Текст книги "Комбриг (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

Глава 14

– Стоять! – шагнул вперед Лешка, подняв руку. – Я генерал Лан! Стоять, я вам сказал!

Никаких сомнений Алексей не испытывал. Увидев в руках горожан факелы, он сразу решил, что не допустит погромщиков к школе даже ценой своей жизни. Школа деревянная, а точнее фахверковая, но, все равно, вспыхнет, как спичка. А в школе – дети! Две девочки близняшки с куклами, мальчик лет шести, с клеткой, в которой сидел петух, еще один мальчишка с деревянным мечом в руке, грузная негритянка сразу с двумя младенцами в руках, подросток в очках и с двустволкой, длиной почти с его рост. И еще дети…

Да, их страны десятилетиями пили кровь из Китая, но дети об этом даже не подозревали.

Толпа резко остановилась, обступив полукругом Лексу с маньчжурами. Задние напирали на передних, но тоже быстро замерли, когда услышали громкий ропот.

– Это он…

– Великий полководец Лан…

– Точно он! Я его узнал! Спаси и сохрани…

– Зачем мы здесь? Я не пойду туда…

– Это он, точно он…

– Свирепый маньчжур! Все мы умрем…

– Уходим, ты слышишь меня, дурак, побежали…

В сердце Лешки плеснулась надежда. Вот же, еще немного и они уйдут!

Он сделал шаг вперед и громко заговорил, почти закричал:

– Уходите! Здесь только женщины и дети, вас обманули. Если с вами кто-то поступил несправедливо, приходите ко мне завтра, я каждого выслушаю! Я генерал Лан, даю свое слово!

Толпа подалась назад, Алексею уже показалось, что все получилось, но вперед неожиданно выскочил какой-то патлатый парень с круглым, щекастым лицом и истерично завопил, размахивая руками:

– Это не он! Это не наш любимый полководец Лан! Посмотрите? Лан – маньчжур, а этот длинноносый! Настоящего генерала Лана подменили заморские черти! Подменили, верьте мне. Они его прячут там, в логове проклятых империалистов! Освободим нашего любимого героя…

Лекса сразу узнал патлатого. Это был Мао Цзедун. Будущего «великого кормчего» он никогда не видел вживую, но сейчас никаких сомнений не осталось.

– Ссука… – Лекса от злости прикусил губу. – Какая же, сука…

Рука сама потянулась к пистолету. Но стрелять не стал, потому что это могло окончательно зажечь людей.

Толпа снова заволновалась.

– Подменили?

– Кровопийцы…

– Хитрые заморские черти, они могут…

– Освободим нашего любимого генерала Лана!!!

– Вперед!

– Убивааать!!!

– Стоять!!! – снова закричал Алексей, пытаясь завладеть вниманием толпы. – Все, кто сделает шаг вперед, немедленно умрет! Назад!

Но…

Стало уже поздно, люди с яростным ревом ринулись вперед.

Магазин пистолета опустел почти сразу, зарядить второй Лекса не успел.

Со зловещим шелестом из ножен вылетел клинок.

И первым же ударом, снизу-вверх, он снес лицо Мао. Цзедун пытался шмыгнуть назад в толпу, но люди буквально вытолкнули его прямо на Лексу.

В воздух красиво взлетели струйки крови, так и не ставший вождем, Мао с булькающим хрипом рухнул в грязь.

На мгновение заглушив толпу, грянул яростный рев маньчжуров:

– Уррагх!!!

Лекса начал полосовать людей простыми косыми ударами, крест-накрест, незатейливо, но убийственно эффективно и страшно. Шашка радостно и злобно звенела, вспарывая воздух и человеческую плоть. Мышцы и связки, в буквальном смысле, выли от неимоверного напряжения, казалось еще мгновение, и они полопаются, но Алексей даже не пытался сдерживаться, потому что понимал, если его собьют с ног – он сразу умрет.

Рядом, плечом к плечу, с радостным воем рубились маньчжуры. Вокруг них и Алексея образовалась пустота, сплошь заваленная окровавленными трупами.

Огромный пузатый мужик с воем всплеснул руками и навзничь опрокинулся. Из его пуза вывалились сизые кольца кишок, заставив испуганно отпрянуть людей. Следующим ударом Лекса снес плечо вместе с рукой растрепанной старухе, саданул еще одного затыльником шашки, пнул четвертого, снова замахнулся, а дальше…

Дальше, тщедушный паренек с детским лицом упал прямо перед ним на колени и закрылся локтем.

Лекса невольно придержал клинок, но, в то же мгновение, этот мальчишка всадил ему в живот снизу-вверх, облепленные комьями засохшего навоза двузубые вилы.

Тело мгновенно онемело.

Алексей всхлипнул, упал на колени, закашлялся, попытался встать, но опрокинулся набок и сразу провалился во тьму.

Каким-то странным образом, он все еще оставался в сознании, но ничего, кроме умиротворяющего, уютного спокойствия не ощущал.

«Вот и все… – вяло подумал он. – Ну и куда теперь? – но тут же возмутился. – Стоп! Но я не хочу! Я Гуля как? А дети? Я же ничего толком не успел. Нет уж, даже не думайте…»

Неожиданно в голове плеснулась ослепительная вспышка света, в которой медленно проступила Боня. Очаровательно прекрасная, похожая на фею, в ниспадающем волнами белоснежном шелковом платье и сверкающей вычурной диадеме.

Она шагнула к Лешке, застенчиво улыбнулась, но потом вдруг резко оттолкнула его обеими руками.

И сразу все тело Алексея пронзила свирепая боль, а в ушах мерно и оглушительно громко застучали отбойные молотки:

– Бам-бам-бам-баммм…

– Да и идите вы все в сраку, кобыльи выпездыши! – вслух обиделся Алексей и снова потерял сознание.

А пришел в себя уже от громко звучавшего в голове хорошо знакомого голоса.

«Еще ты дремлешь, друг прелестный, – нараспев бубнил граф божьей милостью Арманьяк. – Пора, красавица, проснись. Открой сомкнуты негой взоры, навстречу северной Авроры, звездою севера явись! Эй, эй, хватит дрыхнуть, братишка…»

– Да пошел ты… – вяло ругнулся Лекса. – Тебя еще не хватало. Меня, понимаешь, вообще-то убили, а ты лезешь…

«Ой, а что случилось? – картинно удивился Жан Жаныч. – Думал отвертелся? А вот хрен тебе! Кто службу тащить будет? Пушкин? Так сказать, трубу шатать, матушке истории! Подумаешь, вилами ткнули. Меня, помнится, вон из рибодекина ядром охреначило, так уже вечером маркитанток драл. Ну, ладно, ладно, полежи еще, а я с прокуратором Иудеи фалернского отведаю…»

– Вот и иди, в этот самый, рибодекин!!! – вспылил Алексей, а потом почувствовал, что на него кто-то пристально смотрит и открыл глаза.

Сразу снова зажмурился, проморгался и совершенно неожиданно для себя увидел перед собой мальчишку. Совершенно обыкновенного, каких полно в любом дворе. Лет шести-семи возрастом, стриженного под бокс, рыжего и конопатого. Пацан сидел на стуле рядом с кроватью, болтал ногами и во все глаза пялился на Алексея.

Увидев, что он пришел в себя, мальчишка соскочил со стула, отбежал к двери, но остановился, нерешительно обернулся и смущенно представился.

– Я… Кевин Галлахер, эээ, внук миссис Сары Галлахер. Бабушка попросила меня посидеть с вами, эээ, пока она, отойдет по делам…

Алексей порылся у себя в голове и вспомнил, что это тот самый мальчишка с клеткой, в которой сидел петух.

Сначала в голове плеснулась радость от того, что он выжил, а потом сразу радость сменила отчаянная щемящая тревога.

– Остальные… – прохрипел Алексей. – С остальными все в порядке?

– Конечно! – Кевин подбежал к стулу, снова взгромоздился на него и возбужденно затараторил. – Все в порядке, только бабушка выпорола меня, за то, что залез на чердак школы. Но мне же было интересно! Майкл трусишка, забоялся, а я залез вместе с Лизой Конти, она итальяшка, дочь сеньора Матео Конти, инженера с концессии и Чаном, это мой петушок. У меня там бинокль припрятан! И я все видел!

Он снова соскочил со стула и закружился по комнате размахивая руками.

– Ах, как вы рубили этих проклятых туземцев! Как я крапиву палкой, только лучше! Правильно папа говорит, они обезьяны, а не люди! Я тоже, когда вырасту, буду их убивать! Я уже отлупил Дана, противного сынишку нашей уборщицы! Правда мы колотили его все вместе с ребятами, но я тоже дал ему один раз ногой, когда его повалили.

Алексею вдруг стало очень противно и мерзко. Он сухо приказал мальчишке:

– Позови бабушку, бегом…

Кевин кивнул и выбежал из комнаты.

– Сученыш… – Алексей ругнулся и повел взглядом по сторонам. Судя по всему, он лежал в больничной палате, обставленной с претензией на роскошь.

Следом прислушался к себе и понял, что чувствует себя сравнительно неплохо. Голова сильно кружилась, во рту все пересохло до корки на губах, но ничего не болело.

Лекса сдернул с себя простыню и уставился на свой живот, вплоть до груди покрытый плотным панцирем бинтов.

В этот момент скрипнула дверь и в палату вошла женщина в униформе медсестры с подносом в руках.

– Надо же, так быстро? – удивленно ахнула она, поставила поднос на столик, кокетливо поправила накидку с красным крестиком на голове и представилась. – Я Сара Галлахер. Мы уже виделись.

Говорила она на русском, в котором отчетливо прослеживался одесский акцент, а если точнее – одесские интонации.

Алешка снова пошарил у себя в памяти и вспомнил, что это та самая Сара Галлахер, которая в девичестве Найштут.

Осторожно пошевелился, а потом сбросил ноги с кровати и попробовал сесть, но на него коршуном налетела медсестра и с недюжинной силой снова уложила.

– Вы что это такое исполняете? – сердито причитала она. – Кому спешим? Я могу и к кровати вас привязать! Рано еще, хотя мой муж говорит, что вы еще счастливо отделалась. Вам же весь бок вспороли, эти косоглазые шлемазлы. Вот. Пить? Сейчас, сейчас. Только по капельке…

Она поднесла к губам Алексея кружку с носиком. Лешка сделал пару жадных глотков и едва слышно, не узнавая своего голоса, просипел:

– С вашими все хорошо? Говорите!

– Спокойней, молодой человек, – Сара аккуратно промокнула ему лицо салфеткой. – Все живы, все здоровы. Даже не знаю, как вас благодарить…– она взяла Лешку за руку и осторожно поцеловала тыльную сторону его ладони.

– А мои… – выдохнул Лекса, прекрасно понимая, что ему ответят. – Те, что стояли со мной.

– Все умерли, – едва слышно отозвалась медсестра.

– А как же я выжил?

– Ваши люди закрыли вас собой. А потом приехали два броневика и всех негодяев убили из пулеметов. Никто из них не добрался до школы. Вы выиграли для нас время. Я все видела, это… это было страшно…

Сара закрыла лицо руками.

– Вас нашли под телами ваших людей. К счастью, мой муж – замечательный хирург, а у нас дома есть операционная. Уже потом перевезли сюда, в госпиталь. Гарри говорит, что вам очень повезло.

– Сколько я… – Лекса запнулся. – Сколько я пролежал?

– Уже четвертые сутки пошли, – быстро ответила Сара.

В палату быстрым шагом вошел пожилой полный мужчина в белом халате и шапочке на седых кудрях.

– Надо же! – он радостно хохотнул. – Вы прямо железный, молодой человек. Я Гарри Галлахер, врач хирург, муж этой очаровательной медсестры. К вашим услугам!

Он говорил по-русски довольно скверно, но, каким-то неожиданным образом, тоже с одесским акцентом.

– Можно мне встать? – сухо поинтересовался Алексей.

– Встать? – озадачился хирург. – Собственно, почему бы нет, если осторожно. Эти шлемазлы, как говорит моя Сарочка, вас очень качественно вспороли, но при этом, умудрились не повредить ни одного жизненно важного органа. Вся беда в очень большой потере крови…

Не дослушав его, Алексей снова сбросил ноги с кровати, а потом сам сел. Голова очень сильно закружилась, в правом боку полыхнула тупая боль, но при этом, он чувствовал себя довольно сносно. Хотя вставать на ноги все-таки передумал их-за того, что побоялся позорно упасть.

– Конечно, я восхищаюсь, вашей выносливостью, господин Лан… – Гарри Галлахер уважительно покивал. – Но, может, пока хватит? Сара…

По его знаку медсестра снова уложила Алексея, но, уже полусидя, подоткнув повыше подушку.

– Завтра! – хирург поднял палец к потолку. – Завтра с утра еще раз заменим вам повязку и осторожно начнете расхаживаться, а пока отдыхайте. К слову, там прибыл этот, как его, генерал Чан Кайши. Очень настойчиво хочет вас видеть. Пустить? Я могу и послать подальше. Ничего он мне не сделает. Пара-тройка британских крейсеров на рейде Нанкина прямо намекает – британских подданных трогать нельзя!

– Сделает! – резко оборвал его Алексей. – Еще как сделает. Представьте такую ситуацию: меня вчера случайно не оказалось между вами и горожанами. Что случилось бы тогда с вами и вашими внуками? Представили? А ваши лорды спокойно возьмут за вас и детей деньгами и даже не поморщатся.

Из хирурга словно воздух выпустили, он сник и замолчал.

– Съел? – неожиданно захохотала Сара. – Хватит кичиться своим британским снобизмом. Мальчик прав на все сто процентов. Ой вей! – она схватила себе за щеки ладонями. – Я же не знаю, как вас зовут? Лан, Лан, какой Лан? Вы же наш, русский! Как вас зовут, молодой человек? Должны же мы знать, кто нам спас жизнь?

– Мойша, – отрезал Лешка. – Мойша Вейсман.

– Моше? – ахнула Сара. – Вейсман? Может, скажете ещё, что вы из Жмеринки?

– Из Хацапетовки. Зовите генерала.

Галлахеры вышли, а Лекса вдруг понял, что дико соскучился по жене. Но, увы, она еще месяц назад вернулась в Москву.

– Ругаться будет, небось, что подставился… – Лешка улыбнулся. – Наверное, подам рапорт об отпуске. Пошел этот Китай в кобыле в трещину. Достал окончательно.

Через пару минут в палату стремительно влетел Чан в сопровождении своего адъютанта. «Добрый друг» выглядел очень взволнованным, а адъютант тащил две огромные корзины и пару свертков.

– Вас можно поцеловать, мой храбрый друг? – Чан выпятил губы. – А как еще мне выразить свою радость тем, что вы живы?

– Лучше не надо, – поморщился Лешка. – Конечно, я все еще божественно красив, но не стоит поддаваться искушению. Еще понравится. Будем потом ходить под ручку, а наши жены устроят на нас покушение со злости.

Генерал радостно заржал и махнул рукой адъютанту. Тот немедленно извлек из корзины бутылку шампанского.

– Я выпью за ваше здоровье, мой храбрый и мудрый друг! – Чан вздернул вверх бокал. – А вам…

Лекса показал глазами на чашку с носиком.

– Мне вот это. И рассказывайте.

– Рассказывать? – Чан нарочито скорбно вздохнул. – Похоже, моя дружба с вашей страной пока поставлена на паузу. Но обо всем по порядку. Сегодня над Шанхаем взмыло знамя Гоминьдана. Народ поднял там восстание, а милитаристы сбежали. Войска уже входят в город. А еще, меня благополучно лишили всех постов в партии, оставив только командование армией. Ну и ладно…

Он опять хохотнул.

– История все расставит на свои места. Не так ли? Что еще? Заморские черти все так же грозятся со своих кораблей, но немного сбавили свой тон. Думаю, мы с ними поладим. К слову, они прекрасно осведомлены о вашем подвиге и их делегация в самое ближайшее время собирается вас навестить. Кажется, сами того не ведая, вы защитили близких родственников одного из больших американских чинов. Не гоните их, это может быть полезным, как для вас, так и для меня…

Тем временем, адъютант аккуратно раскладывал на стуле с высокой спинкой отглаженную форму с погонами китайского генерала, а шашку Алексея и портупею с кобурой он повесил на вешалку. В завершение протер новенькие лакированные кавалерийские сапоги рукавом и пристроил их рядом со стулом.

– Я приказал пошить вам новую форму, – прокомментировал Чан. – Старая, увы, пришла в полную негодность. Вас словно тигры драли. Ваша сабля, к счастью, уцелела. Кое-где на клинке появились щербинки, но мастера все поправили. Прекрасное оружие. Сейчас такого уже не делают.

– Благодарю, – искренне поблагодарил Алексей. – Но вернемся к нашим баранам.

– Конечно, конечно, – Чан покивал. – Итак, совершенно ясно, что погром в Нанкине устроили наши коммунисты. Верней, они подняли народ. Прямых доказательств хватает. Предполагалось, что после расправы над иностранцами англичане и американцы устроят бомбардировку Нанкина и высадят десант во всех крупных городах на побережье. Что значительно усилит раскол в Гоминдане. Но вы, как всегда, спасли Китай, мой добрый и храбрый друг. И меня тоже. А нашими коммунистами, очевидней всего, руководили ваши. Я не говорю, что именно они прямо приказали устроить погром, но вина их тоже очевидна. Общая цель – воспользоваться смутой в Гоминдане и произвести немедленный переход власти к коммунистической партии Китая. К счастью, мы оказались готовы. И народ тоже. Коммунисты уже начали платить.

Чан неприятно ухмыльнулся.

– Дальше… – потребовал Алексей.

– Я приказал посадить под домашний арест всех ваших политических советников в советском посольстве в Гуанчжоу, – невозмутимо продолжил генерал. – А военных изолировать в казармах. Их тоже скоро тоже доставят к остальным. Не беспокойтесь, с ними все в порядке, хотя народ жаждет крови предателей Китая.

– Я не знал ничего… – подумал вслух Лешка. – Ничего! Какого черта?

– Я вам верю, мой добрый друг, – Чан заботливо поправил одеяло на Алексее. – Причем здесь вы? Ни вас, ни ваших военных советников никто не винит. Но, по официальной версии, вы тоже находитесь под арестом в госпитале. Так будет правильней, дабы отвести от вас возможные подозрения. И вразумить этих ваших ютайженей в Коминтерне. Думаю, кому-то из них срочно понадобился немедленный результат, и они решили сразу сломать все, что вы так долго и тщательно строили. Вас же, конечно, не уведомили, чтобы не произошла утечка информации. Фактически принесли в жертву. Но, в провале, думаю, обвинят именно генерала Лана, простите, вашу настоящую фамилию, я не выговорю. Или попытаются вас убить. Хотя… кто его знает. Возможно, эту неприятную историю просто замолчат. Вас обвинить не так-то просто.

ютайжени – название евреев в Китае.

– Я разберусь… – тихо пообещал Алексей.

– Я знаю, – снова улыбнулся Чан. – Что дальше? Конечно, я буду долго гневаться. А там посмотрим. Но никто и ничто не сможет помешать добрым отношениям Китая и Советского Союза. Даже ваш противный Коминтерн. Китай и СССР сейчас остались вдвоем против всего мира. Порознь, нам не устоять. В этом меня убедили вы!

Глава 15

Глава 15

– От лица командования объединенными военно-морскими международными силами, выражаю нашу искреннюю благодарность, за проявленный вами героизм и мужество во время защиты колонистов…

Британский контр-адмирал вяловато отдал честь и щелкнул каблуками.

Сопровождающие его французский, американский и японский капитаны первого ранга вразнобой повторили кунштюк. Француз – пылко и картинно, японец – как механический автомат, выверено и четко, а американец – словно вообще никогда не занимался строевой подготовкой. Даже руку он приложил не виску, а куда-то к затылку. Иностранные посольские за их спинами просто кланялись, с разной степенью артистичности и усердия.

«Да пошли вы все кобыле в известное место…» – уныло подумал Алексей, страдальчески скрипнул зубами, встал с кресла, сделал шаг вперед и просто склонил голову.

Чувствовал он себя отвратительно, гораздо хуже, чем в тот день, когда пришел в себя. Рана на удивление вела себя более-менее прилично, а вот все остальное тело свирепо ныло. К счастью, Чан вовремя презентовал трость из эбенового дерева. С палкой передвигаться оказалось слегка полегче. Но демонстрировать свою беспомощность буржуям Алексей посчитал ниже своего достоинства. Да и встретился с ними только по настоятельной просьбе «доброго друга».

Настроение тоже не блистало. Как и спрогнозировал Чан, за отзывом в Москву дела не стало. Вчера вечером поступила телеграмма, в которой комбригу Турчину настоятельно указывалось принять все возможные меры по урегулированию конфликта с китайской стороной, способствовать освобождению дипломатов, военных и политических советников, а после чего, как только состояние здоровья позволит, отбыть в Москву. Исходя из формулировки, временные рамки можно было трактовать весьма широко, но Лекса все-таки решил не тянуть. Китай уже успел осточертеть окончательно, опять же, не терпелось разобраться, кто это такой умный умудрился так споро отправить кобыле под хвост всю дружбу Союза с Поднебесной. Впрочем, Лешка прекрасно понимал, что его просто могут банально грохнуть, даже не выслушав, дабы сор не выносить из избы. Вот именно от этого настроение и троило.

Алексей очень надеялся, что бритты и прочие визитеры оперативно свалят после выполнения обязательной части, но не тут-то было. Дальше пришло время подарков: ему вручили персидский ятаган с парным кинжалом и благодарственные письма от каждой страны. Все это продолжалось так долго, что Лешка едва не озверел. К счастью, ятаган оказался настоящим произведением искусства, причем боевым оружием, а не парадной железякой. Бритт ляпнул, что этот клинок принадлежал какому-то дикому афганскому вождю и его взял трофеем один из предков адмирала.

Лексе очень хотелось ввести саблю морячку в гузно, но подарок все-таки слегка примирил с действительностью, а дальше выручил «добрый друг» и увел «заморских чертей» договариваться уже по своим делам.

Как только гости свалили, Лекса от души ругнулся:

– Пшли кобыле в трещину, собаки сутулые!!!

– Какой же вы еврей, товарищ генерал? – расхохоталась подоспевшая Сара. – Надо так!

Она ткнула сложенными в щепоть пальцами в сторону двери и экспрессивно выдала:

– Золсту ваксн ви, а цыбэлэ, мит ун коп ин дрэрд! Чтоб вам попучило, щлемазлы!

Лекса невольно рассмеялся.

– Я нетипичный иудей, тетушка Сара.

– Так уж и тетушка… – медсестра уперла руки в бока и выгнула бедро. – Мой козлик Гарри, каждый вечер прямо блеет и копытцами сучит, чтобы побыстрее попасть ко мне в постель. Ну да ладно. Пора снимать всю эту сбрую, а потом мои девочки помнут тебя хорошенько – сразу легче станет. Массаж тебе прямо противопоказан, но они знают куда нажимать. Великие умелицы. Когда твой поезд? Вечером? Может останешься еще на недельку? Нет, так нет…

По ее сигналу на Лешку налетели три кривоногие, плосколицые, но миловидные китаянки-медсестрички и принялись споро стаскивать форму.

Но как только они справились, в палату неожиданно ворвался американец. А точнее, тот самый американский капитан первого ранга, присутствующий при визите.

Сара от возмущения онемела и только всплеснула руками, Лекса покосился на свою кобуру и прикинул, как половчее выхватить пистолет, а американец уставился на Лешку и от души выругался:

– Сраные отцы-основатели!!! Не думал, что вас так славно отделали! Срань господня…

Выглядел Алексей и правда жутковато, словно по нему промчалось целое стадо першеронов. Впрочем, действительность мало отличалась от предположения. Тысячу взбешенных китайцев вполне можно было сравнить со стадом тяжеловозов.

Рану на боку все еще прикрывал плотный слой бинтов, зато остальное можно было прекрасно рассмотреть. Все тело покрывал сплошной синяк, уже начавший расцветать всеми цветами радуги, ссадины, порезы, рваные раны – словом, красота неописуемая. Гарри посчитал, что он наложил почти полсотни швов. Лицо почти не пострадало, Лекса отделался только авантажным, как выразилась Сара, шрамом на скуле, но сам череп напоминал бугристую картошку от шишек.

– Что вы себе позволяете⁈ – взвилась Сара. – Немедленно покиньте палату!

– Я на минутку, красотка! – американец умоляющим жестом сложил ладони, подвинул к себе табурет и брякнулся седалищем на него. – Я Джеймс Стендиш и просто обязан лично выразить признательность! Господин генерал, не надо косится на свою кобуру, она далеко, если хотите пальнуть в меня, я дам вам свой пистолет. Во мне тоже дырок хватает, еще одна не помешает. Понимаете, по-английски? Вижу, что понимаете. Все достойные люди понимают английский язык!

Американец радостно заржал.

Лекса тоже невольно улыбнулся, подал знак Саре отстать от капитана и сам при помощи китаянок аккуратно устроился в кресле.

– Не знаю толком, что у вас тут произошло, – продолжил капитан, – но вы меня просто зверски выручили. Так уж случилось, что здесь обитали кое-какие мои близкие родственнички. А точнее, зять и дочь с внучкой моего двоюродного братца, а он, не чета мне, птица высокого полета, пошел по стопам нашего предка.

Стендиш ткнул пальцем в потолок, поджал губы и покивал в подтверждение.

– Я уже собирался высаживать десантную партию, но вы все сделали за меня… – капитан шумно вздохнул и зачем-то перекрестился. – Так вот, много болтать не буду, скажу только, что очень признателен вам.

Американец сорвался с места и схватил Лексу на руку и бурно потряс ее.

– Если могу быть чем-то полезен только скажите. А лучше приезжайте в Америку! Я познакомлю вас с отличными ребятами. А это от меня… – он выудил из-за пазухи большую потертую кобуру и извлек из нее здоровенный револьвер с пожелтевшими от времени костяными накладками на рукоятке. – Этот Ле-Ма принадлежал моему деду, а он отправил из него столько краснокожих ублюдков на тот свет, что можно считать его кем-то вроде индейского архангела Гавриила, ха-ха-ха! Возьмите, теперь он ваш! По глоточку? Понимаю. Ох уж эти доктора, хуже проповедников. Тогда я сам. Bottoms up!

Он смачно глотнул их карманной фляги, отсалютовал Лешке и убрался.

– Какой наглец! – Сара кокетливо улыбнулась.

– И не говорите… – согласился Лешка, провел рукой по потертому воронению револьвера и озадаченно пробормотал. – У меня скоро дома стен не хватит. Ну ладно, лишь бы не отобрали. Ну и где ваши цыпочки? Пусть начинают мять…

Из всей делегации, только американец вызвал у него положительное впечатление своей бурной непосредственностью и искренностью.

'Стендиш? Что-то очень знакомое… – думал он. – Где-то я про такую фамилию слышал. Стоп… а не был ли его предок на том самом Мейфлауэре, на котором прибыли в Америку знаменитые отцы-пилигримы? Откуда я это знаю? Одним кобылам ведомо. Да какая разница, хоть сам дядюшка Сэм. Мужик вроде нормальный, только жалко, что в Америку я никогда не попаду. Разве что с Чкаловым через Северный полюс махну. Хотя нет, на эти хреновы этажерки я больше не ногой. Хватит, налетался.

Дальше Лексу со всем бережением устроили на столе лицом вниз, после чего «цыпочки» взялись за дело. И почти сразу же напряжение и боль начали отступать. Алексей наконец расслабился и снова погрузился в мысли.

При подавлении коммунистического переворота Чан Кайши повел себя очень предусмотрительно, можно даже сказать мудро. Укомплектованные коммунистами военные подразделения без особых эксцессов разоружили, восстания в Шанхае, Нанкине, Нанчане, Учане и Гуанчжоу подавили без особой жестокости, а не успевших сбежать видных руководителей коммунистической партии арестовали, но почти никого не казнили. Конечно, счет жертвам шел на тысячи, но, по меркам Китая, такую статистику можно было считать вполне терпимой. Чан словно намекал коммунистам, что не все еще потеряно, можно еще договориться. Как бы это странно не звучало, основной ответный удар Чан Кайши пришелся больше по самому Гоминьдану. В процессе расследования выяснилось, что КПК действовала с одобрения левого гоминдановского крыла, возглавляемого недавно снова возникшим на политическом горизонте главным соперником Чана, Вей Цзинвеем. И теперь всех собак спустили именно на него. От сотрудничества с милитаристами, до плясок под дудку коммунистов. Авторитет Цзинвея сразу начал сдуваться, как проколотый воздушный шарик. Никаких серьезных перестановок в партии пока не случилось, но дело стремительно шло к тому, что, в самом ближайшем будущем, Чан Кайши снова узурпирует все власть, как военную, так и политическую.

Все советские представители пока еще находились в формальной изоляции, но, несмотря на это, сама роль Советского Союза в перевороте шла фоном и почти не озвучивалась. Официально Союзу предъявлялось только то, что он не проявил бдительности, понадеявшись на откровенных лгунов, мерзавцев и негодяев, которые его обманули.

В общем, Чан снова всех переиграл и теперь ждал новых, более деловых предложений от Советов. А Лешка решил больше никогда не совать свой нос в политику, даже если прикажут и потихоньку радовался, что замочил Мао. Теперь, по его мнению, новый одиозный коммунистический лидер в Китае появится очень нескоро. А значит обойдется без хунвейбинов с цитатниками и без конфликта на Даманском. Возможно. Но не факт. По своему опыту Лешка уже прекрасно понимал, что вмешательство в ход истории всегда чревато неожиданными последствиями.

Пока Алексея мяли, он даже успел вздремнуть, а проснулся в более-менее нормальном состоянии. Во всяком случае, снова появилась возможность передвигаться с палочкой без особого зубовного скрежета. Что не могло не радовать, так как Лекса терпеть ненавидел свою беспомощность, а перед отъездом в Гуанчжоу было запланировано еще два мероприятия.

Второе – совместный выход Алексея с Чаном, так сказать, «в народ». Выход должен был показать людям, что, несмотря на досадное недоразумение, генералы Чан и Лан, все еще вместе стоят на страже интересов Китая. А также намекнуть Советскому Союзу, о начале «оттепели» в отношениях.

А к первому мероприятию, Лешка приступил сразу после того, как ему помогли одеться. Машина привезла его на кладбище, которое предварительно оцепили двойным кольцом и очистили от посетителей.

Похромав по аллее, Алексей остановился возле покрытых густым слоем цветов свежих могил. Могилки охраняли два солдатика, рядом с ними на шесте висел плакат, на котором пафосно был изложен подвиг павших.

Солдатики синхронно взяли винтовки на караул, а Лекса отдал честь мертвым и застыл.

Десять могил в ряд, десять геройски погибших чжурчжэней, то есть маньчжуров. Никто из них не был связан присягой, воевали они, фактически, как наемники, за деньги, но все дружно решили умереть вместе со своим ханом, так они называли генерала Лана.

Лексе стало стыдно, что он запомнил имена только четверых из них. И за то, что еще при их жизни, относился к ним не очень серьезно.

Позади послышались быстрые шаги. Алексей понял, что это Чан и не стал оборачиваться.

– Китай запомнит этих героев… – пафосно начал генерал, но посмотрел на Лексу и уже без лишних эмоций добавил. – Я приказал разыскать родных этих людей и назначу им пенсию. Немного, но будет неплохим подспорьем.

Алексей кивнул, немного помолчал и поинтересовался:

– Как у вас дела?

Чан пожал плечами.

– Все сравнительно хорошо, мой друг. Милитаристы никак не могут организоваться, придумывают какие-то комитеты вместо того, чтобы организовывать оборону. С иностранцами договорились, хватило только обещания совместной эксплуатации концессий. Оставшиеся на свободе главари коммунистов в смятении, часть агитирует за партизанскую войну, а часть за примирение с нами. Их лидер Чжоу Энлай выступает за примирение. В нашей партии идет эпичная свара, мне даже не стоит вмешиваться. Они сами позовут меня, чтобы навести порядок. Советский Союз показательно дистанцировался от переворота и выражает надежду, что возникшее досадное недопонимание будет в самое ближайшее время преодолено. Но истинные их намерения у меня вызывают опасения.

– Им придется с вами поладить, – после паузы ответил Алексей. – А вам придется поладить с ними. Это неизбежно, несмотря на случившееся. На востоке стремительно крепнет очень опасный зверь – Япония. Китай всегда будет находится в сфере японских интересов. А вам самим справиться с ними будет очень трудно. Советскому Союзу японцы на границах тоже не нужны. В таком случае, им придется держать на Дальнем Востоке большую группировку, несмотря на то, что в Европе зреет новая большая война. Так что все предопределено. Ваша же историческая роль в том, чтобы выступить связующим звеном великого союза двух великих стран. И вы с ней справитесь.