, колёсами с глубоким протектором. Болотного цвета, приземистые, с мощными бамперами. Вездеходы. Такие в моем мире делали для нефтяников и полярников.

Но Захар смотрел не на машины. Возле ворот стояла девушка лет двадцати пяти и я сразу понял, почему Захар на неё так отреагировал. Темная куртка сидела на ней так, что сразу становилось ясно: фигура у девушки есть, и прятать её хозяйка не собирается. Полувоенные брюки выдавали длинные ноги и были заправлены в высокие ботинки со шнуровкой, на поясе – кобура, и не пистолетная, а для чего-то побольше. Правильные черты лица, чёрные густые волосы собраны в низкий хвост.

Она говорила с охранником у ворот, который стоял навытяжку и пытаясь одновременно казаться суровым и не пялиться. Получалось плохо. Держалась она по-особенному – как будто ей вообще плевать, кто тут начальник, кто охранник, кто зэк. Интересная девушка, колоритная.

– Это Виола, – почему-то шёпотом сказал Захар с восхищением и какой-то опаской. – Красивая, да?

Я промолчал. Слово «красивая» тут было и к месту, и не совсем. Красивых женщин я видел много, но эта была другая, совсем на них непохожая.

– Весь рудник на нее облизывается, – продолжил Захар, понизив голос до шепота. – Даже начальник наш, Рогов. А она никому ничего.

– А чего она тут делает? – спросил я, переключившись с разглядывания Виолы на серый высокий забор, которым был огорожен весь рудник.

Ограда была кирпичная, высотой метра три, а сверху проволока, которая, скорее всего, под напряжением. Да и с часто стоящих вышек всё просматривалось и простреливалось – бежать будет проблематично, мягко говоря.

– Зональщица она, – Захар понизил голос еще больше. – Ходит в Зону. Ядра собирает, артефакты, шкуры монстров. Или выполняет какие-то заказы для администрации. Говорят, она заходит туда, куда другие боятся сунуться, – Захар кинул взгляд на поток заключённых, медленно поднимающихся к штольням и снова уставился на зональщицу. – Я слышал, ей не всегда платят деньгами, а часто информацией или доступом к чему-то. Не знаю точно, но бабки для нее не главное, – ищет она там что-то.

Я снова перевёл звгляд на Виолу. Она уже закончила разговор с охранником и теперь осматривалась – будто сканировала местность или кого-то искала. На секунду мне показалось, что её взгляд задержался на мне.

– На нас смотрит! – обрадовался Захар и тут же дёрнул меня. – Ладно, идём, а то начальство увидит и в карцер загремим. Там, говорят, крысы с величиной с голову Гвоздя.

Только мы двинулись дальше, как сбоку раздался громкий голос:

– Ярослав Макаров!

Мы с Захаром и идущие рядом мужики повернули направо. Чуть выше по склону стоял надзиратель лет пятидесяти, с сединой на висках и этим странным оружием на ремне. И смотрел он прямо на меня.

Но я-то никакой не Ярослав как его там Макаров, а Алексей Лебедев, тренер по бесконтактному бою, открыл свою секцию в двадцать шесть, воспитал трех мастеров спорта и одного урода, который меня, похоже, взорвал.

Я заозирался в надежде, что здесь всё-таки найдётся хоть один настоящий Ярослав Макаров. Не нашёлся.

– Ты-ты, чего головой вертишь, – снова зычным голосом проговорил надзиратель, смотря на меня. – Давай сюда.

Похоже, что это теперь моё новое имя. Я-ро-слав Ма-ка-ров. Хорошо хоть что не Акакушкин Мефодий какой-нибудь. Интересно, чего ему надо?

– Это Игнат, – шепнул Захар. – Он строгий, но справедливый, наших не обижает.

Хорошо, поговорим с этим Игнатом. Я вышел из строя бредущих к штольне заключённых и поднялся по грязной земле к охраннику.