Текст книги "Комбриг (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Знаю! Сейчас… – Маяковский вдруг вскочил и ткнул пальцем в потолок. – Сейчас, сейчас, все сделаем!

Перевязка заняла немало времени, за окном совсем стемнело, Лешка снова вырубился, а пришел в себя оттого, что…

Что в квартирке поднялся неимоверный гомон.

– Папенька… – дружно подвывали Машка и Броня, намертво вцепившись в Алексея.

– Да отцепитесь вы от него дурынды… – Сашка с Яковом пытались оторвать их от Лешки.

– А ну сейчас я вас тряпкой! – не очень грозно обещала Гуля, сама всхлипывая и утирая слезы.

За ними у стенки стоял Степка Ненашев, счастливо улыбаясь и зачем-то держа руку у козырька фуражки, рядом с ним в рядок Татьяна Пельтцер, Фая Раневская и, совсем уж неожиданно, жена Сталина, Надежда Аллилуева.

Маяковский гордо улыбался, мол, смотри, как я все ловко сделал!

Алексей оторопел от радости, но уже в следующее мгновение, мозги пронзила тревожная мысль.

«Твою же кобылу в трещину! Ну зачем? Спалились, как пить дать, спалились. За всеми же следили. Не могли не следить. Небось, уже весь Коминтерн на ушах…»

Опасения подтвердились через пару минут. За окном раздался рев моторов, скрип тормозов и множественный топот сапог.

А потом, почти сразу, в дверь сильно заколотили и раздался чей-то грубый голос.

– Внимание! Вы окружены. Сопротивление бесполезно. Бросить оружие, немедленно выходите подняв руки!

Глава 19

Глава 19

– Бам-бам-бам… – в дверь долбили безостановочно.

Лекса растянул губы в непонятной гримасе и быстрым движением пригладил висок, после чего аккуратно поправил фуражку.

В военном человеке должно быть все прекрасно и оправлено. Это утверждение он исповедовал истинно и свято.

Усилия товарищей из органов его беспокоили гораздо меньше, чем собственный вид. Тем более долбились они, совершенно неожиданно, в соседнюю дверь.

Отойдя на шаг от зеркала, Алексей критически прищурился. Новенькая фуражка, на гимнастерке алеют ромбы звания комбрига и ордена Красного знамени, каждый со своей циферкой. Портупея темно красной кожи, в тон ей кобура с Браунингом. Отблескивает серебром эфес шашки. Шашка дядьки Михея, с которой Лекса не расставался, осталась в Китае, ее должны были передать почтой, а эта досталась с туркестанского басмача. Но она тоже вполне подходила под определение уставной. Комплект завершали шаровары и шевровые кавалерийские сапоги, еще царского пошива. Такие сапоги становились редкостью, новые массово еще шить не стали, единого стандарта еще не установили, но Лекса по случаю урвал себе лишнюю пару.

И тут в Лексу словно выстрелили. Командир в зеркале оказался неуловимо похож на…

На актера Кристофера Вальца, причем, в его гениальном, по мнению Алексея, исполнении главзлодея штандартенфюрера Ганса Ланда из «Бесславных ублюдков».

Постаревшее от крайней усталости лицо добавляло сходства. В своей прошлой жизни Лекса отличался вполне обычной внешность, «быковатой», как он сам говорил, тяжелая челюсть, тяжелые надбровные дуги, словом, почти типичный браток из 'девяностых, а вот сейчас новость оказалась совсем уж неожиданным сюрпризом.

Да еще так «кстати». Впрочем, фрустрировать Лекса не собирался, для главным было, чтобы внешность имела уставной порядок, а остальное неважно.

Опираясь на ссуженную Маяковским трость, Алексей сделал четкий полуоборот направо, где у двери первый рубеж обороны занимали Рина Зеленая и Фаина Раневская.

Грохот утих.

– Устали небось, болезные… – ехидненько вздохнула Рина. – Не долбятся, боле. Вот раньше долбили, так долбили!

– Не тот мужик, пошел, не тот… – в ответ старушечьим голосом пропищала Фаина. – Помню, мой, Ехфимка, так слегой махал, так махал, ажно взопреет…

– А ну заткнулись, мерзкие старушенки, мать вашу перемать! – яростно взревели за дверью. – Открывайте лучше, мы вам покажем…

– Неть! – с ужасом взвыла Фаина. – А вдруг вы охальное удумали! Еретики!

– Содомиты! – заблажила Рина. – Никониане! Изыдите!

Все разулыбались, даже Лекса сам едва расхохотался, несмотря на свое состояние.

По какому-то счастливому случаю, все три квартиры на этаже были забраны воистину титаническими дверями из броневой стали. Как объяснил Маяковский, в свое время, когда реквизиции вошли в моду, некоторые жильцы не поскупились на защиту. Так что товарищи из органов буквально ничего сделать не могли. Но пришли то они именно в соседскую квартиру. Сунулись, конечно и к соседям, но в одной жильцы отсутствовали, а во второй получили отлуп от Фаи и Рины.

Вторую линию обороны составляли Броня и Машка. Они одни догадались захватить с собой оружие. Девочки выглядели совершенно спокойными и собранными, но у каждой в руке чернел пистолет. Остальные улыбались, хихикали, словом, воспринимали мизансцену, как забавный спектакль. Лекса же совершенно точно знал, что ничего еще далеко не закончено. И даже не будет закончено, когда он доберется в Штаб.

И собирался в самое ближайшее время закончить этот бардак.

К слову, Алешка до сих пор не понимал, как вся эта честная компания, так удачно собралась в одном месте.

– Ну все!!! – окончательно освирепели за дверью. – Вызывайте пожарный наряд, через окна достанем демонов! Они здесь все одним миром мазаны…

Лекса подал знак открывать дверь.

– Отставить!

Ломанувшиеся было внутрь с радостным гомоном товарищи из органов замерли на пороге. Задние снесли первых и у ног Алексея образовалась настоящая куча-мала.

Группа захвата состояла из пары-тройки милиционеров и столько же штатских. Сразу стало ясно, что прибыли они точно не по душу комбрига Турчина.

– К… к-как же… а где…

– Отставить, – спокойно повторил Лекса и за руку вздернул на ноги усача в косоворотке. – Представьтесь, товарищи.

– Товарищ Турчин!!! – усач вытянулся. – Лешенко Нил Палыч, уполномоченный Московского отдела…

– А ваши документики? – подозрительно процедил еще с пола совсем юный пацан в тюбетейке.

– Отставить! – гаркнул Лешенко, наградив пацана пинком. – Это же товарищ Турчин, герой Туркестана и Китая, четырежды орденоносец!

– О, еее… – Пацан тоже вскочил и сдернул с со стриженной башки шапочку. – Простите, товарищ Турчин!!! Не признал…

Лешка четким движением предъявил старшему документы, после чего спрятал их в карман.

– Все правильно, контроль есть контроль. По какому поводу здесь товарищи?

– Да Стеньку Косого с дружками и евоной марухой ловим с оказией, давеча кассу кооптреста взяли, сволота… – Лешенко с досадой отмахнул рукой. – Да видать промашка с наводкой вышла. А вы как здесь, товарищ Турчин? Пишут, что проклятая китайшина вас в узилише ранетого держат?

– Меня никто не удержит, – спокойно ответил Алексей и снизив голос, добавил. – Так надо, товарищи. Можете доложить по инстанции, но только утром. А мы продолжим выполнять свое задание.

– Так точно!

Вопрос с милицией исчерпался, теперь предстояло решить, как добраться в штаб.

Стремительно светлело, поэтому, после недолгого совета было решено пройтись пешком, благо идти было сравнительно недалеко, а по городу, судя по всему, общей ориентировки на Турчина еще не существовало.

Встреча с семьей придала Лешке сил, оттого он первые несколько сот метров прохромал вполне бодро.

Город уже проснулся, ломовые телеги развозили мусор, дворники мели улицы, куда-то спешили ранние прохожие и везде, куда падал взгляд, уже висели или их вешали транспаранты и плакаты. И на этих плакатах уж очень подозрительно часто мелькал товарищ Троцкий или его цитаты. А еще больше настораживало Алексея, что на людных местах ладили трибуны – судя по всему, на сегодня планировалось массовые митинги. Это беспокоило сильно. Троцкисты могли воспользоваться ситуацией и зажечь массы. Опять же, этот чертов съезд военнослужащих. Учитывая количество сторонников Троцкого в армии, все могло закончится большой кровью. Оставалось надеяться, что еще не поздно предпринять меры.

– Истина вспыхивает не только из столкновения мнений, но также из внутренних противоречий лжи… – прочитал он вслух плакат и поинтересовался у Гули. – А как вы все вместе собрались-то? А Надежда, как к вам затесалась?

– Дома мы все были. Яшка-то с нами фактически живет… – Гуля чмокнула мужа в скулу. – Надя, получается, его приемная мать. И любит его. Вот оттого часто у нас и бывает. Ее муж не против, даже сам ей говорит, чтобы шла сама ко мне учиться, как быть женой. А Фая с Риной и Семушкой зашли навестить. А Владимир Владимирович прислал свою знакомую. Вот мы все через черный ход по парам и повыбирались. Да к тебе…

Лешка подозрительно покосился на Маяковского. Поэт шествовал вальяжно, гордо задрав нос, всем своим видом олицетворяя новый советский класс чиновников. Есенин на его фоне смотрелся шпана шпаной.

– Я тебя выхожу! – Гуля прижалась к Лешке. – И больше никуда не отпущу!

– Ты слежку последнее время не замечала? – перебил ее Лекса. Разговоры в стиле «пущу-не пущу», он очень не любил.

– Не-а. Точно. Проверяюсь всегда, как ты учил.

– Хорошо. Как дети?

– Все хорошо у них, – счастливо вздохнула Гуля. – Парни совсем взрослые уже и одновременно еще пацаны пацанами. Броня… с ней, как всегда все сложно. У Машки с Яшкой все серьезно. Но… – она хихикнула. – Не в положении она, не бойся. И кажется, Иосиф Виссарионович ее принял. Но это не точно.

Теперь Лекса покосился на девочек.

Броня даже не шла, а плыла летящей походкой, тоненькая и прекрасная, совсем юная, даже подпрыгивала на ходу, как девочка. Маша, ее полная противоположность, тоже стройная и грациозная, но одновременно мощная и стремительная. Широкий разворот плеч, высокая грудь, мощные бедра и предплечья, на которых, как у тяжелоатлета, рельефно проступали мышцы.

Лекса на мгновение залюбовался детьми, но сразу прогнал наваждение и немного приотстал с Гулей.

– Слушай меня внимательно. Я не знаю, чем все закончится. Возможно, меня сразу убьют. Но не факт. Я постараюсь потянуть время и поторговаться, чтобы вас выпустили из страны. Тогда возьмешь детей и уедешь в Китай.

Гуля едва слышно ахнула, но прикусила губу и кивнула.

– Дом в Гуанчжоу, – продолжил Алексей, – пожизненно записан на меня. Чан, пока он у власти, будет вам покровительствовать. В тайнике, в доме, ты знаешь где он, лежит немного денег на первое время и кое какие драгоценности. Это не все…

Алексей сунул в руку Гуле спичечный коробок.

– На нем написан номер счета. Счет на предъявителя в Национальном банке Китая. На счету деньги. Много. Выучи номер и заставь выучить детей. Назубок. Теперь все. Ежик, я верю, что все будет хорошо, но нам надо быть готовыми ко всему. Люблю тебя, а теперь мне надо поговорить с Машкой.

– Папан… – Маша подлетела и сразу мощно взяла Лексу под руку. – Тише, тише, знаю, знаю, ты весь такой железный, но я подмогну чутка, совсем…

Лешка благодарно улыбнулся, потому что уже едва тащился.

– Слушай меня, кошка. Ты при своих связях среди сама знаешь кого? Хорошо. Срочно надо сделать чистые ксивы на всю семью. Чтобы комар носа не подточил. Кроме меня. И хазу найди в надолго, чтобы пересидеть если придется. Когда придет время применить все это, сама поймешь. Никому не верь, кошка. Все будет хорошо.

– Вафлеры парашные… – Машка страшно ощерилась. – Не прощу, не забуду, век воли не видать. Алмазно, батя, сделаю. Не жить мне, сделаю. Уговаривать не буду, знаю, что с делюги своей не спрыгнешь. Ты только живи…

Она всхлипнула, клюнула Лексу в щеку, но сразу отпрянула.

– Поговори с Бронькой…

– Товарищ Турок! – Бронислава на ходу исполнила изящный реверанс.

– Товарищ Пчелка… – Лекса вдруг осекся, потому что почувствовал на себе чужой взгляд. Липкий и холодный, пронизывающий насквозь.

– Ты тоже чувствуешь? Нас ведут… – Броня понизила голос. – Нас ведут. Убьем их вместе или ты сделаешь это сам? Можно вместе, пожааалуйста…

На ее личике проступило умильное выражение примерной девочки школьницы.

– Сам… – с трудом выдавил Лешка. – Ты иди. И помни, я всегда любил и буду любить тебя. Всегда иди своей дорогой. Ты сама знаешь, что для тебя лучше.

Броня кивнула.

– Хочу, чтобы ты знал, если с тобой что-то случится, никто из этих тварей не доживет до старости. Никто…

Как ни в чем не бывало, она скользнула вперед.

Тревога нарастала. Лекса решил заканчивать с променадом.

С Сашкой и Яшкой он поговорил с обоими сразу.

– Вы станете блестящими командирами и с честью пройдете большую войну. Ты… – Алексей прихлопнул по плечу Якова. – Станешь начальником Главного артиллерийского управления Красной Армии. Под твоим руководством будут созданы великолепные образцы вооружения, опережающие свое время на много лет. Никогда не стыдись своих предков. Ты… – Алексей приобнял Сашку. – Ты станешь командующим целого рода войск. Горжусь тем, что у меня такие сыновья. Вперед, марш!

Остальным он коротко сказал.

– Рад таким друзьям. Сегодня вечером встретимся у меня. Будем праздновать. Идите…

– Но!

– Идите! – в его голосе лязгнула сталь.

Дождался пока друзья и родные свернут по улице и пошел сам, стараясь не подволакивать ногу. Проскочил около сотни метров и остановился. Смысла убегать и скрываться Алексей уже не видел.

Ждать пришлось недолго, уже через несколько минут рядом с визгом тормозов остановился тонированный черный «Паккард» без номеров, из которого выскочили четверо крепких парней в гражданке.

– Нас ждете, Алексей Алексеевич? – вежливо поинтересовался русый симпатичный молодой мужчина в очках. – Благодарю вас. Мы специально не стали вас беспокоить при ваших родных и близких…

– Слушаю…

– Алексей Алексеевич, – очкарик почтительно поклонился. – Мне поручено доставить вас для беседы. Дальнейшую вашу судьбу определит сама беседа. Вашим родным и близким ничего не угрожает, уверяю. Вы – легенда, я прекрасно знаю, на что вы способны, мы проходим обучение как раз по вашим методикам, но вы серьезно ранены, а у нас приказ в случае сопротивления вас просто ликвидировать. Прошу, не создавайте сложностей.

Алексей сразу понял, что сопротивляться бесполезно. Ребята ушлые, молодые и резкие, с оружием наготове, действуют если не профессионально, то быстро и ловко. А Лешка едва живой, в одной руке портфель, а в другой трость. Сомнут или завалят без особых проблем. А вот в машине…

И кивнул.

– Спасибо, Алексей Алексеевич! – серьезно поблагодарил очкарик. – Ребята, работаем. И осторожней, человек раненый. Не дай бог, шкуру спущу…

Он сам забрал у Алексея портфель, вынул из кобуры пистолет, отцепил шашку, быстро охлопал, после чего комбрига Турчина со всем бережением поместили на просторное заднее сиденье «Паккарда»

Взревел движок и в тот же самый момент раздалось несколько резких хлопков.

В салоне сразу кисло запахло сгоревшим порохом. Парень справа, безвольно свесив голову надсадно перхал кровью, тот что слева – уткнулся виском в стекло двери, по которому стекала тоненькая струйка крови, а водитель навалился всем телом на руль. В его стриженном затылке пузырилось черными маленькое входное отверстие.

В современности, когда средний и крупный пистолетный калибр стали основными, бытует миф, что малый пистолетный калибр маломощен и почти не пригоден для боевого использования. Маленький карманный Маузер Алексея прямо сейчас этот миф блестяще разбил.

Очкарик на переднем пассажирском сидении дернулся, но тут же застыл, приподняв руки.

– Тихо…

– Как смерть… – едва слышно просипел русый и ахнул. – Какой же я лопух, кого взять пытался…

– Молчать. Отвечать только на вопросы. Кто вы? – Лекса чеканил слова, изо всех сил пытаясь не потерять сознание.

– Я зам начальника одного из спецотделов ГПУ Кононов Николай, ребята оттуда же, уполномоченные, – признался парень.

– Какой был приказ?

– Задержать вас, доставить на один из спецобъектов, где удерживать. В случае невозможности задержания – ликвидировать на месте.

– Кто отдал приказ?

Кононов замялся, Лекса слегка пристукнул его стволом Маузера по затылку.

– Отвечать. Менжинский?

– Нет… товарищ Менжинский болеет постоянно. Приказ отдал его заместитель товарищ Ягода…

Лекса от удивления едва не выстрелил.

Ягода? Твою же кобылу вдоль и поперек!!! Этот черт сам же троцкистов выпиливал вагонами. А сейчас? Не могло не знать ОГПУ о том, что что-то готовится. Получается? Получается, Ягода решил переметнутся к кому выгодней? Или просто задумал меня нейтрализовать и подождать чем все закончится? Кто кому глотку перегрызет. Сука-сука, гребанная история, что ты творишь…

– Что дальше, Алексей Алексеевич? – совсем упавшим голосом поинтересовался Кононов.

– Дальше тебе придется выбрать: умереть или жить! – резко бросил Лешка.

– Я не боюсь смерти…

– А я боюсь! – грубо оборвал его Лешка. – Тупой и бессмысленной. Всегда лучше выбрать сторону добра и жить.

– Нет здесь добра, – тихо буркнул очкарик.

– Добро всегда есть! Всегда! Сделаешь, как я скажу, останешься жить и приносить пользу стране. Это главное.

– Хорошо. Я за вас, – Кононов решительно тряхнул головой. – Правда. Мне теперь хода назад нет. Подыхать, так рядом с таким человеком, как вы.

– Молодец. Сейчас ты поможешь мне перебраться на свое сиденье, сам сядешь за руль, мы немного подождем и поедем к Штабу РККА. Начинай, пока людей на улице нет. Пошел!

Все получилось, на возню с трупами возле машины никто не обратил внимание, а ровно в восемь утра «Паккард» затормозил возле здания на пересечении Знаменки и Арбатской площади.

Лекса в сопровождении Кононова поднялся по лестнице.

– Товарищ комбриг? – дежурный от удивления даже рот раскрыл.

– Так точно. Прибыл из командировки в Китай. Борис Михайлович у себя?

– Т-так точно… – дежурный быстро закивал. – У него происходит совещание руководства. Вам трудно, Алексей Алексеевич? Помочь?

– Сам! Этот человек со мной.

У секретаря Шапошникова тоже глаза на лоб на полезли. Он вылетел наперерез, беззвучно открывая рот, но Кононов оттер его плечом.

Прошелестела дверь. Буденный курил у окна, Шапошников, Ворошилов и Каменев сидели за столом и что-то обсуждали.

Лекса не успел доложится, Буденный уронил свою трубку и ахнул.

– Етить…

– Турчин? – остальные синхронно встали. – Вы как… каким образом…

– Из Москвы поступил приказ немедленно вернуться, – Лекса откровенно наслаждался моментом. – При первой же возможности, я вернулся…

– Но почему тайно? Так неожиданно? – недоуменно поинтересовался Ворошилов. – Если бы вы знали, какие дипломатические усилия предпринимает государство в отношении вашего освобождения. И кто это с вами?

– Чтобы не убили, – спокойно ответил Алексей. – А об этом человеке чуть позже, товарищ командарм.

– Убили? Китайцы? – догадался Каменев. – Вот же сволота…

– Свои! – отчеканил Лешка. – В Китае была задержана группа агентов Коминтерна, которым было поручено меня ликвидировать во время возвращения. Они дали показания, бумаги в портфеле. Китайская сторона передаст агентов по запросу советской стороны. Советский резидент в Китае по линии Коминтерна тоже подтвердила приказ не допустить любой ценой моего возвращения в Москву. Ее рапорт приложен.

Военачальники дружно молча переглянулись.

– Да и здесь уже успели… – Алексей устало вздохнул и посмотрел на Кононова. – Ваш выход…

Кононов достал удостоверение, сделал шаг и положил его на стол.

– Я заместитель начальника особого литерного отдела ГПУ НКВД СССР Кононов Николай Ефимович. Вчера, около восемнадцати ноль-ноль, как только стало известно, что комбриг Турчин возможно вернулся в Москву, мной вместе с моей группой был получен личный приказ немедленно тайно нейтрализовать Турчина любыми способами.

– Кем был отдал приказ? – Буденный нехорошо ощерился. – Кем, мать его?

Кононов побледнел, но справился и четко отрапортовал:

– Приказ был отдан лично первым заместителем председателя Коллегии ГПУ товарищем Ягодой, Генрихом Григорьевичем.

– Да что здесь творится, мать его!!! – Каменев саданул кулаком по столу.

– Что? – спокойно переспросил Алексей. – Я сейчас объясню, что. Только присяду. Если потеряю сознание, отливайте водой и бейте по мордасам…

И объяснил.

Глава 20

Глава 20

После разговора в Штабе РККА Алексей на целых два с половиной месяца выпал из жизни. Организм не простил дикого перенапряжения. Так что результаты разборок по троцкистскому заговору до него стали доходить только с большущим опозданием. И эти результаты очень удивили…

Леска на пальце задрожала, а потом сильно дернулась.

– Етить твою кобылу! – Лекса подсек, вскочил и начал широкими, мощными движениями вываживать лесу. Через несколько мгновений в темно-зеленой воде блеснула серебром, ходящая кругами, здоровенная рыба.

Алексей захохотал от удовольствия, выудил скумбрию толщиной и длиной с предплечье, снял ее с крючка и отправил в самодельный садок, где уже плескалось несколько рыбин.

Следом наживил свежего морского червя, забросил закидушку в море, с удовольствием потянулся и огляделся.

Заросшие кустарником скалы, палящее бешеное солнце, огромное зеркало моря, едва заметные барашки прибоя, остро пахнет солью и водорослями. Благословенная Абхазия, край гор, винограда, вина и моря.

За зиму Лешку подлечили, хотя до полного выздоровления еще было далеко, раны зажили, но боли не отпускали, особенно беспокоила правая нога, где был поврежден какой-то нервный узел. Лекса привык терпеть и уже было собрался в строй, но тут вмешалось ЦИК и волевым решением запроторила комдива Турчина в Абхазию, для дальнейшего излечения. Протесты не помогли, Алексея вместе с семьей и Яковом лично отвез в Пицунду Авель Софронович Енукидзе. А вдобавок, нагрузили еще женой Сталина и ее детьми, Василием и Светланой. Каким-то удивительным образом, Сталин доверял Гульнаре и с легкостью отпустил с ней жену и детей. Никакой дополнительной охраны не предусматривалось, Сталин даже пошутил, если на Турчина нападут, сами виноваты.

Вместе с Надеждой еще поехала ее подруга, Дора Хазан, жена товарища Андреева, тоже видного партийца. Так что компания получилась немалая. Алексей жутко злился, но потом смирился, к тому же ему в Абхазии почти сразу стало лучше.

Через пару минут он выудил еще одну рыбину, снова закинул закидушку и поудобней устроился на торчащем из моря валуне.

Мысли сами по себе свернули на недавние события. Мятеж даже серьезно подавлять не пришлось, войска московского гарнизона подняли по тревоге, все публичные мероприятия запретили, после чего началось «вежливое» изъятие активистов из обращения. На этом весь «мятеж» и закончился. Как позже Лешка узнал, Троцкий просто планировал с помощью народа и своих сторонников ультимативно вернутся в большую политику. Силовое свержение власти допускалось, но только, как крайняя мера. Но все-таки допускалось.

Ну а дальше, Лекса думал, что события тридцать седьмого года начнутся на десять лет раньше, но очень сильно ошибся. Расстреляли всего лишь Зиновьева, Каменева, Ягоду и еще десяток деятелей из Коминтерна и ОГПУ. Из военных вообще никого, некоторые из активных сторонников Троцкого получили не слишком большие сроки, некоторых заперли в «политизоляторы» на перековку. Надо сказать, с весьма щадящим режимом, с отрытыми дверями камер и возможностью гулять днем, когда вздумается. Остальных просто турнули из армии, разогнали по дальним гарнизонам с понижением, а то и вовсе ограничились дисциплинарными взысканиями. К слову, Тухачевский тоже оказался замазан по уши, но отделался только увольнением из РККА. Самого Троцкого, как и в реальной истории, просто депортировали в Турцию.

В ОГПУ сменили всю верхушку, председателем Коллегии стал Артузов, а его первым заместителем Берзин. Коминтерн начали кардинально реорганизовывать, но так до сих пор и не реорганизовали. Видимо никто толком не понимал, что с ним делать. К слову, на международной политической арене разгон Коминтерна восприняли очень положительно, что Москву воодушевляло. Видимо поэтому пока и тянули с окончательной формой существования этой организации.

На этом все и закончилось.

Алексей нешуточно ломал голову, откуда взялся такой либерализм, ведь десятком лет позже никого не жалели, троцкистов резали нещадно. Ответ подсказал Семен Михайлович Буденный, когда навещал Лексу.

На вопрос, какого хрена, спрашивается, так миндальничаете, он ответил:

– Рано, брат Лекса, рано… – Буденный сердито зашевелил усами. – Не готовы мы. Но скоро будем готовы. Всех достанем. Никого не забудем. Выкорчуем заразу с корнем. Кстати, поздравляю с комдивом и пятым Знаменем. Заслужил. А лишних вопросов не задавай. Не твоего ума. Ты свое дело сделал, остальное за нами. Лечись, братка, лечись, работы у тебя непочатый край…

Тут-то до Алексея и дошло. А ведь действительно власть была еще не готова, не в том положении находилась, чтобы устраивать массовую резню. Правящая группировка не имела пока абсолютной власти. Да и народ, в котором еще бродили революционные бунтарские настроения, не понял бы. Вот через пяток-десяток лет, совсем другое дело.

В общем, все прямо намекало на то, что основные репрессии только отсрочились.

При мысли, что резня начнется почти прямо перед войной, у Лексы сразу портилось настроение. Впрочем, ничего он пока сделать не мог, оставалось только смириться.

Лекса недовольно поморщился и потер внутреннюю сторону бедра. Чертов нерв все никак не хотел успокаиваться. Обходилось без палки или трости, но Алексей с трудом удерживался, чтобы не прихрамывать. А в остальном, чувствовал он себя отлично, даже начал быстро восстанавливать форму.

Леска опять завибрировала, а потом дернуло так, что Лешка едва не свалился с валуна в воду. Несколько минут борьбы и на камне заплясала здоровенная камбала, размером с хороший тазик. Алексей прикинул размер улова и решил заканчивать с рыбалкой. Он всегда ловил по потребностям, да и холодильников в данных местах сроду не водилось.

Изначально планировалось, что компания остановится в недавно организованном санатории, с трехразовым питанием и прочими прелестями курортной жизни, но почти сразу планы изменились, все разом захотели вольной жизни. После чего, при помощи Енукидзе, Лешка просто снял почти не разграбленную помещичью усадьбу прямо на берегу моря, куда все с удовольствием и заселились. С пайкой тоже проблем не возникло, молодое подрастающее поколение трескало, как не в себя, но Лешка своей рыбалкой покрывал с лихвой все потребности. Вдобавок в близлежащем поселке покупали свежие лепешки, молоко, простоквашу, сыр и кукурузную муку. Изредка удавалось урвать кусок козлятины или баранины. К тому же, Алексей взял с собой ружье и охотился. Все близлежащие заросли просто кишели фазанами и куропатками. С витаминами тоже проблем никаких не возникало, они росли здесь везде: от шелковицы до ежевики и дикого винограда. Так что никто голодным не сидел.

Лекса начал сматывать снасти, но почти сразу услышал неподалеку шорох осыпающихся камней и увидел спускающихся к морю по крутой извилистой тропинке Гульнару, Надежду и Дору. Надя и Дора несли маленьких Василия и Светлану.

Гуля шла в своем обычном пестром среднеазиатском платьице, шальварах и тюбетейке, остальные дамы нарядились в простенькие ситцевые сарафаны и соломенные широкополые шляпы.

Уже на узеньком пляжике, Гульнара одним движением сбросила с себя платьице, спустила и перешагнула шальвары, закинула руки за голову и сладко потянулась.

Лешку она точно видела, но старательно делала вид, что его на скале нет.

У Лексы сразу закружилась голова, он не мог оторвать взгляд от задорно торчащих горошинок сосков жены. На темно-смуглом, почти черном, изящном, точеном теле, не наблюдалось даже следов от купальника, Гульнара принципиально купалась и загорала только голышом. Лекса относился к ее привычке вполне терпимо, да пусть смотрят, если кто ухитрится, все равно трогать будет только он. Хотя, справедливости ради, Гуля купалась только в уединенных местах, переполненные людьми пляжи она терпеть не могла.

Надежда и Дора, тоже не обращая ровно никакого внимания на Лешку, быстро разделись догола и вместе с детками потопали в воду. Там тоже было на что посмотреть, но Алексей не отрывал взгляда от жены.

Собственно, ничего необычного для этого времени не происходило, в стране царил культ обнаженного тела. Хотя Лексу все равно сценка слегка нервировала. Бог с ней, Дорой, а как товарищ Сталин узнает и взбрыкнет? Греха не оберешься, отправят загорать в Магадан, если вообще не шлепнут. И заслуги не помогут.

Гуля еще несколько мгновений принимала соблазнительные изящные позы, а потом разбежалась и рыбкой нырнула в море.

Лешка улыбнулся, собрал снасти, прихватил садок, спустился на пляж и присел на песочек. Через пару минут Гуля выскочила из воды, отряхнулась как собачка, радостно рассмеялась и повисла у Лешки на шее.

– Идем, идем со мной в воду! Заплывем за скалу… – она прикусила Лешке ухо. – Ну идем же…

Лекса провел ладонью по ее мокрому бедру.

– Хочу рыбу приготовить к вашему возвращению. Завтра с утра заплывем.

– Фу, противный… – Гульнара наморщила носик. – Ну ладно, ладно, скажи спасибо, что я голодная, как собака. Только мне самую большую рыбку.

– Угу. Где уголовнички?

– В поселок все рванули. – Гуля отмахнулась. – У них там какие-то дела. Разбираться с кем-то собрались. А Сашка… – она лукаво прищурилась и выпалила. – Сашка влюбился по уши!

– С чего ты взяла? – машинально поинтересовался Алексей. На самом деле амурные дела отпрысков его категорически не волновали. Сами разберутся как-нибудь. Главное, чтобы в подоле не принесли.

– С чего, чего… – весело рассмеялась Гуля. – Мордаха печальная, вздыхает как паровоз, даже стихи писать пытается. Смех и грех. Влюбился, как есть. Машка и Бронька ржут над ним, а он страдает. Яшка поддерживает. Тоже за компанию вздыхает.

– И в кого же он втюрился?

– Бог весть, – Гульнара развела руками. – Знаю только, что зовут Гунда и она местная. Небось, жгучая красотка с огромными глазами.

– Да пусть его, – Лешка равнодушно пожал плечами, чмокнул жену в нос и ласково прихлопнул ее по попке. – Не задерживайтесь. Через час все будет готово.

– Угу… – Гуля снова умчалась в воду.

Лекса отошел в сторонку, перечистил и сполоснул в воде улов, да потопал по тропинке вверх. Усадьба находилась совсем недалеко, стояла на скале прямо над морем. Двухэтажный домик с мансардой. Местный народец не успел ее разграбить, так что заселились со сравнительным комфортом. Нашлись и кровати и даже посуда. Впрочем, никто особых удобств и не жаждал, все привыкли обходиться минимумом.

Детей дома все еще не наблюдалось, Лешка сначала из врожденной привычки к порядку подмел дворик, сбрызнул его водой, после чего растопил очаг и водрузил на него большущую каменную сковородку-кеци. Еще через пару минут на ней аппетитно заскворчала рыба.

Никакой особой страстью к готовке Алексей никогда не страдал, но в Абхазии неожиданно проникся и готовил с удовольствием.