Текст книги "Комбриг (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Над госпиталем прокатился тихий, но бурный ропот.

– Генерал Лан помнит, он пришел проведать нас, наш любимый генерал…

Лекса спрыгнул с седла и прошелся вдоль длинных рядов носилок, стараясь для каждого найти слово, но при этом устал так, словно весь день лично отражал атаки. Даже чужие человеческие страдания сильно выматывали, буквально высасывая твою жизненную энергию.

– Азизим, ты приехал!

Лекса перевел взгляд и едва не шарахнулся от Гули. Жена стояла перед ним в сплошь залитом кровью халате, даже лицо у нее было покрыто кровавыми потеками, словно у настоящей упырицы.

– Я уже закончила, я скоро! – она сразу убеждала за палатки, а следом за ней дюжая санитарка потащила большое ведро теплой воды и полотенца.

– Етить твою кобылу… – все-таки ругнулся Лешка. Он давно привык к человеческой крови, но сейчас отчего-то особенно проникся.

В госпитале Лешка чувствовал себя не очень уютно, поэтому, как только Гуля привела себя в порядок, сразу уехал, но неприятное ощущение долго его не покидало. Он попробовал разобраться с природой этого чувства и понял, что ему просто стыдно перед искалеченными солдатами за то, что он целый и невредимый. Причем в бой посылал их именно он. Как назло, еще жена по пути принялась болтать о своих врачебных буднях.

– Четыре подряд ампутации, да еще пришлось делать вычленение из тазобедренного сустава…

Алексей выбрал момент и аккуратно перебил Гулю.

– Как думаешь, Машка шутит, зараза такая, или…

– Шутит, – уверенно заявила Гульнара. – Она слишком умная и честолюбивая, чтобы забеременеть так рано. Ребенок сразу поставит крест на ее планах, и она это понимает. А планы у нее вполне определенные. Приеду, выдеру заразу так, что месяц на заднице сидеть не сможет.

– А случайно? – неуверенно промямлил Алексей. – Несмышленыши же еще.

– Это не про Машку, – отрезала Гуля. – Она знает про это дело больше нас.

– Хорошо бы так, – вздохнул Лешка и ляпнул. – Уж кого, кого, а Сталина в родственники, я точно не хочу.

– А чего так? – удивилась жена. – Мне он показался нормальным. И жена у него хорошая.

Алексей уже было собрался развернуто ответить, но передумал и буркнул.

– Не хочу и все. Вообще никого не хочу в родственники. Рано еще.

– Бука! – рассмеялась Гуля. – А давай наперегонки к тому холму. Спорим, я тебя обгоню…

И обогнала, правда Лекса сознательно не спешил.

На аэродроме царила деловая обстановка, военлеты и техники готовили аэропланы к вылету, а поодаль, Половцев руководил составлением адского варева. Надо сказать, инженер всегда представлял собой сугубо интеллигентную и застенчивую личность, но сейчас каким-то чудесным образом преобразился. Покрикивал на личный состав и даже прямо на глазах отвесил пенделя нерадивому подчиненному.

Не успел Алексей удивиться, как «половчанки» с радостным визгом ринулись к Половцеву. И опять парень поразил, не бросился бежать прочь, как мнилось, а совсем наоборот, вполне уверенно встретил девиц, властно похохатывал, не стесняясь уверенно жамкал их за задницы и прочие места, словом, проявлял явные признаки альфа-самца.

– Прямо ожил, как целку парню сбили, – удивленно ахнул Лешка. – Смотри, смотри, что твои амазонки с ним сделали!

Гуля весело рассмеялась.

– Знаешь, как они его называют? В переводе звучит богатырский член.

– Етить…

– Ага, девки просят, прямо пищат, еще раз к тебе приехать. Ради этого мальчика. И приеду… – Гуля привстала на стременах и жарко поцеловала мужа в губы. – Ты у меня тоже… богатырь…

Лекса с трудом оторвался от жены и решительно скомандовал:

– Марш восвояси, неча мне подчиненных развращать. И по темноте по Китаю гонять.

– Злюка… – нарочито злобно фыркнула Гуля и заливисто свистнула. – Уходим, уходим!!! Все, скоро навещу…

«Половчанки» задорно гикая вскочили в седла и уже через пару минут скрылись вместе с Гульнарой из глаз, а Алексей подошел к инженеру.

– Товарищ комбриг… – Половцев явно сконфузился. – Я… они… мы… так получилось…

– Отставить, – спокойно оборвал его Алексей. – Наказывать не собираюсь, наоборот, рад за тебя. А теперь к делу.

– Состав получается просто замечательный! – обрадованно воскликнул инженер. – Пришлось поработать над равномерным смешиванием, но я разработал метод. Вы просто гений, товарищ комбриг! Вы химик? Правда я пока не видел результатов использования, но…

– Результаты положительные, – опять перебил его Лешка. – Сделаем так. Оформишь состав, как рационализаторское предложение, приложишь расчеты и документацию, мажешь даже усовершенствовать его под фабричное изготовление, а я уже пущу в дело официально. Так и назовем, огневая смесь Половцева. И не болтать, враг не дремлет.

– Так это же вы придумали, товарищ комбриг! – ахнул инженер. – Так не гоже.

– Отставить. И поработай над проблемой инициации, пока срабатывает, как требуется, едва в половине случаев. За работу.

А сам построил военлетов.

– Вылеты до моего прямого распоряжения пока отставить. Совершенствуйте теоретическую часть и готовьте материальную. Ну, кто меня свозит поглядеть на город сверху?

– Я, товарищ комбриг! – из строя первым выскочил Попович. – Не беспокойтесь, покатаю как на извозчике. И совсем не страшно.

– Вперед, – хмыкнул Алексей. – Ты еще сам не знаешь, что такое страшно, салабон.

На самом деле он и правда слегка опасался лететь с сынком, того самого убийцы самолетов Поповича, но выдавать себя не собирался.

У аэроплана военлет скептически скривился и осторожно пробормотал:

– Вы бы это, товарищ комбриг, саблю вашу оставили бы? Ненароком мне всю обшивку потыкаете…

– Я скорее тебя на земле оставлю, – грозно пообещал Лешка, устраиваясь в кабине. – Заводи свою шарманку.

Самолетик легко взлетел, быстро набрал высоту, после чего, порыкивая движком, взял курс на Учан. Лекса сразу ругнул себя за то, что раньше не догадался лично слетать на разведку, так как сверху отлично просматривались все позиции, как милитаристов, так и гоминдановцев.

Сам город больше чем на треть выгорел и продолжал гореть, в том числе административный квартал. Работу минометов достоверно оценить не получилось, так как по Учану работали из всех наличных артиллерийских систем, но, как минимум, новые мины работали лучше, чем снаряды стопятимиллиметровых гаубиц.

Фынтянцы начали постреливать по самолету, даже пару раз попали по корпусу, Алексей решил не рисковать и скомандовал Поповичу в переговорную трубу:

– Давай домой, хватит…

Попович зачем-то стукнул кулаком по приборной панели, помялся, покрутил башкой в шлеме и виновато проорал в ответ:

– Не могу, товарищ комбриг. Мотор…

– Какой мотор, чтоб тебя? – ахнул Лекса.

А потом уже и сам сообразил, что что прекрасно слышит себя и Поповича, потому что двигатель молчал…

Глава 12

Глава 12

– Господин генерал! – капитан канонерской лодки вытянулся и бросил руку к белоснежной фуражке. – Вошли в реку…

Лекса спокойно ответил:

– Вы здесь главный, капитан. Я у вас лишь гость. Командуйте по своему разумению.

– Так точно, господин генерал! – капитан просиял лицом и убежал.

Алексей недовольно поморщился и снова углубился в мысли.

– Сейчас, сейчас… – хрипел Попович. – Развернемся и уйдем к своим, высоты хватит. Аккур-р-ратненько…

Лекса молча сидел, намертво вцепившись руками в борта. Липкие ниточки ужаса медленно, но неотвратимо окутывали все тело. Пугала не близкая смерть, а мертвенная тишина. Тишина не была абсолютной: свистел ветер в расчалках, снизу бухала канонада, орал чертов наследник 'убийцы аэропланов, но молчал мотор. Не слышалось вот этого уютного ворчливого тарахтения, которое раньше создавало такую милую иллюзию безопасности.

Самолет и вправду начал медленно и аккуратно разворачиваться.

Алексей медленно вздохнул и клятвенно пообещал себе, что не станет убивать Поповича, если тот каким-то чудом все-таки посадит гребанный аэроплан.

Но уже через мгновение забыл о всех обещаниях, потому что начался какой-то сюрреалистический ужас.

Все вокруг стремительно завертелось, дико завыл ветер, самолетик жалобно затрещал, словно его вручную выжимали после стирки, а желудок начал активно пробиваться к глотке. Сквозь какофонию звуков пробился истеричный вопль Поповича.

– Мама-а-ачкааа…

«Нет, все-таки зарублю… – мелькнула какая-то странно спокойная мысль у Алексея. – Снесу башку нахрен дебилу, зарублю сволочь ради будущего советской авиации, прерву династию злостных вредителей…»

На какое-то время Лекса полностью выпал из действительности, а потом…

А потом внезапно обнаружил, что чертов самолетик уже летит почти над самой землей прямо в городскую стену.

А точнее, аккурат между привратных башен. Городские ворота раздолбали артиллерией еще в первые дни осады, городские жители сразу забили пустое место мешками с песком и всяким мусором, но сейчас проем каким-то волшебным образом оказался совершенно свободным.

Уже позднее, Попович под нагайкой признался, что аэроплан внезапно свалился в штопор и вывести его удалось только над самой землей, причем в противоположную сторону от своей территории.

Но тогда Алексей этого не знал и тупо таращился на стремительно приближающиеся стены.

Дальше аэроплан саданулся колесами об землю, высоко подпрыгнул, перескочил окутанные колючей проволокой рогатки и баррикаду, а потом…

Влетел прямо в ворота.

Со звонким треском снесло крылья, хрупнули колесные стойки, противно заскрежетало днище об землю, Лекса машинально вздернул ноги, но самолетик все-таки остановился.

Возможность воспринимать действительность сразу вернулась, Лешка ошалело повел взглядом по сторонам.

Судя по ощущениям, он все еще оставался живым, мало того, невредимым. А со всех сторон на него с диким изумлением и явным ужасом пялились десятки солдат и офицеров в форме фынтянской клики.

«Кобылья жопа… – печально и фаталистически констатировал Алексей. – Полная и неотвратимая. Вот и закончились твоя история комбриг Турчин…»

Сдаваться он не собирался в любом случае. В самом деле, какой плен, если ты совсем недавно так старательно сжигал город и его защитников напалмом. И учитывая то, какие затейники китайцы на предмет причинения всяческих страданий.

Рука сама потянулась к кобуре, но дальше, сам не ожидая от себя такого фокуса, Алексей стянул с себя шлемофон, аккуратно пристроил на голову фуражку, встал, перешагнул через военлета, выбрался на капот, выдернул шашку из ножен и мрачно заявил:

– Я генерал Лан. Сдавайтесь!!!

И все…

И все сразу сдались. Офицеры с поклонами протянули к Алексею свои сабли, а солдаты побросали винтовки. И только потом Лекса уже расслышал, что в городе идет активная пальба, а перед группой фынтянских офицеров стоит солдатик с древком, на котором болтается белое полотнище.

Лешка от такого фортеля, мягко говоря, охренел, так и оставшись стоять на самолете.

В следующий момент в город ворвались солдаты Гоминьдана. Как позже выяснилось, к тому времени, как Лекса так эпически «залетел», «добрый друг» Чан успел скупить на корню большую часть командиров гарнизона Учана. Непримиримых изолировали в центре, а остальные и так уже собирались сдаваться, для чего и расчистили городские ворота.

Алексею еще долго было стыдно, а Чан подумал, что генерал Лан собрался присвоить все лавры победителя. К счастью быстро разобрался, но категорически запретил Лексе даже приближаться к самолетам.

Почитание «злого маньчжура» в народе сразу вышло на новый уровень. В войсках напропалую складывались просто эпические легенды, как любимый генерал Лан влетел на самолете в Учан и одним словом привел в подчинение мятежников. При этом, некоторые авторитетно утверждали, что вместо самолета он летел на огнедышащем драконе…

Алексей глубоко вздохнул, взял чашечку с чаем подрагивающей рукой и сделал маленький глоток. Даже спустя месяц после случившегося, воспоминания вгоняли его в жуткое состояние стресса.

Терпкий вкус жасминового чая слегка успокоил.

– Кобылий ты потрох, товарищ Хуергай… – беззлобно ругнулся Алексей. – Ты зачем это сделал, сволочь такая?

– А что я? – с невинной рожей возмутился Есенин и подвинул по столу к Лешке толстую пачку газет. – Ты смотри, смотри, как получилось! Такой кадр удается снять раз в тысячелетие!!!

– Говорю же, сволочь… – снова буркнул Лекса. – Еще какая…

Он втайне надеялся, что инцидент удастся скрыть от московского начальства, но не тут-то было.

Сам момент влета в город успел сфотографировать товарищ Хуергай, как назло оказавшийся в нужном месте и готовившийся зафиксировать сдачу гарнизона. Получилось и правда замечательно, на фото отлично просматривался самолетик в воздухе уже прямо перед воротами. К счастью, перепуганную рожу Лешки на нем не было видно.

Так вот, от начальства ничего скрыть не удалось, потому что это фото с остальным фотоотчетом сразу ушло в Москву, где было оперативно перепечатано всеми советскими газетами. Причем с подписью: китайский генерал Лан лично штурмует город Учан на аэроплане. В качестве подтверждения, что это именно тот самый генерал, шла еще одна фотография, с Алексеем на самолете, со злющей мордой и саблей в руках, на фоне сдающихся милитаристов. Товарищ Хуергай и здесь не подкачал, ворвавшись в город одним из первых с фотоаппаратом наготове.

Мало того, эти фото в момент растиражировала почти вся мировая пресса, а непосредственное командование Алексея пришло в неописуемо злобное состояние, от столь вопиющего нарушения секретности. Но, к счастью, быстро оттаяло, так как нахождение советских специалистов в Китае давно стало секретом Полишинеля – все непосредственные противники об этом и так прекрасно знали.

Так что приказ об очередном отзыве в Москву пришел всего на один день раньше поздравительного именного письма от Центрального Исполнительного Комитета СССР.

Обошлось, так сказать.

Алексей зло хмыкнул и вышел из кают-копании на палубу.

– Ляксей, ну не дуйся… – за ним потопал Есенин, аккуратно придерживая перевязанную руку. – Все же нормально получилось.

– Проехали, – сухо буркнул Лешка. – Но, если еще раз в бой полезешь, выпну нахрен в Союз, даже не поморщусь. Остаешься на канонерке, до самого взятия города. Понял?

– Понял, – скорбно вздохнул поэт. – Дык, я же не лез в бой, просто хотелось из первых рядов, так сказать, фоторепортаж. Ну не буду, убедил.

– А кто палил из пистоля? – рыкнул на него Лекса. – Вояка, чтоб тебя. Не шучу и не собираюсь. Выпну нахрен. Ладно, проехали.

И снова погрузился в мысли.

Взятием Учана армия завершила захват трёхградья Ухань и очистила от милитаристов всю провинцию. Вот как раз там, товарищ Хуергай и словил пулю. Впрочем, Лекса ругал его больше по инерции. Ну словил и словил, умней будет. А нет – так нет. Не маленький ребенок, в самом деле.

Если честно, Лешку сейчас занимала больше оперативная обстановка.

После взятия трехградья, силы милитаристов буквально посыпались, полевые командиры со своими отрядами массово переходили на сторону Гоминьдана. Из переметнувшихся даже сформировали отдельную бригаду.

Лекса воспользовался благоприятной обстановкой и ударил главными силами по провинции Цзянси. Здесь хозяйничал Сунь Чуанфань, порвавший с милитаристами, но решивший, что может играть свою игру и прибравший себе под руку целых пять провинций Восточного Китая.

Начало компания гладко не прошло, но уже к сентябрю четвертый и шестой корпуса подошли к Нанкину.

Нанкин оборонял генерал Чжан Цзунчан, по прозвищу «генерал собачье мясо». До такой степени редкостный и эксцентричный мерзавец, что даже признанные сволочи британцы, в своем журнале «Таймс», назвали его самым подлым милитаристом в Китае.

Собственно, Лексе было глубоко плевать насколько Чжан подлый и эксцентричный, тем более, в том числе, плевать на британский журнальчик, если бы Цзунчан не прислал ему личное письмо, с предложением «померится пиписками». Именно так, в буквальном смысле. При этом генералишко высказал уверенность, что «пиписка» генерала Лана приличествует только воробью, а также, в изысканных выражениях оскорбил самого Алексея, всех его родственников и семью, а также весь корпус советских военных советников. И Советский Союз вдобавок.

Если честно, выходка Цзунчана несколько задела Лексу, и он в самое ближайшее время собирался сделать все, чтобы генералишко сильно пожалел. Но только попутно, специально гоняться за ним никто не собирался.

Сам Нанкин уже плотно обложили с суши, а Лекса вошел в устье Янцзы на канонерской лодке «Чжуншань», самой боеспособной единице флота Гоминьдана. Следом тянулась еще одна канонерка древнее возрастом и баржи с десантом.

Башни лодки с негромким жужжанием развернулись в сторону города, а через несколько секунд грянул оглушительный залп.

Лодка была вооружена всего лишь стопятимиллиметровым орудием и тремя трехдюймовками, не считая совсем уже мелочи, но Алексею залп показался необычайно громким, даже крытая тиком палуба задрожала.

Снаряды взорвались где-то в порту, точней рассмотреть не получилось, так как весь город уже был окутан дымом. Сказалось двое суток обстрелов, но долбили Нанкин щадяще, далеко не так, как Учан, по той причине, что в нем располагалось множество иностранных учреждений, вплоть до целых кварталов, где проживали американцы и европейцы. Еще задолго до штурма, Алексей получил указания из Москвы, максимально обезопасить иностранную собственность и ее владельцев.

Впрочем, на результат это почти не повлияло, бои уже шли в городе, а командиры милитаристов уже вовсю выторговывали у Чана милости.

Десант со стороны реки должен был поставить окончательную точку в вопросе Нанкина. Особого противодействия не ожидалось, так форты на берегах реки уже были захвачены.

Лекса кивнул сам себе, неодобрительно покосился на Есенина, вместе со своим помощником устанавливающими треногу с фотоаппаратом на баке, а потом посмотрел в бинокль на серые приземистые строения артиллерийского форта на противоположном берегу реки.

И в тот же момент, оттуда выплеснулся хорошо заметный язык пламени в облачке дыма, а через несколько секунд в полусотне метров от канонерской лодки с грохотом взметнулся высокий столб воды.

В борт ударила хорошо ощутимая волна, охрана ринулась заслонять генерала Лана своими телами, башни канонерки начали поворачиваться в сторону форта, но над ним сразу же взметнулось знамя Гоминьдана.

Капитан высунулся из рубки и покрыл всех в округе изысканными матюгами. Даже традиционная китайская брань в исполнении моряка отличалась специфическим флотским колоритом.

– Так их, кобыльих выпердышей… – Лекса едва не рассмеялся и одобрительно кивнул.

Капитан вежливо поклонился, исполнил на бис, после чего канонерка сбавила ход и ушла к фарватеру, ее орудия начали палить по порту беглым огнем, а баржи взяли курс к берегу.

Ответного огня почти не было, милитаристы отвечали в основном очередями пулеметов, но пули все равно иногда щелкали по броне. Алексей уже собрался загнать товарища Хуергая в рубку с его фотоаппаратом, как случайно заметил большую, богато украшенную моторную джонку, отваливавшую от берега.

В голове сразу всплыл хренов «генерал собачье мясо», так как он, по данным разведки, на момент штурма все еще оставался в городе. Конечно, на джонке мог оказаться кто-то другой, но интуиция Алексей сразу стала в стойку, как легавая собака.

– Капитан, – Алексей взбежал по трапу в рубку. – Накройте вон ту посудину. Мне кажется, на ней пытается сбежать кто-то важный.

– Мой генерал, считайте его уже кормом для рыб! – капитан поклонился и почти сразу же затявкали револьверные трехфунтовки Гочкиса.

Первые снаряды легли от джонки с большим перелетом, вторая серия с недолетом, а третья опять дальше, а вот четвертая подняла всплески прямо вокруг цели. Джонка окуталась густым паром, канониры радостно заорали, но тот же самый момент канонерку сотряс тяжелый удар, а возле ее правой скулы вспух высокий столб воды. Товарища Хуергая вместе с помощником и фотоаппаратом закинуло куда-то на корму.

Лекса сам едва не выпал за борт, в последний момент чудом ухватившись за леер.

Далее последовала непродолжительная суматоха, после которой капитан торопливо доложил: судя по всему, это была мина, но старого образца, маломощная, а канонерка хотя и потеряла ход, но течь уже устраняют.

Алексей зло сжал зубы, глянул на джонку, на которой уже поднимали паруса, после чего поймал взглядом паровой катер на борту.

– Спускайте катер. Я сам на нем пойду за ними. А вы продолжайте выполнять поставленную задачу.

Капитан откозырял и опять разразился чередой команд.

Лешка повернулся к своим «маузеристам».

– Ну что, догоним этого собачьего генерала с маленькой пипиской?

Охрана немедленно взорвалась дикими радостными воплями:

– Вансуй, вансуй, великий полководец Лан пожрет всех врагов! Отрежем собачьему генералу его маленькую пиписку!!!

Надо сказать, в охрану генералу Лану подобрали самых свирепых головорезов в гоминдановской армии и почти все они, неожиданным образом оказались маньчжурами. И очень гордились тем, что охраняют «своего» генерала.

К тому времени, как шлюпку спустили на воду и развели пары, все три десантные баржи тоже успели подорваться на минах, но не затонули, а сели на грунт, с них полным ходом шла высадка. Солдаты горохом сыпались с бортов, на ходу стреляя и вопя, по пояс воде бежали к берегу.

А джонка под парусом успела улепетнуть километра на полтора вперед, но шла очень медленно. Судя по всему, либо она успела набрать воды, либо была сильно перегружена.

А катерок, совсем наоборот, активно пыхтел движком и бодро резал носом мутную воду Янцзы.

– Хей, хей, отрежем пиписку собачьему генералу!!!

– Хей, хей, всех убьем, всем отрежем…

– Хей, хей, славный генерал Лан отрежет башку проклятому Чжан Цзунчан и помочится ему в шею…

– Хей, хей, бей, убивай!!!

Маньчжуры продолжали свирепо вопить, размахивать мечами, трясти пулеметами и даже пытались помогать, работая руками как веслами. Лексу без особого его согласия затолкали на корму ради пущей безопасности.

Впрочем, Алексей не особо обиделся. В катере, как и в гребанных аэропланах, он чувствовал себя не очень уютно.

Расстояние быстро сокращалось, но экипаж джонки быстро понял, что его догоняют и открыл огонь.

Один их охранников с болезненным воплем завалился на дно, но в ответ ударили сразу четыре Льюиса и пара Томпсонов, не считая Маузеров – бодигарды были вооружены просто до зубов,

От джонки сразу полетели щепки, она задымилась, стала быстро терять ход и припала на правый борт. Стрелять с нее перестали.

– Уррагх!!! – маньчжуры, как обезьяны, ловко полезли на абордаж. Лекса подпрыгнул, ухватился за свисающий такелаж, раскачался и тоже перебросил себя через борт.

– Смерть!!! – на него сразу же налетел с багром тощий матрос в одних трусах.

Басовито бабахнул кольт, матросик споткнулся и полетел кубарем по палубе, визжа и держась за простреленную ногу, а Лекса прислушался и понял, что стрельба окончилась, а на борту…

На борту джонки стоит сплошной жалобный вой. А точнее, женские и детские вопли.

– Кобылья сиська… – выругался Лекса, уже начиная, что-то подозревать.

Подозрения почти сразу же оправдались.

Пассажирами джонки оказались три почтенные престарелый матроны, замазанных белилами, как фарфоровые куклы. Несколько женщин помладше и целый выводок детишек разных возрастов. А сама джонка была битком забита каким-то барахлом. Судя по всему, пожитками дам.

Да и оказавший сопротивление экипаж, ну никак не смахивал на милитаристов.

И теперь, матроны с дамами визгливо лаяли Лексу и его бодигардов, а дети не останавливаясь выли на одной тональности.

– Кобылье вымя, чтоб вас… – снова ругнулся Алексей и прикрикнул на старшего телохранителя. – Ищите! Переверните здесь все верх дном.

От такого позорища ему хотелось вообще выбросится за борт. Смотрелось все со стороны не очень хорошо. Сам великий полководец Лан, прямо во время штурма, гоняется за женщинами и детьми.

Да уж…

В общем, настроение стремительно ушло в минус. Алексей даже не поверил, когда из трюма раздался радостный вопль:

– Вот он, грязная собака!

А через пару минут к ногам Алексея притащили бросили перепуганного насмерть и одетого, как матрос китайца.

Пленный перепугано кривил плоскую противную морду, закрывался руками и, как две капли воды смахивал на генерала Чжан Цзунчана.

Абахай, старший среди «маузеристов», сдернул с него штаны, скорчил презрительную рожу и авторитетно заявил.

– Точно он! Савсэм маленькая пиписка!

Остальные маньчжуры обидно захохотали, показывая на пальцах друг другу насколько маленький детородный орган у генерала. А матроны и остальные женщины вытянули шеи, чтобы рассмотреть, что же там такое микроскопическое у Чжана между ног.

Лекса невольно улыбнулся. Слаще мести придумать было трудно.

Пленник закрыл огромными как у обезьяны ладонями лицо и тихонько завыл.

Как быстро выяснилось, Цзунчан поступил очень хитро. Отправил свою свиту и охрану пробиваться через окружение, я сам попытался улизнуть с гражданскими в тайнике в трюме. И сбежал бы, если бы не десант, который милитаристы благополучно прохлопали.

Довеском к Чжану Цзунчану шли пять тяжеленных ящиков.

Абахай запустил лапищу в один из них и показал на ладони золотой слиток с банковским клеймом…