Текст книги "Комбриг (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Угу… – Алексей поморщился от внезапной головной боли. Контузия опять проснулась, левый висок наливался свирепой пульсирующей болью, словно в него медленно забивали раскаленный гвоздь. – Есть заветные папочки на бриттов из разведки? Дашь полюбопытствовать?

– Конечно. Радость моя, что-то ты побледнел? – всполошилась Мария. – Тебе плохо? Голова? Подожди… – она побежала в дом и вернулась через несколько секунд с небольшим флаконом из темного стекла и ложкой. – Вот, мне помогает, у меня тоже до сих пор контузия сказывается…

Лекса послушно принял ложку терпкой жидкости, замер и почти сразу же почувствовал, как боль отступает.

– Лучше? – обрадовалась Машка. – Вот, другое дело.

Алексей взял флакон, прочитал состав на латинице и сразу отставил его в сторону. Ингредиенты, мягко говоря, шокировали.

– Ты бы это, мать… – он помялся, подбирая слова. – Не увлекалась бы этой бурдой.

– Пустяки, – отмахнулась Чубарева. – Я иногда, по ложечке. Давай в постельку, родной. Полежишь немного, с контузией не шутят. И я рядышком у тебя на плечике прикорну…

Лекса даже дернулся от предложения, отчего Машка радостно расхохоталась.

– Шучу, солнышко мое, шучу. Экий ты все-таки забавный.

– Сама ты… такая… – обиделся Алексей. – Не провоцируй, искусительница, мне бы со своими девками разобраться. Стоп! Со мной сегодня произошел довольно странный случай. Ты ведешь учет белогвардейцев и прочих иммигрантов из России здесь, в Гуанчжоу? Отлично.

Лекса подробно описал случившееся на рынке.

Мария внимательно выслушала и сразу заявила.

– Есть такая. Екатерина Иоанновна фон Дюккер. Муж – Петр Петрович фон Дюккер, мичман, проходил службу на крейсере «Память Азова». Оба происходят из обедневших лифляндских дворянских фамилий. Муж отличался крайней жестокостью к матросскому составу, по нему даже было вынесено ряд представлений по этому поводу, но дела замяли. Во время восстания матросов в 1906 году, лично расстреливал активистов. За что и был казнен революционными массами.

Мария пожала плечами.

– Как говорится, сам напросился. К слову, его жена тоже не паинька, в свое время проходила по учетам выборгского отделения полицейского департамента за причинение увечий горничной – намеренно ошпарила ее кипятком.

– Веселенькая семейка… – Алексей покачал головой.

При встрече он сразу почувствовал какой-то подвох, было в этой женщине что-то странное.

– По поводу ее истории – увы, данных нет, – сухо продолжила Чубарева. – Но отрицать не стану, время было жуткое, всякое случалось. Однако ранее ничего подобного она здесь не устраивала. Публичной неприязни к советским военным советникам тоже не высказывала. Считается крепкой середнячкой, на нее работают несколько торговок зеленью, овощами и фруктами. Устраивает вечера для иммигрантов, поддерживает нуждающихся в своей среде. Странно все это Лешенька. Скорее всего тебя намеренно провоцировали. Возможно, исходя из твой репутации, ожидали жесткой реакции, чтобы скомпрометировать.

Алексей пожал плечами. Сам он ничего по этому поводу ничего сказать не мог, а гадать не любил.

– Странно все это… – повторила Мария. – И как раз совпало с интересом британской и японской разведок к тебе. Сам знаешь, бриттам и япошкам преобразование Китая, как серпом по яйцам, а успехи китайской армии приписывают только тебе. И не секрет, что они подкармливают с рук всякую белогвардейскую шваль.

– Учту, – коротко ответил Алексей.

– Поступим так… – Чубарева прихлопнула ладонью по столику. – Постарайся больше не вступать в разговоры с иммигрантами, передвижения пешком ограничь до минимума и своим девкам запрети. Не исключено, что попытаются добраться к тебе через них. А мы пока понаблюдаем. Понял, радость моя?

– Понял, – послушно согласился Лекса. – Мне оно даром не надь и деньгами не надь. Мое дело воевать, а не в шпионское кубло лезть.

– Вот и молодец! – улыбнулась Мария. – К слову, мне от тебя тоже требуется маленькая услуга. Есть один перспективный товарищ, а у этого товарища сын. Не мог бы ты этого сыночка к себе взять в штаб под крылышко? Ну как, лишь бы под пулю не попал. Не кривись, братское сердце, не пучь глаза. Знаю, знаю, терпеть такое не можешь. Но надо! Надо – понимаешь? Все одно дело делаем…

С Чубаревой Алексей проболтал до самого вечера, а потом собрался домой. А вот домой, ему, как раз, очень не хотелось. Но потопал, куда деваться. Настроение упало в минус, а голова, как назло, опять жестоко разболелась.

Так и шел, бурча под нос, по своему обыкновению, дурацкую песенку.

– По ночному лесу, лунною тропою…

Я иду по лесу, с сумкой за спиною…

А в котомке этой, передала мама, пирожки бабуле…

И кусочек сала!

Хоп-хоп, бах-бах…

По прибытию в расположение, настоятельно рекомендовалось, немедленно разрешить дурацкую ситуацию с Гулей и Боней, а Лексе вместо этого больше всего хотелось свалить с глаз долой куда-нить подальше на войну.

– Внучка, передай приветы…

Красненькая шапка…

С черным пистолетом!

Хоп-хоп, бах-бах…

Алексей резко остановился перед калиткой, помялся секунду и вошел во двор. Следом аккуратно снял с пояса ремень и, несколько раз, крест-накрест, вспорол им воздух и уверенно заявил:

– Ей-ей, шкуру с задниц спущу!

– Там, противный девка-лиса, там, моя лучшая хозяин… – Люся из окошка кухни с кровожадным выражением на физиономии указала на беседку в садике.

Гуля и Боня при виде Алексея снова с жалобными воплями бросились по сторонам.

– Стоять! – гаркнул Лешка и рубанул ремнем ко кофейному столику.

Столик с треском разлетелся на кусочки, а Гульнара с Бо резко остановились.

– За мной, шагом марш! – Лекса четко развернулся и пошел к себе в кабинет.

«Старшая» и «младшая» жены тут же покорно посеменили за ним.

В кабинете Алексей сел за стол, долго смотрел на «жен» тяжелым взглядом, не выпуская ремня из руки, а потом, мрачно и сухо поинтересовался:

– Может, хватит?

Дамы выглядели, словно нашкодившие школьницы, старательно прятали глаза, но, как Лекса не старался, никакого раскаяния на их мордашках так и не выявил.

– Что, хватит, проклятый изменщик? – язвительно пропищала Гуля. – Никак ты нас пороть собрался, изувер?

– Хватит – это хватит! – громыхнул Алексей.

Дамы дружно состроили плаксивое выражение на личиках, а потом…

А потом дружно рассмеялись.

– Экий ты бесчувственный солдафон… – Гуля ловко устроилась на коленке у Алексея. – Такую игру испортил.

Через несколько секунд на втором колене очутилась Боня.

Лекса вздрогнул, сбросил с себя девушек и поспешно отступил в угол кабинета.

– Вы чего это… Ей-ей, выпорю!

Гульнара опять весело расхохоталась.

– Азизим, не дури. Забыл, что я говорила про вторую жену?

– Так это… – промямлил Алешка. – Правда?

– Правда, чистая правда. Я восточная женщина! – Гуля состроила гордую рожицу. – Я с детства привыкла к такому. Мама тоже просила папу завести вторую жену, но он, как и ты, наотрез отказывался. Вторая жена – это, в первую очередь, близкая подруга. Это помощь, это поддержка во всем. Две жены – это гарантия, что муж не побежит к шлюхам. Вдвоем очень удобно делать мужу нервы. Да много чего. К тому же, Бонечка мне сразу понравилась. Мы с ней даже похожи во многом. Да знаю я, что вы пока не спали, знаю, что ты, олух царя небесного, вместо этого рассказывал ей, как меня любишь.

– Каждый день, – подтвердила Боня.

Алексею почему-то стало очень стыдно, и он пробормотал.

– Рассказывал, но… не каждый же день.

– Я принимаю ее, – спокойно заявила Гуля, пропустив мимо ушей ответ мужа. – Но спать, пока я в Китае, ты будешь только со мной. Уеду – резвитесь на здоровье, и чтобы дитятка мне родили. Понял? Старайся! – она стукнула кулачком Лексу.

– Я могу просто смотреть на вас, – невинно заявила Боня. – Чтобы вам интересней было. И немножечко помогать…

Лекса опять вздрогнул, что снова вызвало у девушек гомерический хохот.

У Алексея вертелось на языке много вопросов, но он предусмотрительно не стал задавать их. Как говорится, не буди лихо, пока оно тихо.

Если честно, на такой исход дела он даже не надеялся…

Глава 3

Глава 3

Шумно пыхтя, два курсанта с носилками промчались по дорожке, но уже через несколько шагов первый споткнулся и рухнул, носилки и «ранбольной» приземлились на него, а сверху с жалобным воплем грохнулся ведомый. Очередь на забег взорвалась хохотом, но уже через мгновение все резко заткнулись.

Гуля обвела курсантом ледяным взглядом, помедлила, подняла кулак и резко показала три пальца.

– Вы все тупые черепахи! – сухо и грозно перевела Боня. – Вы не способны даже помыть себе задницу, не то, чтобы спасать людей. Будете бежать, пока не сдохнете! Три круга, бегом марш! Еще раз уроните раненого, госпожа Лан сама разрежет вам живот и набьет его свиным пометом! Мне повторить?

Курсанты спешно схватили носилки, забросили туда «раненого» и помчались по стадиону галопом.

– Ох… – взволнованно ахнул один курсант из очереди. – Сестра господина Лана еще свирепей, чем ее великий брат! Смотрите на ее глаза! Ледяные и мертвые! У меня даже уши начали мерзнуть…

– Да-да, они из одного волчьего помета… – тихонько проскулил второй. – За что это нам все?

– Вы видели, как она управлялась с жирным Лю? – ошарашенно пробормотал третий. – Его вдвоем с места не сдвинешь, а она его одна тащила. Откуда в ней столько силы? Истинно говорю, она точно оборотень!

– Я ее боюсь… – пискнула миниатюрная девчонка из свежего пополнения, набранного на военно-санитарный факультет. – Отпустите меня домой, пожалуйста. Кажется я описялась…

Лекса стоял позади, все слышал и видел. Китай, кобыла его бы побрала. Народ эмоциональный, впечатлить китайцев просто, тем более, близкая связь с тем самым «злым маньчжуром» работает. Хотя, справедливости ради, Гуля и Боня на семинаре сами устроили настоящий террор, все в духе того же, великого полководца Лана. Гульнара даже палила над головами курсантов из своего браунинга, во время занятий по оказанию первой помощи на поле боя. И решительно пускала в ход свой стек, то есть кавалерийский хлыст. Да-да, дамы непонятно зачем обзавелись стеками, но с ними они смотрелись еще свирепей.

Причем обе выглядели просто великолепно. Военные френчи, бриджи, высокие кавалерийские сапоги, портупеи и фуражки, сидели на них как влитые. Вчерашний вечер, превращенный в одну сплошную примерку не прошел зря. Лекса сразу сбежал от этой суеты к Люсе на кухню, но сейчас даже почувствовал настоятельное желание прямо сейчас утащить «валькирий» в ближайшие кустики, а публика пришла в священный, наполненный страхом и ужасом восторг. Однако, почему-то, все считали, что госпожа Лан сестра Алексея, а не жена. Возможно потому, что она чем-то смахивала на самого «злого маньчжура» и была слишком смугленькой, а исходя из высоких китайских стандартов красоты – жена генерала Лана должна была обладать божественной белоснежной кожей. А может быть, дэзу запустила Машка, ради пущей конспирации.

Тем временем приуроченный к съезду Гоминьдана военно-спортивный праздник шел своим чередом. Все вокруг было завешано красочными плакатами, флагами и фонариками. Играло несколько оркестров, работали военно-полевые кухни, где гостям раздавали печеную свинину, на демонстрационных площадках курсанты показывали разного рода шоу на военную тематику. Даже выступал самодеятельный театр, с постановками на тему китайского героического эпоса. Словом, китайцы наглядно доказывали свое непревзойденное умение пускать пыль в глаза. Допущенная в академию публика просто заходилась в восторге. Все вокруг прямо намекало – ваша судьбы Гоминьдан!

Алексей тоже остался доволен, в основном тем, что почти все из новаторского обучения заменили банальным шоу, не имеющим ничего общего с реальным учебным процессом. А как иначе? На празднике в ассортименте присутствовали функционеры из иностранных дипломатических миссий, а значит, как говорил белорус комроты Недбайло из советских военспецов…

– Сала трэба перахаваць! – повторил вслух Лекса и улыбнулся. – Ибо не хрен буркалы пялить, куда не требуется, кобыльи дети.

– Генерал Лан? – позади раздался спокойный, бархатистый баритон.

Алексей неспешно обернулся и увидел высокого, стройного блондина в британской военной форме со знаками различия майора.

«Помяни черта… – мелькнуло у него в голове. – А он тут как тут. Вот же упырь…»

Он узнал офицера сразу, хотя встречаться им еще не приходилось – помогло подробное досье любезно предоставленное товарищем Чубаревой.

Это был майор Эдуард Сеймур-Конвей, военный атташе, резидент британской разведки и одновременно первый секретарь дипломатической миссии Великобритании в Китае. Представитель одной из старейших британских дворянских фамилий, кадровый боевой офицер, очень опытный дипломат, полиглот и разведчик, попортивший очень много крови молодому советскому государству, в том числе в Афганистане и Туркестане.

– Господин майор, – Лешка вежливо склонил голову.

Общаться с бриттом ему прямо претило, однако, сразу послать его в кобылье гузно, куда немногим ранее отправились французы, вздумавшие накоротке поболтать с генералом Ланом, Алексей слегка постеснялся, а точнее, оставил на потом, к тому времени, как клятый англ его окончательно достанет. Тем более, Машка рекомендовала никого никуда не посылать, а изображать изо всех сил дипломатические политесы.

– Майор Эдуард Сеймур-Конвей, представитель британской дипломатической миссии, – майор откозырял, по форме почтительно представился, но потом обаятельно улыбнулся и сразу перешел на отличный русский язык. – Впрочем, вы и сами прекрасно знаете кто я, Алексей Алексеевич, не так ли? Вы не против того, что мы пообщаемся на русском языке? Практика мне не помешает, увы.

– Отнюдь, не против, – коротко и сухо ответил Алексей. – Я найду для беседы несколько свободных минут.

Бритт ему сразу очень не понравился. Да, с виду образцовый офицер, холеный и лощеный, симпатичный, судя по всему, очень эрудированный, но очень опасный. Лешка чувствовал эту опасность прямо физически. Хотя внешне ее ничего не выдавало в майоре. Даже глаза: карие и веселые – были обычные. А внешне и манерой поведения он вообще смахивал на славянина. Никакой присущей островитянам чопорности – раскованный, юморной парень.

– Судя по вашему тону, – бритт картинно огорчился. – Вы не пылаете желанием со мной общаться?

– Отнюдь, – повторил Алексей. – Мои желания, уверяю, не имеют никакого значения. На них вам не стоит обращать внимание. Мне даже рекомендовали с вами поболтать. Но у меня очень мало времени. Так что поспешите…

Он не договорил, потому что прибежал запыхавшийся ординарец Чана и сходу, склонившись в поклоне, скороговоркой оттарабанил:

– Господин генерал Лан!!! Господин генерал Чан почтительно приглашает вас к себе! У него для вас есть важные известия…

Лекса жестом отослал мальчишку и повернулся к майору.

– Видите?

К Чану ему тоже не хотелось идти, Лешка только от него сбежал, но болтать с британцем улыбалось еще меньше.

– Я тоже собирался к нему! – не растерялся Сеймур. – Поболтаем по дороге. И знаете! – он радостно улыбнулся. – Предлагаю оформить нашу беседу в виде короткого интервью? Вы не против? Правда в газеты оно не попадет…

– А куда попадет? В мое личное дело в британской военной разведке? – криво усмехнулся Алексей.

– Ага! – майор снова расхохотался. – Право слово, соглашайтесь! А на досуге я вам отвечу тем же. Госпожа Чубарева вам бы настоятельно рекомендовала согласиться, уверяю.

– К делу, – сухо бросил Алексей и пошел по дорожке в направлении резиденции Чан Кайши.

– Каково это… – майор слегка запнулся. – Каково это быть, самым молодым комбригом и самым молодым кавалером четырех орденов Красного Знамени в Советской России? Тем более, таких кавалеров в России всего четверо? Быть народным героем, способным теоретиком военного дела, прославленным боевым командиром? Вам тяжело?

– Мне просто категорически не хватает времени, – недовольно буркнул Алексей.

– Как я вас понимаю, – искренне вздохнул Сеймур. – Мне тоже. Но речь не обо мне. К слову, мы заочно знакомы…

Алексей резко остановился и холодно посмотрел на британца.

– Туркестан?

– Туркестан, – спокойно подтвердил разведчик. – Ваши и так знают, что я там был, так что я не выдам никаких секретов. Я ушел из кишлака за час до того, как вы пришли туда за Ахмед-ханом и прочими. А мой коллега остался там навсегда. Тогда я еще не знал, что операцией руководили вы, Алексей Алексеевич, но сейчас уже знаю. Признаюсь, я впечатлен. Все прошло воистину блестяще. Вы разом покончили со всеми лидерами сопротивления. Сколько вам лет тогда было?

Алексей подивился осведомленности британцев и пожал плечами:

– Не с лидерами сопротивления, а с бандитами. По поводу возраста, увы, я не знаю даже сейчас, сколько мне точно лет. Увы, я беспризорник. Очень многое навсегда пропало из памяти. Около двадцати пяти, возможно немногим больше или меньше. Что касается Туркестана – увы, я не понимаю, о чем вы говорите. Я участвовал во многих операциях, как успешных, так и не очень.

– Мы поняли друг друга, товарищ Турчин, – Сеймур снова улыбнулся и галантно поприветствовал проходящую мимо закутанную в шелка дородную китаянку. – Так… следующий вопрос. Ряд блестящих операций: Туркестан, Польша, Бессарабия, теперь Китай! Чем вы руководствуетесь во время своих миссий? Что вас ведет? Вам самому нравится, чем вы занимаетесь?

– Приказ меня ведет… – недовольно выдавил из себя Лекса. – Приказ. Повторюсь, не имеет значения, что мне нравится или нет. При этом я полностью поддерживаю политику партии и правительства. А к упомянутым вами территориям я не имею никакого отношения. Так, понятно?

– Вполне! – искренне согласился Сеймур. – А вот я бунтарь! Как сказал мой дед, меня отравил либерализм еще с детства, когда я завел себе дружка – негритенка. Вы знаете, его секли розгами за меня, а я поклялся, что отомщу за него. И отомстил. Набил любимую трубку деда собачьими какашками. А вот, как раз, политику своего правительства я во многом не поддерживаю. Но, как и вы, предпочитаю исполнять приказы и люблю свою страну. Правительства и режим меняются, а страна остается. И да, передайте госпоже Чубаревой, что ловить меня на медовый пряник не стоит. Я не поддаюсь вербовке. Потому что давно и окончательно влюблен в свою жену. И боюсь ее немного. Вам это чувство знакомо, не так ли?

Он заразительно расхохотался. Лекса тоже невольно улыбнулся. К слову, общение с британским разведчиком даже получилось приятным. Да, он, в так называемом «интервью» пытался выведать довольно деликатные моменты, но не навязчиво, а Алексей без труда купировал эти попытки.

Уже когда подходили к месту, майор искренне заявил.

– Довольно странно такое говорить о своем идеологическом враге, но вы мне нравитесь, Алекс. Мы бы могли стать настоящими друзьями. Есть в вас эдакая природная харизма и надежность. На женщин такое действует убойно, но и меня зацепило. Сейчас самое время скрепить знакомство стаканчиком виски и сигарой, но я, как и вы, терпеть не могу спиртное и табак. А знаете, вместо этого, я хочу сделать вам своеобразный подарок – дам совет.

Британец весело, с налетом хулиганства, глянул на Алексея.

– Госпожа Чубарева его оценит. Я завтра возвращаюсь в метрополию, а меня уже сменил мой коллега майор Питер Хаббард, по прозвищу Бульдог. Его так назвали совсем не зря. Он моя полная противоположность и искренне ненавидит всех, кроме британцев. И не остановится ни перед чем, во имя приказа и оправдает своим псевдопатриотизмом любую мерзость. Будьте осторожней, Алекс. А я сейчас покину это великолепное мероприятие. Возможно, мы еще увидимся. Прощайте…

Он крепко пожал руку Лексе и ушел.

– Что это было? – растерянно пробормотал Алексей, смотря на удаляющегося британца. – Как-то все непонятно.

Впрочем, не стал ломать голову, решил написать подробный рапорт по встрече товарищу Чубаревой и отправился к генералу Чану.

А у него, в огромном павильоне происходило, пожалуй, главное действо.

Весь павильон был битком набит главными политическими функционерами Гоминьдана, высшими военными чинами и гостями из числа промышленников и торговцев. Чан восседал в первом ряду рядом с вдовой Сунь Ятсена, по правую сторону от него кресло пустовало, между ним и товарищем Чубаревой, а по левую сторону от вдовы скучал товарищ Хуергай.

Появление Лексы зал встретил восторженными, традиционными воплями:

– Тысяча лет, великому полководцу Лану. Вань суй, вань суй!

Следом все начали бурно рукоплескать.

Лекса тоже традиционно мысленно обматерил всех до единого, изобразил сдержанный, но полный скорби из-за опоздания поклон и занял свое место возле генерала.

– Где вас носит, мой добрый друг? – нарочито возмущенно прошипел Чан. – Мы вас тут ждем, ждем…

– Его, наверное, похитили местные красавицы, – манерно хихикнула вдова. – Простите нашего героя, господин генерал, это уважительная причина.

– Мое сердце полно скорби… – горько вздохнул Алексей. – Заставлять ждать столь мудрых и пресвященных друзей непростительно…

– Он китаец! – радостно воскликнул Чан, обращаясь к вдове. – Точно китаец! Я люблю его, как брата! Но хватит! Будем радоваться!

Он вальяжно хлопнул в ладони.

Занавес распахнулся, а за ним, по центру сцены, оказался непонятный объемный объект, размером с легкий танк, прикрытый шелковым покрывалом.

Следом к объекту выскочил маленький человечек, в традиционном китайском парадном костюме, несколько раз, манерно кривляясь, зачем-то прошелся туда и обратно, после чего резким движением сдернул покрывало.

А под ним…

Под ним оказался памятник, изображавший собой…

Сидящего на кресле товарища Сунь Ятсена. По правую сторону от него стоял генерал Чан Кайши, а по левую…

По левую – генерал Лан.

Всех персонажей изобразили почти с фотографической точностью, правда Лексу изваяли, изрядно добавив азиатских черт.

У Алексея даже челюсть отпала от удивления. Такого он точно не ожидал.

Павильон взорвался диким восторженным ревом.

– Не молчите… – Чан толкнул Лексу локтем.

– Это… – Лешка запнулся. – Это прекрасно, но…

Больше всего его сейчас заботило, как отреагирует начальство, на вот это самое увековечивание его при жизни.

– Ни слова больше, – Чан хохотнул. – Вы заслужили, мой храбрый друг. Деньги на этот памятник собрал китайский народ, а это дорогого стоит. Позже его отольют в бронзе и установят перед зданием управления академии. А копии в каждом городе Китая. Идемте, будем благодарить за доверие!

Пришлось идти.

А уже со сцены, Алексей увидел того самого майора Хаббарда. Невысокого крепкого мужичка, огненно-рыжего, с плоской, брылястой, «бульдожьей» мордой. И меленькими глазками, полными ненависти и презрения ко всему окружающему. И понял, что проблемы с ним обязательно возникнут.

После представления памятника наступил бенефис товарища Хуергая. Воистину, великолепный бенефис.

Есенин читал со сцены в русском переводе стихи культовых старинных китайских поэтов, потом свои стихи на китайском и заразил своей энергетикой весь зал. А в завершение, хор девочек исполнил на китайском песню на мотив его «Пожара голубого».

Зал просто взорвался, Есенина едва не разорвали, причислив к величайшим поэтам мира, наряду с Ли Бо и прочим китайским стихоплетам.

А уже к концу дня, у Лексы получилось поговорить с Марией о британских разведчиках.

– Что это было, мать? Ей богу, не соображу. Какой смысл?

Чубарева ненадолго задумалась и ответила:

– Конвей талантлив, стервец, признаю. В его исполнении это может быть все что угодно, вплоть до того, что он просто не ладит с Хаббардом и решил ему слегка насолить. А может это просто операция отвлечения. В любом случае, делай так, как я уже говорила. Не исключено, что будущий поход будут срывать. А вот как, увы, я пока не понимаю, но скоро пойму. И да, напиши мне официальный рапорт по произошедшему контакту.

Лекса написал, сразу после того, как попал домой. Все эти рапорты вполне могли ему спасти жизнь в будущем, когда начнут обвинять кого-ни попадя в работе на иностранные разведки.

А после того, вызвал на ковер Гулю и Боню. Девушки выглядели усталыми, но довольными и сразу же полезли к Лексе на колени, делится впечатлениями.

– Они меня боятся, реально! – удивлялась Гульнара. – Я что, такая страшная?

– Это все он, – хихикала Боня. – Запугал всех. Великий полководец Лан, оборотень, злой маньчжур! Я сама видела, как люди писались в штаны при виде нашего мужа. Правда, правда. А вы очень красивая, госпожа старшая жена!

Гуля ласково провела ладошкой по щечке Бони.

– Не подлизывайся, малыш…

Лешка посмотрел на всю эту милоту и сухо сообщил.

– С завтрашнего дня, ни шагу без сопровождения. А в академию вас будет возить машина с охраной.

– Но! – в один голос возмутились Боня и Гуля. – Но тебя же всегда нет!

Алексей тяжело вздохнул.

– Хорошо, я попрошу товарища Чубареву, чтобы она одалживала вам своего монгола. Но не часто. На этом разговор окончен. Устал как собака.

Собрался с духом и ляпнул:

– Кто сегодня со мной спит?

И сразу испугался, потому что ответ мог быть уж совсем непредсказуем. Вполне могло так случится, что спать пришлось бы одному. Долго.

Гуля с Боней лукаво переглянулись и застенчиво ответили:

– Мы…