Текст книги "Ловушка для "Тайфуна" (СИ)"

Автор книги: Александр Гор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Как шли в атаку танки и стрелковый полк, Славка тоже не видел. И не рвался увидеть, как его товарищи по «учебке»: позавчерашняя контузия всё ещё давала о себе знать, и после многочисленных «хлопков» вылетающих мин, у него снова разболелась голова. Спасла лишь обезболивающая капсула, которую, сжалившись над ним, дала Кудину уже знакомая медсестричка, виденная им при осмотре позавчера.

Центральную часть Уторгоши взяли после короткого боя. Причину столь вялого сопротивления хвалёных эсэсовцев из дивизии «Мёртвая голова» младший сержант увидел, когда их рота перемещалась в село. Наскоро выкопанные немцами окопы и неглубокие ходы сообщения просто не смогли противостоять столь мощному артиллерийскому огню. Как пояснил командир роты, артналёт проводился «с хитростью»: пятиминутный перерыв в огне нужен был, чтобы уцелевшие во время «основной части» налёта гитлеровцы повылазили из укрытий для отражения атаки. И тут их накрыло повторно…

Страшное зрелище! Чистого снега на немецкой линии обороны вообще не осталось. Да и не понятно, что он там был. Тот, что не расплавился от жара взрывающихся снарядов и горящего дерева (перекрытия недостроенных блиндажей, дрова для обогрева, деревянные ложа и приклады винтовок и пулемётов), перемешано с землёй, песком, копотью, замёрзшей кровью. Повсюду какие-то обломки, обрывки ткани и кожи, куски человеческих тел. И трупы, трупы, трупы. К сожалению, не только в белом зимнем эсэсовском обмундировании, но и в бежевых красноармейских ватниках. Сгоревший Т-44, развороченные взрывами юркие Т-50, искорёженные немецкие 50-мм миномёты…

На удивление, почти не было пленных. Славка видел лишь пару офицеров, которые конвоировал в плен красноармеец с ППШ.

– Кого брать в плен? – возмутился он на заданный Вячеславом вопрос о числе пленных. – Эсэсовцев, что ли? Этих-то приказали доставить в штаб на допрос, иначе бы и их сразу кончили!

Ну, да. О зверствах частей СС на оккупированной территории часто пишут. Да что там пишут? Вон, напротив сельсовета стоит виселица со срезанными верёвками, а под ней лежат пять тел, четыре мужских и одно женское. Как оказалось, председатель сельсовета, отец красного командира, два местных коммуниста и девушка-секретарь комсомольской организации.

Пожары, возникшие в селе при артобстреле и штурме, или погасили, или они сами погасли. Но пострадало оно довольно сильно. Особенно – южная часть, рядом с которой и располагались немецкие укреплённые позиции. Да и некоторые дома фашисты использовали в качестве оборонительных сооружений. В общем, учитывая количество вошедших в село военных, большинству из них снова предстоит греться у костров, а не спать в тёплой избе. Ведь часть местных жителей тоже осталась без жилья, и их наверняка возьмут к себе соседи. Если немцы не предпримут попытку отбить село.

Стрелковый полк уже занимает оборону вдоль дорог, ведущих на восток и на север. А на запад, в сторону деревни Большая Уторгош направлен танковый взвод Т-44 и рота стрелков. На север укатила разведка в сопровождении тройки Т-50: в той стороне где-то далеко тоже слышится канонада. Хорошо, если это движущиеся навстречу бригаде ударные части, наносящие удар с севера.

Кудину, честно говоря, страшновато: пытаясь окружить немцев, бригада сама действует в полуокружении. На востоке – очень сильные ударные соединения гитлеровцев, которые наверняка будут пытаться пробиться к своим. На западе, само собой, немцы, которые будут помогать отсечённым от них товарищам. На севере, куда ушла разведка, судя по доносящимся очередям 30-мм танковых пушек, ребята тоже наткнулись на фашистов. Сколько их там, совершенно неизвестно. Но стрелки говорят, что часть обороняющихся эсэсовцев, включая штаб дивизии, успели улизнуть именно в том направлении. А войска, пытающиеся замкнуть кольцо вокруг немецкого моторизованного корпуса, связывает со своими лишь тоненькая пуповина единственной дороги. Перережь её, и бригада вместе с введёнными в прорыв стрелковыми дивизиями сами окажутся в котле. Одно успокаивает: зима, что красноармейцы, что фашисты могут наступать исключительно вдоль дорог, которых в этих местах практически нет.

Судя по тому, что артбатарея развернулась на северной окраине Уторгоши и открыла огонь, а по дороге двинулся ещё и взвод Т-44 в сопровождении сильно потрёпанной вчера роты мотострелков, на севере разведка столкнулась с серьёзным сопротивлением. Это подтвердил и командир взвода:

– В Песках до роты эсэсовцев, наши запросили подкрепления.

Но он же сообщил и хорошую новость.

– Говорят, подразделения, что идут нам навстречу, уже взяли Людятино и ведут бой за Казовицы. Ещё километров десять, и соединимся с ними.

Да вот только эти десять километров ещё надо пройти по занесённым снегом лесам, по заминированным немцами дорогам. Вон, при взятии той же самой Уторгоши на противотанковых минах подорвались пять танков. И если два средних Т-44 и два лёгких Т-50 удалось отремонтировав, заменив развороченные взрывами гусеницы и катки, то один подорвавшийся «полтинник» фрицы успели сжечь противотанковой артиллерией.

Пройти всего-то десять километров… Когда каждую деревушку приходится брать с боем. Когда с любой стороны в любой момент могут попереть немцы.

Похоже, Славка накаркал. Неподалёку от моста через Мшагу рванул гаубичный снаряд. Основные силы дивизии СС «Мёртвая голова» сейчас сосредоточены по правому берегу реки в районе населённого пункта Старый Медведь. Это всего в тринадцати километрах от Уторгоши. А дивизионная артиллерия, обычно размещаемая в тылу, и того ближе. Значит, сейчас начнут засыпать снарядами, а потом ринутся на прорыв.

Такой вывод сделал не только Кудин. Поскольку не прошло и пяти минут с начала вялого обстрела восточной окраины села, как миномётчикам пришёл приказ выдвинуться метров на триста пятьдесят южнее улицы Пионерской, проходящей через всё село строго с запада на восток, развернуть огневые позиции на лесной полянке и быть готовыми поддержать огнём пехоту, оседлавшую дорогу на Старый Медведь где-то за мостом через Мшагу.

Но вот полезли в атаку на Уторгош после получасового обстрела, резко усилившегося в последние десять минут, вовсе не эсэсовцы. Сначала в паузах между последними взрывами стал слышен отдалённый рёв моторов, а потом командир соседней роты 120-мм «самоваров», не отрывая от уха наушника рации, выкрикнул:

– Танки!

Фрагмент 9

17

– Неправильно это – использовать танки в качестве противотанкового средства, – ворчал начштаба майор Затонский.

– Ну, это как к такому делу подойти, – отмахнулся от замечания боевого товарища Гаврилов. – У англичан, например, роль танков, помимо прочего, прописана как подвижная противотанковая боевая единица. Вот и будем использовать нашу технику в качестве таковой. Тем более, при нашей протяжённости линии обороны и малочисленности пехоты.

Это точно! От южной окраины деревеньки Лопушь на левом фланге до непроходимого для танков лесного массива на правом – двенадцать вёрст. Да ещё и не равнина, как в Белоруссии, а довольно изрезанная холмами и оврагами местность.

С одной стороны, эти холмы и пологие овраги существенно удлиняют оборонительную линию, а с другой – позволяют создать очаговую оборону, при которой соседние «очаги» перекрывают сектора обстрела друг друга. Но сначала – поглубже зарыться в землю. Как красноармейцам, так и технике. Так что буквально каждый боец до момента появления неподалёку от станционного посёлка Пильшино, где оставили лишь передовой дозор, успел пропотеть не раз, ковыряя подмёрзшую землицу.

Пара БМП, замаскированных в перелесках, встретила немецкий авангард на трофейных БТ и полугусеничном лёгком бронетранспортёре огнём в упор. Есть такой недостаток у 73-мм пушки боевой машины пехоты: на дальности свыше 700–800 метров у неё резко падает точность. Вот и выбили «бэтэшки», подпустив их метров на четыреста, чтобы было наверняка. Бронетранспортёр немедленно съехал с дороги, пытаясь укрыться за растущими вдоль насыпи деревьями. Но особенность немецких полугусеничников с многорядным расположением опорных катков в том, что при резком повороте они часто теряют гусеницы. Такая история приключилась и с этим: он «разулся», пытаясь свернуть на дорожку, ведущую к Пильшино. И получил снаряд в борт. Правда, похоже, успел передать по радио известие о засаде. А несколько человек из десанта, ехавшего в нём, и уцелевшие танкисты из БТ-7 всё-таки сумели уйти.

Буквально через пять минут в перелесках, откуда вели огонь БМП, начали рваться снаряды. Как выяснилось потом, немцы сделали эрзац-САУ на базе трофейных французских пулемётных танков AMR-33, установив на них вместо башни лёгкое пехотное орудие калибром 75 мм. Так что наступающий немецкий танковый полк постоянно имел под рукой полевые орудия, способные не только передвигаться со скоростью танковой колонны (скорость возки самой этой пушки была в 2–3 раза ниже), но и практически мгновенно открывать огонь на дальность почти пять километров. Так что заслону пришлось отходить за железнодорожное полотно.

Именно это полотно от переезда и до деревни Бурачковка Гаврилов и Затонский наметили в качестве рубежа одного из опорных пунктов обороны бригады. Насыпь служила неплохой защитой для танков, из-за которой торчали только их башни.

Но мысль о таком использовании железнодорожного полотна посетила не только командование бригады. Потому что немцы в лоб в районе переезда не попёрли. Их танковая рота при поддержке пехоты на грузовиках, проскочив не занятые нашими войсками деревни Субботово, Мякишево, Упологи, Сосновка, попыталась прорваться к Лопуши по дороге, идущей вдоль Десны.

Нахрапом у них не получилось. С левого берега крошечного ручейка, впадающего в Десну, ударили противотанковые пушки, а по рассыпавшейся цепью пехоте – миномёты, укрытые за деревенскими домами. Потеряв две бронированных машины (по докладам – какая-то трофейная европейская техника), рота отошла за ближайший пригорок.

Следующей попыткой нащупать оборону бригады всё-таки стала атака на переезд, расположенный фактически на окраине Бурачовки. Там немцев встретили не только фронтальным, но ещё и фланговым огнём, поскольку шоссе целых два с половиной километра от поворота на станционный посёлок Пильшино шло параллельно железнодорожной ветке всего-то в шестистах метрах от насыпи. Из танкового взвода после выстрелов пары Т-55 уцелел единственный «Гочкис», быстро свернувший за растущие вдоль дороги деревья. Но прожил его экипаж всего на полминуты дольше товарищей, поскольку от переезда раздался дуплет сдвоенной 57-мм самоходной зенитки.

Не менее грустно для гитлеровцев закончилась попытка обойти оборону бригады через деревню Платовый Дуб. Их лёгкие танки и пехота, выдвинувшиеся от станции Пильшино, попали под огонь сразу двух опорных пунктов, расположенных по обоим берегам речушки Рог.

– Ну, всё, – объявил начальник штаба, как только поступило донесение и об этой отбитой атаке. – Линию нашей обороны они установили. Значит, теперь будут пытаться её прорвать. Как думаешь, Пётр Михайлович, где полезут на этот раз?

Гаврилов склонился на картой и буквально секунд через десять обвёл тупой стороной карандаша участок.

– Я бы на их месте попытался ударить сюда, Василий Игнатович. Тут им есть где спрятаться за вот этими рощицами, а в случае успеха они выходят не только в тыл нашим танкам, укрытым железнодорожной насыпью, но и получают возможность ворваться в деревню Бородино. А ещё мне не нравится, что погода налаживается…

Облачность действительно поднялась уже примерно на полкилометра, и вполне можно было ждать того, что немцы попытаются использовать авиацию. Но сначала заговорила артиллерия, развёрнутая немцами где-то в районе Субботово. Били по опорному пункту, расположенному в двух километрах севернее станции Пильшино. Не сковырнув его, к Бородино не прорваться. Хорошо молотили, используя как полевые «трёхдюймовки», так и гаубицы, калибром 105 и 150 мм. Впрочем, сложно понять по стапятидесятимиллиметровкам: у немцев используются орудия этого калибра не только в качестве дивизионных гаубиц, но и как полковые пушки.

А следом действительно прилетела четвёрка «мессеров». Под самой кромкой облачности, в пределах досягаемости не только самоходных зенитных установок, но и даже крупнокалиберных пулемётов Т-55. Да только две стокилограммовых бомбы сбросить на цель сумел лишь один из них. К сожалению, удачно, уничтожив наш танк. Но вернулся из налёта не он, а тот, что был повреждён самым первым, вывалил бомбы куда попало и, облегчившись, нырнул в облака.

Удар танковой роты на обстрелянный опорный пункт севернее станции отбили, даже несмотря на то, что гитлеровцы послали на него трофейные Т-34. Снаряды их 76-мм пушек рикошетили от башен зарывшихся в землю «пятьдесят пятых». Зато ответный выстрел из стамиллиметровой пушки срывал башни с кошкинских машин, пробивал даже лобовую наклонную броню.

Пока немецкая артиллерия снова не принялась перепахивать, в общем-то, небольшую возвышенность, успели утащить в тыл и уничтоженную прямым попаданием бомбы боевую машину, и вторую, сильно повреждённую близким разрывом 150-мм снаряда. Первая – только на переплавку, а вторую после замены деталей трансмиссии ещё можно использовать.

Примерно за час до наступления темноты под прикрытием артиллерийского огня на высотку двинулась пехота. Много, до батальона.

– Будет тебе артиллерийская поддержка, Зарубин! – орал в микрофон рации командир бригады. – Корректируй огонь. И любой ценой удержи свой прыщ на ровном месте. Нужны будут резервы – пришлю резервы.

И действительно буквально через пару минут перед опорным пунктом начали рваться 122-мм снаряды и мины. Для гаубиц Д-30 семь вёрст от позиции, расположенной на западной окраине Выгоничей, не расстояние. Да и 120-мм миномёты, батарея которых находится севернее Бородино, бьют на те же семь километров.

Когда уже стало ясно, что и в этот раз удалось отразить атаку, на связь с Гавриловым вышел командующий фронтом.

– Как обстановка, полковник? – задал вопрос Ерёменко.

– Сегодня держимся, товарищ генерал-полковник. Крепко держимся. А вот завтра будет намного хуже.

– Это почему, Гаврилов?

– Сегодня на нас навалился танковый полк при поддержке пехотного и дивизионной артиллерии. А к завтрашнему дню к немцам должные ещё подкрепления подойти. И, как мне кажется, погода налаживается, авиация начнёт летать.

– Прикроем тебя с воздуха, Гаврилов. Главное – не дай немцам прорваться к Брянску. Нам для эвакуации города ещё дня три-четыре требуется.

Да уж! Не верит командующий фронтом в то, что областной центр удастся отстоять… Впрочем, его тоже понять можно: целых две Танковых группы ринулись в прорыв. А ещё – 2-я полевая армия пытается охватить нашу 50-ю армию с флангов. И как тут такому эмоциональному человеку, как Андрей Иванович, не разнервничаться?

18

– Как вы считаете, Стюарт, почему русские отказываются от наших самолётов и танков? Приняли лишь установочную партию в десять «Валлентайнов» и двадцать четыре «Харрикейна», после чего отказались от них, сосредоточившись лишь на стратегических материалах и промышленном оборудовании.

Генеральный директор Секретной разведывательной службы Британии и премьер не были друзьями, но встречались очень часто (в другом мире историки насчитают до конца войны полторы тысячи таких встреч), так что Черчилль, герцог Мальборо, иногда позволял себе называть подполковника Мэнзиса только по имени.

– Официальная точка зрения большевиков, переданная по дипломатическим каналам, мне известна: эти модели боевой техники хуже тех, что выпускает их военная промышленность. Меня интересуют реальные причины, – пояснил премьер.

– Следует отметить, сэр, что их претензии к нашей технике вполне обоснованы. Я читал переданные русскими претензии по истребителям: слишком малый калибр пулемётов, низкая скорость, деревянный пропеллер, который повреждают даже мелкие камешки на русских грунтовых аэродромах, поднятые предыдущей взлетающей машиной. Теперь, с наступлением морозов, добавилась и слишком высокая для их условий температура замерзания охлаждающей жидкости.

– Можно подумать, что русские «Крысы» обладают достаточной скоростью для противостояния «мессершмитам», – ревниво возразил Черчилль.

– Они уже давно сняли эти истребители с производства, сэр. И вместо них массово изготавливают новейшие истребители Яковлева и Лавочкина, не уступающие по характеристикам немецким. Причём, «лавочкины» делают сразу на трёх заводах.

Что же касается русских танков, то «Валлентайн» в сравнении с ними откровенно слаб. Основным недостатком наших танков русские считают отсутствие в номенклатуре боеприпасов осколочно-фугасного снаряда. Поэтому предпочитают для борьбы с германской бронетехникой использовать собственные тяжёлые танки Т-34, «Клим Ворошилов» и Т-44 с пушками калибром 76 и 85 миллиметров. А для поддержки пехоты – лёгкий танк Т-50 с автоматической пушкой 30 мм. Все они превосходят «Валлентайн» по мощности двигателя, скорости и проходимости.

С началом войны Россия вообще резко нарастила выпуск оружия и боеприпасов. Причём, первоклассного оружия, и это позволило им не допустить захвата главных промышленных центров. За исключением, пожалуй, Киева, – поправился подполковник, уловив ехидный взгляд Черчилля. – Поэтому в нашем оружии они действительно не нуждаются.

– А не взращиваем ли мы своими руками будущего промышленного монстра, который начнёт отравлять нам жизнь в послевоенной Европе? Не слишком ли рано мы расформировали «антикоминтерновский» отдел вашей Службы?

– Признаться, меня в последнее время нередко посещают такие же мысли, – удовлетворённо кивнул Мэнзис. – И на слишком уж резкий технический и технологический рывок русских обратили внимание не только мы.

– Кузены? – пыхнул дымом сигары премьер. – Не они ли, позарившись на русское золото, возобновили поставки большевикам не только технологических линий, но и целых заводов?

– Нет, сэр, не кузены. По поступающим ко мне сведениям, укреплением экономики и технологического уровня большевиков озабочены и в Германии. Вплоть до разговоров о том, что, если бы они знали, с чем им придётся столкнуться на Востоке, они бы не начали эту войну, а благополучно высадились в Британии.

– Кто бы им позволил не начать её? – хмыкнул герцог.

– Я помню, господин премьер-министр, сколько усилий мы потратили на то, чтобы сделать германо-советскую войну реальностью. Но я довожу до вашего сведения настроения, бытующие сегодня среди немецкого генералитета. Скажем прямо: нынешнее наступление на Москву и Санкт-Петербург большинство генералов оценивают как преддверие гигантской катастрофы. По их мнению, наступающие войска погибнут, и Германии придётся либо заключить мир со Сталиным, либо потерять ещё больше солдат, отступая, как минимум, к старой советской границе. Как минимум.

Ни тот, ни другой вариант, Черчилля не устраивал. Мир между Гитлером и Сталиным – это освободившиеся немецкие дивизии, которые фюрер непременно развернёт против Великобритании. Вначале в Африке, а потом, возможно, дело дойдёт и до высадки на Альбион. В то время как Россия продолжит вооружаться и наращивать промышленную мощь.

Катастрофа на Восточном фронте и беспорядочное отступление, вероятно, приведёт к свёртыванию боевой активности на Африканском театре военных действий. Не исключено, что даже к выводу корпуса Роммеля в Европу. Но вызовет острейший политический кризис в самой Германии. Не исключено, что с отставкой или даже физическим устранение Гитлера. И, опять же, с заключением мира между нацистами и большевиками. Но уже на куда более худших для Германии условиях. А значит, приведёт к резкому усилению позиций Советской России, которая вряд ли захочет простить румынам, финнам, хорватам, словакам и венграм участие в оккупации их территории. То есть, советские войска вплотную приблизятся к Босфору и Дарданеллам (болгары непременно в очередной раз поменяют хозяина), оккупируют Чехословакию, Венгрию, Финляндию и, возможно, Югославию. Или часть Югославии. Возможно, в качестве репараций, произведут с немцами очередной раздел Польши. А Британия, по сути, останется один на один с «джерри», поскольку «кузены», получившие звонкую оплеуху от японцев, не очень-то спешат ввязываться в европейскую свару.

– Так вот, сэр. Я не зря связал настроения немецких генералов с резким технологическим рывком большевиков. Они считают, что это связано с помощью русским со стороны неких загадочных и очень могущественных союзников. Союзников, не принадлежащих миру сему.

– Позвольте, мистер Мэнзис, я угадаю, кто автор этих слухов. Общество «Наследие предков», занимающееся всеми этими оккультными штучками?

– Нет, сэр. «Ананербе» тут не причём. Германские генералы склоняются к инопланетной помощи.

– Что? Марсиане с их боевыми треножниками? – расхохотался премьер так, что закашлялся, и у него выступили слёзы. – Я знал, что немцы склонны к мистике, но чтобы настолько…

– Увы, мистер Черчилль, но якобы для этого имеются доказательства. Я вам уже докладывал об неизвестной звезде, очень быстро перемещающейся по небу, замеченной астрономами-любителями около полутора лет назад. По её траектории им удалось вычислить, что это вовсе не звезда, а некая миниатюрная луна вращающаяся вокруг Земли. Её не единожды пытались сфотографировать, и около года назад это удалось сделать. Это рукотворная, металлическая луна.

– Но это… Это настолько сенсационная новость, что любая страна, сумевшая запустить в околоземное пространство искусственный объект, непременно бы сообщило о таком техническом прорыве. Насколько мне известно, американцы на это не способны.

– И русские, и немцы тоже. Даже если бы большевики не разбомбили немецкую секретную лабораторию, где «джерри» экспериментировали с ракетными технологиями, то Гитлер даже сейчас был бы безумно далёк от такого прорыва, не говоря уже о полутора годах назад. И именно на основании того, что изготовитель этой искусственной луны неизвестен, германские генералы говорят об инопланетном вмешательстве. Тем более, как они утверждают, существуют и другие материальные доказательства такого вмешательства.

– И где же они?

– Якобы на всё, что касается внеземной техники и внеземных технологий немедленно налагают лапу Гестапо и СД. И лица, хоть как-то касавшиеся этого, допрашиваются с такой тщательностью, что кое-кто даже предпочитает пройти мимо них или даже уничтожить, чтобы не связываться с этими двумя организациями. Но источник этих объектов, обломков, остатков оружия и боеприпасов один: Восточный фронт, русские.

Герцогу Мальборо, не первый год занимающему пост премьер-министра, не нужно было долго рассказывать, что означает обладание какой-либо страной технологиями, далеко опережающими время. И если эта страна – Россия, то такое, как минимум, на порядок хуже, чем мирный договор между Гитлером и Сталиным. Это мировое доминирование коммунистического строя, на борьбу с которым он потратил половину жизни.

– Вот что, Стюарт. Готовьте необходимые документы для восстановления в составе вашей Службы отдела, работающего против России. Поддержку Кабинета в этом вопросе я обеспечу. А по поводу «марсианской помощи» я спрошу непосредственно у Сталина.