Текст книги "Император двух миров (СИ)"

Автор книги: Александр Горин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22
Карта

Твою дивизию! Где Захар? Неужели сожгли⁈ Вряд ли – я бы узнал его в кострище, да и по количеству там было ровно четверо убитых вологодских.

В сердцах я зарядил кулаком по камню. Боль вспыхнула в костяшках, но я даже не заметил – внутри всё кипело. Его забрали? Сам ушёл? Где он⁈ Я ещё внимательнее осмотрел пространство рядом с камнем.

Вот след! Кровавый, бурый, он тянулся от валуна вверх по тропе.

Я сделал ещё несколько шагов и увидел ещё следы. Ого! Его тащили! И тащили его под мышки, волоком – ноги оставляли борозды в земле между камнями. Похоже, что Захар без сознания.

Я рванул вверх по тропе и тут же остановился. Ноги скользили по камням, сапоги с рудника болтались, натирали, сбивали шаг.

Обувь. Как же меня достала моя обувь! Я посмотрел на свои сапоги – сильно разношенные, да ещё больше на один-два размера. Внизу, у валуна, лежали трупы костромских в хороших берцах. Им они уже ни к чему, а мне пригодятся.

Я спустился обратно и у четвёртого убитого обнаружил берцы своего размера. Нормальные, удобные, подошва не стёрта, высокие голенища.

Я быстро расшнуровал и стянул их с трупа. Скинул свои сапоги – кожа на пятках стёрта, на пальцах – мозоли. Ладно, сейчас будет легче. Натянул берцы, туго зашнуровал. Встал, постучал подошвой о камень – сидят плотно, не болтаются. Подпрыгнул пару раз – амортизация хорошая, пятка не выскальзывает, подошва цепкая, рифлёная. Сделал несколько шагов, развернулся. Идеально.

– Вот теперь другое дело, – сказал я, чувствуя, как злость трансформируется в холодную, сосредоточенную решимость.

Я посмотрел наверх, на тропу, где терялся кровавый след. Никаких больше задержек.

– Идём, – бросил я Амату и рванул вверх.

Кровавый след вился между камней, терялся, появлялся снова. Я шёл быстро, Амату не отставал. Солнце уже клонилось к закату, тропа поднималась всё выше и мы миновали поворот, потом ещё один и вскоре вышли к отворотке на плато, на котором мы ночевали в прошлую ночь. Следы вели именно туда.

Я проверил астральным телом уходящую налево едва заметную тропку и никого не обнаружил. Но у меня дальность не такая большая, а было бы очень хорошо узнать, не ждёт ли нас там засада. Кто у нас там эксперт по дальнему видению?

– Амату, – сказал я, показывая на тропу и посылая ему визуальный образ плато. – Посмотри, что там. Есть кто?

Он поднял голову к небу, посмотрел на небо. Постоял так секунд пять, а потом покачал головой.

– Не видишь? – спросил я.

Амату снова покачал головой. А потом сложил руки, словно крылья, и помахал ими. И снова покачал головой.

– Ты через птиц что ли смотришь? – удивлённо спросил я.

Он кивнул.

Вот это да! Невероятно… Он может видеть то, что видят птицы! Сейчас, правда, не видит, так как сейчас никто над нами не летает, но в принципе! Я представил, как это работает, и у меня дух захватило – видеть всё вокруг на километры вперёд. А если ещё приручить орла какого-нибудь, чтобы всегда рядом был, то вопрос с разведкой был бы полностью решён.

Я ещё раз вернулся к своему плану основать в Ирии поселение, а точнее военный лагерь, форт или крепость. Найти хорошее, защищённое место, собрать верных людей, обучить их магии. С помощью видения через птиц мы будем знать о любых приближающихся врагах. Набрать мощь, деньги на торговле камнями-гармонизаторами и ядрами. Ну а потом уже и в княжестве можно будет земли купить, титул. А ещё лучше – отберу себе земли у отца и брата за то, что они меня на рудник упекли. Или…

Я посмотрел на Амату, и внутри кристаллизовалось твёрдое решение – я научусь всему, что умеет этот ириец: видеть через птиц, материализовывать клинки и другим его навыкам. Обязательно.

– Ладно, – сказал я. – Идём дальше.

Мы свернули налево, на запад. Тропа сужалась, скалы нависали сверху, становилось темнее. След вился между камней, и я видел, как тело волокли, не останавливаясь. Кровь капала реже, но совсем не пропадала.

Я шёл и думал про способности Амату. Он материализует металлические клинки – это чистая работа ментального тела: представить предмет до мельчайших деталей и наполнить его эфирной энергией. Если я научусь этому, то смогу создавать оружие из ничего! Это первое, что мне пригодится для своего форта в Ирии.

А что если можно материализовать не только металл, не только оружие? Если он может создавать металл, значит, может создавать и другие материалы. Камень, дерево, может быть, даже воду. Ограничение только в воображении и количестве эфира.

Он видит через птиц. А может, не только через птиц? Может, можно подключаться к чужому сознанию, к глазам вообще любых живых существ? Это уровень ментальной связи, о котором я даже не думал. Если я смогу так же – буду знать всё, что происходит вокруг. Область применения – широчайшая! И возможности тоже.

И он умеет скрывать своё присутствие. Я не чувствовал его астрал, когда он прятался за валуном. Он может становиться невидимым для магического сканирования. Это идеальная маскировка. И он умеет читать чужие намерения на уровне ментала – подобно тому, что я считываю на уровне чувств – астрала. Я чувствовал это, когда он касался моего ментального поля. Он не лез в голову, но как-то понимал, что я хочу сделать, куда двинусь. И вообще, такое впечатление, что он меня всё лучше понимает даже без моих визульных образов. Может, считывает мои мысли тоже?

Я шёл и мысленно перечислял умения Амату: материализация, зрение птиц, ментальная связь, травничество, ментальная защита, чувствование эфирных потоков, передача жизненной силы, материализация материалов, маскировка, чтение намерений. Десять способностей. И это только то, что я уже видел. А сколько ещё того, о чём я даже не догадываюсь?

Я научусь. Всему. Последовательно, шаг за шагом.

След вился между камней, иногда пропадал совсем, и я терял его, но потом находил снова – бурые пятна на серых скалах. Тащили быстро, волоком, почти не останавливаясь.

А вот и последний подъём на плато. Я остановился и вытянул эфирку, прощупывая пространство. Она отозвалась сразу – там, впереди, за рощей, чувствовалось присутствие. Один человек или крупное животное. Не движется.

Астрал я тоже запустил вперёд, пытаясь уловить эмоции: страх, злость, боль, хоть что-нибудь. Ничего. Пусто. Или человек без сознания, или специально закрылся, или…

Я не стал гадать. Жар в груди набрал до предела, готовый в любой момент выплеснуться огненным шаром. Ромовик снял с предохранителя, палец положил на спусковой крючок.

– Амату, – тихо сказал я, – прикрой.

Он кивнул и я почувствовал, как его ментальное поле вытянулось вперёд, готовое к атаке.

Я медленно и осторожно вышел на платоу и замер.

Под среброкором, между двух маяков лежал человек. Руки раскинуты, голова запрокинута, глаза закрыты. Лицо бледное, почти белое, но грудь поднималась и опускалась.

Захар.

Я рванул вперёд, упал на колени рядом, схватил его за плечо.

– Захар! – крикнул я ему в ухо. – Захар, слышишь меня?

Нет ответа. Не спит, на что у меня была слабая надежда. Без сознания.

Я провёл рукой по его лбу – горячий, сухой. Плечо у Захара было перевязано – кто-то наложил повязку из куска чистой ткани, под ней торчала какая-то трава. Края раны стянуты, чем-то обработаны, кровь не идёт.

Я выдохнул так глубоко, что закружилась голова. Внутри всё отпустило – злость, тревога за Захара, напряжение, которое копилось всё это время.

– Живой, – произнёс я, садясь на камни и скидывая рюкзак. – Живой, едрит твою в капусту.

Я посмотрел на маяки – они были те же самые, что мы установили в прошлый раз. Кто-то перевязал Захара, притащил его сюда, установил маяки, а сам то ли сбежал, то ли ушёл за подмогой. Я догадывался, кто это мог быть, но в это слабо верилось, если честно.

Я приготовился начать вливать в Захара энергию, но тут обратил внимание на Амату. Ириец подошёл к среброкору, положил руки на ствол и начал что-то шептать на своём языке. Через несколько секунд он открыл глаза, провёл ножом – откуда у него нож? у костромских забрал, что ли? – по коре среброкора и из разреза закапала густая смола янтарного цвета. Амату собрал её на нож, подошёл к Захару, аккуратно снял повязку и начал втирать смолу в края раны. Закончив процедуру, он достал из складок одежды какой-то широкий лист, приложил его к ране и закрепил повязкой.

Затем Амату сел рядом с Захаром и закрыл глаза. Я почувствовал, как его ментальное поле касается Захара и обволакивает его. Он что-то делал – может быть, убирал боль или запускал восстановление.

И тут я немного ошарашился. Я точно помню, как ириец положил нож рядом с собой на камень, а сейчас его там не было. Он его не забирал, это точно, я бы заметил. Я даже зажмурился, пытаясь осознать этот феномен. Очередная материализация? Просто создал нож, попользовался, а потом его разложил на атомы?

Настоящий фокусник этот ириец. Ладно, хватит удивляться, надо помогать. Помочь я могу эфирами.

Я сел рядом с Захаром, положил ему руку на грудь для лучшей проводимости и начал вливать в него эфирную энергию. Медленно, осторожно, чтобы не перегрузить. Эфиры уходили и я чувствовал, как они наполняют Захара, как его эфирное поле становится плотнее.

Когда свободные эфиры кончились, я восстановил их через энергию астральных чувств, представив себя сильным, мощным и энергичным. И снова влил в Захара. Так повторил несколько раз.

Потом я взялся за чувства и мысли – направлял в него тягу к жизни и желание жить, вернуться в сознание. Постепенно щёки Захара покраснели, он задышал глубже, но в сознание так и не приходил.

Окончательную точку в лечении Захара поставил ириец.

Он указал рукой на флягу с водой, висящую у меня на поясе и, когда я передал её ему, он что-то пошептал над флягой, открутил крышку и стал лить заговорённую водицу прямо на лицо Захара. Ну а что? Тоже нормальная такая медицина. Народная.

И это сработало! Парень дёрнулся, глубоко вздохнул и открыл глаза. Белки красные, взгляд мутный, блуждающий.

– Яр? – голос хриплый, слабый. – Это ты?

– Я, – сказал я, с облегчением выдыхая.

Фууух. Пришёл в себя. Этот ириец настоящий целитель всё-таки.

– А это… – он перевёл взгляд на Амату, – это тот ириец, которого люди Вепря схватили?

– Да, он, – кивнул я. – Это он тебя в чувство привёл.

– Правда? А зачем ему помогать? – Захар попытался приподняться, но я осторожно положил руку ему на плечо.

– Лежи. Отдыхай.

Он послушался, откинулся на траву.

– Как я здесь оказался? – слабым голосом спросил Захар. – Последнее, что помню как мы бились у камня. Я выстрелил, а потом упал. И всё, темнота.

– Тебя кто-то сюда утащил, – сказал я, кидая взгляд на Амату, который чем-то заделывал дыру в среброкоре, которую он проковырял ножом. – И вылечил. Кто – не знаю. Ты точно никого не видел?

Захар закрыл глаза, покачал головой.

Я посмотрел на небо – солнце уже садилось, небо полыхало багрянцем и фиолетовым светом. Скоро стемнеет.

– Здесь заночуем, – сказал я. – Между маяками, как в прошлый раз.

Я помог Захару сесть, подложил под спину рюкзак. Достал плоды, которые мы набрали у озера, протянул ему.

– Ешь. Это местные фрукты. Силы восстанавливают.

Захар взял плод, надкусил. На его лице появилось удивление.

– Вкусно, – сказал он. – Что это?

– Местные яблоки и груши, – усмехнулся я.

Амату тем временем собрал сухие ветки, сложил в центре поляны. Я подошёл, выпустил на ладонь небольшой огненный шар и поджёг ветки.

Мы сидели у огня, ели фрукты, слушали, как потрескивают ветки. Захар постепенно приходил в себя, лицо порозовело, движения стали увереннее.

– Яр, – сказал он, глядя на Амату, который сидел чуть поодаль, закрыв глаза. – А как ты с ним общаешься? Он же не говорит по-нашему.

– Картинками, – ответил я. – Посылаем друг другу образы в голову.

– Круто, – Захар округлил глаза.

– Не то слово круто, – подтвердил я, с удовольствием уминая сочный фрукт. – Ты ему представься и поблагодари, что он тебя отремонтировал.

Амату, как будто понимая, о чём мы говорим, открыл глаза и посмотрел на Захара, который заулыбался и показал на себя рукой.

– Я – За-хар, – медленно, по слогам произнёс Захар. – А ты?

Ириец посмотрел на него внимательно, потом приложил руку к своей груди.

– Амату.

– Спасибо тебе, Амату, – чуть склонил голову Захар. – Яр сказал, что это ты меня в сознание вернул.

Амату на это не ответил, а показал двумя руками на меня, потом приложил обе руки к сердцу и потом протянул обе руки к Захару, разводя их в стороны. Интересная пантомима, что это значит?

– Яр… – тихо произнёс Захар с каким-то пришибленным видом. – Он тебе благодарен. Сильно благодарен. Он мне только что послал это чувство благодарности. Это от него, точно. Обалдеть просто!

Я усмехнулся, подкинул ветку в костёр.

– Понимаю. Он так и со мной общается. Картинками, чувствами.

– Обалдеть! – повторил Захар, качая головой.

Я рассказал ему коротко, что было после того, как он отключился. Как вологодские маги добили людей Вепря, как накрыли меня менталкой, как мы с Амату сбежали, прыгнув в реку с обрыва, как я откачал его на берегу.

Захар слушал, не перебивая, только глаза становились всё больше.

Потом я рассказал про пещеры, как нашли камни-гармонизаторы. Захар присвистнул, когда я показал на рюкзак, набитый камнями.

– Двадцать семь? – переспросил он. – Это ж целое состояние!

– Осталось двадцать четыре, – поправил я. – Три я сменял зональщикам.

Я рассказал ему про встречу с двумя свободными зональщиками – Павлом и Денисом. Как я выменял у них экипировку, карту Ирии, ромовик с блоками, одежду, нож.

Захар слушал, раскрыв рот, но когда я рассказал ему про способности Амату, он весь подобрался и выдохнул:

– Это же целый арсенал, – тихо сказал он, глядя на Амату как на божество. – Он сверхчеловек какой-то. Это другой уровень, Яр. Совсем другой. Нам надо с ним подружиться, обязательно.

– Ага, – кивнул я, думая совсем о другом.

Я достал из рюкзака карту зональщиков, развернул её на коленях, пододвинулся ближе к костру, позвал Амату. Захар наклонился с другого бока, опираясь на здоровую руку.

– Смотри, Амату, – я провёл пальцем по карте, где от долины уходила в горы тропа на юг, обозначенная тонкой линией. – Вот здесь мы сейчас.

Потом я ткнул в левую часть карты, в густую россыпь красных кружков и восклицательных знаков.

– А что здесь?

Амату посмотрел на карту, потом на меня и в моей голове вспыхнула картинка.

Перевал, на нём твари – очень крупные, сгорбленные, покрытые чёрной чешуёй, с длинными когтистыми лапами. Их много, очень много. А потом ещё картинка ещё одних тварей – этих я знал, рвачи из Зоны и тоже много.

– Логова тварей, – сказал я. – Их много. И они сильные.

Амату кивнул.

Я снова посмотрел на карту. За красными значками, справа, горы продолжались, но там ничего не было нарисовано. Пустота: ни троп, ни отметок, ни выходов.

Я провёл пальцем по этому пустому месту.

– А здесь? – спросил я, глядя на Амату. – Что здесь?

Он посмотрел туда, где я показывал, и послал новую картинку. Она была смутной, нечёткой – горы, скалы, долины, туман.

– Никто не ходит туда, – перевёл я. – Зональщики не рискуют лезть через тварей.

– Неудивительно, – хмыкнул Захар. – С такой охраной туда только самоубийцы сунутся.

Я смотрел на пустоту за красными значками, и в голове начинал складываться план. Если за этими логовами никто не ходит, значит, там никто и не ищет. Ни вологодские маги, ни люди Вепря, ни свободные зональщики. Пустое место, где можно спрятаться, где можно обосноваться.

Я поднял голову, посмотрел на Амату.

– Амату, – сказал я, – мне нужно место. Безопасное. Такое, где можно жить и защищаться.

Я замолчал, соображая, как перевести это в картинку. Просто показать дом? Мало. Нужно показать всё – и защиту, и людей, и то, что это надолго.

Я закрыл глаза, сосредоточился.

Представил горы. Высокие, скалистые, с крутыми склонами. Где-то высоко, среди этих гор – долина. Небольшая, но ровная, с травой, с деревьями, с водой. Вход в долину – узкое ущелье, такое, что двое едва разойдутся. А может, даже не одно ущелье, а два, и оба можно перекрыть. Внутри долины – дома. Я представил людей – нас, Захара, тех, кто захочет присоединиться. Мы тренируемся, мы держим оружие, мы готовы защищать свой дом.

Я открыл глаза и посмотрел на Амату. Он сидел неподвижно, но я знал, что картинка дошла.

Глава 23
План

Он смотрел на меня долгим, внимательным взглядом, и я чувствовал, как его ментальное поле касается моего, перебирает, оценивает.

Потом он кивнул и ткнул пальцем в карту – за красные значки, за логова монстров, в самую середину.

В моей голове снова вспыхнула картинка. Горы, скалы, туман. А сквозь туман – узкий проход среди скал, заваленный камнями. И за ним – долина с деревьями и речушкой, обнесённая высокими горами.

– Ты хочешь там остаться жить? – подался вперёд Захар, заглядывая мне в глаза. – Прямо там? За всеми этими тварями?

А ведь я ему ещё не говорил о своём плане. Нужно объяснить популярно: Захар – первый претендент в жители и строители моего поселения.

– Смотри, Захар, – я ткнул пальцем в карту, туда, где Амату показал долину. – Амату дал мне картинку: там долина, закрытая скалами, с одним узким проходом среди скал. Его можно перекрыть так, что никто не пройдёт без нашего ведома. Там есть река, деревья, плодородная земля. Размеры долины я точно не понял, но приблизительно километров пятнадцать квадратных будет – места предостаточно. И главное – туда никто не сунется: ни вологодские, ни Вепрь, ни свободные зональщики, ни княжеские маги, ни институтчики. Мы будем там как за каменной стеной.

Захар слушал, затаив дыхание.

– Мы сможем там всё построить, – продолжал я. – Форт, дома, тренировочную площадку, кузницу, сады, поля и всё, что захотим. Будем сами себе хозяева и никто не будет указывать, что нам делать. Привлечём нормальных ребят, которые захотят быть с нами и будем вместе качать магию. Найдём учителей для этого, позовём к нам. А пока будем сами у Амату учиться, да и я кое-что умею и тоже буду учить. А когда станем сильнее – выйдем на Землю, купим или завоюем земли, титулы. И тогда уже не мы будем бегать, а нас будут бояться.

– Ты это серьёзно? – спросил Захар.

– Серьёзней некуда, – ответил я. – Пойдёшь со мной?

Захар замолчал. Я видел, как он переваривает, примеряет на себя. Его взгляд ушёл куда-то внутрь, и я почти видел, как он там, в своей голове, уже начинает что-то строить, прикидывать, рассчитывать.

Потом он поднял голову, и глаза его горели.

– Я с тобой, – сказал он твёрдо. – И знаешь что? Я там такое устрою…

Он вскочил на ноги, забыв про больное плечо, заходил вокруг костра, размахивая руками и громко вещая на всё плато про поливную систему и поля, про наблюдательные пункты, про систему защиты нашего форта, про магию, учителей, оружие, кузницу и много чего ещё, а потом вдруг прервался и опустился с горящими глазами на землю, тяжело дыша.

– Можешь на меня рассчитывать, – сказал Захар, протягивая руку.

Я крепко пожал его руку, широко улыбаясь и чувствуя одновременно радость, гордость и благодарность.

– Отлично! – сказал я и хлопнул Захара плечу здоровой рукой. – Герой!

Захар заулыбался, а я переключился на ирийца: теперь нужно с ним договориться. Я отправил ему картинку: мы идём по ущелью, собираем ромовики, рюкзаки, обувь на месте боя, чтобы экипировать Захара, а потом – идём в нашу долину, на которую указал Амату на карте.

Ириец посмотрел на меня, и его лицо изменилось. Он медленно покачал головой.

– Ты что, не пойдёшь? – удивился я.

Он закрыл глаза, и в моей голове развернулась картинка.

Долина. Круглые дома из светлого камня, ирийцы в рубахах, расшитых светящимися нитями. И Амату, который идёт в сторону этих домов.

Картинка погасла, и я с силой выдохнул из лёгких воздух. Та-а-ак. Это всё меняет: он собрался уходить домой, на запад, в свою долину. У меня внутри всё похолодело. Если он уйдёт сейчас – всё: мы потеряем проводника, учителя, союзника. Я не научусь видеть через птиц, не научусь материализации, не найду ту долину за логовами. Захар не получит шанса прокачать свой дар. Мы останемся одни в Ирии без того, кто знает этот мир как свои пять пальцев.

Нет. Этого нельзя допустить.

Я шагнул к нему и встал прямо перед ним, глядя ему в глаза.

– Амату. Подожди. Нам нужно оружие, нам нужно одеть Захара. Без этого мы не сможем идти дальше. Покажи нам долину, побудь с нами немного, а потом уже иди домой.

Я отправил ему картинку: мы втроём идём по горам. Мы переходим через ущелье, пробираемся между тварями, выходим к долине с высокими скалами. Там мы вместе строим дома, разводим костры, тренируемся. И Амату с нами. Он учит меня смотреть через птиц, учит Захара чувствовать воду, учит нас всему, что знает.

Амату смотрел на меня, и я видел, как в его глазах борется долг и благодарность. Он должен вернуться, но он нужен и мне.

Захар, который всё это время стоял рядом и смотрел на наше молчаливое общение, вдруг шагнул вперёд.

– Амату, – сказал он громко, прикладывая руку к груди. – Останься. Ненадолго. Помоги нам дойти до долины, а потом пойдёшь домой.

Он говорил медленно, раздельно, но Амату, кажется, понял не слова, а то, что стояло за ними.

Амату закрыл глаза. Я ждал, замерев на месте. Сейчас решится всё.

Он открыл глаза и медленно кивнул.

– Спасибо, – выдохнул я. – Спасибо, Амату.

Он чуть наклонил голову, и я почувствовал, как его ментальное поле мягко касается моего. Он передал мне мысли глубокого чувства долга. Он помнит, что как я спас его из реки и откачал на берегу. И он отработает этот долг, а потом – уйдёт.

Я кивнул. Принимаю. Было бы здорово, конечно, чтобы ты вообще с нами остался, но как есть. А вот Захар обрадовался ещё больше, чем я.

– Спасибо тебе, Амату, – Захар подскочил к ирийцу, протягивая тому руку для рукопожатия. – Ты это… ты настоящий друг.

Амату посмотрел на Захара и медленно, как будто пробуя что-то новое, ответил на рукопожатие со сдержанной улыбкой.

– Ого, – сказал Захар, потирая руку. – Сильный парень.

Захар повернулся ко мне, и его лицо сразу стало озабоченным, деловым.

– Яр, а где ты меня хочешь мне одежду найти и оружие взять? – спросил он, оглядывая свою чёрную робу. – И что случилось с Виолой? Где она?

– Виола жива, скорее всего, – ответил я, хмурясь. – Пока мы бились у камня, она прирезала одного из охраны и ушла на юг. Куда – понятия не имею. Может, уже на Зону вышла, может, прячется где-то в Ирии. Честно говоря, сейчас меня это меньше всего волнует.

Захар нахмурился.

– Она же нас предала, – сказал он. – Навела на вологодских.

– И да, и нет, – покачал головой я. – С одной стороны навела, а с другой – сильно раскаивалась потом, хотела сделку с вологодскими отменить. И без неё мы бы вообще не попали в Ирию и не сбежали бы с рудника, не нашли бы Амату. Так что… как сказать. Спасибо ей, конечно, за это. А с другой стороны, знала куда вела ведь нас, чуть не угробила. Да ну её, не хочу вспоминать.

– Понятно, – Захар помрачнел. – А оружие? Одежда?

– В ущелье, – ответил я. – Там, где мы дрались с вологодскими и людьми Вепря. Вологодские своих убитых сожгли, а костромские валяются по всему ущелью – у них можем тебе и обувь и одежду взять. Мы тогда с Амату осмотрели всё на бегу, а сейчас спокойно соберём, что нужно. И, скорее всего, вологодские где-то рядом оружие спрятали – если хорошо пошарим в окрестностях, то, думаю, что найдём. Заодно и фруктов ещё наберём, там рядом. Маяки здесь оставим – спрячем только. Да, ещё я тебя без этой коробочки, – я кивнул на горящий стабилизатор, висевший на поясе у Захара, – научу обходиться.

Захар кивнул, лицо его просветлело.

– Здорово! – сказал он. – Расскажешь как?

– Да, всё по пути расскажу, – отрезал я. – А сейчас – спать, выходим рано утром.

Захар кивнул и осторожно лёг, подложив под спину рюкзак. Я подбросил в костёр последние ветки, проверил маяки. Амату сидел с закрытыми глазами, погрузишись в медитацию. Костёр догорал, угли тлели оранжевым, отбрасывая последние блики на лица.

Свернул карту, сунул в рюкзак, а потом лёг, положив ромовик рядом. Звёзды мерцали сквозь ветви среброкора, где-то далеко ухал ночной зверь. Усталость навалилась тяжёлой волной, и я провалился в сон.

* * *

На следующий день рано поднялись, дотопали до места довольно быстро под разговоры о форте и тренировку Захара обходиться без стабилизатора.

Ущелье у выхода в долину с озером встретило нас запахом горелого мяса и пепла. Костромские так и лежали на тех же местах, никто к ним не прикасался. Только вот оружия и рюкзаков у них не было, и нам их предстояло обнаружить где-то поблизости. У группы Григория их не было точно – значит, они не только сожгли своих, но и спрятали оружие где-то рядом. Только где?

Захар довольно шустро нашёл себе берцы по размеру, с другого трупа снял одежду. Я в это время просканировал пространство на предмет оружия сначала эфиркой, потом астралом – пусто. Но когда мы немного прошли дальше в долину, меня захотелось свернуть направо в кусты. Я не понял, почему – просто что-то пришло в голову, что надо туда и я пошёл. И ведь вывела меня интуиция или что-то там ещё куда надо

Там, за деревом, вологодские спрятали четыре набитых доверху рюкзака, в которых было восемь ромовиков, два пистолета, ножи, фляги, сухпайки, стабилизаторы. Захар аж запрыгал от радости, когда увидел все эти богатства.

Мы забрали всё. Ну, почти всё – все ромовики тащить было не к чему, взяли Захару и один запасной, ромблоки к ним забрали все – их было больше двух десятков, сухпай тоже взяли весь. Я даже уговорил Амату тоже надеть рюкзак, чтобы добро не пропадало.

Я как раз решал, стоит ли нам с учётом сухпая ещё тратить время на сбор фруктов, как Амату послал мне картинку.

Вологодские, трое, подходят к озеру в нашей долине. Григорий шёл впереди, Яша за ним, третий хромой маг – замыкал. Совсем рядом.

Вот же ж… Как они нас нашли? Впрочем, тут думать особо не надо было – логично, что мы вернёмся на место боя.

Я схватил ромовик, проверил ромблок. Полный заряд. Жар в груди набрал до предела. Мы можем дать бой. Я, Захар с ромовиком и ледяными стрелами, Амату с его клинками. Ущелье узкое, можно устроить им засаду на тропе.

– Захар, трое вологодских мага на подходе, – сказал я, чувствуя, как злость поднимается изнутри, требуя действия. – Амату картинку дал. Встретим их в ущелье.

Захар тут же кивнул, сжал ромовик, лицо его стало жёстким, сосредоточенным.

Но Амату покачал головой.

– Что? – я повернулся к нему. – Не хочешь драться?

Он посмотрел на меня и в моей голове снова вспыхнула картинка. Григорий. Его руки, вскинутые в жесте силы. Огненный щит, который не пробить с первого раза. Ментальная атака, от которой я отключился в прошлый раз. И рядом – Яша и третий маг. Трое против троих. Но Григорий сильнее. Намного.

И следом ещё картинка. Вход в долину, которую он показал на карте и где мы хотим построить форт. Узкий проход среди скал, заваленный камнями. Амату показывает, как мы заманиваем магов туда. Григорий войдёт первым, за ним Яша и третий маг. А в проходе – ловушка. Камнепад, который устроит Амату. Или огненная стена, которую я поставлю. Они окажутся в западне, а мы сверху, на скалах, расстреляем их из ромовиков.

Картинка исчезла. Неплохая идея. Всё-таки он прав, лучше получить преимущество, ведь как сладить с ментальной магией Григория я пока не знал. В прошлый раз не получилось ведь, я рухнул как подкошенный. Была надежда на ирийца, но он почему-то чувствует себя слабее его. Странно, что ириец опасается земного мага на своей земле. Настолько сильный он маг или у него есть какое-то ментальное оружие с собой?

А Амату добавил ещё одну картинку. Григорий поднимает руки, и камни разлетаются в стороны. Его огненный щит гасит мою стену. Ментальный удар накрывает нас сверху, и мы падаем со скал.

Мда, такой тоже есть вариант. Даже так мы можем не выиграть. А мне нужно, чтобы наверняка. Ладно, пока берём этот план за базовый и по ходу будем думать, как можно победить вологодских с большими шансами на успех.

Мы рванули на север, в горы. Тропа здесь была узкая, каменистая, она вилась между скал, то поднимаясь вверх, то ныряя вниз. Захар пыхтел сзади, а Амату бесшумно передвигался впереди, как тень, выбирая путь.

Я тренировался на ходу. Выводил жар на ладонь, собирал в шар, но не выпускал – гасил, снова набирал. Потом пробовал выставлять огненную стену – получалось криво, рвано, но стена держалась дольше, чем в прошлый раз. Секунд двенадцать – пятнадцать, а потом рассыпалась искрами.

– Стену учишь? – спросил Захар, наблюдая за моими упражнениями.

– Ага, – ответил я, восполняя эфиры. – Вон вологодский щит поставил – и все наши выстрелы в нём тонули. А я свой щит с трудом удерживаю. Надо тренироваться.

– Надо, согласен, – кивнул Захар, жуя фрукт, который выудил из своего рюкзака. – Слушай, а что нам для форта нужно в первую очередь? Ну, если мы туда доберёмся.

– Не если, а когда, – ответил я, ставя новую огненную стену. – В первую очередь – вода, без неё никуда, надо будет до реки дойти. Потом – крыша над головой. Потом – защита.

– Вход перекрыть надо будет, – кивнул Захар. – Камни навалить вертикально, или как-то стену поставить. Чтобы никто не прошёл.

– И место найти, чтобы сверху стрелять, если полезут, – добавил я.

– Ещё еду, – продолжал Захар. – Фрукты есть, а вот саженцы-то не взяли! Надо было сразу туда взять. Мясо, если зверь какой попадётся. Рыбу в реке можно ловить.

– И ядра, – сказал я, изо всех стараясь удержать огненную стену хоть ещё немного. – Без ядер мы не прокачаемся. Амату говорит, что тварей там много – будет чем заняться.

Захар усмехнулся.

– Ты прям всё распланировал. Как будто мы уже там.

– А мы там будем, – твёрдо сказал я. – Рано или поздно.

– А как назовём место? – спросил Захар. – Надо же как-то назвать. Форт – это скучно. Предлагаю «Крепость» или «Цитадель». Звучит!

– Цитадель, – я попробовал слово на вкус. – Громко слишком для пустого места. Нам пока не до пафоса. Пусть будет «Форт» пока. А название придумаем, когда стены поставим.

– Ладно, договорились, – кивнул Захар.

Через минут сорок ходу я заметил, что Амату поднял голову. Смотрел вверх, на небо, которое виднелось в просвете между скал. Я тоже поднял глаза.

Там, высоко-высоко, почти на границе видимости, парила птица. Крупная, с широкими крыльями, она кружила над ущельем, описывая большие круги. Амату смотрел на неё с каким-то странным выражением.

– Амату, – сказал я, догоняя ирийца. – Научи меня смотреть через птиц.

Он так резко остановился, что я едва не врезался в него. Амату повернулся ко мне, и в его глазах я увидел что-то новое. Не то отстранённое спокойствие, к которому я привык, а что-то живое, тёплое. Он приложил руку к сердцу, посмотрел мне прямо в глаза, и вдруг в моей голове пронеслась мысль – чёткая и ясная, как удар колокола: