Текст книги "Кузнец (СИ)"

Автор книги: Александр Fox

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Сява решительно шагнул вперёд, расправив худенькие плечи. В его глазах читалась смесь страха и отчаянной храбрости.

– Эй, ты чего задумал? – он встал между нами, выставив дрожащие руки, словно щит.

Гриня, грузно осевший на землю, пятился назад, оставляя в пыли неровные борозды. Его лицо побледнело, а из разбитого носа сочилась кровь.

– Больше никого не трону, только не бей. – всхлипнул он, размазывая слёзы по круглым щекам.

Я окинул его оценивающим взглядом:

– Бить больше не стану. Но кровь нужно остановить.

Опустившись на одно колено, я принялся осматривать повреждение. В прошлой жизни, в гильдии убийц, сломанные носы были обычным делом – каждый знал, как их вправлять. К счастью, кости остались целы, пострадали только хрящи.

Несколько точных движений руками – хрустнуло, и Гриня завопил от боли. Сявка дёрнулся, его лицо исказилось от ужаса:

– Ты же обещал его не трогать!

Я подавил раздражение. Дети... Вечно всё не так понимают.

– Смотри внимательно – кровь почти остановилась.

Гриня недоверчиво ощупал нос:

– И правда...

Я склонился над ними, намеренно позволив тени упасть на лицо, и растянул губы в холодной улыбке:

– Если ещё хоть раз кого-то тронете – вправлять будет нечего. Ясно?

Мальчишки синхронно закивали, в их глазах застыл неподдельный страх.

По пути домой я то и дело ловил на себе взгляд Сявы – восхищённый и одновременно встревоженный. Он понимал, какие проблемы всех ждут впереди.

– Миш, надо что-то придумать. Родители же из них всю правду вытрясут. – в его голосе сквозило сожаление о том, что втянул меня в эту историю.

– Ничего страшного, – отозвался я твёрдо. – Какие мы мужики, если позволим шпане безнаказанно отбирать наше? Настоящий мужчина решает проблемы.

«Да, решает... Только создаёт-то он их сам», – мелькнула непрошеная мысль.

Вечер я провёл за привычными домашними делами, словно ничего и не случилось. Но когда мы собирались ужинать, тишину разорвал грохот в дверь – сначала одиночный удар, затем целая барабанная дробь.

– Открывай! – раздался знакомый рык Антона.

Саныч бросил на меня пытливый взгляд. Лишь двое могли довести мясника до такого состояния, и сейчас это явно был не он.

Дверь распахнулась, и в дом ввалились четверо. Антон выступил вперёд, грубо дёрнув Гриню за плечо:

– Саш, мы тебя уважаем, но глянь, что твой сорванец натворил! – он запрокинул голову сына, демонстрируя повреждения.

Саныч откинул голову, в его глазах плясали искорки веселья:

– Давай без догадок. Расскажи точно, что произошло.

– Да твою ж!.. – Антон встряхнул Гриню так, что тот позеленел. – Он моему пацану всю морду разбил! Нос сломал!

Саныч выдержал паузу, обдумывая ситуацию:

– Во-первых, объясни причину драки. Во-вторых, нос не сломан – Во всяком случае, сейчас, – он явно разбирался в таких травмах. – И в-третьих, хватит из них баб растить. У кого из нас нос не был сломан?

– Да не знаем мы причины, – вмешался конюх Гаврила, встряхивая своего отпрыска. – Молчат оба, даже ремень не помог.

Саныч перевёл взгляд на меня:

– Тебе тоже ремня отведать, или сам расскажешь?

Я сохранял невозмутимость:

– Мы в волчок играли. Оба в землю смотрели, с разбега я ему в нос попал. У меня даже шишка осталась.

Саныч расхохотался, чем только сильнее разозлил гостей. Антон, побагровев, шагнул вперёд:

– Либо ты что-то сделаешь, либо...

– Ладно-ладно, накажу я его, – Саныч изобразил строгость, но в глазах плясали чертята. – Только у вас потом проблемы будут.

Мужики переглянулись:

– Какие ещё проблемы? – Гаврила напрягся. – Угрожаешь?

– Чтоб тебя! Вечно ты всего боишься, – фыркнул Саныч. – Ваши ножи с подковами – Мишкина работа. Теперь не знаю, станет ли он их дальше делать.

Антон с Гаврилой зашептались. Наконец, конюх выпалил:

– Раз он делает, пусть даст скидку в полцены на месяц!

– Ты чего лезешь? Твой не пострадал! – огрызнулся Антон, но тут же добавил: – Хотя верно говорит. За полцены!

Саныч усмехнулся:

– Размечтались! У меня тоже своя выгода есть. Только следующий заказ, только за две трети цены. И только тебе, Антон!

Мясник задумался, прикидывая что-то в уме:

– Десять ножей за две трети... Идёт.

Гаврила заёрзал, чувствуя, как уплывает выгода:

– Мой тоже пострадал! Мне пришлось силу применять...

Саныч мгновенно утратил интерес:

– Давай ещё жену с остальными детьми отлупи, и требуй всё бесплатно.

Антон потащил Гриню к выходу, отчитывая за проигрыш. Гаврила, бросая тоскливые взгляды в надежде урвать хоть что-то, поплёлся следом с потухшим сыном.

Дверь закрылась с протяжным скрипом, и я сразу почувствовал перемену в воздухе. Саныч перевоплотился – его глаза потемнели, а на лице появилось то самое выражение, которое я уже научился узнавать.

– Ну и что там было на самом деле?! – его голос, пропитанный привычной суровостью, разрезал тишину.

Я намеренно начал повторять придуманную историю:

– Так я же говорил, играли в волчок и...

Пять метров между нами. Я уже просчитал три возможных варианта развития событий, когда Саныч, словно одержимый, метнул в меня полено. Движение было быстрым, но предсказуемым.

Лёгкий наклон вправо, и деревяшка уже в моих руках. По лицу Саныча расплылась хитрая улыбка – мой спектакль раскрыт.

– Я об этом и говорю! – он расправил плечи, как перед боем. – Чтобы ты кого-то не заметил?!

– Просто повезло. – я старался звучать беспечно, хотя внутри всё напряглось.

Три метра. Второе полено летит точнее первого. Уклоняюсь, но нарочно не ловлю – незачем показывать все возможности.

– Думаешь, я слепой? – в его спокойном голосе звучала сталь. – Твои ежедневные тренировки, Антон от тебя шарахается... И какая, к чёрту, игра? Твои игрушки остры как бритва.

Я видел: проверять мои рефлексы дальше бессмысленно. Даже мне, матёрому бойцу, опасно с ним один на один.

Рассказываю коротко, без лишних подробностей. Саныч слушает, задумчиво потирая подбородок.

– Сломал – это ясно. А как обратно вправил?! – его глаза выдавали знание дела.

– Само вышло. – пожимаю плечами, зная, что он привык к моим необъяснимым умениям.

Саныч покачал головой, словно смирившись с очередной загадкой, и направился к кухне.

– Зачем наврал про заказы? Сказал, что это я их делаю?

– В обиду тебя никому не дам, – он, вернувшись, потрепал меня по волосам и тут же отвесил крепкий подзатыльник. – А сам наваляю.

– Спасибо. – я хотел добавить что-то ещё, но интуиция подсказывала: лучше промолчать.

– Спасибо не булькает, – он заметно повеселел, усаживаясь за стол. – А я ужинать собираюсь.

– Ты же не пьёшь больше.

– Ты мне ещё поумничай! – удивительно, но на этот раз ничего не полетело в мою сторону.

Намёк понят. Ирония судьбы: помочь сейчас может только Гриня – тот самый задира.

Вечерняя улица встретила прохладой. Дом, забор, и вот он – умывается у колодца.

– Гринь! – окликаю вполголоса через забор.

Он вздрагивает от неожиданности. По его телу пробегает волна напряжения – словно от удара током.

– Я ничего не говорил! – выпаливает он.

– Спокойно. Обещал же – не трону. Батя за пузырём послал, деньги потом отдам.

Его плечи заметно расслабляются.

– Ага, – он быстро скрывается в сарае и возвращается уже без страха. – Держи. Денег не надо.

– Сказал же – отдам!

Улыбка появляется на его всё ещё припухшем лице:

– Не понял ты. Ты меня не выдал, хотя мог. Да ещё и скидку сделали. Спасибо. – в его голосе слышится усвоенный урок.

– За пузырь тебе самому прилетит.

– Это мелочи по сравнению с тем, что ты для меня сделал.

Что-то кольнуло в груди – может, жалость, но нет.

Вечер я провёл на крыльце, обдумывая день. Это детство уже напрягает. Мелкие проблемы, простое решение. Я привык другим масштабам, но что поделать. Есть хотя бы запас времени для подготовки к грядущему.

Утро встретило чистым воздухом, приправленным знакомым деревенским ароматом навоза. Опрокинув на себя ведро ледяной воды, я содрогнулся всем телом. Бр-р-р-р-р. День начинался заново.

Рассветная дымка ещё не успела рассеяться, когда я заметил две фигуры у забора. Ваня и Женя стояли, потрясённые увиденной процедурой закаливания, их лица выражали смесь ужаса и восхищения.

– И чего вам в такую рань не спится? – окликнул я их, стряхивая ледяные капли.

Парни переминались с ноги на ногу, словно красны девицы на первых смотринах. Наконец, Ваня, набравшись смелости, выдавил: – Мы вчера под твоим окном сидели. Всё слышали, – он опустил глаза. – Хотим помочь с работой.

Женя что-то недовольно бурчал себе под нос.

– Договаривай давай! – Ваня ударил его кулаком в плечо.

– Ещё раз так сделаешь – сам наваляю. – огрызнулся тот, потирая ушибленное место.

Светловолосый Женя, расправив плечи, шагнул вперёд:

– Хотим с тобой тренироваться. Чтобы уметь за себя постоять. – он начал мяться, но взял себя в руки и продолжил. – И с заказом мясника помочь. Это же из-за нас вам пришлось сделать скидку.

– Интересно, а откуда вы знаете про уступки мясник, – я наигранно призадумался, потирая подбородок. – Вас же не было.

По их выражению ответ очевиден, сорванцы сидели под окном.

Я молча протянул им ведро:

– Чего тогда встали? Ведро здесь, колодец там. Для начала повторите!

Женя, неожиданно проявив храбрость, выхватил ведро и решительно направился к колодцу. Быстро сбросив одежду, он уже крутил ворот, пока Ваня, бледнея на глазах, пятился назад.

– Так не договаривались! – в его голосе звенела паника.

– Вот и проваливай! Посмотрим, кто кому потом наваляет! – неожиданно резко бросил Женя.

Задетый за живое, Ваня вспыхнул:

– Бесите! Хрен с вами, – он злобно сдирал с себя одежду, бормоча ругательства.

Женя замер с ведром над головой – сейчас свершится обряд посвящения.

– А-а-а! Твою ж мать! – Ваня подпрыгнул от холода. – Ах ты гад!

Двор превратился в поле боя: два полуголых пацана носились друг за другом с вёдрами воды, визжа и хохоча. Одно ведро, второе, третье...

– Хорош уже! Я ж тебя только раз облил! – Женя трясся как осиновый лист.

Я не мог сдержать хохота, глядя на эту картину.

– Мы сделали, как велел, – гордо отрапортовал Женя, стуча зубами.

Пацаны торопливо натягивали одежду на мокрые тела.

– Чего ржёшь? – недоумевал Ваня. – Сам же сказал повторять.

– Я пошутил, думал, вы сбежите. Для начала хватило бы и пробежки, – я едва сдерживал смех. – Но молодцы, горжусь!

Мы с Женькой ещё долго посмеивались над тем, как Ваня, бубня проклятия, метался между желанием сбежать и боязнью показаться трусом.

После разминки, которая помогла согреться после импровизированного закаливания, приступили к кузнечным делам. Весь процесс казался абсурдным – проще самому всё сделать, чем объяснять каждое движение. Но постепенно работа наладилась, и подготовительные процессы были завершены в срок.

В дверях показалось заспанное лицо Саныча:

– О! Вот и виновники торжества, – он одобрительно оглядел взмокших пацанов. – Ещё неделька – и хватит.

Я усмехнулся, вспомнив их первые слова после моего перерождения. Знал ведь, что Саныч всё равно их впряжёт.

– Ну дядь Саш! – взмолились они хором.

– Как знаете! Только тренироваться не позволю, так и останетесь козлами отпущения. – Саныч точно знал, куда бить.

Переглянувшись, парни согласно кивнули.

Саныч согнулся в дверях от смеха, издавая звуки, подозрительно похожие на хрюканье:

– Я пошутил! Но раз согласились – деваться некуда, – его хохот разнёсся по всему двору.

Лица пацанов вытянулись – второй раз за утро их провели как маленьких.

Тяжёлая неделя позади, а тренировки всё продолжаются. Впрочем, это им только на пользу, да и мне интереснее – появилась возможность отрабатывать приёмы на живых партнёрах. В конце концов, всем своя выгода.

Два года активных тренировок изменили меня до неузнаваемости. Каждый день я методично восстанавливал утраченные навыки: от отточенных движений в ближнем бою до виртуозного владения тренировочным оружием. Особенно преуспел в плавании – возможно, сама среда, в которой я переродился, наделила меня этим даром. Пусть я ещё не достиг прежнего мастерства, но уже значительно превосходил сверстников.

Жаркий летний день. Городской затон полон отдыхающих – матери с детьми плещутся в спокойной воде у берега. В пятидесяти метрах от них бурлит стремительное речное течение – территория, доступная лишь аристократам с их прогулочными лодками. Я наблюдал за этой идиллической картиной, когда тревожный женский крик разрезал воздух:

– Таня! Танечка!

На лодке, качающейся вдалеке, метались встревоженные люди. Мой разум уже просчитывал варианты спасения, пока тело само несло меня к обрыву, где стояли мои товарищи.

– Надо что-то делать, потонет же, – Ваня в растерянности переминался с ноги на ногу.

– Ты хоть раз отсюда прыгал? Высота приличная, да и течение любого снесёт. – Женя сжимал кулаки от бессилия.

– Даже Мишка бы не справился. – добавил Ваня, хотя в его глазах мелькнула надежда, когда он услышал приближающиеся шаги, в надежде, что это я.

На ходу сбрасывая одежду, я уже оценивал расстояние до барахтающейся вдалеке фигурки. Расчёт был прост: течение снесёт, но это вторично.

– Расступитесь! – крикнул я, разбегаясь.

Прыжок щучкой, и холодная вода обволакивает тело. Мощные гребки продвигают меня вперёд – вот она, маленькая утопающая. Рыжие волосы разметались по воде, в голубых глазах застыл ужас, а веснушчатое лицо искажено паникой.

– Спокойно. Сейчас вытащу, – мой властный тон должен был привести её в чувство, но паника уже завладела ей полностью.

Роскошное синее платье, достойное бального зала, превратилось в смертельную ловушку – оно раздувалось как парус, утягивая нас обоих вниз по течению. Драгоценные секунды утекали вместе с нашими силами.

– Нужно снять платье, – скомандовал я, но в ответ лишь новая волна паники.

Её ногти оставили горящие следы на моей шее, и я понял – нужно действовать иначе. Отпустил её, позволив уйти под воду, и нырнул следом. Теперь, когда сопротивление прекратилось, я легко подхватил обмякшее тело.

Выбравшись на заросший берег, немедленно приступил к реанимации. Каждое движение было выверено годами тренировок – чёткий ритм массажа сердца, контролируемые вдохи.

– Да где же она, Петька? – знакомый женский голос приближался.

– Мы здесь! – крикнул я, не прерывая реанимацию.

– Что он делает с моей девочкой?! – истерично завопила женщина.

– Он её целует! – возмущённо крикнул подбегающий Петька, рыжий веснушчатый юнец, явно родственник спасённой.

Большая лодка ткнулась в илистое дно, и парень, не дожидаясь остальных, спрыгнул в воду. В его пятнадцатилетних глазах горела праведная ярость.

Я продолжал своё дело, игнорируя приближающуюся угрозу. Последний толчок – и девочка закашлялась, извергая фонтан воды. В тот же момент удар Петьки отбросил меня на траву.

– Ты хотел над ней надругаться? Поэтому раздел?! – парень метался в поисках злополучного платья.

Потирая ушибленную грудь, я поднялся:

– Попробуй сам поплавать в бальном платье, – мой спокойный тон контрастировал с его истерикой. – Полюбовался бы я на это зрелище.

– Да ты знаешь, кто я такой? – он выпрямился, всем видом показывая своё превосходство. – За такое тебя как минимум посадят!

– Голову уже включи, – холодно отрезал я. – Я только что спас ей жизнь.

К этому моменту Танечка наконец пришла в себя и могла говорить.

Глава 5

– Ага, спас! – Таня судорожно откашливалась, хватая ртом воздух. – Только сначала едва не утопил!

Её слова подействовали на юного аристократа как искра на порох. Лицо Пети побагровело от гнева, глаза сузились, а пальцы судорожно сжали рукоять миниатюрного меча. Он ринулся вперёд, словно разъярённый бык, завидевший красную тряпку.

Неумелый замах клинком я перехватил с лёгкостью, за счёт многолетнего опыта. Одно плавное движение – и Петя, потеряв равновесие, по широкой дуге полетел в колючие кусты. Он отчаянно пытался выбраться, дёргаясь, как пойманная в силки птица, только глубже загоняя шипы в одежду и кожу.

Глухая ярость начала подниматься откуда-то из глубины, затуманивая рассудок. Холодный расчёт уступал место животному гневу.

– Да вы, мать вашу, издеваетесь! – рыкнул я, разворачиваясь к реке. Вода манила своей обманчивой прохладой, обещая успокоение.

– Мы всё равно тебя найдём! – голос Пети, освободившегося наконец из колючего плена, дрожал от злости и унижения. – Даже если будешь прятаться как трус!

"А почему бы и нет?" – мелькнула шальная мысль. Губы растянулись в холодной усмешке.

– Я Молотов! Сын кузнеца! – мой крик эхом разнёсся над водой, прежде чем река приняла меня в свои объятия.

Смелость. Отвага. Тупость.

Идеальный набор для глупой смерти. Течение швыряло меня, как щепку, выкручивая руки и ноги. Лёгкие горели от недостатка воздуха, мышцы сводило судорогой. Но где-то впереди поток становился спокойнее, и я, собрав последние силы, рванулся к берегу.

Сквозь пелену речных брызг я различил два знакомых силуэта, бегущих навстречу. Тридцать минут – столько прошло с момента моего безрассудного прыжка с обрыва. Они не оставили меня, кинулись искать вдоль берега. В груди шевельнулось что-то похожее на благодарность, но я подавил это чувство. Сентиментальность сейчас была непозволительной роскошью

– Мишка! Миш! – они задыхались от нехватки воздуха.

– Да жив я, что со мной будет-то?! – я красноречиво ответил, думая, что они представляли себе трагичный исход.

– Да мы не об этом, – Женя всё ещё пытался восстановить дыхание, его веснушчатое лицо раскраснелось от бега. В глазах читалось беспокойство, совсем не характерное для его обычно весёлого нрава.

– Там эти богатеи тебя искали. – перебил друга Ваня, нервно теребя край потрёпанной рубахи. Его обычно невозмутимое лицо выражало явное беспокойство.

Озадаченные взгляды друзей скрестились на мне. Воздух, казалось, загустел от напряжения.

– Они ещё и твою фамилию знают. – Женя почёсывал затылок, словно это действие могло помочь ему разгадать загадку.

Внутри меня развернулась молниеносная борьба: сказать или промолчать? Решение пришло мгновенно – в моей ситуации лучшая защита – это нападение.

– Это я им сказал свою фамилию. – произнёс я с деланным спокойствием, хотя внутри всё сжималось от предчувствия неприятностей.

Они уставились на меня так, словно у меня внезапно выросла вторая голова.

– Совсем, что ли, больной? – в голосе Вани звучало неприкрытое возмущение. Его плечи напряглись, будто он готовился защищать меня от моей же глупости.

– Они в любом случае меня найдут, нужно действовать на опережение, – я говорил уверенно, демонстрируя, что у меня есть план.

– Какое ещё опережение? – Ваня покрутил пальцем у виска, всем своим видом показывая, что считает мою затею безумной.

Настроение в нашей маленькой компании менялось, как погода в апреле. То они мрачнели, представляя возможные последствия моей выходки, то начинали подшучивать над ситуацией, пытаясь разрядить напряжение.

Вечер того же дня опустился на деревню тяжёлым покрывалом тревожного ожидания. За окном послышалось гулкое ржание лошадей и скрип колёс по утрамбованной земле. Богатая карета, украшенная затейливой резьбой, остановилась у порога нашего скромного дома. Тени от фонарей плясали на её лакированных боках, придавая происходящему почти театральный вид.

Гадать о личности посетителей было бессмысленно – я прекрасно знал, кто решил нанести нам столь поздний визит. Три строгих удара в дверь прозвучали как барабанная дробь перед казнью.

Я распахнул дверь широким жестом, встречая взглядом высокого мужчину в идеально сидящем деловом костюме. Его осанка и манера держаться выдавали человека, привыкшего командовать.

– Добрый вечер. – произнёс я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и спокойно.

Передо мной стоял статный мужчина лет сорока с ухоженной рыжей бородой. Дорогой парфюм окутывал его словно невидимая броня. По правую руку от него замерла его супруга – изящная женщина в роскошном синем платье. Её тёмные волосы были уложены в сложную причёску, а голубые глаза – точная копия глаз дочери – смотрели с тревогой и любопытством. От неё исходил сладковатый аромат дорогих духов, создававший странный контраст с запахами кузницы.

– Хмм... – мужчина задумчиво потёр бороду, явно удивлённый тем, что его встречает тот, кто должен прятаться под кроватью. – Вечер добрый, юноша.

В этот момент из дверей кузни появилась внушительная фигура отца. Его могучее тело блестело от пота, а в руках он по-прежнему сжимал свой верный молот.

– Кого ещё в это время неладная занесла?! – прогремел Саныч, его голос эхом отразился от стен домов.

– Добрый вечер! Вы, как я понимаю, Александр Молотов, отец Михаила Молотова? – в голосе гостя зазвучали дипломатические нотки.

Рукоятка молота предательски заскрипела в мозолистых руках отца.

– Допустим, – сухо ответил Саныч, сверля гостя настороженным взглядом. – А вам зачем?

Мужчина, очевидно привыкший к деловым переговорам, решил сразу расставить все точки над "и".

– Тогда давайте по порядку, – начал он, выпрямляясь ещё сильнее. – Меня зовут Владимир Виноградов, а ваш сын спас мою дочь, которая чуть не утонула в реке. – В его голосе явственно слышались нотки искренней благодарности, но тут же он добавил с лёгким неодобрением: – Но мой сын, не разобравшись в ситуации, подумал не о том.

Воздух словно сгустился от напряжения. Я стоял, переводя взгляд с отца на Виноградова, готовый в любой момент вмешаться, если разговор пойдёт не в то русло.

– А о чём?! – Саныч подался вперёд, его массивная фигура словно заполнила собой дверной проём. Каждый мускул на его лице напрягся, выдавая глубоко затаённую обиду.

– Это просто недоразумение, на это не стоит даже обращать внимание, – Владимир попытался сгладить ситуацию, но в его голосе проскользнули покровительственные нотки, которые только подлили масла в огонь.

– Заканчивайте быстрей с тем, что хотите сказать, и езжайте, куда вы там едете, – процедил Саныч. Я внимательно наблюдал за отцом, пытаясь понять причину его внезапной враждебности. В его глазах читалась какая-то застарелая обида, история которой была мне неизвестна.

Лицо Владимира изменилось, словно маска учтивости спала с него. Неловкость уступила место праведному гневу.

– Я долго терпел к себе такое хамство, но ты уже переходишь все рамки дозволенного, – его голос зазвенел сталью. Поза изменилась с делового на боевой, подбородок приподнялся. – К тебе в гости пришли уважаемые люди, а ты ведёшь себя как последнее быдло.

"А купец-то с характером," – отметил я про себя, наблюдая за разворачивающейся сценой. Владимир явно не привык к подобному обращению, и его показное смирение, вызванное благодарностью за спасение дочери, улетучилось как утренний туман. Они застыли друг напротив друга, как два матёрых волка, готовых вцепиться друг другу в глотку.

В этот момент в душном воздухе разлился тонкий аромат жасмина.

– Мужчины! Давайте успокоимся! – Олеся скользнула между ними с грацией танцовщицы. – Мы здесь как раз для другого.

Я невольно восхитился её мастерством. Женщина умело использовала свой шарм как оружие, и это сработало безотказно. Лёгкий поворот головы, мягкая улыбка, облако дорогих духов – и напряжение в комнате заметно спало, словно кто-то выпустил воздух из раздутого меха.

– Благодарю за спасение дочери, – Владимир протянул мне руку, его рукопожатие оказалось крепким и уверенным. – И прости за выходку Петра.

– Не стоит. Мы с ним квиты. – ответил я, отмечая про себя, как внимательно он меня изучает.

– А ты смышлёный малый, кто тебя этому научил? – в его глазах появился профессиональный интерес. – Я сам владею таким навыком, но такие знания – большая редкость.

– Видел один раз, решил повторить, – я намеренно дал уклончивый ответ, не желая вдаваться в подробности. Новые вопросы от Саныча сейчас были ни к чему.

За окном маячили силуэты его детей. Петя, уязвлённый в своей дворянской гордости, демонстративно держался подальше от входа, всем своим видом показывая презрение к нашему скромному жилищу.

В ходе разговора выяснилось, что Владимир – не просто торговец, а влиятельный купец, чьи интересы простираются от торговли зерном до продажи холодного оружия. История его встречи с Олесей во время одного из торговых путешествий звучала как романтическая легенда, хотя, глядя на её умение управлять ситуацией, я ничуть не удивился его мгновенной влюблённости.

"Торговец..." – эта мысль зацепилась в моей голове, как заноза. Возможности, которые открывало это знакомство, требовали тщательного обдумывания. Однако реакция отца на слово "торговец" была подобна вспышке пороха.

– Теперь-то я всё понял! – Саныч двинулся вперёд с решительностью тарана. – А то я думаю, что такие господа забыли в доме простого кузнеца.

– Да мы всего лишь хотели вас поблагодарить и, может быть, чем-то помочь! – Владимир начал отступать, увлекая за собой жену. Его лицо выражало искреннее недоумение.

– Себе помоги! Или ты думаешь, я вчера родился? – прогремел Саныч, практически вытесняя гостей со двора.

Я понимал логику отца только сейчас – торговцы не раз пользовались его пьяной доверчивостью, но сейчас он явно перегибал палку, сваливая все свои обиды на невинных людей.

Семейство Виноградовых поспешно направилось к карете. На лице Владимира читалось горькое разочарование.

– Я тебе говорил, что они этого не оценят! – с досадой бросил он жене.

– Наш долг был выразить свою благодарность. – мягко ответила Олеся, грациозно забираясь в карету. На прощание она одарила меня многозначительным взглядом и лёгким подмигиванием.

Я проводил карету задумчивым взглядом. Внутреннее чутьё подсказывало, что это не последняя наша встреча, и к ней стоило подготовиться основательно. В голове уже начал складываться план.

– Заканчивай уже со своими выходками, – проворчал Саныч, направляясь обратно в кузню. Вечерний воздух наполнился привычным звоном металла о металл.

– А что мне оставалось делать? – я шагнул следом за ним в полумрак кузни. – Смотреть, как девчонка тонет?

Саныч замер на мгновение. Молот в его руке дрогнул, но удар по наковальне прозвучал как обычно – уверенно и чётко.

– Не о том речь, – буркнул он не оборачиваясь. – Благородные они... Сегодня благодарят, а завтра нож в спину.

Можно было бы с ним поспорить, но у каждого своя правда.

За неделю, минувшую с их визита, я тщательно подготовился к предстоящей встрече. Каждая деталь была продумана.

Отрабатывая очередной приём на заднем дворе, я услышал торопливые шаги. Два знакомых силуэта вынырнули из-за угла кузницы, едва не сбив друг друга с ног.

– Вы только поглядите, какое рвение к тренировкам?

– Да погоди ты с тренировками. Тебя там ждут! – выпалил Ванька. Его глаза бегали, выдавая скрытый мотив такой спешки.

– В пекарне в конце улицы. – добавил Женя, и его глаза предательски заблестели.

Картина сразу стала ясной.

– И что она вам пообещала? – спросил я, наблюдая, как друзья начали переглядываться и мяться.

– Ничего! – пробормотал Ваня, старательно изучая землю под ногами.

– Что бы вы за просто так неслись сломя голову?

– Коробку сладостей, – сдался Женя, прикусив губу от досады.

Забрав заранее приготовленный свёрток, я направился к пекарне. Дверные колокольчики весело зазвенели, и грузная фигура Серафима тут же материализовалась в проходе, пытаясь загородить обзор на зал.

– Мишка! Привет. Давай я тебя быстренько отпущу, а то у меня тут важный клиент, – Серафим суетился, как наседка над цыплятами, что совершенно не вязалось с его обычной манерой.

– Привет, дядь Серафим. Меня на встречу сюда пригласили.

– Извините, пожалуйста! Это со мной у него встреча, – раздался мелодичный голос Олеси, и пекарь тут же отступил, расплываясь в понимающей улыбке.

В зале царила особая атмосфера. Десяток столиков, наполовину занятых местными мужиками, которые, делая вид, что поглощены едой, украдкой бросали взгляды в дальний угол. Там, словно экзотическая птица в курятнике, восседала Олеся в изысканном розовом платье и элегантной шляпке. Каждое её движение было отточено годами светской жизни.

– Как вас по отчеству? – начал я, соблюдая все формальности.

– Сергеевна, – ответила она с одобрительной улыбкой, ловко разливая чай из миниатюрного фарфорового чайника.

– Олеся Сергеевна! Добрый день! Прошу прощения за моего отца, – я опустился на стул, аккуратно положив свёрток рядом. – Он просто не знал.

Её лицо озарилось довольной улыбкой, как у кошки, дорвавшейся до сметаны.

– Это пустяки, с мужчинами такое бывает. – промурлыкала она, поднося чашку к губам.

– Вы меня, наверное, неправильно поняли, – я выдержал паузу, наблюдая за её реакцией. – Я не извиняюсь за его манеры и поведение. Просто он не знал, кто настоящий интересант той встречи.

Чашка замерла на полпути. В голубых глазах промелькнула тревога, сменившаяся настороженностью. Её пальцы едва заметно напряглись на фарфоровой ручке.

– Ой, не надо придумывать. Какой у меня может быть интерес? – она попыталась отшутиться, но её голос утратил прежнюю певучесть.

– Тогда получается, мы с вами сейчас по душам посидим и разойдёмся?

Её пальцы побелели от напряжения, сжимая чашку. Плечи окаменели, а улыбка застыла маской. Все её отточенные приёмы очарования вдруг потеряли силу.

– Что, вот так вот без прелюдий решил меня поставить в неловкое положение? – она попыталась перехватить инициативу. – Некультурно это, молодой человек.

– А какие прелюдии вам нужны? – я позволил себе лёгкую улыбку.

– Я поняла, с тобой нужно быть осторожней, – Олеся сменила тактику, переходя к откровенной лести. – С момента первой встречи ты мне очень понравился. Твои манеры, жесты. А смелости тебе вообще не занимать.

– Понравился? Помнится, меня обещали посадить.

– Кто старое помянет, тому бог судья, – она махнула рукой с деланной беспечностью. – Да и как мужчине понять чувства матери?

Я окинул собеседницу внимательным взглядом, отмечая, как она нервно теребит ручку своей дизайнерской сумочки. Её безупречный макияж не мог скрыть следы бессонной ночи.

– Я не скрою, общение с вами мне весьма приятно, – произнёс я размеренно, чуть подавшись вперёд, – Но давайте не будем уходить от сути разговора, – мой пристальный взгляд встретился с её встревоженными глазами. – Расскажите прямо, чего вы хотите.

Олеся, наконец, решилась:

– У Петра большие проблемы, и я не знаю, как ему помочь.

Я откинулся на спинку стула, мысленно анализируя ситуацию. История очередного избалованного подростка не вызвала удивления – классический случай. Ни друзей, ни подруг, все сторонятся. Владимир, его отец, пытается достучаться до сына, но Пётр лишь обижается, замыкается в себе на долгие дни. Каждый его поступок – это отчаянная попытка доказать отцу свою значимость, неизменно заканчивающаяся провалом.

– И что конкретно я могу для него сделать? – спросил я, хотя уже предвидел ответ.