Текст книги "41 - 58 Хроника иной войны (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Нет, результаты удара для задействованных в нём сил (157-я и 421-я стрелковые дивизии, полк морской пехоты и танковый батальон), начавшегося 22 сентября, очень неплохие. Разгромлены 13-я и 15-я румынские пехотные дивизии, на бывших позициях которых насчитали более 2300 убитых, взято до 1500 пленных, из которых 700 раненых. Удалось захватить неплохие трофеи, среди которых 8 танкеток и бронемашин, 52 артиллерийских орудия (из них 4 дальнобойных 150-мм), 40 миномётов, 140 станковых пулемётов, 131 ручной пулемёт и автомат, более 2500 винтовок, около 3500 снарядов, 4 тысячи миномётных мин и 13500 «сапёрных». Дело в том, что наступление было настолько неожиданным, что румынские сапёры даже не успели снять вешки на своих минных полях, и теперь красноармейцы защищали позиции от атак противника именно этими трофеями.

Контрудар 22–24 сентября позволил обезопасить эвакуационные работы в порту: «морские ворота» Одессы больше не обстреливаются дальнобойной артиллерией. Да, остаётся риск авианалётов на корабли, стоящие под погрузкой, но и его удалось снизить. Во-первых, непосредственно перед началом операции «сталинские соколы» нанесли удар по двум немецким аэродромам, на которых было сосредоточено 30 истребителей и 20 бомбардировщиков. А во-вторых, вместе с пополнением в середине сентября прибыло несколько 37-мм зенитных орудий и десяток крупнокалиберных зенитных пулемётов, которыми усилили противовоздушную оборону порта.

А порт должен работать бесперебойно. Ведь через него продолжается эвакуация промышленных предприятий и населения города. Уже вывезено оборудование завода «Большевик», станкостроительного завода имени Ленина, судостроительного и судоремонтного завода, заводов сельскохозяйственных машин имени Октябрьской революции, тяжёлого весостроения имени Старостина, сахарного, консервного, суперфосфатного и других заводов. На «Большую землю» вывозится топливо, металл, различное сырьё, паровозы и железнодорожные вагоны, музейные ценности и картинные галереи. Только за время полной блокады вывезено около 135 тысяч мирных жителей, более 20 тысяч раненых и больных красноармейцев. И эвакуация будет продолжаться до тех пор, пока фронт на подступах к Одессе держится.

Фрагмент 17

* * *

В подготовке к Московской конференции, на которой ожидалось подключение Советский Союз к американской программе ленд-лиза, принял участие и «посол СССР в СССР» Георгий Николаевич Зарубин, по просьбе Молотова согласившийся поменять пост его заместителя на работу в прошлом. Тем более, он успел поработать послом и в США, и в Канаде, и в Великобритании, а его «двойник» в данный момент трудился заведующим отделом США в Наркомате иностранных дел, и Зарубину была хорошо известна вся история поставок американской ленд-лизовской техники.

Впрочем, его коллега, возглавляющий «спецпредставительство при Министерстве иностранных дел СССР» Анатолий Иосифович Лаврентьев не был новичком ни в международных делах, ни в технических вопросах. Учился и преподавал в Московском энергетическом институте, работал в Наркомате тяжёлой промышленности, возглавлял советские посольства в Болгарии и Румынии. В другой реальности позже работал в ТАСС, возглавлял посольства и даже был Наркомом иностранных дел РСФСР. Но нынешней задачей Лаврентьева было согласование помощи Советского Союза «образца 1958 года» Советскому Союзу-1941, а вовсе не отношений с союзниками СССР по Антигитлеровской коалиции.

Даже внешне крупный и «тяжеловесный» Зарубин создавал впечатление надёжности и авторитетности, чем и понравился Сталину. А рекомендательное письмо Молотова-1958 более молодому себе самому позволило полностью довериться рекомендациям «консультанта», сумевшего аргументированно объяснить, что можно требовать от союзников, а что не следует, какие из технических новинок 1958 года привлекут столь высокоразвитые страны, а от каких они отмахнутся.

– Положение дел Советского Союза в 1958 году по-прежнему нельзя считать благополучным, – басил Георгий Николаевич. Да, мы строим новые заводы и фабрики, электростанции, развиваем совершенно новые для вашего времени отрасли промышленности, но нам по-прежнему очень многого не хватает. Империалисты угрожают нам Третьей Мировой войной, и нам приходится массово выпускать очень дорогостоящее оружие, разрабатывать всё более и более совершенные системы вооружений, поскольку отставание от них грозит нам уничтожением. И ради этого приходится ограничивать выпуск гражданской техники.

– Во-от и пре-прекрасно! – улыбнулся Молотов. – Эти новейшие системы отлично заменят то, что нам могут поставить американцы и англичане.

– Вы ошибаетесь, Вячеслав Михайлович, – покачал головой посол. – Как известно товарищам военным, каждое новое поколение боевой техники сложнее предыдущего. И прежде чем, например, зенитчик сумеет в достаточной мере овладеть прибором управления артиллерийским зенитным огнём, которыми теперь у нас в обязательном порядке комплектуются средние и тяжёлые зенитные орудия, ему придётся учиться несколько месяцев. Управление реактивным самолётом требует нескольких лет обучения пилота, а также предъявляет к нему очень высокие требования по состоянию здоровья. Куда более высокие, чем к современным вам лётчикам-истребителям. К тому же, реактивные самолёты – это не только сами машины, это специальным образом оборудованные аэродромы, особое топливо, высококлассные инженеры и техники, обслуживающие эти машины. Да что там говорить? Даже грузовые автомобили, производимые у нас, требуют не только более обученных водителей, но и более качественного бензина. К примеру, в самые массовые сейчас Зис-5 и Газ-АА заливается преимущественно бензин марки А-56, а в грузовики Газ-61, Газ-63, Зис-150, Зис-151 – марки А-66. Увы, такова плата за повышенную мощность двигателей.

– Но ка-акое отношение это имеет к помощи союзников?

– Прямое, – рубанул правой рукой Георгий Николаевич. – Пусть поставляют Советскому Союзу топливо. И не только авиационное, мощности по производству которого мы поможем нарастить только примерно через год, но и автомобильное высокооктановое. Тем более, американские грузовики тоже его потребуют. И нужно требовать, чтобы этих грузовиков поставлялось как можно больше. А ещё лучше – чтобы они продали лицензию и оборудование для производства грузовых автомобилей в СССР. Пусть даже за золото. Это прекрасное вложение денег в дальнейшее промышленное развитие страны.

Нельзя отказываться от поставок самолётов. Но только следует очень придирчиво отнестись к маркам поставляемых самолётов. К примеру, британские «Харрикейны», недавно поставленные англичанами следует забраковать из-за слабости вооружения. До тех пор, пока они не поставят на них вместо пулемётов винтовочного калибра 20-мм пушки. И истребители «Спитфайр» брать не ниже пятой, пушечной модели.

Американцы предложат истребители «Аэрокобра» и «Киттихок». Их надо брать. Только давить на то, чтобы ко второму поставляли ремкомплекты и запасные двигатели. Очень требовать. Требовать поставок бомбардировщиков А-20 «Бостон» и Б-25 «Митчел». Очень хорошие машины, которые мы, в своё время, получали от них и активно использовали. И возобновления поставок летающих лодок «Каталина».

По танкам. Судя по отзывам танкистов и сравнительным испытаниям, танк «Валентайн», который нам будут навязывать англичане, сложны в эксплуатации, и в руках неопытных экипажей часто выходят из строя. Они совершенно не приспособлены к нашему климату и не имеют в боекомплекте слабенькой 40-мм пушки осколочного снаряда. Такой снаряд придётся разрабатывать и производить самим. Но в качестве лёгкой машины для разведывательных подразделений и в кавалерийских корпусах проявил себя неплохо. Та же история с отсутствием осколочных снарядов у их пехотного танка «Матильда-2», который из-за неподготовленности к нашим зимам можно будет использовать только где-нибудь на юге. Да и то – после того, как они поменяют пушку на более мощную. А если учесть, что будут массовые поставки танков Т-34 с 85-мм пушкой, лучше и вовсе отказаться от них. Как и неуклюжих тяжелобронированных танков «Черчилль», про которые сам британский премьер говорил, что у них даже больше недостатков, чем у «оригинала».

Американские лёгкие танки «Стюарт» у нас танкисты очень не любили из-за того, что те хорошо горят. Да так, что из-за удушливого дыма внутренней обивки члены экипажа мгновенно теряют сознание и сгорают заживо. В своё время мы отказались от их поставок, но это было, когда уже наладили массовое производство Т-60 и Т-70. Да и вообще от любых прочих американских танков, пока они не начнут производить «Шерман», надо отказаться: это не танки, а уродство какое-то. Очень высокий силуэт, неустойчивые, две пушки, из которых та, что калибром 37 мм, в башне, а 75-миллиметровая – в спонсоне. Наши танкисты их звали «братская могила семерых». А вот их бронетранспортёры надо брать любые и столько, сколько смогут поставить. Мы не сможем насытить Красную Армию этой техникой, как бы ни старались, поэтому пусть заокеанские союзнички помогают.

Придётся некоторое время импортировать локомотивы, пока из 1958 года не поступит достаточное количество выводимых нами из эксплуатации паровозов. И вагоны разных типов, поскольку в таком количестве, как американцы, мы их поставлять не сможем.

По зенитной артиллерии. Пусть поставляют. Мы быстро закрыть потребности в ней не сумеем, даже если выскребем со складов трофеев немецкие «Эрликоны», «Бофорсы» и 37-мм пушки. А вот личное стрелковое оружие закупать не стоит: с ним только головная боль при снабжении боеприпасами.

– Ка-акое сырьё можно запросить во время конференции, товарищ Зарубин? – заметив, что посол прервался, вставил вопрос нарком иностранных дел.

– Я уже упоминал про бензин. Присадки, повышающие его октановое число. Мы их тоже будем поставлять, а потом и смонтируем установку по их производству, но первое время пусть поставляют американцы.

– А почему бы не купить у них технологию его производства? – спросил Микоян.

– Не продадут, – покачал головой Георгий Николаевич. – Нам, по крайней мере, они во время войны её так и не продали, как мы ни просили.

Далее – натуральный каучук и автомобильные шины. Даже у нас шины в дефиците, поэтому без их поставок от союзников не обойтись. Тем более – типоразмеров, используемых на иностранной технике. Толуол для производства взрывчатки и сама взрывчатка. Мы уже после войны разобрались в том, что переход на более высокую температуру коксования угля серьёзно сократил возможности выпуска Советским Союзом тротила. Поэтому, пока мы и вы не нарастим мощности по его изготовлению, придётся пользоваться американским. Медь. Алюминий и производственное оборудование для его изготовления. Включая электрогенераторы для питания этих установок. Хлопок, который критически важен для изготовления пороха. Только нужно очень осторожно подходить к сортам и качеству поставляемого союзниками пороха. А вот на повышении объёмов продовольствия следует настаивать сразу же: мы сами пока не жируем, и много продуктов поставлять просто не сможем.

Это пока предварительно, более подробный анализ того, что надо будет вытянуть из наших «заклятых друзей», сейчас там, «за плёнкой», готовится.

– Как вы сказали? За плёнкой? – удивлённо приподнял брови Председатель ГКО.

– Так точно, товарищ Сталин. Именно такое жаргонное выражение в ходу у учёных, открывших возможность перемещения между нашими мирами. Да и непосвящённому в эту тайну сложнее догадаться, о чём речь.

* * *

Как ни старался Семён Михайлович Будённый-«старый», а избежать неприятного «подарка» на следующий день после открытия в Москве конференции с союзниками избежать не удалось. Может, и не в нём дело, а в только-только назначенном командующем 11-й полевой армией немцев генерале Манштейне (прежний командующий Ойген фон Шоберт 26 сентября погиб, приземлившись на связном самолёте на советское минное поле), рьяно взявшемся за дело, но 30 сентября фашисты ворвались в Херсон. Части 9-й армии Черевиченко ещё дерутся в городских кварталах, а немецкое радио уже раструбило на весь мир, что город захвачен. Торопятся, но не сильно, поскольку и без того ясно, что через день-другой последние защитники областного центра будут уничтожены, и держаться придётся по левому берегу огромной реки. По всем этим многочисленным островкам и протокам, заросшим бесконечными джунглями камышей, плавням.

Теперь самые низовья Днепра – самый правый фланг 11-й немецкой армии. И даже не нужно быть маршалом, чтобы понять: Манштейн наверняка перебросит освободившиеся после вытеснения войск Черевиченко части на север, чтобы помочь соседу, командующему 17-й армией Штюльпнагелю, полностью очистить от советских войск всю излучину Днепра. Чтобы овладеть плотиной Днепрогэса в Запорожье и мостами в Днепропетровске.

Ясно, что такой деятельный генерал, как Манштейн, не будет бездействовать и на юге. Непременно попытается форсировать Днепр и в районе Херсона, и немного выше него по течению. Не исключена попытка десантной операции через Днепровский лиман, но вовсе не крупномасштабная, поскольку нету у него столько плавсредств, чтобы перебросить хотя бы дивизию со всеми приданными подразделениями. Поэтому от Чёрного моря до самой Каховки, уже сейчас можно сказать, прорыва не случится. Если 11-я полевая армия и начёт удар в направлении Крыма, то с севера.

Да уж. Крым. Семён Михайлович прекрасно помнил, насколько безответственно отнёсся к укреплению Перекопа командующий 51-й армии Кузнецов, и теперь, снова став представителем Ставки на Южном фронте, добился подчинения ему и этого объединения. Нет, не в составе фронта, а как силы, ответственной за оборону полуострова с севера. И ежедневно «капал на мозги» Фёдору Исидоровичу, требуя от того создать действительно прочную оборону на перешейке. Такую, чтобы проломить её было сложно не только с наскока, как это произошло в известном ему варианте истории, но и в результате длительной осады. Сам регулярно вылетал к Армянску и Красноперекопску, чтобы проконтролировать, как идёт подготовка линии обороны.

Объём работ был поистине титаническим. На восстановлении Турецкого вала, рытье траншей и противотанковых рвов, окопов для танков трудились десятки тысяч крымчан, которых привезли поездами из Симферополя, Севастополя, Джанкоя и других городов полуострова. Всё ещё мало людей? Будённый лично ездил по еврейским колхозам, организованным в рамках программы помощи общества «Джойнт» в Северном Крыму, и рассказывал на сходах, что будет с евреями в случае, если немцы прорвутся на полуостров. И едва загруженность колхозников осенними полевыми работами пошла на спад, как к Перекопу стали прибывать подводы с колхозниками, «вооружёнными» лопатами и кайлами. И часть из них тут же, на строительстве линии обороны, записывались добровольцами в части 51-й армии, тоже не сидящие без дела.

Да, простые стрелки, точно также как гражданские, рыли землю, таскали доставленные из-под Симферополя по железной дороге брёвна для перекрытий блиндажей и дзотов, устанавливали наклонённые на север заточенные брёвна и растягивали по ним колючую проволоку, расставляли на танкоопасных направлениях противотанковые ежи, изготавливаемые на предприятиях Симферополя и Севастополя. Сапёры, обозначив вешками и предупреждающими транспарантами будущие минные поля, шпиговали землицу минами.

Кое-кто в Ставке даже упрекал Семёна Михайловича в том, что он уделяет Перекопу непропорционально много времени, но маршала этими упрёками было не остановить. Тем более, сам Сталин распорядился оказывать ему всемерное содействие в этом деле. И Будённый, помня собственные неудачи в обороне Крыма в другой истории, старался хотя бы в этой истории исправить их. Поэтому при каждой возможности настаивал на усилении 51-й армии, представлявшей собой, по сути, всего лишь стрелковый корпус из трёх дивизий. Да, собственно, и создана она была простым переименованием 9-го особого стрелкового корпуса.

И ведь добился! Уже к концу августа, помимо того же 9-го корпуса, в неё включили 3-ю Крымскую мотострелковую, 184-ю, 320-ю и 321-ю стрелковые дивизии, 40-ю, 42-ю и 48-ю кавалерийские дивизии, несколько артиллерийских полков, включая полк реактивных миномётов. Чуть позже, в конце сентября, к ним добавилась 29-я танковая дивизия Резерва Главнокомандования, сформированная преимущественно на базе дивизии, базировавшейся в 1958 году в Белорусском военном округе.

Фёдор Исидорович Кузнецов просто ошалел, когда ознакомился с материальной частью дивизии. Да и было отчего ошалеть. Два танковых полка машин Т-34–85, тяжёлый танково-самоходный полк с танками ИС-2 и самоходками ИСУ-122С, мотострелковый полк на бронетранспортёрах БТР-40 и БТР-152, гаубичный артиллерийский полк с орудиями калибром 122 и 152 мм на автомобильной тяге (Зис-151 и Зис-150), зенитно-артиллерийский полк и прочие вспомогательные подразделения. Основу противотанковой обороны дивизии (Семён Михайлович прекрасно помнил, что оборону на Перекопе немцы ломали именно танковыми ударами после артиллерийской подготовки), правда, составляли «длинноносые» 45-мм орудия М-42, лишь немного «разбавленные» дивизионными пушками Зис-3 в «противотанковом» исполнении, применявшемся в истребительно-противотанковых артиллерийских полках во время Курской битвы. Но для 1941 года даже эта модель «сорокопятки» прекрасно подходила в качестве основного орудия ПТО. Танки и САУ немедленно «зарывали» и прикрывали сверху маскировочными сетями, чтобы они стали неприятным сюрпризом войскам Манштейна, создавали для них и для артиллерийских орудий запасные позиции.

Маршал требовал для обороны Крыма и истребители из 1958 года, но Ставка просила потерпеть: Миг-15 и Миг-17 не успевали собирать и отправлять на куда более угрожающие направления, а бои за Перекоп предвиделись лишь в перспективе. Пусть и не столь далёкой. Даже собираемые по всему Советскому Союзу Ла-11 шли через «плёнку» в незначительных количествах, но, как минимум, пару эскадрилий этих боевых машин, на данный момент превосходящих всё, на чём летают немцы, ему твёрдо пообещали, когда Манштейн начнёт движение к полуострову.

Пока же приходилось отбиваться от «мессеров» и «лаптёжников», пытающихся помешать строительству оборонительного рубежа, собственными силами и средствами. А из чего их выкроить? Ведь помимо предотвращения авианалётов на главную базу Черноморского флота, авиация, базирующаяся на полуострове, оказывала поддержку и осаждённой Одессе, и левому флангу Южного фронта (тоже заслуга Будённого, сумевшего так надавить на адмирала Октябрьского, что тот был вынужден «забыть» про межведомственный армейско-флотские противоречия).

Но с прибытием 29-й тд РГК ситуация с противовоздушной обороной несколько улучшилась: всё-таки радиолокаторы зенитно-артиллерийского полка позволяли не только загодя засечь приближающиеся воздушные цели, но и корректировать огонь зениток. Не говоря уже о вызове истребителей для прикрытия с воздуха «всенародной стройки».

Впрочем, про «всенародную» стройку Будённый слегка преувеличивал. По данным НКВД, настроения среди крымских татар ничуть не отличались от тех, которые существовали в «другом» 1941 году: они ждали прихода немцев. И число представителей этого народа среди строителей линии обороны было невелико. Зато участились кражи, грабежи и поджоги «неизвестными лицами» имущества еврейских колхозов, созданных, как правило, на землях, отнятых в 1920−30-е годы именно у татар. Чекисты, конечно, тоже не сидели, сложа руки: как было известно Семёну Михайловичу, Комитет госбезопасности передал ведомству Берии списки предателей, которые в иной истории активно сотрудничали с гитлеровцами, и теперь местное Управление НКВД занималось «профилактикой», вывозя этих людей куда-то на восток, за Волгу и Урал. Чтобы уменьшить количество ударов в спину Красной Армии, когда немцы начнут операцию по захвату полуострова.

Фрагмент 18

* * *

– Итак, Гудериан, я оказался прав: поворот вашей Танковой группы на юг был необходим, и он завершился успехом.

Гитлер ликовал: никто иной, как «быстроногий Гейнц» сильнее всех настаивал на продолжении наступления на Москву, категорически выступая против изменения направления ударов 2-й Танковой группы и 2-й полевой армии. Даже лично прилетал в Берлин ради того, чтобы отговорить фюрера от этого шага, дающего большевикам отсрочку для организации обороны на Московском направлении. Но вождь германской армии оказался непреклонен, и Гудериану пришлось исполнять его приказ.

И вот 3 октября добиты последние попавшие в окружение северо-западнее Конотопа русские войска. Не весь Юго-Западный советский фронт, как планировали в ОКВ, а только часть его войск. Не 600–700 тысяч солдат противника, а более чем в десять раз меньше. Всего лишь часть подразделений их 5-й и 21-й армий, не сумевшие прорваться из окружения в ходе совместного удара этих частей и деблокирующих действий русских 40-й и 37-й армий. Увы, русские словно предугадали планы немецких стратегов и начали выводить свои войска из Киева, едва лишь наметился поворот Группы Гудериана на юг. И с такой организованностью, будто планы такого отступления у них были готовы заранее.

Порядка 40 тысяч пленных – это всемеро меньше, чем удалось захватить в Белостокско-Минском котле в июне-июле этого года. Да, при разгроме Конотопского котла и во время прорыва из него красные потеряли убитыми примерно столько же солдат. Но победа далась Вермахту очень нелегко.

Всё началось с удара русских южнее Рославля во фланг 17-й танковой дивизии фон Тома. Настолько успешного, что от полного разгрома её спасла лишь срочная переброска «роликов» 18-й танковой. Вальтеру Нерингу удалось даже отрезать наступающие на запад русские танки от основных сил Брянского фронта, но те в результате двухдневных боёв сумели вырваться из окружения, попутно выбив до трети боевых машин дивизии Неринга.

Именно поэтому наступление на юг, навстречу Клюге и Рунштедту, развивалось настолько медленно, что основные силы Юго-Западного фронта Кирпоноса, 26-я и 37-я армия, сумели беспрепятственно выйти через незамкнутую горловину образовавшегося «мешка». Да и мобильные резервы русских почти всегда оказывались именно там, куда направлялось остриё танкового клина. Со столь высокими собственными потерями в материальной части и столь упорным сопротивлением большевиков ни о какой стремительности речи уже не шло. 2-й Танковой группе приходилось буквально продавливать оборону противника при поддержке пехоты 2-й полевой армии. И постоянно огрызаться, отражая фланговые удары.

Подкачали и «эксперты Геринга», оказавшиеся неготовыми драться на равных с новейшими русскими самолётами, ранее не встречавшимися на фронте. Да, сталкиваясь в воздухе с устаревшими бипланами И-153 и известными по войне в Испании «Крысами» И-16, они демонстрировали превосходство. Чаще всего, выходили победителями и из схваток с новыми Як, Миг и ЛаГГ. Но как только в небе появлялись немногочисленные тупорылые «лавочкины» с устаревшими моторами воздушного охлаждения (Гудериану довелось видеть обломки одного из этих самолётов) или, не приведи Всевышний, реактивные истребители со стреловидными крыльями, как от хвалёных птенцов рейхсмаршала летели перья.

Были опасны реактивные самолёты и особенно – бронированные штурмовики «Илюшин» и для танков. 3,7 см пушка первых пробивала верхнюю броню «роликов» в случае захода на танковую колонну в пологом пикировании, а вторые вываливали на колонну ливень мелких бомб, тем не менее, способных прожигать броневые плиты, как очень редкие в Вермахте противотанковые снаряды «с чёрной головкой». И даже попав под очередь «Эрликона», продолжали лететь, как ни в чём не бывало. Генерал даже слышал, что солдаты присвоили этим «летающим танкам» имя «Чёрная смерть», как называли в Средние века чуму.

– Вы – едва ли не единственный, кто сумел порадовать меня прекрасными успехами в течение последнего месяца.

Да уж! Очередной штурм единственного русского незамерзающего северного порта Мурманск закончился неудачей. Присланный в Санкт-Петербург русский генерал Жуков, три года назад разгромивший японцев на реке Халхин-Гол и недавно проведший блестящий контрудар под Ельней, за считанные дни сумел остановить наступление фон Лееба на город всего в 30–50 километрах от его окраины. Пусть доблестным германским солдатам и удалось в двух или трёх местах перерезать железную дорогу, соединяющую две русские столицы, но окружения «колыбели революции», как любят называть этот город большевики, не получилось. За Красной Армией осталась ещё одна железная дорога, идущая вдоль Ладожского озера, что позволяет им подвозить подкрепления и вывозить из него гражданское население и даже производящееся в Ленинграде оружие.

Войска фон Бока продолжают топтаться под Смоленском, ведя ожесточённые бои немногим восточнее этого города, называемого «ключом к Москве». Основная причина этой задержки – тот самый разворот 2-й Танковой группы на юг. В противном случае, канонада звучала бы уже на окраинах русской столицы. Впрочем, помимо ведения позиционных боёв, фон Бок активно пополнял потрёпанные за время наступления от границы дивизии. Если Гудериану, пусть и с огромными потерями, но удалось сохранить собственные танковые дивизии, то находящаяся в распоряжении Группы Армий «Центр» 3-я Танковая группа Гота лишилась сразу двух дивизий, полностью выбитых во встречном бою при прорыве обороны русских южнее Великих Лук.

Пожалуй, говоря об успехах, фюрер имел в виду продолжающееся наступление на Юге Украины. Но успехи там весьма относительные. Пусть войскам фон Рунштедта и удалось 5 октября ворваться в Днепропетровск, а действующему на южном фланге Группы Армий «Юг» Манштейну захватить плацдарм на восточном берегу в нижнем течении Днепра, но в тылу этой Группы Армий продолжает обороняться крупный русский порт Одесса, отвлекая на себя не менее 18 немецких и румынских дивизий. Красные же при отступлении успели взорвать в Днепропетровске оба моста, и теперь, после форсирования реки, придётся возводить понтонные переправы с весьма ограниченной пропускной способностью. Либо ждать, пока 17-я армия возьмёт русскую гордость, Днепровскую гидроэлектростанцию в районе Запорожья.

Или Гитлер намекает на то, что навстречу Гудериану двигались остатки Танковой группы Клейста и части 6-й полевой армии фон Рейхенау, занявшего оставленный русскими Киев? Точнее, пытались догнать отходящую с арьергардными боями 26-ю армию красных. Ну, да, именно подчинённый Рунштедту 4-й воздушный флот записал себе на счёт уничтожение в результате бомбового удара штаба русского Юго-Западного фронта во главе с его командующим генералом Кирпоносом 30 сентября. Но даже это не вызвало дезорганизации управления фронтом, которое до прибытия нового командующего, бывшего наркома обороны Семёна Тимошенко, взял на себя ответственный за Южный театр военных дел маршал Будённый. После этого линия фронта на Левобережной Украине в целом стабилизировалась в ожидании завершения операции по очистке Правобережья от противника.

– Вот теперь, Гудериан, уже ничто не мешает нам добить большевиков в их логове! И у вас появится реальная возможность первым ворваться на улицы русской столицы.

– К своему величайшему сожалению, мой фюрер, я не смогу этого сделать.

Гитлер уже привык к тому, что Гудериан регулярно пытается противоречить ему, но в данном случае он просто остолбенел. А «Быстроногий Гейнц», дабы избежать вспышки неконтролируемой ярости «вождя германской нации», продолжил спокойным тоном:

– Мне нечем наступать на Москву. В подчинённой мне Танковой группе едва ли наберётся танков на одну дивизию: именно такова цена попытки окружения русского Юго-Западного фронта и уничтожения части сил их 5-й и 21-й армии. 2-й Танковой группе срочно требуется пополнение как материальной частью, так и живой силой. Без этого я рискую не дойти не только до Москвы, но даже до Тулы.

* * *

– Товарищ министр обороны, к вам просится на приём товарищ Жуков.

– Кто? – удивлённо оторвал голову от бумаг Рокоссовский.

Жуков – не самая редкая русская фамилия, но первой была мысль о ТОМ САМОМ Жукове, с которым они знакомы ещё с 1924 года, с учёбы в Высшей кавалерийской школе.

– Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков, – вытянувшись в струнку, отрапортовал помощник.

Удивляться действительно было чему. После снятия с должности Хрущёва, удавшегося именно потому, что Георгий Константинович, яростно поддерживавший этого политического проходимца, не успел исполнить его просьбу и подвезти в Москву лично преданных Никите партийных работников, отношения между двумя маршалами испортились. При посадке самолёт, в котором летел министр обороны, потерпел аварию, и Жуков оказался в госпитале с переломом позвоночника. А его заместитель Константин Константинович Рокоссовский этого указания Первого секретаря ЦК партии не исполнил. Причём не только из-за того, что был настроен против Хрущёва. Даже если бы хотел, то не успел бы этого сделать: слишком много забот навалилось после известия о том, что непосредственный начальник не в состоянии исполнять свои обязанности.

Расследование выявило, что имел место отказ техники: из-за скрытого дефекта подломилась стойка шасси, самолёт, зацепившийся крылом за взлётную полосу, принялось крутить на «взлётке». Несколько сопровождавших маршала в поездке получили серьёзные ушибы и переломы конечностей. А вот Георгию Константиновичу не повезло: перелом позвоночника и необходимость до конца жизни передвигаться в кресле-каталке.

Как только медики позволили, Константин Константинович приехал к Жукову в госпиталь, но тот, уже поставленный в известность о том, что Хрущёв отправлен на пенсию, а страной руководят «сталинские кадры», в хорошо всем знакомой манере наорал на визитёра, обвинив нового министра и вообще «заговорщиков» во всех смертных грехах. Конечно, Рокоссовский понимал, что его давний товарищ мог это наговорить в запале – сдержанностью он не мог похвастаться никогда – и решил, пока гнев «Маршала Победы» не потухнет, воздержаться от общения с ним.

После выписки из госпиталя Жукову выделили дачу в Подмосковье, где он жил с женой Александрой Диевной и младшей дочерью от неё Эллой. Жил тихо, гостей принимал редко. Как докладывали чекисты, «присматривающие» за ним, очень тяготился неожиданно наступившей беспомощностью и не хотел её демонстрировать посторонним. А поскольку деятельная натура не позволяла сидеть без дела, занялся написанием мемуаров. Насколько далеко продвинулась эта работа, сказать было сложно, но адъютант, которого в виде исключения сохранили за маршалом, постоянно ездил в столицу и привозил оттуда книги и копии архивных документов.