Текст книги "41 - 58 Хроника иной войны (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

12 августа бои за Шимск продолжились. Потеряв за два предыдущих дня полсотни самолётов, «эксперты Геринга» резко ослабили активность в районе действия Миг-15, что сказалось и на эффективности атак пехотных дивизий. А Ил-2 под прикрытием «реактивщиков» ещё и несколько проредили танки, поддерживающие пехоту.

Это снижение активности позволило полковнику Минину обеспечить постоянное барражирование звена реактивных истребителей над линией фронта от Луги до Шимска. За счёт чего очень быстро рос счёт сбитых 1-м ударным авиаполком.

Увы, не обошлось и без потерь. Для разрушения ДОТов немцы использовали 88-мм зенитки, которые «отвлекались» для обстрела «мигов». Осколками выпущенного ими снаряда был повреждён двигатель одного из Миг-15. Пилоту, помнящему об указании любой ценой не допустить попадания даже повреждённой боевой техники немцам, удалось направить падающий самолёт в болото Никитский мох. К сожалению, этой ценой стала его собственная жизнь. Ещё две машины вернулись в Крестцы с повреждениями, полученными в воздушных боях, и встали на ремонт, который батальон аэродромного обслуживания обещал произвести в течение двух дней.

Тем временем, 13 августа 1-я горнострелковая бригада не удержала позиций вдоль шоссе и отошла на рубеж реки Ушвица между огромным болотом Нивка и дельтой Шелони. Где ей удалось не только уплотнить боевые порядки, но и получить подкрепление. А постоянные авиаудары по артпозициям 11-й и 21-й немецких пехотных дивизий серьёзно ослабили возможности противника продолжать прорыв.

Радиоперехват и анализ действий Миг-15 позволили гитлеровцам определить место базирования авиаполка. Так что «ночникам» капитана Никитина, сдавшим пост по охране московского неба введённой в строй уже шестёрке Миг-17, в ночь на 14 августа, едва прилетев в Крестцы, сразу же пришлось вступить в бой, отражая налёт двух эскадрилий бомбардировщиков «Хейнкель» и «Дорнье» на аэродром. К сожалению, ни усилия Никитина, ни огонь зенитчиков, корректируемый операторами станций СОН, не предотвратил прорыва одного из «Дорнье» к аэродрому. И капитану лично удалось лишь отомстить этому стервятнику за сожжённые на стоянке один СБ и один Миг-15.

* * *

Разгром 48-го моторизованного корпуса немцев позволил приостановить продвижение гитлеровцев на юго-восток вдоль Днепра. Но натиск на других направлениях действия Южного фронта не ослабевал. Приморская армия генерал-лейтенанта Софронова 10 августа отразила попытку 4-й румынской армии захватить Одессу сходу, но продолжала пятиться к городу, выполняя приказ любой ценой удержать его. 9-я армия генерал-полковника Черевиченко, насчитывавшая на начало войны 171,5 тысяч личного состава, 8 августа была разрезана на стыке 30-й и 51-й стрелковых дивизий внезапным ударом целых десяти немецких дивизий. Чем создалась реальная угроза её окружения. 18-я армия, чтобы избежать охвата с юга, начала переправу через Южный Буг своего северного крыла. 6-я и 12-я армии, чудом избежавшие Уманского котла и уничтожения, спешно пополнялись личным составом и боеприпасами, растянув позиции на север после удара 38-го корпуса РГК. Из-за сильно растянувшегося фронта ни о каком их наступлении речи не могло идти.

Брешь, образовавшуюся после разгрома 16-й и 11-й танковых и 1-й горнопехотной дивизий, командованию германской 17-й полевой армии пришлось затыкать, растягивая боевые порядки других соединений. Поэтому буквально на несколько дней, понадобившихся Клейсту на переброску 14-го моторизованного корпуса, пополнявшегося боеприпасами и топливом, на север, к Петровскому, на участке фронта от Корсуня-Шевченкоского до Первомайска натиск немцев на армии Музыченко и Понеделина ослаб.

Радиоперехват выявил, что оборону в районе Петровского держит всего одна русская мотострелковая дивизия, вошедшая в соприкосновение с 6-м стрелковым корпусом 26-й армии Костенко. Поэтому командующий 1-й Танковой группой, направляя на этот участок 9-ю танковую, 5-ю моторизованную дивизию СС «Викинг» и остатки бригады СС «Лейбштандарт», даже не сомневался в том, что уже через два дня его «ролики» войдут в Черкассы, захватят плацдарм на левом берегу Днепра, а затем ударят в тыл 6-й армии Музыченко.

Первые три дня удара ушли на то, чтобы оттеснить 196-ю, 41-ю, 97-ю и 159-ю стрелковые дивизии от взятого накануне Корсуня-Шевченковского. При этом первая из этих дивизий отошла к Дудницкому, а три оставшиеся оказались прижаты к Днепру на участке от Ржищева до Канева.

Но первая же попытка удара вдоль шоссе Корсунь-Шевченковский – Петровского 12 августа, показала, что Клейст несколько недооценил возможности советской 4-й мотострелковой дивизии. Разведка боем, произведённая батальоном 2-го моторизованного полка бригады «Лейбштандарт» при поддержке роты танков, выявила следующее:

– подразделения дивизии имеют очень высокий уровень оснащения автоматическим оружием, включая не только пулемёты, но и личное оружие бойцов.

– боевые порядки большевиков насыщены миномётами, калибром 82 и 120 мм.

– противотанковая оборона оснащена орудиями, калибром 57 и 76 мм при полном отсутствии привычных немцам и не особо опасных 45-мм пушек, часть снарядов которых просто раскалывается о танковую броню.

– в дивизии прекрасно налажена связь с приданной артиллерией.

Последовавший за этим авианалёт выявил новые сюрпризы:

– русские неплохо научились маскировать свою технику и артиллерию.

– противовоздушная оборона русских укомплектована опытными зенитчиками, прекрасно владеющими материальной частью.

– в ней полностью отсутствуют пулемёты винтовочного калибра, но очень много крупнокалиберных зенитных пулемётов.

– помимо малокалиберной зенитной артиллерии, обороняющийся полк обладает довольно скорострельными и очень точными зенитными орудиями, калибром предположительно 57 мм.

– и вообще зенитный огонь русских невероятно точен.

Так что четыре уцелевших пилота Ю-87 из штаффеля, направленного бомбить позиции русских возле села имени Петровского, очень радовались тому, что им удалось улизнуть до подхода русской авиации, связанной боем «мессершмитами» прикрытия.

К этому времени 12-я армия Понеделина была вынуждена развернуться фронтом на запад вдоль Южного Буга, поскольку 18-я армия продолжила отходить на восток, к Новой Одессе, а 9-я к Николаеву. На севере рубеж по Южному Бугу удержать не удалось, и теперь на этом участке фронт проходил по линии Арбузинка – Новоукраинка. 6-я армия Музыченко тоже немного попятилась, сохранив соприкосновение с 12-й в районе Новониколаевки и держа оборону по линии на север Хмелёвое – Коробчино – Водяное – Шпола.

Попыткам обойти село Петровского южнее мешала изрезанная оврагами местность, поэтому эсэсовцам из 5-й моторизованной дивизии «Викинг» не удалось добиться никаких успехов, казалось бы, предопределённых использованием техники. И они были вынуждены передать участок линейной пехоте и сместиться к Валяве, где зализывала раны бригада «Лейбштандарт».

Узнав о неудачной разведке боем бригады «Лейбштандарт», командующий 14-м моторизованным корпусом генерал пехоты Густав фон Витерсгайм приказал 9-й танковой дивизии генерал-лейтенанта фон Хубицки нанести удар севернее, в районе Староселье. В приказе значилось: захватить мосты через Ольшанку в этом селе, развернуться на юг и взять Млиев, создавая угрозу удара с тыла по позициям Красной Армии у Петровского.

Авиаразведка не выявила серьёзных сил красных на данном направлении, поэтому фон Хубицки, чтобы одним ударом сломить любое сопротивление, двинул на прорыв 11-й пехотный полк 9-й пехотной бригады при поддержке танкового батальон. Вот только атака не задалась. Возглавлявший колонну взвод мотоциклистов из 59-го мотоциклетного батальона был буквально выкошен пулемётным огнём, приблизившись к опушке леса в 3,5 километрах юго-восточнее Драбовки. Причём, огонь вёлся с трёх сторон, что говорило о заранее подготовленной засаде.

Под прикрытием 7,5 см и 15 см полевых орудий полка и пулемётов, установленных на бронетранспортёры, пехотинцы попытались выбить русских из левого, северного узкого языка леса. Но заслон уже успел отойти. Тогда артиллерия перебросила огонь вправо от дороги, откуда время от времени звучали пулемётные очереди во фланг атакующим. Выйдя к опушке, пехотинцы и там никого не обнаружили.

Артиллеристы уже приготовились расчищать путь в центре (пехотные офицеры докладывали, что им была виден в бинокли завал на дороге), как на их позициях стали рваться тяжёлые 120-мм миномётные мины. Эти русские миномёты при очень малом весе и практически неслышном уже на расстоянии в километр звуке выстрела швырялись снарядами, по воздействию не уступающими гаубичным. Да ещё и в куда более высоком темпе.

Срочно вызванный самолёт-разведчик так и не выявил миномётной батареи. Зато обнаружил позиции двух противотанковых пушек, позволяющих с дистанции около 250 метров ударить во фланг движущейся по дороге к Староселью технике. Их накрыла батарея 10,5 см гаубиц, корректируемых лётчиками.

Видимо, понадеявшись на лесные засады, русские оставили без охраны мост через довольно заболоченную реку, находящийся почти в двух километрах от Староселья. Передовая группа, состоящая из мотоциклистов и двух бронемашин, обойдя завал на дороге, без какого-либо сопротивления со стороны противника захватила мост неповреждённым.

Русские опомнились спустя четверть часа. Со стороны небольшой возвышенности с рощей на ней, в сторону моста двинулись четыре бронетранспортёра, скорее всего, закупленных у американцев (немецким солдатом было известно, что большевики не производят такой вид боевой техники), в самом начале войны объявивших, что будут помогать Иванам поставками вооружений. Но по этим бронетранспортёрам открыли огонь бронемашины, и разрывы их 20-мм снарядов вынудили огрызающихся пулемётами винтовочного калибра красных отойти назад.

Сорок танков и примерно столько же бронетранспортёров, рассредоточившись клином на участке, шириной примерно в полкилометра должны были только своим видом подавить волю большевиков и вызвать панику у пехотного батальона (судя по протяжённости линии траншей), обороняющего Староселье. Эта бронированная армада, постреливая из пушек и строча из пулемётов, двигалась с неотвратимостью парового катка. По расчётам командира танкового батальона, не больше двух часов, и враг будет сломлен, а «кригскамерады» займутся подготовкой к ужину.

Но стоило передовым «роликам» приблизиться к русским траншеям метров на восемьсот, как многочисленные беспорядочно разбросанные по скошенным полям стога с соломой сдвинулись с места и полыхнули огнём выстрелов. С дистанции меньше километра русские танки с чудовищно длинными стволами били без промаха. А попадание осколочно-фугасного снаряда калибром не менее 10 см превращали в груду развалин даже самые сильно бронированные «четвёрки», которых было всего-то два взвода на батальон. Две минуты, и вместо танкового батальона, бронетранспортёров и бронемашин в полях у Староселья дымится почти сотня груд искорёженного, не подлежащего восстановлению металла. Танковый батальон Т-54 доказал, что хвалёные немецкие панцеры 1941 года ничего не стоят в сравнении с танками из 1950-х.

Фрагмент 6

* * *

Выбор аэродрома в Броварах для размещения штурмового авиаполка Резерва главного командования был неслучаен. Радиус действия Ил-10М позволял полностью перекрыть с него всю зону боевых действий Юго-Западного фронта. Даже из Горького штурмовики перелетели без промежуточных посадок. И, даже ещё не приземлившись на аэродроме базирования, успели поучаствовать в драке, встретив в районе Шостки группу «лаптёжников», направлявшуюся на бомбёжку порохового завода.

Шли налегке, без бомбовой нагрузки, зато с полным БК для авиапушек и пулемёта, защищающего заднюю полусферу. Вот и помогли «ишачкам», справиться с фашистами. Пока И-16 крутили карусель с прикрывающими «юнкерсы» Хе-112, ударили по бомбёрам. Чем очень удивили и немцев, и своих. В первую очередь – плотностью огня: четыре 23-мм пушки не оставляли тихоходным «Штукам» ни единого шанса уцелеть. А обстрел «илов» из 7,92-мм пулемётов стрелками Ю-87, казалось, вообще не приносит никакого вреда неожиданно напавшим на них врагам. И даже пара «хейнкелей», вырвавшаяся из «собачьей свалки» с «ишаками» не помогла: ведущего очень быстро расстреляли из оборонительных крупнокалиберных пулемётов, а ведомого подловил на вираже один из штурмовиков. Как оказалось, совершенно не уступающий Хе-112 ни в манёвренности, ни в скорости.

В общем, батальону аэродромного обслуживания пришлось заняться «штопкой» прибывших из тыла машин сразу же после посадки полка на полосу бывшего гражданского аэропорта, до войны обслуживавшего столицу Советской Украины.

Штурмовиков на восточной окраине городка, получившего название от ремесла его первых обитателей, пивоваров, уже ждали не только техники. За два дня до прилёта полка с железнодорожной станции притащили два закрытых фургона и ящики с антеннами. Их сразу же начали монтировать на западной окраине села Требухово и возле городского кладбища. Одновременно с этим радиоспециалисты занялись монтажом на истребители, базирующиеся на аэродроме, радиостанций.

Помня, насколько убогая связь у современной им радиоаппаратуры, лётчики отнеслись к этому делу скептически. До первого боевого вылета, в ходе которого убедились в том, что новое и старое оборудование отличаются по качеству связи, как небо и земля. А накануне прилёта штурмового полка в строй вступили радиолокаторы, позволяющие не только засечь вражеские самолёты, но и по радио вывести на них «ястребки». Правда, не над самим Киевом: Днепровские кручи мешали обзору «радио-уловителей самолётов». Чуть позже ситуацию удалось улучшить установкой ещё одной станции в Мариинском парке на Днепровских кручах.

Усилилось и зенитное ПВО аэродрома: прибыли шесть зенитных орудий калибром 57 мм и управляющая станция, позволяющая не просто обнаруживать вражеские самолёты в любую погоду, при любой видимости и в любое время суток, но и, что было вообще невероятно, автоматически наводить зенитки на цель. И очень точно наводить, в чём «старые» аэродромные зенитчики убедились во время ближайшей попытки немцев отбомбиться по аэродрому. Ночные бомбардировщики не просто отогнали заградительным огнём, но и сбили две вражеские машины.

Но Ил-10 – не истребители. Их основная задача – нанесение бомбово-штурмовых ударов по вражеским войскам. Прежде всего – танковым и транспортным колоннам. Таких целей было предостаточно и в районе Киева, но первый вылет штурмовики совершили… в интересах Южного фронта.

13 августа командующий 14-м моторизованным корпусом генерал фон Витерсгайм, в дополнение к информации о сокрушительном провале попытки 9-й танковой дивизии захватить Староселье, получил информацию о русском танковом ударе в направлении Лозоватка, Княжье, Зелёная Диброва. Соседи с юга были вынуждены перебрасывать резервы, чтобы заткнуть прорыв, а фон Витерсгайму растянуть боевые порядки и отложить штурм села имени Петровского, блокирующего продвижение к Смеле и Черкассам.

Неудачей закончилась и попытка прорыва 9-го разведывательного батальона 9-й танковой дивизии при поддержке роты «роликов» выйти к юго-западной окраине Млиева через Деренковец. Батальон попал под обстрел 122-мм гаубиц, шесть танков роты были либо уничтожены, либо сильно повреждены осколками снарядов.

Но севернее, в районе населённых пунктов Яснозорье и Байбузы 57-я пехотная дивизия явно нащупала слабину в обороне большевиков. Там действовала сильно потрёпанная 196-я стрелковая дивизия, оттеснённая в этот район от Сахновки. Поэтому Витерсгайм одобрил предложение командующего 9-й танковой дивизии одним, понёсшим потери в районе Млиева, батальоном 33-го танкового полка и одним батальоном 10-го пехотного полка 9-й бригады ударить на Яснозерье с юго-запада, от Драбовки, а вторым, более сильным, и двумя пехотными батальонами 10-го полка, с северо-запада, через Кумейку. Предварительно наведя переправу через реку Рось в районе Сахновки.

Ради этого удара 57-я пехотная смещалась северо-восточнее, к Березнякам, откуда будет пытаться отбить у остатков 196-й стрелковой дивизии «иванов» мост через Ольшанку в Дудницком. Очень необходимый для продолжения наступления на Черкассы. Но перед прорывом к Черкассам следовало обезопасить правый фланг от русских, окопавшихся в Староселье, нанеся им фланговый удар вдоль правого берега Ольшанки после наведения переправы через эту реку.

Именно по второй батальонной танковой колонне в первой половине дня 14 августа и наносили удар Ил-10М, прилетевшие накануне из Горького.

Как это происходило? Наверное, довольно обыденно для пилотов Ил-2 сорок первого года, но очень волнительно для «гостей» из 1958. Ведь только командир и начальник штаба полка немного успели повоевать в ЭТУ войну. Почти все комэски и пара командиров звеньев – в Корее. Остальные, хоть и были «лучшими из лучших», но исключительно по результатам полигонных стрельб и бомбовых ударов.

Впрочем, и для «аборигенов» трудно назвать обыденностью каждодневный риск смерти при заходе на цель под огнём зенитной артиллерии или в случае атаки вражеских истребителей. Но у них был реальный боевой опыт, а у эскадрильи майора Орешкина – только тренировки, хоть и многочисленные.

Голова колонны уже втянулась на улочки Кумейки, а пехотинцы ссаживались с грузовиков на её юго-восточной окраине. А по лесной дороге от переправы на окраине Сахновки продолжали тянуться грузовики с артиллерией и боеприпасами и арьергард танкистов.

На выскочившие на малой высоте из-за леса русские штурмовики отреагировали быстро. Расчёты зенитных пулемётов «Драйзе» принялись ловить воздушные цели в прицелы, где-то на окраине пехота бросилась отцеплять от «опелей» 20-мм и 37-мм зенитки, солдаты, как тараканы, побежали прочь от остановившихся машин.

Первая тройка штурмовиков, чуть подправив курс, с горизонтального полёта вывалила вдоль улицы груз из бомболюков и ушла правее, чтобы развернуться над лесом. Бомб было много, очень много. Небольших, весом всего килограмма два с половиной, но они сыпались очень густо, хоть и взрывались совершенно неэффектно. Что совершенно не помешало мгновенно запылать всей технике, стоящей вдоль улицы. Даже танкам, верхнюю броню которых эти бомбочки буквально прожигали.

Развернувшись над лесом и совершенно не реагируя на огонь малокалиберных зениток, тройка, сделав горку, с пикирования обстреляла успевших развернуть орудия зенитчиков, не только подавив ведущие огонь, но ещё и уничтожив разворачивающиеся для стрельбы. А на следующем заходе сыпанула бомбочками по скоплениям грузовиков и бронетранспортёров.

Эти эволюции, взрывы боекомплекта в горящих танках и поднимающийся клубами густой чёрных дым несколько отвлекли солдат вермахта от того, что творилось в некотором отдалении, на дороге от Сахновки к Кумейкам. О том, что там происходит что-то неладное, их уведомил мощный взрыв. Скорее всего, рванул грузовик с боеприпасами. Ведь над лесом и западной окраиной села крутились ещё шесть русских самолётов. Не зря, значит, такой же одиночный самолёт сделал пару кругов над Сахновкой и её окрестностями.

Налёт продолжался около пятнадцати минут, после чего эскадрилья русских самолётов, выстроившись в походный строй, ушла на север.

– Поздравляю личный состав эскадрильи с успешным выполнением первого боевого задания, – объявил Орешкин после приземления в Броварах.

Среди его подчинённых потерь не было. Не успели перехватить девятку и вызванные на подмогу немецкие истребители, которых уже над Днепром встретили наши «миги». А машинам, как водится, досталось от огня с земли, и теперь над ними колдовали техники.

Вскоре вернулись в Бровары ещё две эскадрильи, вылетавшие в районы Ирпеня и Бо́ярки. Но одна из них потеряла самолёт: Ил-10, изрешечённый снарядами 37-мм автоматической пушки, еле перетянул через Днепр и сел на брюхо в поле у Никольской Слободки. Впрочем, техники, к вечеру привёзшие повреждённую машину на аэродром, не исключали того, что её ещё можно восстановить: в отличие от других самолётов, броня «летающих танков» неплохо защищала не только от снарядов и пуль, но и от серьёзных повреждения при подобной жёсткой посадке.

* * *

Как оказалось, полк 4-й мотострелковой дивизии, оборонявший Староселье и Млиев, вовсе не собирался сидеть на месте. Получив данные авиаразведки о штурмовом ударе по Кумейке, он при поддержке «коробочек» из танкового батальона сбил заслоны 9-й танковой дивизии и, после мощного огневого налёта ударил в тыл 11-му пехотному полку, ведущему бой в Яснозорье. И если германские пехотинцы передвигались по полю боя пешими, то русских мотострелков довезли до места в бронетранспортёрах, которые и поддержали десант пулемётным огнём.

Но перед этим случилось истребление танкового батальона, ожидавшего, пока пехота захватит достаточно место для того, чтобы панцеры по выходу из леса развернулись цепью и начали давить клочки 196-й стрелковой, пятящиеся к восточной окраине Яснозорья.

Вырвавшиеся из того самого леска, где 9-я танковая подавила русские засады, длинноствольные монстры неспешно двинулись по полям к Драбовке, не обращая никакого внимания на огонь 75-мм полковых пушек и пальбу развернувшихся в их сторону «троек» и «четвёрок». Ползли с неумолимостью парового катка, лишь раз в полминуты замирая на мгновенье, чтобы выплюнуть в пламени выстрела десятисантиметровую чугунную смерть. И после этого в прореженных артподготовкой боевых порядках немецких «роликов», изготовившихся к маршу по лесной дороге к Яснозорью, одной машиной становилось меньше.

Когда танковый батальон 33-го полка сократился до роты, у кого-то не выдержали нервы, и немецкие машины начали пятиться к Драбовке, укрываясь за подбитой техникой, но это лишь на какую-то минуту продлило агонию. После чего русские монстры, походя раздавив батарею «полковушек», принилась охватывать деревню дугой. Тыловики, ещё полчаса назад чувствовавшие себя в ней хозяевами, естественно, запаниковали, спешно драпая к отстроенному всего три дня назад мосту. А энтузиазма им придал примерно батальон русских, высадившийся из бронетранспортёров и приступивший к прочёсыванию деревни.

При поддержке бронетранспортёров и двух танковых взводов красноармейцы, вооружённые пистолетами-пулемётами и автоматическими винтовками, очистили Драбовку примерно за час. После чего расстреляли из танковых пушек мост, обозначив тем, что на левый берег Роси двигаться не желают.

К этому времени танковая рота, возглавив мотострелков, едущих на бронетранспортёрах, подавила на лесной дороге повозки и сбросила с неё грузовики, добираясь до Яснозорья. Уже наполовину взятого немецким 11-м пехотным полком, безуспешно взывавшим по радио к танкистам, обещавшим им поддержку. Вместо поддержки пришли русские танки, бронетранспортёры и солдаты, ударившие в тыл и, первым делом, уничтожившие миномётные расчёты, без поддержки которых полку стало совсем туго. Особенно после того, как вместо 50-мм немецких миномётов заработали русские 120-мм.

Немецкие ротные и взводные командиры очень быстро сообразили, что надо не додавливать жалкие остатки роты (на самом деле, батальона, сократившегося в предыдущих боях до неполной роты), а упереться против напасти, ударившей в спину. Благо, на них шли не все десять танков, на броне которых снаряды 37-мм противотанковых пушек оставляли лишь царапины, а всего лишь шесть. Но минут через пятнадцать подошёл ещё десяток, и четыре, сразу же ушедшие на западную окраину Яснозорья, вернулись. Да не просто вернулись, а создали угрозу охвата села с севера.

Помощи из Кумейки 11-й полк не ждал, получив по радио сообщение о потерях в 10-м после налёта русских штурмовиков. Но кто-то из оставшихся в Кумейке офицеров, осознав ситуацию, всё же сумел собрать до батальона солдат и повёл их на помощь боевым товарищам. Ему даже удалось найти два уцелевших после авианалёта танка, чтобы поддержать пехотинцев. Но русские миномётчики очень оперативно перебросили огонь, замедлив продвижение помощи.

«Броню» с дистанции километра два мгновенно выбили русские чудовища. Потом подоспело ещё до роты мотострелков на бронетранспортёрах. Пулемёты бронированных машин присоединились к танковым пулемётам и пушкам, пусть и стреляющим очень редко. Но атака от Кумейки захлебнулась. И остатки 11-го пехотного полка 9-й бригады гитлеровцев либо пустились по полям в бегство, двигаясь в направлении позиций соседней 57-й пехотной дивизии, либо начали поднимать руки, сдаваясь красноармейцам. Вряд ли до окрестностей Березняков, где та сосредоточилась для захвата моста в Дудницком, под пулемётным огнём танков и миномётным обстрелом добралось больше роты немецких солдат.

Но разгромом 11-го полка 4-я мотострелковая дивизия не ограничилась. Пережив авианалёт пикирующих бомбардировщиков, от которых полк, занявший Драбовку и Яснозорье, отбивался крупнокалиберными зенитными пулемётами, включая пулемёты, установленные на танки (да так успешно, что два «юнкерса» были сбиты, а ещё два повреждены), во второй половине дня он двинулся дальше. На Кумейку.

Тридцать танков (один получил серьёзное повреждение ходовой от близкого разрыва стокилограммовой бомбы), сопровождаемые следующими второй линией бронетранспортёрами, по полям двинулись в направлении деревни, подвергшейся утром сокрушительному налёту русских штурмовиков. Подобие обороны, организованное на окраине деревни, большевикам удалось сломить в течение получаса. Выявленные огневые точки подавили миномётным огнём либо выстрелами танковых пушек. Иногда – провоцируя на открытие огня ложными танковыми атаками. После чего двинули вперёд бронетранспортёры и прячущуюся за ними пехоту.

Судя по тому, что после авиаудара по Яснозорью теперь в воздухе постоянно висели одно-два звена русских истребителей, этому удару большевики придавали важное значение. А координаты целей передавал ещё и самолёт-разведчик того же типа, как и бомбившие утром Кумейку штурмовики.

Через час боя на деревенских улицах к Яснозорью потянулись трофейные грузовики с пленными и ранеными красноармейцами. А Кумейку и дорогу от неё в сторону Сахновки стали сотрясать взрывы. Это русские сапёры взрывали недостаточно, по их мнению, повреждённую немецкую бронетехнику.

Самое же удивительное, что ни в Кумейке, ни в Яснозорье 442-й полк 4-й мотострелковой дивизии РГК не остался. Ещё до наступления темноты он, передав часть захваченных трофеев 196-й стрелковой дивизии, отошёл в Староселье. Туда же отошёл и заслон, оставленный в Драбовке.

Тем не менее, немецкая 57-я пехотная дивизия, задачей которой был захват моста в Дудницком, в ожидании «продолжения концерта» всю ночь и весь последующий день окапывалась в районе Софиевка – Шелепухи – Березняки и минировала подходы к своим позициям.

Эта пауза позволила 196-й стрелковой дивизии, занявшей оборону в Дудницком и Байбузах, привести себя в порядок, получить из Черкасс подкрепление и хорошенько окопаться. Так что, когда 16 августа дивизионная разведка 57-й пехотной обнаружила «исчезновение» напугавших её мотострелков, на участке по левому берегу Ольховки уже была готова неплохо оборудованная оборона. В чём немецкая пехота убедилась уже на следующий день, попытавшись атаковать противника.

Бои за Дудницкий и Байбузы шли до вечера 19 августа, когда вконец обескровленная 196-я, взорвав мост, отошла на правый берег реки. Она передавала позиции свежей, прибывшей из Сибири дивизии, и выводилась за Днепр на пополнение.

Эта победа оказалась пирровой для 57-й дивизии вермахта. В её строю осталась лишь половина штатной численности, и наступать, ещё и с форсированием Ольховки, она была не в состоянии. Да и дыра во фронте, образовавшаяся после разгрома 9-й танковой дивизии, только-только заполнялась частями, снятыми с осады Киева. Тем более, части 38-го механизированного корпуса РГК на месте не сидели.