Текст книги "Комбриг (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

Глава 13

Чжан Цзунчана повесили на главной площади города. Без штанов, предварительно выпотрошив, как селедку, на предмет утаивания ценностей. К виселице приставили специального человека, который без остановки речитативом зачитывал все прегрешения бывшего хозяина Нанкина. При этом, грех «малописьности» шел на первом месте. К слову, генерал оказался еще тем скопидомом, помимо ящиков с золотом, с него вытрясли захоронок, как минимум на сто пятьдесят-двести тысяч американских долларов в разном виде материальных ценностей.

А вот с самими ящиками с джонки и прочим вышло не гладко. На самой посудине помимо них нашли просто огромное количество ценностей. Лодка оказалась буквально набита золотом, серебром, драгоценными камнями и прочими ценностями. Все немедленно выгребли до пылинки, казалось бы, бери да радуйся, столь шикарному трофею, но не тут-то было. Почти сразу выяснилось, что престарелые матроны и остальные пассажиры на джонке оказались представителями самых почтенных купеческих семей севера Китая. А ценности – их личным имуществом.

Реальность бытия в Китае всяких вождей народа, прочих диктаторов и даже императоров исторически определялась тем, что им всегда и при любых обстоятельствах приходилась считаться с купеческим сословием, так как обычно, они находились у этих самых купцов в долгах как в шелках.

И «добрый друг» Чан Кайши не стал исключением. Ему сразу сурово предъявили за беспредел. И предъявили серьезно.

В отель «Нанкин Гранд Палас», где он и Алексей организовали свою резиденцию на следующий же день явились три сухеньких старичка в скоромных халатах и шапочках, в сопровождении нескольких молодых мужчин, уже в европейских костюмах.

Чан выглядел сильно встревоженным.

– Когда-нибудь я обязательно решу вопрос с этими кровопийцами, – очень серьезного говорил он Алексею. – Но пока вынужден считаться с ними. Хочу попросить вас, мой мудрый и добрый друг поприсутствовать на встрече, как бы вы сами сказали, для внушительности – вы легенда Китая, даже ваше простое присутствие даст мне силы противостоять давлению. Поступим так, разговор начну я, а вы войдете немного позже и сядете в кресло рядом со мной. Просто молчите. Хотя, о чем это я. Ваша мудрость позволит вам найти нужное слово в самый подходящий момент. Только прошу, не убивайте и не калечьте никого.

Лексе не улыбалось влезать в финансовые дрязги, но он не отказался. В самом деле, дел-то, посидеть послушать, опять же, интересно.

На встрече присутствовала сама делегация купцов, Чан Кайши и его бухгалтер, сравнительно молодой мордатый мужичок в круглых проволочных очках.

Лешка находился в соседней комнате и все прекрасно слышал.

В «доброго друга» сразу вцепились мертвой хваткой, словно крокодилы в антилопу. Для начала купцы обозначили, что у несчастного Чжан Цзунчана своего ничего не было – все его золото и средства, он либо занял, либо злодейски отобрал у почтенных людей, а посему, все захваченные ценности немедленно стоит вернуть, не говоря уже о личных вещах женщин.

Мало того, на Чана, как на правопреемника, попытались повесить все немалые долги «генерала собачье мясо».

Алексей, честно говоря, слегка оторопел, почтенные старички действовали, точь-в-точь, как криминальные братки из святых девяностых в России.

Разговор начался спокойно, но очень быстро вся китайская витиеватая манерность бесследно испарилась. Чан хватался за пистолет, орал что всех перевешает, а старички грозились оставить его с одним треснутым ночным горшком, презираемым всеми деловыми людьми Китая. В общем, схлестнулись не на шутку; выражение «яйцо тухлой черепахи», пожалуй, можно было считать самым мягким в беседе.

«Добрый друг» бился аки лев, но переломить ход встречи, так и не смог. Лекса его прекрасно понимал. Основным движителем войн всегда являлась и является экономика. Армию надо кормить и снабжать оружием; голым и голодным с палкой в руках, на одной идее, особенно не повоюешь. Это утверждение являлось истиной, верной во все времена. Особенно в Китае, с его пока еще полуфеодальным строем. Советская сторона подкидывала деньжат, но явно недостаточно, чтобы Чан чувствовал себя спокойным.

И особого выхода у него не было. Да, случались прецеденты, когда короли и прочие императоры, набрав долгов, казнили разом, к кобыльей сиське, всех своих кредиторов, но добра это им точно не приносило. Беда до конца дней топталась рядом с ними.

В общем, во встрече складывалась патовая ситуация и Алексей решил сделать свой ход. Вышел с каменной мордой, формально поклонился старичкам, а потом…

Потом подошел к сопровождающим купцов, померял толщину бицепса у одного, бесцеремонно задрал губу второму, глянув на зубы, как у лошади, ткнул кулаком в солнечное сплетение третьему, одобрительно покивал и неспешно устроился в кресле рядом с Чаном, положив на колени свою шашку.

Сам при этом едва сдерживался, чтобы не заржать, но доблестно справился.

«Добрый друг» побледнел, позеленел, а потом едва заметно, но демонстративно пожал плечами. Мол, а что я? Это все этот «свирепый маньчжур», сам его боюсь. Он такой, что и вас в армию забреет. Лучше договаривайтесь со мной, чем с этим волчарой.

Дальше бледнеть и зеленеть пришлось делегации. Как и предсказывал Кайши, появление «великого полководца Лана» оказалось очень сильным козырем.

Торговались долго, Чану все равно пришлось трудновато, но «сделка» все-таки состоялась. Все недвижимое имущество и предприятия, которые в свое время отжал Чжан Цзунчан, возвращались владельцам, за исключением его роскошной резиденции и отеля, где проходила встреча. Купцам отдавали выгодные военные контракты, им предоставлялось право выкупа сорока девяти процентов в доле реквизированных иностранных концессий, налоги снижались на треть, а члены их семей получали полный иммунитет от призыва в армию. Зато, все золото и счета несчастного генерала «маленькая пиписька», оставались у Чана. Золотишко и прочие ценности женщин, он тоже заграбастал, за исключением каких-то там семейных реликвий.

Отдельным пунктом шло условие, что Чан и генерал Лан берут под свое крылышко некоторых представителей из купеческих сословий, решивших связать свою судьбу с армией. Но тут Алексей даже вмешиваться не стал. Щадить он никого не собрался, а любой, даже самый маменькин сынок, пройдя чистилище академии Вампу, становился вполне себе достойным офицером. А дальше – каждому по способностям.

В общем, все закончилось к всеобщему удовлетворению.

– Честно сказать, мой добрый друг, вы мне не глянулись сразу… – рассказывал Чан за обедом. – Я видел в вас такого же грубого и бесцеремонного невежу, как большинство остальных советских гостей. Но первое в вас, что меня подкупило, была ваша честность и уверенность. Такая незыблемая, ледяная уверенность в себе и такая же честность. И одновременно, умение слушать людей. Такие качества очень редко стоят рядом…

– Вы как всегда забыли упомянуть, что я, божественно красив! – отшутился Лешка.

Обед пришлось прервать из-за дружного хохота. Эта шутка всегда пользовалась огромным успехом у генерала.

– Никто не может меня так развеселить, как вы… – Чан промокнул салфеткой слезы. – Но вернемся к нашим баранам, как вы говорите.

Он подвинул к Алексею по столу белоснежный прямоугольный конверт.

– Пожалуйста, не открывайте его пока, мой добрый друг.

Лекса сначала подумал, что в конверте деньги и уже было разозлился, но потом сообразил, что конверт совсем тонкий, а Чан достаточно умен, чтобы не устраивать что-либо подобное.

– С вами связаны одни из самых лучших впечатлений в моей жизни, – продолжил Чан Кайши. – Вы всегда подставляли мне свое плечо, от вас я очень многому научился. Да-да, я знаю, что вы не любите, когда вас хвалят, но немного потерпите, я скоро перейду к главному. Мне бы хотелось пройти с вами весь жизненный путь плечо о плечо, но, к сожалению, мы не властны над провидением. Вас уже завтра могут отозвать на родину и не отпустить больше в Китай, моя судьба тоже полна неожиданностей, меня могут предать соратники и отодвинуть от дела моей жизни…

Алексей сильно насторожился, совершенно не понимая к чему клонит генерал и причем к этому генерал Лан. Хотя, несмотря на то, что Чан никогда не был склонен к излишнему пессимизму, в данном случае он был полностью прав. Казалось, столь успешная военная компания должна была упрочить положение Чан Кайши, но после взятия Нанкина в Гоминьдане началась совсем непонятная внутрипартийная борьба. Соратники неожиданно начали выражать недовольство тем, что Чан возглавил и политическое и военное крыло партии, хотя немногим ранее, радостно приветствовали его назначение. Снова на горизонте возник Ван Цзинвэй, совсем недавно добровольно сложивший с себя все полномочия. Коммунисты тоже резко увеличили свои аппетиты и стали требовать перенести ставку Гоминьдана в Учан, где были сосредоточены военные подразделения, почти полностью укомплектованные представителями КПК. Да еще Советский Союз неожиданно подкинул грусти Чану, обласкав переметнувшегося от милитаристов генерала Фен Юйсяна и оказав ему немалую военную и финансовую поддержку. И теперь, с одной стороны Гоминьдан получил на севере страны могущественного союзника и взял в клещи милитаристов, но, с другой стороны, в лице Фена Чан Кайши получил такого же могущественного конкурента. Все это не могло не настораживать. Лекса при первом же удобном случае собирался прижать к стене и потребовать объяснений от товарища Чубарева, но, как назло, она пока не спешила в Нанкин.

Насчет собственной судьбы, Алексей и вовсе не обольщался. Что творится в головах московского руководства он напрочь не понимал. Вызов в Москву мог прийти в любой момент, окончательно закончив китайскую эпопею комбрига Турчина.

Но, все равно, он не мог понять, как со всем этим связан загадочный конверт на столе. И это очень сильно настораживало. Просто Лекса уже давно привык искать во всем подвох.

– Вы знаете, мой добрый друг, я постоянно задаю себе вопрос, – снова заговорил Чан Кайши. – Почему вы никогда не используете наши дружественные отношения? Хотя бы в каких-либо политических целях. Не сомневаюсь, что ваше руководство в Москве настоятельно требует использовать нашу дружбу. К примеру, ваша соратница товарищ Чубарева постоянно от меня, что-то требует, при этом пытается использовать ваше имя. Но вы полностью бескорыстны. Почему? Ведь это нормально, пользоваться дружественной помощью.

– Еще как использую! – запротестовал Алексей. – Я с удовольствием с вами ем!!! – он схватил с блюда паровую булочку, запихал ее целиком в рот и прошамкал. – Фот! Фидите. Где меня еще так фкуфно накормят?

Чан опять снова рассмеялся и махнул рукой.

– Полноте вам, мой добрый друг! Но откройте же конверт!

Лекса достал лист дорогущей мелованной бумаги с неизвестным гербом в углу и пробежал глазами по короткой надписи на латинице и двумя рядами цифр с буквами под ней.

«Wegelin Co? – прочитал он про себя. – Это что еще за абракадабра? Кобылья сиська, неужели…»

Догадка оказалась вовсе неожиданной, а Чан немедленно подтвердил ее.

– Так и не дождавшись, я решил сделать сам первый шаг, – невозмутимо заявил он. – Прежде чем возражать, выслушайте меня. На самом деле, этот шаг является абсолютно закономерным итогом нашей дружбы. Я ни в коем случае не оцениваю вашу помощь, она не подлежит оценке, так как бесценна. Это мое выражение искренней благодарности. Не так давно, по моему поручению основали благотворительный инвестиционный фонд для помощи одаренным китайским юношам и девушкам. Этот счет формально принадлежит фонду, но он полностью обезличен. Никто и никогда не сможет связать его с вами или со мной. Банк, в котором он размещен, обладает нерушимой репутацией и связан партнерскими отношениями со всеми ведущими банками мира. То есть, вы можете получить неограниченный доступ к счету, практически в любой стране мира, достаточно будет предъявить номер и пароль в банк-партнер. Сейчас на счете лежит примерно пятьдесят тысяч долларов Соединенных Штатов Америки, в течении пяти дней на него поступит еще сто пятьдесят тысяч. Дополнительно, каждый месяц будет поступать определенная сумма, назовем ее процентами от доходов нашего совместного предприятия и самого фонда. Увы, точную цифру я назвать не могу, но она будет составлять порядка трех-четырех-пяти тысяч долларов с некоторой тенденцией к спаду или к росту. Увы, финансовые операции всегда связаны с многими рисками…

Алексей наскоро провел несложные расчеты и нешуточно ошалел – оказалось, что на счету в самом ближайшем будущем будет лежать больше двух миллионов долларов по меркам двадцать первого века.

Озвученные цифры он тоже понял совершенно правильно. Первые пятьдесят тысяч – это подарок Чана, следующие сто пятьдесят – это законная часть с взятого хабара несчастного генерала «маленькая пиписька», а ежемесячные поступления – доля с торговли опиумом. А сам фонд – прикрытие этой самой контрабанды. Цель Чана, тоже не осталась скрытой. Генерал, таким образом, под поводом заботы о друге, пытался получить рычаг влияния на него. И одновременно привязать к себе. Совершенных бессребреников не бывает. Внушительная сумма всегда пригодится, не для себя, так для какого-нибудь дела.

«Сейчас еще скажи, что средства будут поступать, пока ты рулишь Китаем…» – хмыкнул про себя Алексей.

– Средства будут поступать до тех самых пор пока я владею определенным влиянием в Китае, – словно услышав Лексу, тут же заявил Чан Кайши. – А я собираюсь владеть этим влиянием долго, так что перспективы пополнения счета весьма положительные. Мои потомки тоже не забудут о нем, но здесь перспективы не столь явные, сами понимаете. Но ничто и никогда не помешает нашей дружбе, даже политическая ситуация. Вы мой друг и останетесь им всегда, чтобы не случилось в этом мире. И вы никогда не станете мне чем-то обязаны. Прошу, не отказывайтесь. Своим отказом вы сильно огорчите меня. Вы вольны использовать средства, хоть как угодно, не на себя, так во благо своей страны, хотя бы.

Несмотря на все риски, явные и неявные, Алексей почувствовал, что формально принять подарок будет самым правильным решением в данной ситуации. Если отказаться, Чан мог заподозрить подвох и даже обидеться. Последнее – вероятней всего. Что очень сильно бы сказалось, на миссии самого Лексы в Китае. Во всяком случае, о самом факте наличия счета можно доложить по инстанции. Лишние доллары стране никогда не помешают.

Алексей сдержанно поклонился и положил конверт в карман кителя, после чего сокрушенно заявил:

– Вы склонили меня принять очень страшное решение, мой добрый и мудрый друг. Теперь моя жизнь уже никогда не будет прежней. Признаюсь, мне уже хочется обладать всеми самыми дорогими куртизанками мира и приобрести золотой сортир…

От смеха Чан едва не подавился чаем. Алексей и сам искренне расхохотался. Но разговор продолжить не удалось, потому что в дверь постучался секретарь Чана и заявил, что прибыл делегат от объединенных международных военно-морских сил. Британцы, американцы, японцы и прочие португальцы с французами сильно возбудились после взятия Нанкина Гоминьданом, но пока только ограничились морской блокадой побережья, под предлогом защиты своих интересов в Китае. Первые грозные телеграммы уже поступили, а сейчас, видимо, они решили усилить давление.

Но почему-то прислали всего лишь какого-то несчастного суб-лейтенанта с десятком морских пехотинцев.

– Все хорошее всегда быстро заканчивается… – с досадой бросил Чан. – Мне хотелось, чтобы вы присутствовали на встрече.

– Не спешите, мой друг, – Алексей отрицательно покрутил пальцем. – Эти презренные варвары, из-за своей глупой ненависти ко всему окружающему и неимоверной кичливости ведут себя абсолютно неподобающе. Прислать на переговоры непонятного лейтенанта – это прямое оскорбление. Настала пора показать им на подобающее место. Отправим к нему… скажем, нашего Фаня! Пусть передадут послание повару.

– Мой друг?.. – Чан удивленно посмотрел на Алексея.

– Не сомневайтесь, они проглотят, – уверенно ответит Лешка. – Единственный формальный повод для интервенции – это угроза иностранным подданным. Но подданные находятся под нашей защитой. Им ничего не угрожает. К тому же, я уже приказал восстановить гарнизоны фортов в устье и установить дополнительные артиллерийские батареи по берегам. Мало того, при малейшей угрозе, мы за несколько часов перегородим реку минами. Они старой конструкции, но, в любом случае, представляют определенную опасность. А если начнут бомбардировку с недоступного для нас расстояния, никто не помешает нам организовать прогулки иностранцев под огнем. Поиграем с этими мерзавцами, мой друг. Пока у нас хватает козырей. Отступить еще успеем.

Алексей говорил абсолютную правду. Иностранцы в руках Гоминьдана являлись неплохим аргументом. Конечно, он не собирался выставлять их под снаряды, но до конца такой вариант не отрицал.

Чан уважительно склонил голову.

– Как всегда, вы правы, мой друг. Поиграем. Где там этот сын черепахи?

Встреча прошла просто эпически. Для начала у суб-лейтенанта и его сопровождающих морских пехотинцев отобрали оружие, а потом его встретил в маленькой комнатке сидящий на стуле Фань в колпаке и белоснежной поварской куртке. Лейтенантик орал от негодования, как резаный, но ничего не добился, Фань английский язык сроду не понимал. В итоге пакет морячок все-таки передал и сбежал, красный как рак.

В послании ничего нового не обнаружилось. Требовали обеспечить безопасность иностранных подданных, вернуть управления концессиями и прочее подобное. В противном случае грозились карами небесными, вплоть до обстрела города и десанта.

Лексу ничего не впечатлило. До тех пор, пока иностранцы находились в безопасности, угрозы являлись банальным пустословием. А причинять им вред никто не собрался, мало того, для охраны района проживания выделили целый взвод. Да и жители Нанкина вели себя смирно.

В общем, все пока разрешилось благополучно.

Уже ближе к вечеру, когда Лекса и Чан коротали время за чаем и партией шахмат, в комнату прошмыгнул Дай Ли и торопливо сообщил, что в Нанкине начинаются массовые волнения против иностранных узурпаторов. И организовали волнения коммунисты. Все осложнялось тем, что этих самых иностранцев охранял как раз взвод из «коммунистического» полка, да и в самом городе среди гарнизона тоже преобладали подразделения КПК.

– Я ждал, ждал подлости от этих мерзавцев! – заорал Чан. – Они хотят меня стравить с британцами и американцами!

Лекса подошел к окну, расслышал нарастающий ропот на улице, потом резко развернулся и сухо сообщил:

– Спокойно, мой друг. Я немедленно отправлюсь со своей охраной к иностранцам. Не думаю, что народ посмеет ослушаться моих приказов. А ваша задача – мобилизовать верные подразделения и отправить их ко мне на помощь. И не забудьте блокировать всех видных деятелей коммунистов. Вперед, работаем. Ничего не поправимого пока не случилось.

Лекса сбежал вниз по лестнице к своим «маузеристам» и хлопнул по капоту «Даймлера».

– За мной. Будем убивать!

Маньчжуры осветили восторженным ревом. Убивать им всегда нравилось.

В городе прямо физически ощущалось нарастающее напряжение. Народ бродил по улицам пока еще неорганизованными толпами, но в воздухе уже стоял возмущенный рев.

– Кровопийцы!

– Они сосут кровь из народа!

– Заморские ублюдки!

– Всех убить! Мы заставим варваров убраться к себе! Свобода Китаю! Да здравствует Коммунистическая партия Китая!

– Генерал Чан Кайши продался заморским чертям! Бей, убивай!!!

Все выглядело, как тщательно спланированная акция. Судя по всему, Дай Ли оказался прав, заваруху устроили коммунисты, чтобы воспользоваться внутренним разладом в Гоминьдане.

К счастью к иностранному кварталу удалось добраться без происшествий, попутно Алексей мобилизовал еще до взвода солдат из городских патрулей.

А уже на месте обнаружил, что охрана куда-то испарилась, службу остались нести только два рядовых и один сержант, старый знакомый Алексея.

– Эти подлые трусы сбежали! Позор, позор мне… – ревел красный от злости сержант. – Я лично их расстреляю!

Лекса быстро крутнул головой, оценивая обстановку. Иностранцы компактно проживали в одном месте на окраине города. Многие уехали еще до осады Нанкина, но в городе все еще находилось около полусотни человек, в том числе женщины и дети.

По прикидкам, до того, как начнется погром оставалось всего около часа или немногим больше. К счастью, обошлось без паники, иностранных подданных удалось быстро загнать в школу. Несколько иностранцев, в основном немцев, изъявили желание помогать с оружием в руках, в том числе, все еще привлекательная дама лет пятидесяти возрастом, в капоре и кружевном пеньюаре.

– Мадам… – несколько растерянно пробормотал Лекса. – Я думаю, будет более целесообразно, если вы вместе со всеми…

– Спокойно, малыш, – спокойно ответила женщина на чистом русском языке, но с отчетливым одесским акцентом и сноровисто лязгнула затвором винчестера, загнав патрон в патронник. – Я Сара Галлахер из Одессы, в девичестве Найштут. Уж своих-то внуков я смогу защитить. Покажите мне мое место. На втором этаже школы? Отлично. Гарри, за мной!

– Уже бегу, бегу, дорогая! – за ней грузно потрусил полноватый мужичок в пижаме с двустволкой в руках.

Алексей проводил их взглядом, невольно улыбнулся и повернулся к своим людям.

– Кто желает, может уйти, пока не поздно. Очевидно, мы все скоро умрем.

Несколько солдат переглянулись, но все остались на месте.

Лекса отправил солдат в школу вместе с сержантом, а сам с маузеристами стал в ряд прямо на дороге.

Квартал с одной стороны защищала река, с другой лес. Горожане могли подойти только со стороны города. Но свои шансы против нескольких тысяч разъяренных людей Алексей оценивал совершенно трезво. Солдаты были вооружены винтовками, к тому же, вряд ли пылали желанием использовать их против гражданских. В мотивации своих маньчжуров Лешка не сомневался, но при них находились всего лишь маузеры и сабли, а пулеметы остались в расположении.

Оставалось надеяться только на подмогу и свой авторитет. Но с подмогой могло не сложится, если коммунисты серьезно взялись за дело. На авторитет Лешка тоже особо не рассчитывал. Массовая истерия страшная вещь.

– Кобылья сиська… – ругнулся Лешка, сообразив, что сам забыл прихватить Томпсон. – Ну да ладно…

С собственными мотивами он разобрался сразу. Во-первых, он исполнял приказ своего прямого командования: обеспечить безопасность этих гребаных иностранных подданных. А ежели приказ получен, его следует исполнить, несмотря ни на что. Все. Остальное лишняя лирика.

Облака неожиданно разошлись, небо засияло тысячами искрящихся звезд и, одновременно, впереди на дороге замаячило множество огоньков и донесся полный ненависти злой рев.

– Убивааать!!!