Текст книги "Черный Маг Императора 25 (СИ)"

Автор книги: Александр Герда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Как я и предполагал, к моему приезду было приготовлено шикарное угощение. Все-таки родители ждали не только меня одного, а и моего наставника. По этому случаю мама надела одно из своих любимых праздничных платьев, а отец был одет в костюм. Однако, не случилось. Ужинали мы втроем.

Разумеется, я не стал огорчать родителей и говорить им, что Александр Григорьевич просто не захотел ехать. Сказал, что старик сильно устал с дороги, к тому же у него разболелась нога. Что поделать, все-таки возраст у Черткова солидный.

Очень может быть, что я даже не наврал. Чертков и правда целый день выглядел каким-то излишне взволнованным. Хотя я не очень верил, что это было связано с его самочувствием, и считал, что причина кроется в завтрашнем разговоре. Но кто знает, может быть, наставник на самом деле плохо себя чувствовал.

В любом случае, ужин выдался просто замечательным. Я старался не показывать вида, что тоже был немного расстроен отказом Александра Григорьевича, и мне это неплохо удавалось. Во всяком случае, своим мрачным видом настроение родителем еще больше я не испортил.

Однако все же в свою комнату отправился довольно рано. Сослался на усталость и завтрашний ранний выезд к Романову. К этому времени меня уже набирал Голицын и сказал, что к девяти утра за мной заедет машина.

Так что всеми школьными новостями я пообещал поделиться с родителями завтра. Как и подробностями разговора с Александром Николаевичем. Правда я пока не знал, что можно будет рассказать из разговора с Императором, однако в самом крайнем случае придется что-то придумать, иначе мама мне этого не простит. Она и так все время ерзала на своем стуле от волнения. Впрочем, как и отец, который изо-всех сил старался держаться более сдержанно.

По правде говоря, я бы мог посидеть подольше, тем более, что ужин сегодня и правда был просто замечательным. Но из моей головы не выходила мысль о звонке Вороновой, поэтому я все время отвлекался и поглядывал на часы. Это было не очень красиво. Родители могли подумать, что я сгораю от нетерпения поскорее удрать из-за стола и избавиться от их компании.

Воронова позвонила около десяти часов вечера и, по ее словам, у них там уже была глубокая ночь. Не успев толком поздороваться, мы чуть ли не в один голос спросили друг у друга все ли в порядке? Сделав небольшую паузу, мы заговорили вновь и опять вышло так, что это случилось одновременно.

– Ладно, давай ты первая, – сказал я. – Почему ты думаешь, что со мной могло что-то произойти? Голицын сказал?

– Да ничего он толком не сказал, твой Голицын. Во всяком случае мне так Скрябин довел. Разрешили позвонить и все. Просто решила… Наверное, потому что за мной стали присматривать еще строже, – ответила она. – У меня вроде бы ничего такого не происходило, так что вывод напрашивается сам собой – что-то произошло у тебя. Вот я и спрашиваю – что случилось? Только не говори, что все хорошо. Интуиция меня редко подводит.

– Хм… Все-таки она явно не дура, – сказал Дориан и в его голосе послышалось одобрение. – Иногда она меня приятно удивляет своей проницательностью.

– Я и не говорю, – ответил я. – Кое-что и правда произошло…

Не став вдаваться в лишние детали нашего разговора с Чернопятовым, я рассказал Софье о том, что он ко мне приходил и пытался соблазнить артефактом. Еще сказал, что в тот момент очень жалел об отсутствии в моей комнате Душегуба, которого я бы непременно пустил в ход.

– Так я и знала… Я чувствовала, что нечто подобное может произойти, – сказала Воронова. – Хотя, конечно, это очень странно.

– Почему? – удивился я. – Я же тебе объяснил, что он мне предлагал. По-моему, с его стороны как раз выглядело все логично. Он попытался, у него не вышло, поэтому я хотел предупредить тебя – теперь будь осторожна вдвойне. Не знаю, почему он сказал мне, что не может до тебя добраться. Вполне может быть, что врет, но имей в виду. Как только Макар наберется сил, он захочет с тобой встретиться.

– Пусть пробует, я давно его жду, – сказала Софья и в этот момент я услышал в ее голосе нечто новое для себя.

Если раньше, когда она говорила о Чернопятове, в ее голосе слышался страх, то сейчас все было немного иначе. Похоже девушка приняла для себя какое-то решение и явно была настроена на разговор с ним. Причем, судя по всему, явно хотела, чтобы этот разговор стал для них обоих первым и последним.

– Кстати, насчет того, что не может до меня добраться, он не врет, – продолжила тем временем Воронова. – У меня комната с постоянным магическим барьером. Попасть сюда сложно и выйти тоже.

– В каком смысле? – не понял я. – Ты что там, как в тюрьме?

– Я бы сказала это тюрьма класса «люкс» со всеми удобствами, – хохотнула она. – Плюс ко всему еще постоянное обучение и процедуры. Правда, последнее без моего на то желания, как правило.

Эти новости стали для меня неожиданностью. Ни о чем подобном раньше Воронова мне не говорила. Даже наоборот…

– Погоди-ка, ты же сама мне рассказывала, что тебе там нравится, – напомнил я ей.

– Я сказала, что это мне идет на пользу, – ответила она. – И в этом я и сейчас уверена. Но нравится – это нечто другое. Кроме того…

В этот момент она вдруг замолчала, как будто хотела мне что-то сказать, но в последний момент не решилась.

– Слишком сложно, Макс, – выдохнула она. – Кое-что изменилось. Сейчас я тебе не могу всего рассказать. Лучше при встрече… Скрябин сказал, что в начале лета мне можно будет ненадолго уехать. Так что мы с тобой встретимся и я все обязательно расскажу, обещаю.

Немного помолчали. Я обдумывал ее слова и гадал, почему ей дадут несколько дней лишь в начале лета? Так нужно было по причине ее лечения или дело в предстоящем турнире, и Романов хотел, чтобы мы увиделись?

Не знаю почему в моей голове проскочила последняя мысль, но почему-то она была. Хотя, вполне может быть, что она не имеет под собой никаких оснований, и это просто совпадение. Кстати… Возможно Александр Николаевич хочет, чтобы она тоже поехала на турнир? Такое ведь тоже может быть.

– Ну при встрече, значит при встрече, – сказал я, нарушив затянувшуюся паузу. – Надеюсь, ты до нее доживешь? Чернопятов сказал, что ты вот-вот помрешь. Судя по голосу, я бы этого не сказал, но…

– Об этом не беспокойся, если от меня ничего не скрывают, то умирать я пока точно не планирую, – рассмеялась Воронова. – Месяц-другой, надеюсь, еще протяну.

– Это хорошо, – честно сказал я.

От звука ее звонкого смеха я сразу расслабился и понял, что Макар мне наврал насчет ее состояния. Не может так смеяться человек, который тяжело болен.

– Собственно говоря, вот это и все, что я хотел тебе рассказать, – продолжил я. – Но если ты говоришь, что Чернопятов до тебя правда добраться не может, то значит пока все в порядке.

– Не сможет, не переживай, – успокоила она меня. – До меня здесь не то что Чернопятов, сам черт не доберется. Хотя это и немного странно. Если все так, как ты говоришь…

– Что странного?

– Когда я нахожусь за пределами института Скрябина, то у меня все время такое чувство, что за мной кто-то следит, – сказала девушка. – Постоянно, понимаешь? Последние дни не исключение. Если это не Макар, то кто?

– Слушай, Макс, может быть, у нее развилась мания преследования? – предположил Дориан. – Почему бы и нет? Сам подумай, все время переживать, что на тебя нападет смертельный враг, так хочешь не хочешь крыша съедет.

Хороший вопрос… Честно говоря, определенная логика в словах Мора была. Такой вариант тоже нельзя исключать. Тем более, что за последнее время на девушку свалилось столько всего неожиданного.

По сравнению с долгим периодом, который она провела в облике ворона, события в ее жизни, можно сказать, били ключом. К тому же, одно время и у меня были схожие с ней чувства. Когда мы жили с дедом в старом доме, мне тоже чудился какой-то силуэт. Но я же не псих.

– Я бы поспорил, – заметил в этот момент Дориан. – Иногда меня одолевают на этот счет сильные сомнения…

– Что молчишь? – прервала она ход моих мыслей. – Думаешь, что я сошла с ума и мне за каждым углом видится по Чернопятову?

– Конечно нет, – уверенно соврал я. – С чего ты вдруг решила?

– Наверное с того, что мне и самой так иногда кажется… – вздохнула она. – Бывают дни, что я думаю, будто нахожусь не в научно-магическом институте, а в… В общем, неважно. Но я надеюсь, что это не так.

– Сто процентов, – убежденно сказал я. – Даже не думай об этом. Уверен, что скоро все закончится. Завтра я буду у Романова и поговорю с ним насчет твоего странного преследователя.

– Будешь у Императора? – удивилась она.

– Угу, только не спрашивай зачем, я пока еще сам не знаю, – честно признался я. – Он, как всегда, в своем стиле. Все подробности при личной встрече. Так что в другой раз расскажу.

– Это будет нескоро, – грустно сказала Воронова. – К сожалению, мне не дают звонить тебе по первому требованию.

– Дурацкое правило! – возмутился я. – Что здесь такого, я понять не могу? Такое ощущение, что от наших с тобой разговоров тебе станет хуже.

– Просто я должна как можно реже отвлекаться на мысли о внешнем мире. Это необходимо, чтобы все шло как нужно, – объяснила она. – Не знаю, как это работает, но Скрябин прав. Поговорю с тобой, а потом… В общем, все нормально, Макс. Все равно ведь по телефону всего не скажешь, а мне нужно так много тебе рассказать. Знаешь…

В этот момент я услышал щелчок и наш разговор прервался.

– Тьфу ты, зараза! – выругался я и с досадой посмотрел на свой телефон. – Ну точно, как в тюрьме! Даже поговорить нормально не дадут. Безобразие… Завтра обязательно пожалуюсь Александру Николаевичу!

– Оно и хорошо, что так, – решил Мор. – Все основное уже друг другу сказали, что зазря лясы точить? Жива-здорова твоя Воронова и ждет не дождется, когда тебя увидит. Ложись спать, тебе перед завтрашним днем выспаться нужно.

– Значит Чернопятов мне в этом смысле не соврал, – задумчиво сказал я. – Как думаешь, почему? Это же явно было не в его интересах.

– Смотря с какой стороны посмотреть, – ответил на этом Мор.

– Тогда объясни, зачем ему признаваться мне в том, что он не может добраться до Софьи? – я вообще не понимал, о каком именно интересе Макара сейчас говорит мой друг. – Назови мне хоть одну выгоду.

– Без проблем. Уверен, что эту информацию ты мог завтра узнать и у Романова, – ответил Дориан. – Зато теперь ты будешь еще сильнее сомневаться насчет всего остального. Я имею в виду слова Макара о том, что Вороний Амулет на самом деле принадлежит ему, и что Софья умирает. Кстати… Заметь себе, что обе этих вещи она может и сама не знать. Об истинном состоянии ее здоровья Вороновой могли просто не сказать, чтобы не травмировать. Ну а истории с артефактом вообще сто лет в обед исполнится, девчонка может чего-то и не знать.

Звучало вполне логично. Очень может быть, что Чернопятов именно так и думал. Правда все это могут быть просто предположениями Мора, которые на самом деле не имеют никакого отношения к действительности. Впрочем, все это можно проверить.

Про ее здоровье я завтра сам спрошу Александра Николаевича. Уверен, что он скажет мне так, как есть на самом деле. Что же касается Вороньего Амулета, то я уже решил применить дар статуи на Софье, чтобы это выяснить. Знает она, как было на самом деле или нет, это уже другой вопрос. По крайней мере, она ответит так, как сама считает на самом деле.

На этом я и поставил для себя точку в своих размышлениях. Надеюсь, что завтрашний разговор с Романовым даст мне ответы на многие вопросы, а на сегодня хватит. Честно говоря, после сытного ужина мысли в моей голове вообще текли как-то вяло, как кисель. Хотелось поскорее забраться под одеяло и лечь спать, что я вскоре и сделал.

Утром меня разбудил Градовский, который радостно сообщил мне, что сегодня какой-то особый день по лунному календарю, в который мне обязательно должно повезти. Кроме того, звезды на небе сошлись так, что даже без Кубика Судьбы призраку было ясно – для меня это чуть ли не лучший день в этом году. Теперь оставалось все это проверить на практике.

Окончательно проснувшись под душем, я плотно позавтракал и нарядился в один из лучших своих костюмов. Именно в нем я был на Императорском Зимнем Балу и мне он действительно нравился. Даже сейчас, когда он стал мне немного тесноват, я выглядел в нем просто безупречно.

Перед уходом я выслушал напутствия матери как следует вести себя в присутствии Романова, которыми она меня снабжала при каждом подобном случае. Ну а затем отправился во дворец, сгорая от нетерпения поскорее узнать, зачем я здесь, собственно говоря?

Черткова в машине не было, поэтому я решил, что мы подберем наставника где-нибудь по пути в Императорский Дворец. Однако этого не произошло. Мы никуда не заезжали и во дворец я приехал один. По правде говоря, для меня это было немного неожиданно. Я думал, что явимся вместе с Чертковым. Теперь вообще непонятно – будет он у Императора или нет?

Второй неожиданностью стала Анна Ланская, которую я встретил в одном из длинных коридоров по пути в кабинет Александра Николаевича. Она была вместе с отцом, который не сводил с меня своего внимательного взгляда во время нашего с ней короткого разговора.

– О! Темников, привет! – радостно поздоровалась со мной княжна и со своей непосредственностью продолжила. – Ты что, к Романову в гости приехал?

– Ну… – не сразу сообразил я, как правильно назвать свой визит сюда и можно ли сказать, что я приехал в гости к Императору или нет?

– Дорогая, сколько раз тебе говорить, что задавать подобные вопросы невежливо, – тактично сказал дочери ее отец. – Ты ставишь молодого человека в неудобное положение. С чего вдруг он должен докладывать тебе о целях своего здесь пребывания?

– Да я и так знаю, что он к Романову, – отмахнулась Ланская. – К кому еще? Он же здесь не работает. Слушай, Максим, а ты когда освободишься, в школу сразу поедешь?

– Понятия не имею, – улыбнулся я девушке, отмечая между делом, что за те несколько месяцев, что я ее не видел, она довольно сильно изменилась. В лучшую сторону, между прочим. Она и была симпатичной, а теперь…

– Если не поедешь в школу, то приезжай к нам вечером на ужин, – сказала она. – Я тебе наш парк покажу и лебедей. Они там черные, двое! Такие красивые!

– Анна, – нахмурился ее отец. – Только ты можешь поставить человека в неудобное положение дважды за одну минуту. Подобные приглашения нужно делать заранее. Откуда ты знаешь, какие у Максима дела?

Она и правда поставила меня в не совсем удобное положение своим внезапным предложением. Для начала я обещал сегодня родителям, что проведу вечер с ними, а потом…

Я не знал, как расценивать слова князя. С одной стороны, он действительно мог считать, что делать такие внезапные предложения невежливо. С другой – кто знает, вполне может быть, что он бы не был в восторге от моего появления в их доме.

В отличие от Нарышкина, мне было еще очень далеко до абсолютного понимания всех этих дворянских правил и нюансов в отношениях, но этот момент даже для меня был очевиден.

Тем более, что по возрасту мы с ней где-то рядом, и могут пойти слухи. Все-таки Темниковы – это не Ланские… Я не из древнего княжеского рода, который уходит своими корнями чуть ли не в каменный век. Одно дело просто сходить куда-то погулять с Ланской и совсем другое – визит домой.

– Извини, Аня, но у меня на вечер планы, – я решил сказать, как есть, чтобы это не выглядело нелепым оправданием. – Я обещал, что проведу вечер с родителями.

В этот момент я перевел глаза на князя и мы с ним встретились взглядами. Тяжелый взгляд у отца Ланской, что и говорить… Еще тяжелее чем у князя Нарышкина. Вот бы еще понять, о чем он сейчас думает? Однако загадка решилась довольно быстро.

– Если проблема только в этом, то мы будем рады видеть и твоих родителей у себя, – сказал он. – Я думаю, мы найдем чем их занять, пока вы с Анной будете любоваться лебедями.

– Здорово! – радостно захлопала в ладоши Ланская. – Ты мне еще про школу расскажешь! Я ведь туда тоже скоро буду поступать! Меньше, чем полгода осталось! Сестры же в «Тирличе» учатся, про «Китеж» вообще ничего не знают. Расскажешь?

Похоже теперь деваться некуда, сейчас отказываться точно нельзя. Чтобы про меня на самом деле не думал отец Анны, если приглашают с родителями, то нужно идти.

– Хорошо, расскажу, – пообещал я Ланской и многозначительно посмотрел вглубь коридора. – Если только мой вечер сейчас не займут. Я позвоню как смогу.

– Мы будем вас ожидать, – ответил за девушку отец и взял ее за руку.

– Благодарю за приглашение, – чуть ли не в последний момент сообразил я.

На прощание князь мне кивнул, а Анна помахала рукой и подмигнула. Какое-то время я смотрел им вслед, а в голове крутилась одна и та же мысль – она ведь и правда стала намного симпатичнее… Или мне просто так кажется?

Глава 13

В какой-то момент мне захотелось отправить вслед за Ланскими своего призрачного помощника, чтобы послушать, что именно будет сейчас говорить обо мне князь своей дочери. Мне было интересно чем было вызвано его желание поддержать дочь в ее приглашении.

Однако в самый последний момент я передумал. Решил, что мне эта информация ни к чему. Что если это было простой вежливостью и сейчас князь говорит Ланской, чтобы подобного больше не повторялось? С одной стороны, мне, конечно, все равно. С другой – было бы неприятно об этом узнать.

Тем более, что Анна мне на самом деле чем-то нравилась. Пока я еще не мог понять чем именно. Может быть, бойким характером и звонким смехом, который мне было приятно слышать. Возможно тем, что девчонка и правда с каждым днем становилась все более симпатичной.

Этого я еще не понял. В любом случае, свое мнение насчет нее я изменил. Теперь я уже не считал ее надоедливой, а все вопросы, которыми она засыпала меня в прошлый раз, рассматривал как обычное любопытство. Честно говоря, у меня в ее возрасте тоже было много вопросов к окружающим. Хотя, справедливости ради, надо сказать, что задавал я их не так часто.

– Хах! Он не задавал вопросов! – удивленно воскликнул Дориан. – Не знаю, кто тебе об этом сказал, но это неправда. Ты меня своими вопросами замучил. Иногда я всерьез сожалел, что не мог покончить с собой, а вынужден был на них отвечать.

– Мог бы этого не делать, – сказал я и посмотрел на сопровождавшего меня гвардейца. – Когда ты хочешь, у тебя очень хорошо получается отмалчиваться.

– Да? Это только тебе так кажется. Трудно отмалчиваться, когда тебе через каждую минуту задают один и тот же вопрос, – ответил Мор. – Рано или поздно ты понимаешь, что лучше дать ответ, чем продолжать терпеть это издевательство.

– Даже если так, то что сложного ответить ребенку? – спросил я.

– Угу, как же… Что сложного… – пробурчал мой друг. – Однажды ты спросил у меня – как далеко умывают лицо лысые люди? Что, по-твоему, я должен был тебе ответить?

– Забавно… – согласился я и невольно улыбнулся.

– Еще как-то тебе стало интересно – есть ли у пингвинов колени? – продолжал вспоминать Дориан. – Мы с тобой как раз изучали «Алхимические ингредиенты из плоти и крови». Черт его знает зачем тебе это понадобилось.

В этот момент я рассмеялся, чем привлек внимание сопровождающего, который удивленно посмотрел на меня. Однако, сдержать смех у меня не вышло. После этих слов я был согласен со своим другом, похоже ему действительно иногда было со мной непросто. Самое интересное, что какие-то ответы на все эти вопросы он давал…

Впрочем, не думаю, что для Дориана это было слишком сложно. Зная его любовь к разного рода историям, в которые иногда очень трудно поверить, с фантазией у него все в полном порядке. По части всяких придумок, лучше было только у Петра Карловича, но это особый случай.

Судя по всему, мы шли в отдельное крыло Кремлевского дворца, где был расположен тот самый «черный кабинет» Романова, в котором он проводил особые встречи. Это обстоятельство лишний раз подтверждало мои догадки насчет того, что сегодня будет весьма необычный разговор. Не зря Голицын несколько дней назад советовал мне настраиваться на него получше.

Размышляя об этом, я даже не обращал внимания на встречающихся мне по пути людей. Лишь рассеяно кивал им в ответ на их приветствие, автоматически отмечая для себя, что некоторых из них я уже видел раньше. Возможно даже именно здесь.

Однако, чем дальше мы отходили от основных коридоров и приближались к особому крылу, людей становилось все меньше. Вскоре лишь мои шаги были слышны в коридорах, и кроме охраны дворца я больше никого не видел.

Оказавшись перед дверью кабинета, я подождал пока сопровождавший меня гвардеец оставит меня одного, и постучал. Практически сразу дверь распахнулась и я увидел Голицына, который молча отошел в сторону, приглашая меня войти.

С того момента, когда я был здесь в последний раз, не изменилось вообще ничего. Мрачную темную комнату по-прежнему освещали лишь свечи, а в комнате пахло камнем и дымом. Прохлада никуда не исчезла и на рабочем столе Императора все так же громоздились бумаги.

Насчет Черткова я беспокоился зря. Вон он сидит на стуле и греет свои кости возле огромного камина. Вот только взгляд у него все такой же мрачный, как и вчера. Судя по всему, дело было не в колене… Вряд ли оно болело у него два дня подряд.

Единственный, кто хоть как-то разгонял повисшую в кабинете мрачную атмосферу, был сам Александр Николаевич, который сидел за столом и смотрел на меня с улыбкой. Глядя на него мне вдруг сразу стало немного спокойнее. Понятия не имею как он это делал.

– Доброе утро, Максим! – поприветствовал меня Романов и указал на оббитый темной тканью стул напротив себя. – Рад тебя видеть, парень. Смотри-ка! Ты еще больше вытянулся и еще сильнее похудел! Неужели в «Китеже» стали хуже кормить?

– Я бы насчет этого не волновался, – подал голос наставник. – С аппетитом у него полный порядок. Сам лично наблюдал неоднократно.

– Ну и отлично, – сказал Император, не переставая улыбаться. – Хочешь чего-нибудь? Чай, конфеты, пряники?

– Доброе утро, Ваше Императорское Величество, – ответил я, усаживаясь не предложенное мне место. – Благодарю, но чай лучше потом.

В этот момент я обратил внимание, что я единственный из присутствующих сижу спиной к входной двери. Остальные сидели в разных местах кабинета, однако все напротив меня, отчего создавалось впечатление, что я нахожусь на экзамене.

– Я вижу ты волнуешься, – сказал Александр Николаевич и пододвинул ко мне поближе вазу со сладостями. – Что-то не помню, чтобы ты отказывался от конфет. Бери, не стесняйся. Тем более, что я твои любимые приготовил. «Мишка на Севере», если я не ошибаюсь?

– Спасибо, – я не сумел устоять против такого соблазна и взял несколько конфет из хрустальной вазы. – Разве что парочку…

– Другое дело, – кивнул Романов, глядя как я разворачиваю конфету. – Пока ты ешь, я отвечу на вопросы, которые ты задал Василию Юрьевичу. Это избавит нас от лишней траты времени. К тому же, будет лучше, чтобы в тот момент, когда мы подберемся к основному делу – сути твоего приезда, ты больше ни о чем не думал.

Против такого плана я не возражал и в доказательство этого даже оставил в покое конфету ненадолго. Мне было интересно узнать, о чем сейчас будет говорить Александр Николаевич и на какие именно вопросы собирается дать ответы.

– Давай для начала о самом главном – твоей встрече с Чернопятовым, – он положил руки на стол и сложил их в замок, улыбки на лице Императора уже не было. – Буду с тобой говорить честно, Темников. Поначалу мы с Чертковым не очень поверили в историю, которую тебе рассказала госпожа Воронова. Преследующий ее сотни лет Макар, Вороний Амулет… Все выглядело слишком фантастично. Голицын склонялся к другой версии и мне она нравилась больше.

– К какой? – осторожно спросил я.

– Что артефакт каким-то образом попал в руки девушки, – сказал глава тайной канцелярии. – Она перевоплотилась в ворона и предпочла оставаться в таком виде. Боялась, что опала рода Вороновых коснется и ее самой. Просто испугалась.

– А когда Софья врезалась мне в школьное окно и повредила крыло, то страх прошел? – спросил я. Мне эта версия как-то не очень нравилась.

– Для это причин может быть много, – ответил мне глава тайной канцелярии. – Самая вероятная из них – она просто не могла больше находиться в теле птице. Возможно, это причиняло ей страдание.

– Долго же она терпела… – сказал я и съел конфету. Обычно меня это успокаивало.

– Вороны – терпеливые птицы, – ответил вместо него Романов. – К тому же, страх – это сильное чувство. Он может довольно долго заглушать боль. В любом случае, игнорировать ситуацию мы не стали. Как ты понимаешь, все странные события, которые происходят вокруг тебя, так или иначе вызывают мой живой интерес. Эта история была, что называется, именно необычной.

В этот момент Император посмотрел на меня долгим взглядом, будто пытаясь таким образом дать мне понять, что именно он имел в виду. Однако в этом не было абсолютно никакой необходимости. Все ясно и так.

– Затем случилось нападение на тебя в школьном парке и это стало решающим моментом, – вновь заговорил Дракон. – Ты не Воронова, тебе врать ни к чему. Пазлы понемногу добавлялись, а когда произошла кража Вороньего Амулета и мы узнали, что к этому причастен Бобринский, начал вырисовываться любопытный узор.

Я как раз хотел взяться за вторую конфету, но передумал. Мне было гораздо интереснее, что за узор имел в виду Василий Юрьевич, и я надеялся, что он не станет этого скрывать.

– Чернопятовы находятся в дальнем родстве с Бобринскими, – сказал Голицын. – Именно этим мог быть вызван интерес обоих к Вороньему Амулету.

Ага, значит интуиция меня не подвела. Я так и думал, что это может быть как-то связано. Правда пока не очень понятно как именно, но тем не менее. То, что они родственники, уже кое-что объясняло.

– Вы хотите сказать, что Макар его об этом попросил? – удивленно спросил я. – Но зачем?

– Именно, – кивнул в ответ глава тайной канцелярии и задумчиво посмотрел на набалдашник своей трости в виде драконьей головы. – Зачем – это другой вопрос. Ответов на него может быть великое множество. Лично я думаю, что Чернопятов пообещал ему за помощь что-нибудь очень важное, например, вернуть родовой Дар, которого он был лишен.

– Такого не бывает, – сказал я. – Нарышкин говорил, что восстановить уничтоженные энергетические потоки в человеческом теле нельзя.

– Ну почему же, это крайне сложно, но в теории возможно, – сказал Романов и прищурился. – Например, благодаря твоему эликсиру Иван Нарышкин вновь поступил ко мне на службу, а ведь его энергетические потоки тоже считались уничтоженными… Кто знает, какими талантами обладает Чернопятов? Тому же Скрябину удавалось восстановить Дар некоторым… Правда частично…

На какое-то время в кабинете повисла тишина, которую нарушал лишь я, шуршанием фантика второй конфеты. Просто какая-то беда… Когда я нервничал, то сладкое возле меня хоть не ставь. Все слопаю обязательно. Вот как сейчас, например.

– Кроме того, Бобринский связан с моими врагами, и их связь с Чернопятовым может влиять и на эту игру, – задумчиво сказал Романов, затем вздохнул и вновь улыбнулся мне. – Но об этом тебе пока знать не обязательно. Всего понемногу. Пока же скажу прямо – смотри в оба. Если Макар и правда втянут в сложную игру, то тебе нужно быть осторожнее. Голицын не Бог – не сможет тебя защитить от всего. Насчет Вороновой не волнуйся – за ней присматривают.

Блин… И так все было непросто, а тут всего за пару минут все вообще стало каким-то сложным… Ладно бы только Бобринский был связан с Чернопятовым, но здесь, оказывается, целая каша может завариться…

– Про Софью мне Макар говорил, – сказал я. – Получается не наврал.

– Получается, – кивнул Император.

– Еще он говорил, что она умирает… – добавил я и внимательно посмотрел на него, ожидая реакции.

– Вот об этом наврал, – без раздумий ответил Александр Николаевич. – Ее здоровью ничего не угрожает. Однако скрывать не буду, у девушки не все хорошо. Со своим Даром ей пришлось попрощаться, иначе она бы не выжила. Никаких других вариантов Скрябин не видел, так что ей пришлось выбирать.

Ей пришлось… Вот оно как… Значит мало того, что Софья знала о том, что она лишится своего Дара, так ей еще и пришлось самой решиться на это… Как по мне, то было бы лучше просто сказать ей об этом по факту. Мол, другого варианта не было, и все.

Зараза… Выходит зря я ждал, что после ее возвращения мы с ней обязательно исследуем зеркало, которое я ей подарил. Теперь оно останется ей просто как память…

– Значит она больше не Одаренная? – задумчиво сказал я, пытаясь понять, как именно это отразится на ее будущем.

– Не совсем так, – неожиданно ответил Романов. – Скрябину удалось трансформировать ее Дар. Точнее сказать, он работает в этом направлении и пока у него все получается. Все-таки они там большие мастера по магической генетике, так что теперь Софья скорее ботаник, чем темный маг. Можно даже сказать, ботаник с темным уклоном.

Блин, это как, интересно? Получается, она вроде тех ребят, которые пробуждают гневодеревья и умеют получать из растений темную энергию? Островская рассказывала мне о таких магах.

Это несколько меняло ситуацию. Лишиться Дара совсем – это не то же самое, что получить взамен новый. Вряд ли Воронова довольна таким исходом, но благодаря этому она останется Одаренной. Вот, что самое главное на самом деле!

– А Чернопятов… – начал было я, однако Голицын меня тут же прервал.

– Иной Дар не означает, что ей заменили кровь, Темников, – сказал он. – Чтобы добиться желаемого, Макару по-прежнему нужна ее жизнь, и именно поэтому ее тщательно охраняют. Так будет продолжаться до тех пор, пока мы не получим Вороний Амулет, либо не избавимся от Чернопятова. Если этот мерзавец решил вмешаться в большую игру, то мы не можем рисковать. Ясно тебе?

Да. Мне было ясно. Что такое для Романова жизнь Софьи, когда на кону может стоять его собственное будущее? Наверное, это было вполне логично. По крайней мере, девушку действительно не посадили в клетку, чтобы до нее никто не смог добраться, а это уже что-то.

– Во всяком случае, ей больше не нужно превращаться в ворона, я ведь правильно понял? – спросил я, пытаясь найти как можно больше положительных сторон в ситуации, о которой только что узнал.

– Именно так, – подтвердил мои слова Дракон. – Поэтому, как только Вороний Амулет окажется в наших руках, артефакт будет немедленно уничтожен.

Так, понятно… Что же, можно считать, что с одним вопросом я для себя разобрался. Воронову вылечили, однако по-прежнему будут держать в научно-магическом институте под наблюдением Скрябина.