Текст книги "Император двух миров (СИ)"

Автор книги: Александр Горин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12
Магия

Сзади одиночка. Идёт следом, отставая от нас на километр, или больше. Я не понимал, откуда это знание, но оно было чётким, как будто кто-то беззвучно шепнул: там человек, идёт следом. Это было похоже на то, когда не видишь человека, но чувствуешь, что на тебя сзади кто-то смотрит и ты оборачиваешься на его взгляд.

Я начал наблюдать: вглядывался в просветы между стволами, вслушивался в тишину, на каждом повороте тропы бросал быстрый взгляд назад.

Никого. Только деревья и мох.

Попробовал просканировать пространство астральным полем – бесполезно. Моя чувствительность в Ирии выросла, но дальше тридцати метров я всё ещё ничего не ловил, а этот человек шёл гораздо дальше.

Я не стал никому говорить. Зачем нагнетать? Виола и так на взводе, Захар только-только в норму пришёл. Буду следить сам за тылами.

Я подождал, пока Виола очередной раз сверится с И-вектором, и спросил как бы между прочим:

– Слушай, а люди Вепря смогут взять наш след? Ну, здесь, в Ирии?

Виола обернулась, глянула на меня с непонятным выражением. Помолчала, будто прикидывая, стоит ли отвечать.

– Могут, – хмуро отрезала она. – Но поблизости их сейчас нет.

– Откуда знаешь? – удивился я.

Она остановилась, повернулась ко мне. Взгляд колючий, губы сжаты. Эмоции всё так же заблокированы, но глаза и невербалика кричали: раздражение пополам с той самой застарелой злобой или обидой, которую я уже замечал раньше.

– У меня свои способы, Макаров, – процедила она сквозь зубы.

– Да я уже понял, что способы у тебя специфические, – хмыкнул я. – Только ты, когда злишься, навлекаешь опасность на группу. Так что давай без эмоций.

Она дёрнулась, будто я её ударил, отвернулась и пошла дальше, ускоряя шаг.

Солнце тем временем катилось к закату. Фиолетовое небо наливалось густотой, тени становились длиннее. Мы шли дальше, и я заметил, что лес вокруг начал меняться. Деревья уже были не такие высокие, стволы тоньше, просветов между ними больше. Воздух стал чуть разреженнее, дышать легче, хотя давление никуда не делось – просто стало другим.

Тропа поднималась всё выше, забираясь между двумя острыми вершинами, которые торчали впереди, как зубы. Скалы по бокам становились ближе, мох уступал место камням, поросшим седым лишайником.

Пока Виола обижается, нужно получить информацию от Захара.

– Слушай, – обратился я к Захару, чуть притормозив. – Ты вроде про магию что-то знаешь. Расскажи.

Захар сразу оживился, и его усталость сняло будто рукой.

– О, командир, это тема! – затараторил он. – Там всё на трёх телах завязано.

Он начал объяснять, жестикулируя руками.

– Первое – эфирное тело. Это база. Из него черпают энергию для стихий – огонь, вода, земля, дерево, металл. Эту энергию называют эфирами. Боевые маги в основном эфиры качают.

Второе – астральное тело. Это эмоции. Им можно чувствовать других, успокаивать, подавлять страх – вот как ты со мной сделал. Единицы – астралы. Эмпаты, лидеры, кто с людьми работать хочет – те астралы развивают.

И третье – ментальное тело. Это мысли, концентрация, защита от иллюзий. Менталы. Магистры, стратеги, иллюзионисты – это их тема.

Я шагал и пытался не утонуть в потоке слов Захара. Он сыпал терминами, но в голове у себя я всё структурировал чётко.

По его словам, выходило так, что магия здесь – строгая система. Три тела: эфирное, астральное, ментальное. Три вида энергии: эфиры, астралы, менталы. Каждое тело можно развивать отдельно, вкладываясь в тот, который нужнее.

Главное, что я понял из слов Захара, – не все могут стать магами: для этого нужно быть одарённым, и это передаётся по крови. Я сразу внутренне возмутился: почему не все? Я вот, например, учил ребят эфирному рукопашному бою. Руки, ноги есть – значит, тебя можно научить драться. С эфиром – та же история: эфирное тело у всех есть. Кто‑то хуже, кто‑то лучше, но все у меня научились чувствовать своё эфирное тело и наносить им удары и создавать в пространстве эфирную плотность или пустоту.

По словам Захара, магический Дар бывает разный. Чаще всего человек рождается с предрасположенностью к одному из трёх тел.

Эфирный Дар – человек от природы чувствует энергию, легко её накапливает. Резерв эфиров больше, восстанавливаются быстрее, стихии даются легче. Таким магам проще быть боевыми – у них всегда есть запас мощности.

Астральный Дар – обострённое чувство эмоций. Такой человек читает настроение других, может влиять на толпу, успокаивать или, наоборот, разжигать страсти. Сам часто эмоционален, но если научится контролировать – становится опасным манипулятором или лидером, за которым идут без вопросов.

Ментальный Дар – холодный ум, защита от иллюзий, умение концентрироваться. Такие люди видят суть вещей, их трудно обмануть. Из них получаются стратеги, следователи, магистры.

Захар рассказал, что реже встречается стихийный Дар. Тогда человек с рождения связан с одной из пяти стихий – огнём, водой, землёй, деревом или металлом. Такие люди могут проявлять способности даже без обучения, на уровне инстинкта.

И совсем редко – комбинированные Дары, когда природа одарила сразу двумя склонностями.

Я сразу прикинул на себя – похоже, что у меня есть зачатки сразу и эфирного, и ментального Даров, т. к. я дерусь эфирным телом, люблю стратегии и структуру, всю жизнь работал над навыком концентрации. А впрочем, я и с астральным телом чувств тоже работаю, чтобы переливать энергию в эфирное тело.

Только вот, ментал у меня развит только в плане мышления – его энергию я применять не умел, а тут, похоже, это возможно.

А ещё есть Таланты – и это особая история. Таланты – это не заклинания, а врождённые или развитые умения, часто привязанные к стихиям. Например, может быть древесный Талант, который позволяет срастаться с растением, чувствовать его, получать энергию. Или огненный, который позволяет зажигать огонь взглядом. Захар рассказал и про один из Талантов металла, который позволял создавать нож, клинок или меч как продолжение собственной руки.

Я сразу посмотрел на Виолу, которая шла впереди, ловко перепрыгивая с камня на камень. Похоже, что её клинок, которым она убила рвача у фургона, – это её Талант и есть, который проснулся, но не получил развития. Она не училась им владеть, просто однажды смогла так сделать – и теперь не понимает, почему иногда получается, а иногда нет. А раз есть талант металла, то у неё должен быть и соответствующий стихийный Дар.

А её способность экранировать эмоции, прятать чувства за глухой стеной – это уже астральный Дар. Похоже, что она родилась с этим и поэтому так хорошо прячет колебания своего астрального тела, что я не могу прочитать её чувства.

Два Дара в одном человеке. Редкое сочетание, по словам Захара.

Да, и сам Захар, судя по всему, тоже не прост. Его эмоциональность, чувствительность к настроению других, то, как легко он поддаётся всплескам – классический астральный Дар. Если научится контролировать, сможет далеко пойти.

Я слушал и раскладывал всё по полочкам. Три тела: эфирное, астральное, ментальное. Три вида соответствующих энергий или маны, измеряющиеся в единицах: эфиры, астралы, менталы. Дары. Таланты. Стихии.

Но один момент не давал покоя. Материализация.

Я вспомнил, как при встрече с ирийцами тот молодой воин даже не шевельнулся – просто посмотрел, и перед лицом Виолы материализовался клинок. Прозрачный, с фиолетовым свечением, он висел в воздухе сам по себе, без всякой видимой опоры.

В моём мире такое невозможно. У нас эфирные техники требовали подготовки, накопления энергии, концентрации. А тут – просто мысль, и оружие готово.

Теперь, после рассказа Захара, я начал понимать.

Материализация – это работа сразу двух тел. Ментальное тело создаёт форму, чёткий мыслеобраз предмета. Каждую деталь, каждую грань. А эфирное тело наполняет эту форму энергией, делает её реальной, осязаемой. Если нужен предмет из определённой стихии – значит, эфир настраивается на неё.

Астральное тело тут почти не участвует. Эмоции могут ускорить процесс или придать предмету особые свойства – например, клинок, вызывающий страх, – но без ментальной формы и эфирного наполнения ничего не выйдет.

Поэтому у ирийцев получилось так легко. У них сильный ментальный дар – или просто Ирия сама помогает материализовывать мысли. Они представили клинок – и эфир послушно сложился в эту форму.

У Виолы по-другому. Её клинок – это Талант металла, как порождение врождённого стихийного Дара металла. Но вот ментальное тело у неё развито слабее. Она не может удержать чёткую форму, поэтому клинок появляется через раз, живёт мало и постоянно норовит исчезнуть. Эфир есть, стихия есть, а вот архитектора, который построит из этого материала надёжную конструкцию – не хватает.

Зато её способность экранировать эмоции – это уже астральный дар. Редкое сочетание: астрально-металлический. Чувствует всё, но никогда не показывает ответной реакции. И клинок – как отражение её характера: холодный, острый, но нестабильный.

Я покосился на Виолу, шагавшую впереди. Интересно, она сама понимает, почему у неё так получается? Или просто пользуется тем, что дала природа, не вникая в механику?

А вот ириец с клинком – у него явно ментально-эфирный дар. Мыслеформа и наполнение работают в идеальной связке. Вот если бы я мог так научиться…

В голове сразу завертелись варианты. Мои эфирные техники – это по сути та же материализация, только на примитивном уровне. Я создаю уплотнение или разряжение пространства, но не придаю ему форму. А если добавить ментальный компонент? Представлять не просто удар, а конкретный предмет – например, каменный кулак или стальной шип?

Мы шли дальше, Захар ещё что-то говорил про таланты, но я его уже слушал вполуха. Материализация – это ключ. Если я смогу этому научиться, то мои эфирные техники выйдут на новый уровень. Будут уже не просто невидимые удары, а вполне реальные предметы. Оружие. Инструменты. Защита.

И тут меня накрыло и голова закружилась от открывшихся перспектив.

Я ведь не просто маг-одиночка. Я тренер. Я учил людей чувствовать своё эфирное тело, управлять им, драться без физического контакта. У меня была своя школа, своя система, свои ученики.

А теперь представлю, что я могу создать здесь.

Школу магии. Настоящую. Где буду учить не только эфирным техникам, но и астральным, и ментальным, и стихийной магии и раскрывать таланты. Где каждый сможет раскрыть свой дар – даже если по здешним меркам он считается бездарем. Потому что я знаю: можно научить любого, если правильно подойти. Я же учил и у меня работало.

И не просто школа – сила, боевой отряд. Группа магов, которая действует как одно целое и где каждый знает своё место, каждый умеет прикрыть товарища. Эфирные бойцы в первой линии, астралы контролируют эмоции врагов, менталы ставят иллюзии и ломают планы противника. А стихийники – артиллерия.

А потом моя мысль пошла дальше.

Крепость.

Почему бы и нет? Найти место в горах Ирии, где фон стабилен, где можно поставить гармонизаторы, где деревья среброкоры дают энергетическую защиту. Построить стены – не из камня, а из эфира и ментальных форм. Чтобы никто не мог пройти незамеченным. Чтобы твари обходили стороной. Чтобы люди Вепря ломали зубы, если сунутся.

И там, внутри, – своя жизнь и свои правила. Никаких княжеств, никаких графов, никакой знати, которая считает простых людей скотом. Только те, кто готов работать, учиться, драться плечом к плечу. Тех, кто не предаст.

Я представил это так ярко, что на миг забыл, где нахожусь. Ущелье между скал, фиолетовое небо, камни под ногами – всё это отступило, уступив место картинке: крепостные стены, уходящие вверх, башни на скальных выступах, люди в форме, тренировочные площадки.

А в центре – школа. Моя школа.

Ярослав Макаров – основатель Ордена или Гильдии или просто Братства. Без пафосных названий, без лишней помпы. Просто место, где сильные защищают слабых, а слабые становятся сильными.

И пусть кто-то сунется.

Я глубоко вздохнул. Рано пока. Сначала нужно выжить, выбраться отсюда, найти то самое место, о котором говорила Виола, пробудить дар – свой и Захара. А потом уже строить планы.

Сквозь мои фантазии донёсся голос Захара:

– Командир, а я вот думаю… У Виолы же клинок из руки – это талант металла, да? Значит, у неё стихийный дар. А то, что она эмоции прячет – это, наверное, астральный? Получается, два сразу?

– Похоже на то, – ответил я, перешагивая через очередной камень.

– Ничего себе! – воскликнул. – Я про такие сочетания только в книжках читал. Это же редкость! А у тебя какой Дар, командир? Ты эфиром, похоже, дерёшься и эмоции контролируешь. Тоже двойной⁈

– Возможно, – пожал я плечами. – Проверять пока негде.

– А я вот… – вздохнул Захар, а потом продолжил тише: – Я пробовал. Ещё до рудника. Книжки читал, медитировал, даже к одному зональщику ходил, думал, научит. А он сказал – нет у тебя дара, парень, не трать время. Я и забил. А теперь, в Ирии, чувствую – что-то есть. Особенно когда ты меня успокаивал, то я будто внутри себя что-то нащупал. Может, и правда астральный дар у меня?

Он посмотрел на Виолу, которая шла впереди, и спросил громче:

– Виола, а в том месте, куда мы идём, правда можно дар пробудить? Даже если его нет?

Виола обернулась. Лицо спокойное, эмоции заблокированы.

– Можно, – ответила она ровно. – Там особая зона: каменное плато, магнитные руды, среброкор. Энергия Ирии там стабильна, но при этом очень сильная. Если рядом есть кто-то с даром, то он может помочь пробудить способности у другого. Даже у того, кто считался бездарем.

– А как это работает? – Захар подался вперёд.

– Не знаю, – Виола пожала плечами. – Говорят, что нужно просто сидеть и концентрироваться, а маг направляет. Я сама не пробовала.

Она отвернулась и зашагала дальше, давая понять, что разговор окончен.

Я заметил, как у Захара загорелись глаза. Он прямо светился изнутри – предвкушение, надежда, почти детская радость. А Виола… Она говорила об этом месте так, будто перечисляла продукты в магазине. Сухо, без эмоций, без огня.

И это было странно.

Она столько раз бывала в Ирии, знает про такие места, сама ведёт нас туда – но говорит об этом как о чём-то обыденном. Будто для неё пробуждение дара – не чудо, а рутина.

Я смотрел на Виолу и прокручивал в голове её слова, сказанные перед входом в Зону. Тогда, у фургона, она говорила совсем другое. Что ей нужен кто-то с даром, чтобы помочь пробудить её собственную магию. Что клинок у неё нестабильный, через раз, и она хочет научиться управлять им по-настоящему.

Она ведь звала меня сюда именно для этого. Сама сказала: «ты поможешь пробудить мне мой дар». Рисковала, тащила через Зону, теряла припасы с Узким, вела нас через Ирию – и всё ради того, чтобы оказаться в месте, где можно научиться магии.

А теперь, когда мы почти пришли, она ведёт себя так, будто ей всё равно.

Почему?

Вариантов несколько: либо она передумала, либо ей нужно не это, а что-то другое. Либо она с самого начала врала, и моя роль в её плане – совсем иная.

Я покосился на неё: идёт ровно, не оборачивается. Рука в кармане – наверное, опять сжимает тот маленький предмет. Компас? Маяк?

Ладно. Время покажет. Если Виола что-то скрывает, рано или поздно это выплывет наружу, а я буду готов.

Мы поднимались выше. Солнце почти село, небо стало тёмно-фиолетовым, почти чёрным. Звёзды здесь были крупнее, ярче, и они тоже отливали фиолетовым. Воздух стал холоднее, но дышалось легче – давление отпускало.

Виола вдруг свернула с основной тропы вправо, туда, где между скал темнел узкий проход.

– Сюда, – бросила она через плечо.

Мы двинулись за ней. Тропа здесь была еле заметна – камни, лишайник, редкие кустики жёсткой травы. Минут пятнадцать карабкались по осыпи, цепляясь за выступы. Я краем глаза следил за Захаром – парень дышал ровно, глаза горели, усталости как не бывало.

Вскоре мы вышли на небольшое каменное плато, зажатое между двумя скалистыми гребнями.

– Пришли. Вот здесь можно открыть магический дар, – ровным голосом сказала Виола.

Глава 13
Плато

Плато оказалось ровным, метров пятнадцать в поперечнике, и выглядело так, будто кто-то срезал вершину скалы гигантским ножом. В центре, чуть сместившись к правому краю, рос невысокий, корявый, но с мощным серебристым стволом среброкор, который в сумерках светился мягким, тёплым светом. Вокруг него, между камней, серебристый стелился мох, а воздух здесь был таким густым и насыщенным, что каждое движение давалось с лёгким сопротивлением. Тишина стояла абсолютная – только где-то далеко, за скалами, шелестел ветер.

– Место здесь особенное и безопасное, – Виола обвела рукой плато. – Среброкор гасит давление Ирии, выравнивает фон. А под нами – магнитные руды и кварцевые жилы, они структурируют эфир и работают как усилители. И главное – здесь пересекаются подземные потоки Ирии и энергия выходит наружу, как вода из родника. Для магов условия лучше не придумаешь, да и твари сюда не суются.

Виола посмотрела на меня в упор.

– Сначала привыкнем, отдохнём. А утром ты пробудишь мой дар.

А я слушал её вполуха, концентрируясь на своих ощущения. Это место действительно особенное. Воздух здесь будто звенел, насыщенный до предела. Каждый вдох отдавался в груди жаром, лёгкие наливались живительным огнём, как будто я пил горячую энергию прямо из атмосферы.

По телу пошла быстро нарастающая волна тепла и я начал чувствовать то, чего никогда не чувствовал раньше.

Эфирное тело отозвалось первым. Оно уплотнилось, стало более осязаемым и я ощущал её границы как собственную кожу. Астральное тело я тоже почувствовал более мощным: я мог бы сейчас, наверное, успокоить, разозлить или заставить бояться кого угодно одним лишь взглядом.

Но главное случилось с ментальным телом.

Раньше я не понимал, что это такое. Для меня ментал был просто мышлением, способностью концентрироваться, держать в голове стратегию, просчитывать варианты. А здесь я впервые почувствовал его как отдельную структуру, как энергию, как своё еще одно тело. И это ментальное тело было равномерно разлито по всему физическому телу, но не внутри – а как будто параллельно, отдельным слоем, которое легко могло перемещаться и концентрироваться в энергетический сгусток, который ощущался как центр моего «я». Сейчас центр этого ментального сгустка располагался в моей голове, но, как будто, я мог бы его легко переместить. Интересно.

Я не успел как следует это осознать, как мое внимание переключилось на разгорающийся внутри груди жар. Лёгкие защипало, будто я вдохнул очень горячего воздуха и я чувствовал, что энергия места течет в меня сама, заполняя каждую мою клетку и все энергетические центры.

Я чувствовал, как мои тела – эфирное, астральное, ментальное – не просто наполняются, а пробуждаются. И это чувство было для меня кардинально новым.

– Вот это энергетика здесь! – выдохнул я.

Виола глянула на меня с непонятным выражением.

– Нормально. Здесь у всех так. К утру привыкнешь.

– Ладно, – тряхнул головой я, снимая рюкзак. – Ставим лагерь.

– Да, сначала маяки, – Виола подошла к моем рюкзаку, опустилась перед ним на колени и стала открывать клапан. – Захар, вытаскивай всё из своего рюкзака.

Захар, который всё ещё сиял после разговора о магии, скинул рюкзак на землю.

– А чего вытаскивать-то? – спросил он, расстёгивая лямки. – Всё подряд?

– Всё, – коротко ответила Виола, уже запустив руку в мой рюкзак. – Нужно добраться до дна.

Она ловко вынимала вещи одну за другой, аккуратно складывая их на камень. Сначала еда – лепёшки в фольге, фляга с водой, какие-то брикеты. Затем приборы – несколько коробочек, назначения которых я не понимал, какие-то инструменты, свёртки и запасные цилиндры для ромовиков, которые она называла ромблоками.

На самом дне моего рюкзака лежал серый аппарат размером с автомобильный аккумулятор, но раза в полтора выше. Сбоку у него была шкала, похожая на старый амперметр – с несколькими стрелками, с делениями. Сверху – ряд тумблеров, каждый с несколькими положениями.

Я перехватил взгляд Виолы – она не поднимет, тяжело – нагнулся и ухватился за аппарат поудобнее и вытащил его наружу. Тяжесть ощутимая, килограмм двадцать, не меньше. Так вот, из-за чего рюкзак был таким тяжёлым.

– Тяжёлый, гад, – пришёл к таким же выводам Захар, с пыхтением доставая такой же аппарат из своего рюкзака.

– Что это за штука? – спросил я, рассматривая прибор.

– Маяк называется, – ответила Виола, отряхивая руки. – Он позволяет спать в Ирии. Стабилизаторы и гармонизаторы помогают выдерживать давление, пока ты бодрствуешь, но во сне сознание уязвимо и если просто лечь спать без такой вот защиты, – она указала рукой на аппарат, – то можно не проснуться. Ну или проснуться дураком.

– В смысле – дураком? – округлил глаза Захар.

– В прямом, – Виола пожала плечами. – Сны здесь становятся реальностью. Если приснится кошмар – он может остаться с тобой. Навсегда. А маяк создаёт поле, которое гасит сновидения и выравнивает фон.

– А под среброкомом нельзя спать? – спросил я, кивая в сторону невысокого дерева с серебристой корой. – Он же тоже выравнивает фон.

– Можно, – согласилась Виола. – Но этот среброкор слишком мал. Здесь горная местность, деревья не вырастают такими огромными, как в лесу. Этот даёт защиту, но недостаточную. Да и под большим среброкорами я никогда не сплю без маяков – там тоже можно не проснуться.

Она отошла на несколько шагов, прикидывая расстояние.

– Третий маяк остался у того труса, который сбежал у границы Зоны с рюкзаком, – поморщилась Виола. – С ним мы потеряли не только еду, но и нормальную защиту на ночь – теперь треугольником маяки поставить не получится и зона перекрытия будет меньше. Поэтому ставим два маяка как можно ближе друг к другу – метрах в четырёх друг от друга, этого должно хватить. Спать будем между ними, – отвела взгляд она, – придётся потесниться.

Так, ситуация ещё усугубилась: даже спать в Ирии опасно без этих бандур. Неужели нельзя адаптироваться? Ведь ирийцы спят же как-то без этого всего.

Мы с Захаром расставили маяки как можно ближе к дереву и Виола сразу же их включила, повернув тумблеры. Пространство между аппаратами сразу уплотнилось и воздух стал ещё более осязаемым, но при этом перестал давить.

Виола стала возиться с ужином, а я присел у среброкора и растянул своё эфирное поле. Обычно мой предел для эфирного удара был метр-полтора, от силы два – это если вкладываться по полной. А сейчас я толкнул эфирную руку вперёд и почувствовал, как она уходит на три метра, на четыре, на пять. Упругая, плотная, послушная.

Вот это да! У меня сердце забилось чаще. Пять метров для эфирного удара! Об этом я и мечтать не мог, а тут это реально!

Следом я попробовал новое, только что обнаруженное, ментальное тело. Я представил перед собой прозрачную стену и заполнил её энергией ментала. Получилось тонкая плёнка, которая отделяла мои мысли от внешнего мира.

Ого! Я мог бы, наверное, защититься от чужого вмешательства с такой защитой или организовать какую-то атаку ментальной энергией. Правда, как это сделать я пока не знал, но с практикой это придет. Главное, что это я чувствую. А если чувствую, то смогу и управлять со временем.

Интересно, это только здесь так работает? Или после этого места останется? Очень хочется, чтобы эффект остался.

Виола тем временем ругалась сквозь зубы на Узкого.

– Почти вся еда была у него, – сердито говорила Виола, разворачивая лепёшки. – И консервы, и сухпайки, и крупы. У нас остались только лепёшки – сейчас их все и доедим, да немного сухпая. Придется экономить. Вода заканчивается, осталось полторы фляжки всего.

– Значит, здесь задерживаться нельзя, – сделал вывод я, беря протянутую мне Виолой лепёшку и растягиваясь на боку. – Делаем дело и идём дальше.

– Ага, – сказала Виолы и протянула лепёшку Захару, который сидел рядом, жадно глядя на еду.

Все ненадолго замолчали, жуя лепешки и запивая их водой из фляги.

– Слушайте, – сказал Захар с задумчивым видом, – а я ведь правда чувствую. Вот прям сейчас, сильнее, чем обычно. Астральное тело, ну, которое за чувства и эмоции отвечает… Оно как будто пульсирует. И знаете что я сейчас чувствую? – он обвёл нас загадочным взглядом, – что Виола очень красивая. Особенно, когда сердится.

Я хмыкнул, улыбаясь, а зональщица подавилась водой. Похоже, у Захара и правда чувственность тут повысилась.

– Захар, – хмуро сказала Виола, вытирая губы. – Ты бы лучше за эфиром следил, а не за моей внешностью.

– Да я и за эфиром слежу, – не смутился Захар. – Он тоже растёт. А ещё я, кажется, начинаю понимать, как это работает. В книжках писали, что астрал – это про чувства. Так вот я сейчас чувствую, что у тебя, Виола, эмоции под контролем, но внутри там… ну, сложно всё.

Астрал у него растёт, ага. Виола метнула на Захара взгляд, который вполне мог бы вполне его испепелить, и потянулась к последней лепёшке.

– Виола, а ты что чувствуешь здесь? – спросил я, отпивая воды.

Она пожала плечами и на пару секунд задумалась.

– Спокойнее тут, – ответила она, растягивая слова. – И металл будто ближе. Знаешь, когда клинок вызываю, он раньше просто появлялся, а сейчас я как будто чувствую, откуда он берётся. Из руки, да, но глубже. И астрал… он тоже лучше слушается.

– А эфир? – спросил Захар.

– Эфир? – Виола задумалась. – Не знаю. Может, тоже. Но металл – это моё. Я это теперь точно понимаю.

Захар доел лепёшку и спросил:

– Ну что, спать будем? А то уже темнеет.

– Спать будем, – кивнул я. – Двое спят, один дежурит два часа, потом меняемся. Я дежурю первым, а вы ложитесь.

Захар замялся, покосился на Виолу.

– Ага, – сказал он неуверенно. – Ну, мы это… ляжем.

Виола фыркнула.

– Только подальше от меня ложись, – бросила она. – А то будешь там астралом своим пульсировать.

Захар покраснел и не нашёлся что ответить. То смелым только что был и комплементы сыпал, то застеснялся. Забавно место на него действует.

Виола порылась в своём рюкзаке и вытащила что-то, похожее на плащ-палатку – плотная ткань, с виду непромокаемая.

– Плащ подложим, – пояснила она. – На камнях жёстко спать.

Мы нарвали мягкого серебристого мха, который рос тут же между камнями, расстелили его толстым слоем, а сверху накинули ткань. Получилось упруго, мягко – не хуже, чем на нормальной постели.

Захар и Виола улеглись в метре в двух друг от друга, повернувшись спинами.

Уже совсем стемнело. Белые полосы на наших робах засветились ровным, тусклым светом, очерчивая фигуры в ночи. Кора среброкора тоже слабо мерцала и, казалось, что дерево дышало звёздным светом. А сами звёзды здесь были более яркими: крупные, чёткие, они висели низко над скалами и горели так ярко, что казалось, до них можно дотянуться рукой. Луна тоже здесь была – растущая, в первой четверти, она висела над восточным гребнем и заливала плато холодноватым, мягким светом.

Я сидел у среброкора, прислонившись спиной к тёплому стволу, и чувствовал, как энергия дерева вливается в меня. Жар в груди нарастал.

Есть время на тренировку. Я нащупал пальцами стилизатор и отключил его.

Давление навалилось сразу – шум в ушах, лёгкие сжались, перед глазами поплыло. Но на этот раз я держался. Секунд тридцать, может, сорок. Потом нажал кнопку включения и с шумом выдохнул.

Интересно. Если мои тела становятся более упругими, плотнее, то и давление переносится легче. Значит, нужно просто тренироваться. И тогда, может быть, я смогу обходиться без этих коробочек совсем. Ирийцы же без них ходят, вот и я так смогу.

Я попробовал ещё раз. И ещё. К четвёртому разу я выдержал почти минуту.

Захар ворочался, а Виола спала крепко, посапывая. Мне было видно её лицо и я невольно залюбовался – во сне она казалась очень милой. Я усмехнулся – милая, когда спит, а вот когда бодрствует, то эта милота куда-то девается.

Жар в груди тем временем становился нестерпимым. Я закрыл глаза, сосредоточился и стал распределять это жар по телу и по трём энергетическим полям, пытаясь сделать так, чтобы он не жёг, а питал. Эфирное тело уплотнялось, астральное успокаивалось, а ментальное…

Я впервые так ясно ощутил его. Да, ментальное тело – это не просто мысли, это сгусток энергии, выполняющий роль центра сознания и который может быть разлит равномерно, формироваться в сгусток и перемещаться.

Сейчас он был в голове и у меня получилось сдвинуть его в кисть правой руки. У меня аж мурашки пошли по телу – чувство было такое, что моя голова и моё «я» оказалось в руке. Ох, как же это было необычно – словно снял голову с плеч, держишь её в руке и думаешь ей. Я побыстрее вернул ментал на привычное место. Во, так лучше.

Жар нарастал, давление места усиливалось. Голова закружилась, но я чувствовал, что среброкор меня поддерживал, не давая провалиться.

Захар зашевелился, а потом сел, глянул на спящую Виолу, посидел так с минуту, а потом как-то боком подошёл ко мне.

– Ярослав, – шепнул он. – Давай я подежурю.

– Почему? – спросил я. – Время ещё не вышло.

Захар переступил с ноги на ногу, замялся.

– Ну это… не могу я с ней рядом спать, – сказал он, понизив голос. – Понимаешь? Постоянно думаю о ней. Прикоснуться хочется и не только. Вообще у меня… ну, в общем, всё стоит, – он показал взглядом вниз.

– Понимаю, – усмехнулся я. – Девушка видная. Но похоже, дело не только в этом, сейчас я проверю.

Я настроился на его астральное поле и сразу понял, в чём дело. Это же тело эмоций, тело чувств – оно у него сейчас вибрировало, как натянутая струна, но вот вся энергия уходила в нижние центры. Она не могла пробиться наверх из-за блока на уровне живота. Сейчас поправив это дело.

– Захар, – сказал я тихо. – Чувствуешь, как энергия поднимается по позвоночнику снизу вверх? Почувствуй этот поток.

Он замер, сосредоточился, его лицо напряглось.

– Как это? – прошептал он. И вдруг глаза его расширились. – Я чувствую! Яр, я чувствую!

Я помог ему – подтолкнул своим полем, снял блок. И энергия рванула наверх.

Ух! Вот это мощный у него астрал! Как прорвало – поток хлынул такой силы, что меня самого качнуло. Физическое желание, которое его мучило, трансформировалось на глазах, превращаясь в чистую астральную энергию. Она заполняла его, растекаясь по астральному телу, формируя и усиливая его.

– Ярослав… – выдохнул Захар. – Я чувствую…

– Что чувствуешь? – спросил я, уже понимая каким будет ответ.

– Воду, – он говорил шёпотом, но в голосе звенело такое изумление, будто он увидел чудо. – Я чувствую капельки воды вокруг. В воздухе, на камнях, даже в себе. Они везде! Они живые! Вот там, – он ткнул пальцем в темноту. – Там, за камнем, влажность выше. А там, – повернулся в другую сторону, – там суше. Я чувствую! Я никогда такого не чувствовал!

Он был полностью ошарашен. Смотрел на свои руки, на пространство вокруг, и не верил. Я был ошарашен не меньше – потому что я тоже почувствовал воду. Я не знаю, что это было – либо я считал его ощущения через наши объединённые поля, либо я чувствовал это сам.