Текст книги "Комбриг (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Глава 10

На приеме обошлось без особого скандала, в основном, благодаря Машке, после недолгой беседы с которой консул быстро сник и поутих. Но остались все основания полагать, что основные разборки произойдут уже после того, как бритты накляузничают в Москву.

Товарищ Чубарева так и сказала:

– А они наябедничают очень качественно, уж поверь. И драть тебя за сей афронт будут долго и основательно, солнце мое. И моей защиты точно не хватит. Единственное, что тебя может спасти – это быстрая и качественная победа. Чем больше завоюешь этого сраного Китая к тому времени, как в Москве взбесятся, тем меньше седалище болеть будет. Но не факт. Далеко не факт. Я все понимаю, но ты ведь же не психованная институтка? Трудно было сдержаться, олух ты царя небесного?

– Трудно… – буркнул Лекса, сразу забыл бритта, а наутро благополучно отправился на войну.

А там, почти сразу, создались основательные и весомые предпосылки к тому, чтобы конфликт на приеме остался без последствий. Или почти без последствий.

Оперативная ситуация к моменту начала наступления складывалась достаточно тяжелая. силы милитаристов превышали армию Гоминьдана, как минимум в полтора два раза.

Провинция Шаньдун и центральный район Пекин с Тяньцзинем контролировались фэнтяньской кликой, Чжан Цзолиня и Чжан Цзунчана. Центральный Китай, восточная часть Шэньси и Хунань контролировались уже чжилийцами во главе с генералом У Пэйфу. А провинция Цзянсу с Шанхаем, контролировались маршалом Сунь Чуаньфаном, решившим порвать с милитаристами, но игравшем свою игру.

Однако, уже к концу мая силы Гоминьдана захватили Хунань, а к концу июня вся провинция была очищена от войск У Пейфу, а силы народной армии стремительно рвались к экономическому центру Китая Уханю.

Секрет столь блестящего успеха оказался довольно прост – отличное знание оперативной обстановки и местности командирами тактических маршевых групп. Не зря Алексей во время подготовки уделял этому моменту самое главное внимание. Авиаразведка, хорошая выучка и оснащение передовых подразделений, тоже сыграли свое дело. На нескольких участках фронта удалось создать подавляющее преимущество, а после его прорыва отдельные батальоны и бригады совершали стремительные фланговые рейды в глубь территории противника. Оказавшиеся не готовыми к маневренной войне милитаристы сразу ударились в паническое отступление и сдавались в плен целыми подразделениями. Только в первые две недели наступления войска Гоминьдана взяли в плен больше пяти тысяч солдат противника и захватили около ста орудий и пулеметов с громадным количеством боеприпасов.

Без головотяпства и идиотизма тоже не обошлось, подразделения все равно плутали и терялись, случаи дружественного огня происходили почти каждый день, к тому же, на фоне дикой жары и антисанитарии участились случаи инфекционных заболеваний. Но, все равно, поход развивался так успешно и стремительно, что Алексей со своим штабом даже не всегда успевал за передовыми порядками.

Свою ставку он организовал на бронепоезде с гордым названием «Чунг Чанг1». Благо железнодорожные пути шли как раз в направлении развития наступления. Бронепоездом состав можно было назвать только номинально, но, все равно, оказалось достаточно мобильно и удобно. И безопасно, что немаловажно.

В Москве на успех отреагировали неожиданно бурно, причем еще задолго до завершения операции. На корпус военных советников просыпался целый дождь наград и поощрений. Гуле, в том числе, дали звание ротного и орден, правда, автоматом продлили командировку еще на полтора месяца. А вот Алексей не получил ничего. Вообще ничего. Его даже не упомянули в поздравительном письме от ЦИК. Впрочем, Лекса только облегченно вздохнул, прекрасно понимая, что после случая с британским консулом его даже могли к кобыльим пиписькам разжаловать. Или еще чего похуже. Как говорится, отсутствие наказания уже есть поощрение.

В общем, ход компании развивался по плану. Лекса даже позволил себя откатиться с переднего края в тыл на один перегон, чтобы встретить «дорогого» друга со свитой. Армия уже подходила к Учану, а Чан прибыл на фронт, чтобы въехать в город на белой лошади, как положено освободителю.

Лекса вздохнул, незлобно ругнулся и машинально огляделся.

«Чунгачанга», как ласково прозвал свой бронепоезд Алексей, со стороны выглядел жутковато и странновато, но для местного театра военных действий являлся сущим «вундерваффе». Четыре орудия в башнях, одно стопятимиллиметровое, три трехдюймовки и десять пулеметов делали его грозной силой, особенно учитывая, что противник, в большинстве своем неграмотные крестьяне, относился к любой машинерии со священной опаской. Но главным достоинством «Чунгачанги» являлось наличие штабного броневагона российской дореволюционной постройки с маленькими, но комфортабельными купе, в одном из которых великий полководец Лан и устроил себе лежку.

Еще раз вздохнув, Алексей глянул на наручные часы, прикинул сколько осталось времени до станции и покосился на откидной столик, где лежал перевязанный бечевкой большой пакет с письмами от родных для военспецов.

Письма от «уголовничков» тоже пришли, но Лешка их пока не открывал, надеясь, что в скором времени встретится с женой и уже тогда они вместе узнают все новости. Гулю он не видел около месяца, она занималась организацией военно-полевых госпиталей и моталась, как оглашенная по всему фронту.

– Вот же егоза… – вслух ворчливо посетовал он. – Сидела бы дома, как положено примерной жонке, ан нет носит ее куда кобылы не ходят. Вона, ротного уже получила и даже первый орденок, глядишь и обгонит меня…

И машинально улыбнулся, понимая, что став примерной домохозяйкой, Гуля сразу перестанет быть той Гулей, которую он так самозабвенно любил.

Неожиданно бронепоезд дернулся и начал замедляться, а через минуту в проеме открытой двери купе появился старший машинистов, русский немец эмигрант Яков Гурк и степенно доложился на правильном русском языке.

– Герр генерал, впереди на станции стрельба. Я приказал останавливаться.

– Стрельба? – озадачился Алексей. – Какой кобылы?

Станция Тунсянмэнь уже находилась в тылу и никакой стрельбы там по определению не должно было происходить.

– Да хрен его знает?.. – Яков почесал левой рукой лысину, а правой, одновременно, бороду. – Сами знаете, господин генерал, у этих сраных дикарей, все что угодно может случится.

И витиевато выругался на хохдойче. Яков, как истинный немец, искренне ненавидел все проявления неорганизованности, хотя сам был еще тем разгильдяем.

– Идем, посмотрим, – Лешка сдернул с крючка бинокль и свой «Томпсон».

И дабы не спотыкаться в тесноте броневагонов, сразу вылез наверх по лесенке и побежал по крышам к передней платформе.

Стрельбы уже не было слышно, но рассмотреть из-за жаркого марева над железнодорожными путями и степью ничего не получилось.

– Что-то случилось, господин генерал? – на платформу вскарабкался адъютант Чан Кайши.

– Пока ничего, – буркнул Лекса и отдал команду Якову. – Самый малый вперед. Пулеметчики, артиллеристы, внимание…

Провоз выбросил чадный клуб дыма, бронепоезд негромко постукивая колесными парами медленно двинулся вперед.

По своему опыту Алексей уже знал, что в Китае может случится все угодно, но особой опасности не ждал. Даже если станция каким-то загадочным образом перешла в руки милитаристов, бронепоезду они ничего на расстоянии сделать не могли, а от мин защищала груженая рельсами и шпалами передняя платформа.

Через несколько сот метров Алексей рассмотрел над зданием станции флаг Гоминьдана, а еще через десяток минут к бронепоезду подбежал запыхавшийся солдатик и на ходу заорал сиплым фальцетом.

– Все в порядке, все в порядке, всех убили! Добро пожаловать!

На самой станции открылась довольно интересная картинка. Странные, до зубов вооруженные люди в лохматых папахах и полосатых чапанах деловито обдирали трупы на станции и стаскивали их в кучу. Лексе даже показалось, что сюда каким-то загадочным образом занесло басмачей из Туркестана.

Тут же на платформе, встречая бронепоезд, выстроилось около полувзвода солдат Гоминьдана под командованием молодого щуплого лейтенантика с перевязанной окровавленным бинтом головой.

Лекса еще немного недоверчиво покрутил головой и спрыгнул на перрон. А дальше произошло сразу два события, а точнее три.

– Господин великий полководец… – едва слышно просипел лейтенант, но тут же осекся, побледнел и с громким шлепком сел на задницу.

Лекса в этот самый момент неожиданно определил, что некоторые «басмачи» – это женщины. До зубов вооруженные: карабинами, маузерами, кривыми саблями и даже луками, но все-таки женщины.

А дальше…

Дальше прямо к поезду, высекая искры копытами из каменной плитки, выскочило три всадника тоже сугубо басмаческого вида на маленьких лохматых лошаденках.

А один из этих всадников, прямо с седла кинулся на шею Алексею со счастливым визгом:

– Ой-ее, азизим!!!

Лешка чуть сам не сел на задницу, когда сообразил, что это Гуля. Тоже в папахе, чапане, черная от пыли, с маузером и саблей, вся пропахшая лошадиным потом, но все-таки его родная жена.

Экспресс разбирательство все быстро прояснило. Действительно, на станцию напали милитаристы, но не кадровые военные, а какой-то случайный отряд самообороны, собранный из местных железнодорожников. Они планировали вывести из строя стрелки и пути, заложить мины, а потом устроить засаду на бронепоезд с командованием.

Основные силы Гоминьдана уже место покинули, а оставшийся небольшой гарнизон нападение ожидаемо прошляпил, но все-таки вступил в бой, а потом на станцию совсем уж неожиданно ворвался отряд личной охраны той самой знаменитой целительницы Гульнары-хатун, очень кстати собравшейся встретить своего дорогого мужа. И порубил в лапшу не ожидавших такой набег несчастных ополченцев.

В общем, все закончилось хорошо.

– Где ты их нашла? – ошарашенно поинтересовался Лекса, косясь на приземистых, плосколицых и кривоногих всадниц.

– Кто я, забыл? – хихикнула Гуля. – Я кипчачка! А они из уйгурских племен. Представь, почти из одного народа со мной. Я их язык даже понимаю. Уйгурский отряд тоже за Гоминьдан воюет. Я их старшего подлечила, а он выделил мне восемь девушек батырок в охрану. Теперь везде со мной. Скажи своим, чтобы осторожней с ними, девки свирепые и злые, как волкодавы, никого кроме меня не признают. Ой-е, азизим, как же я соскучилась, только я воняю, меня мыть надо…

– Надо, – согласился Лекса. – Но потом. Сейчас я со всем разберусь. Передайте господину генералу, что безопасность восстановлена. Капитан, немедленно оцепить станцию, выставить секреты и дозоры.

– Госпожа Лан, как прелестно… – наконец, покинувший свой вагон Чан рассыпался в комплиментах. – Ах, как вы прекрасно выглядите, словно древняя воительница. Это ваша охрана? Гм… я бы тоже не отказался от таких…

Неожиданно бабахнул глухой взрыв, а из-под передней платформы повалил вонючий желтый дым.

Перепуганного Чана сразу закрыла свои телами охрана, а Лекса едва не поседел от ужаса. Один из прицепленных к бронепоезду вагонов был битком забит минометными минами, присланными из Союза вместе с батареей экспериментальных минометов системы Доровлева для полевых испытаний. А мины были снаряжены новейшим гексогеном. Если бы они взорвались, все вокруг превратилось бы в марсианский пейзаж.

Как чуть позже выяснилось, хреновы диверсанты все-таки успели заложить под рельсы самодельное адское устройство, но, к счастью, основной заряд не сдетонировал, да и особой мощностью мина не отличалась. Взбешенный Чан тут же приказал казнить на месте весь гарнизон станции, Лексе едва удалось их спасти.

Следом сразу пришлось заняться выяснением обстановки, а к обеду уже стало ясно, что дела идут далеко не столь радужно, как раньше. Всего за сутки отсутствия Алексея наступление местами превратилось в самое настоящее отступление.

Отбросив милитаристов к Учану, передовые подразделения: четвертый, седьмой и восьмой корпуса тут же с налета ринулись штурмовать город, но сразу же качественно получили по морде. Город представлял собой настоящую крепость, а милитаристы успели приготовиться к обороне. Дело еще сильно осложняла местность, покрытая густой сетью болот, речушек и рек. Вдобавок фынтянцы успешно организовали удар во фланг силами двух дивизий. Потери сразу превысили весь начальный период операции. И только напряженные усилия заместителя Алексея комбрига Примакова и других советских специалистов, позволили сохранить обстановку контролируемой и даже восстановить положение. В общем, все получилось, как всегда в Китае. Лекса даже особо не удивился.

После личной рекогносцировки стало ясно, что брать город прямым штурмом в ближайшее время даже не стоило мечтать. Его стены оказались не в пример толще и новей, чем, к примеру, у Даньшуя, к тому же, перед стенами проходило несколько линий обороны с множеством укрепленных пулеметных ячеек.

Осадная артиллерия, как и раньше, в армии Гоминьдана отсутствовала, как класс, поэтому Алексей решил не спешить и приступить к делу основательно.

Формально китайскими войсками рулил командующий Западной группой войск генерал Тен Шенчжи, он же на оперативном совещании изложил предварительно согласованный с Алексеем план. А точнее, план самого генерала Лана. Но излагал бодро и решительно. Можно даже сказать истово.

Чан Кайши тоже присутствовал на совещании и осуществлял общее руководство. То есть сидел и важно надувал щеки.

Четвертому корпусу поручалось взять города Ханькоу и Ханьян, перерезав все дороги на Учан, а остальные подразделения в это время должны были завершить полную блокировку города и начать планомерную осаду. В это же время вся наличная артиллерия приступала к планомерным бомбардировкам города. В том числе прибывшая из Союза батарея новейших минометов.

– Оборудуйте закрытые позиции, строгий контроль за прибывшими расчетами, так как они особого опыта не имеют, – инструктировал Лекса Никифорова и Тамма. – Особенно следите за теми двумя очкариками и третьим, как его, ну, у которого бородка, как у телушки сами знаете где – эти вообще гражданские шпаки. И внимательней, китайцев к оружию не допускать. Особенно к боеприпасам, они секретные и экспериментальные, повышенного могущества, как вы уже знаете. Огонь ведите по одному району, вплоть до получения видимого результата, не распыляйтесь. Охранять вас я выделил целую роту. И запомните, оружие и боеприпасы, ни в коем случае не должны попасть в руки противнику. Почаще меняйте позицию. Пара-тройка залпов и на новое место. Вперед. Надеюсь на вас. Налажаете, самолично гузно на кайзерский крест порву.

Сразу после совещания Алексей направился в расположение авиационных сил Гоминьдана. Самолетов наличествовало целых четыре, все советские Р-1, конструкции товарища Поликарпова. Неказистые полотняные бипланы, но, на удивление надежные машины, отработавшие начало компании в качестве разведчиков и легких бомбардировщиков просто безукоризненно, и даже без поломок. Пилотировали аэропланы тоже советские специалисты. Базировалась авиация в чистом поле, благо самолетики садились и взлетали с чего угодно и куда угодно.

Аэродром оттянули в тыл на пару десятков километров, ради пущей безопасности, так что ехать пришлось верхом. Отправились туда вместе с Гулей и ее эскортом «половчанок», так их сразу назвал Лекса. С собой он так же взял неплохого химика инженера военспеца Половцева, так как собирался устроить милитаристам небольшой сюрприз.

– Все плохо, родной, – рассказывала Гульнара по пути. – Дизентерия свирепствует, уже и холера десятками случаев пошла. Тут впору эпидемию объявлять. Лекарств не хватает, пользуем народными средствами. А народишко темный, об элементарных правилах гигиены даже не подозревает. Я тут списочек приготовила, поспособствуешь, чтобы приказом по армии гигиенические правила установили? Хорошо?

– Обязательно, – пообещал Лешка, любуясь женой. Гульнара верхом в своей папахе, чапане и с саблей у пояса выглядела, как самая настоящая древняя и прекрасная воительница.

– Куда это вы так смотрите, товарищ комбриг? – лукаво улыбнулась Гуля. – Соскучились, что ли? Ну подождите до вечера. Только воды мне побольше доставить прикажите.

– Угу… – Лешка готов был приказать вычерпать целую реку.

Смазливый на физиономию и белобрысый Половцев по пути явно нервничал, так как всю дорогу «половчанки» пожирали его жадными плотоядными взглядами и красноречиво переглядывались.

Лекса только посмеивался, а когда преодолели два кольца охраны и добрались до аэродрома, первым делом услышал хорошо знакомый голос.

– Три, три, обезян неразумный, чтобы, как у кота яйца блестело! – уверенно чеканил звонкий нагловатый тенорок. – Это тебе цельный аэроплан, а не телега, прости господи! Я их разбил больше, чем тебе годков!

– Етить! – радостно улыбнулся Лекса, еще не видя обладателя тенора. – Какими судьбами?

Но ошибся, увидев вместо старого знакомого еще по Туркестану военлета Поповича, совсем молодого парнишку в одних подштанниках и кожаном летном шлеме.

Парень сидел на ящике с бомбами и с аппетитом трескал здоровенный ломоть арбуза, а рядом с ним драил тряпкой выхлопные патрубки двигателя аэроплана какой-то китайчонок.

– Епта! – увидев Алексея военлет вскочил и заполошно отдал честь. – Товарищ комбриг, личный состав сводной эскадрильи занимается обслуживанием техники. Военлет Попович доклад окончил!

Китайчонок перепугался и вообще шмыгнул в кусты.

– Попович? – Лекса внимательно посмотрел на военлета. – А часом вы не родственник Алексея Михайловича Поповича?

– Агась, товарищ комбриг! – просиял военлет. – Батюшка мой, сам меня учил летать. В добром здравии, еще летает в Туркестане, только заговариваться стал.

– Понятно, – Алексей подавил улыбку и строго прикрикнул на военлета. – У вас минута, чтобы привести себя в порядок. Марш! Стоять. Где остальные?

На самом деле, возле выстроенных в рядок аэропланов никого из советских военлетов не наблюдалось.

– Дык… – промямлил вытянувшийся в струнку Попович и покосился на соседнее поле. – Серут они, простите, опорожняются. Такой дрыщ пробил, что мама дорогая. Я мне хоть бы хны.

– Да уж… – озадаченно хмыкнул Лешка и посмотрел на Гулю. – Ежик, можно что-нибудь придумать? Они все мне завтра позарез нужны. Хотя бы попробуй. Федор, приступай. Бензина хватает, остальное по списку тебе завтра поутру доставят. Над способом инициации подумай. Мы к бочке просто гранату крепили на веревке. Должен получится воздушный подрыв. Готовность – завтра к восемнадцати. Вперед, дерзай. Попович, исполнять все указания товарища Половцева, как мои. Да оденься ты уже, чтоб кобылы тебя зализали…

Алексей вспомнил свой туркестанский опыт и решил устроить защитникам Учана легкий огненный дождик из эрзацнапалма. Аэропланы в наличии, хоть и мало, топлива хватает, так что осталось всего лишь напихать в бензин любого доступного загустителя. Сжигать город дотла Лешка не планировал, всего лишь собирался ненавязчиво принудить защитников к сдаче. Смрад горящего напалма и жженой плоти – очень доходчивая мотивация.

К счастью, в запасе у Гули нашлись кое-какие медикаменты. Лекса пробыл на полевом аэродроме почти до самого вечера, а потом вернулся в штаб, где приказал немедленно организовать большое корыто и воду. А потом, выгнав всех из вагона, сам приступил к помывке жены.

Процесс затянулся до поздней ночи, по вполне понятным причинам. А дальше, нарядив Гулю в свою нательную рубаху, Алексей взялся первым за письмо от Машки и прочел вслух.

– Дорогие папан и маман, у нас с Яшкой все хорошо, вот только я начала толстеть непонятно с чего, ха-ха…

– Твою же кобылу!!! – ахнул Лекса, а Гуля побледнела и размашисто перекрестилась.

От полной прострации их спас хорошо различимый гомон за открытым окном вагона.

– Товарищи девушки! – растерянно бормотал Половцев. – Я все понимаю, но готов только по любви! Да что же это делается, не надо меня хватать, мамочка, пустите пожалуйста, говорю же, не надо марать светлое чувство пошлой похотью. Отстаньте, у меня невеста есть, уберите руки…

Алексей с Гулей переглянулись и дружно зажали рты ладонями, чтобы не расхохотаться.

– Помогите! – приглушенно взвыл Половцев, а потом его голос резко прервался и послышался удаляющийся топот…

Глава 11

Глава 11

– Батарея, огонь!

Минометы по очереди отозвались резкими хлопками, из-под плит выплеснулись облачка пыли, мины с протяжным воем ушли в небо, а через несколько секунд отозвались чередой частых глухих взрывов.

Никаких видимых последствий из-за стен не просматривалось, так как весь город уже был окутан клубами черного дыма, в котором часто проскакивали языки пламени.

Ветер сносил гарь прямо на позицию, даже на расстоянии нескольких километров уже было трудно дышать, глаза резало до слез, а носоглотку немилосердно саднило.

– Стрелять батарее… – продолжил надсаживаться Никифоров. – Первое орудие, прицел шесть-тридцать, две мины, второе орудие, прицел шесть-тридцать один, две мины, третье орудие прицел шесть…

К нему метнулся один из наводчиков, на ходу тыкая рукой в минометы, комроты остервенело выругался и с обидой в голосе скомандовал.

– Отставить, раскубыть тудыть наперекосяк. Отстрелялись, товарищ комбриг, первый миномет – опорная плита треснула, второй – пружины. Оба Стокса еще держатся…

Алексей матерится не стал, так как у него уже давно закончились все ругательства, а голос охрип до сиплого свиста.

Когда прибыли минометы он сильно обрадовался. Вон же он, видимый результат прогрессорства, не зря недосыпал, не зря старался. И плевать, что конструкцию непонятно с какой стати переделали и упростили, а из названия системы убрали фамилию самого, так сказать, автора идеи. Не за славой гонимся, главное, дело пошло.

Но реальность оказалась куда говенней, чем представлялось. Первые два миномета вышли из строя уже после первого десятка мин. Остальные продержались немного дольше, а потом просто рассыпались. Ломалось все, кроме труб. Срывало прицел и механизмы наведения, лопались опорные плиты и пружины амортизаторов.

Из уцелевших частей собрали еще два, но и они тоже вскоре приказали долго жить. К счастью, обошлось без жертв.

И самое обидное, что оригинальные, уже довольно потрепанные Стоксы, которые Лекса приказал изъять у китайцев, чтобы дострелять мины, все еще держались. Даже «китайчонок», кустарная копия британского миномета, хоть и быстро рассыпался, все равно продержался дольше заводских советских.

Утешением могло послужить, что фабричные советские мины показали очень высокую степень надежности, порядка девяносто одного – трех процентов срабатываний, по сравнению с семьюдесятью пятью самодельных китайских. Да и новое взрывчатое вещество по примерным прикидкам превосходило тротил, как минимум, в полтора – два раза.

Но Лексу это утешало только отчасти, так как он никогда не понимал и не принимал такого понятия, как частичный успех или частичная победа. Победа бывает всегда одна.

– Ко мне… – сухо приказал Алексей.

Представители конструкторского бюро и завода изготовителя выстроились перед Лексой в неровную шеренгу. Выглядели они сами довольно расстроенными; мяли шапки в руках, перетаптывались и отводили взгляды.

– Товарищ комбриг, понимаете… – забубнил грузный усатый дядька. – Испытаний почти не проводилось, сразу в поле, очевидно ошибки в подборе сталей, так что…

– Отставить! – ледяным тоном прервал его Алексей. – Завтра к двадцати ноль-ноль подать мне в письменном виде аргументированный рапорт по причинам провала испытаний перспективных образцов оружия.

– Так мы как раз здесь для того же… – снова забухтел усатый. – Всякое случается…

Лекса шагнул к нему вплотную и процедил прямо в лицо.

– Всякое? Всякое у тебя в огороде и штанах может случится. Я усматриваю в произошедшем целенаправленный саботаж важнейших поручений партии и правительства Советского Союза. И только от вас зависит, подам ли я рапорт в соответствующие органы для разбирательства по существу вредительства, устроенного по заданию врагов Советской власти или, все-таки, чрезвычайное происшествие будет списано на производственные проблемы и частную халатность отдельных представителей завода-изготовителя. Так вам понятно, товарищ Петров?

– Понятно, – уныло кивнул усатый.

– Добивайте боезапас, на чем осталось, – приказал Лекса Никифорову. – И осторожней, после каждого отстрела внимательно осматривайте материальную часть. Я в ставку…

Алексей сбежал в овражек к своей кобыле и легко вскочил в седло. Следом за ним потрусили две «половчанки», напоследок одарив минометчиков свирепыми взглядами. Эскорт любимому мужу выделила Гуля, а Лекса не стал противится. Пусть «добрый друг» завидует. Опять же – антуражно и даже слегка лестно. Да и сами девки уйгурки восприняли поручение Гульнары-хатун, как великую честь. Даже глаза подвели и губы накрасили, отчего смотрелись, как конные вампирши.

В охране великого полководца Лана еще изначально предполагался десяток «маузеристов» на совсем уже древнем грузовичке Даймлер, выделенных Чаном, но машинка почти сразу сдохла, а «бодигарды» рысью за Лексой не успевали.

Послышался быстро приближающийся трескучий рев движков, а потом из-за высокого холма вылетели почти на бреющем, идущие уступом два аэроплана и сразу ушли на крутую, высокую горку. В самой ее высокой части от крыльев отделились ярко-красные бочки и по высокой дуге полетели за городские стены. А дальше прямо в воздухе вспухли чадными разрывами, расплескав во все стороны потоки огненного дождя. Оба «Поликарпова» лихо развернулись, исполнили синхронные бочки и потянули обратно, гоняясь друг за другом, словно играя в салки.

– Кобыльи дети… – мрачно ругнулся Алексей. – Дать бы вам плетью…

С настроением у него не задалось уже как пару дней. С одной стороны, оперативная обстановка развивалась более чем успешно. Ханькоу и Ханьян взяли с налета, почти без потерь, отразили несколько контрударов и значительно продвинулись на флангах, а сам Учан плотно обложили со всех сторон.

Но, чтоб кобылы бы его побрали, город сдаваться не собирался.

Легонько попугать не получилось, судя по столбам дыма и показаниям перебежчиков город уже весь горел, несколько кварталов вообще превратились в щебенку и мусор, но Учан все-таки капитулировать не собирался. Мало того, раз за разом защитники отражали пробные разведывательные штурмы и огрызались болезненными вылазками.

Лекса даже проникся неожиданной симпатией в фынтянцам, но, мягко говоря, все это не радовало. Защитники-защитниками, хрен кобылий с ними, пусть горят, но в городе все еще оставалось полным-полно гражданских.

На полпути к процессии присоединились отставшие «маузеристы» и потрусили в арьергарде за лошадьми.

В ставке Алексей застал полное спокойствие и благодушие. Судя по довольной, благостной роже Чан Кайши и остальных китайских офицеров, положение вещей их полностью устраивало.

Чан сидел в плетеном кресле под натянутым тентом, зачем-то прикрывая нос платочком и слушал доклад парламентера, полковника из его свиты.

Через пару шагов Алексей все понял, так как в нос шибануло концентрированным смрадом фекалий. Как выяснилось, защитники города попросту искупали парламентеров в дерьме и милостиво отпустили назад.

Полковник едва не рыдал от обиды, но Чан оставался абсолютно бесстрастным.

– О, мой друг! – обрадовался он Алексею. – Как раз, я собирался предаться чаепитию. Присоединяйтесь ко мне, этот «сын черепахи» Фань, собрался снова удивить нас своим искусством – он приготовил кунжутное печенье по древнему рецепту своей бабушки. Не сомневаюсь, его бабушка, в отличие от него, была очень достойной женщиной. Вы чем-то огорчены, мой друг? Но не будем спешить, чай приводит человека в благодушное состояние…

Лекса от чая не отказался, а в процессе изложил генералу оперативную обстановку и все свои опасения.

– Вы освободитель, мой друг, лишние жертвы среди гражданских могут настроить общество против вас…

– Жертвы только укажут на свирепость и кровожадность режима этого проклятого милитариста У Пейфу, – мягко продолжил за Алексея Чан Кайши. – Обстановка на фронте складывается благоприятно, ваше руководство боевыми действиями и осадой достойны отражения в военных учебниках, я очень доволен. Об остальном не беспокойтесь, я все решу. Не стоит отягощать свое сердце тяжкими думами, в столь прекрасное утро.

Лекса привычно взял себя под контроль, чтобы не дать генералу по морде. Сдерживаться приходилось часто, но в этот раз пришлось труднее.

– Ваша мудрость, мой друг, всегда успокаивает меня, – Лешка допил чай и тактично поклонился. – К великому сожалению, мне придется снова отлучиться. Увы, как вы сами знаете, даже самые дисциплинированные бараны, всегда нуждаются в пастухе.

– Прекрасно сказано! – захлопал в ладони Чан. – Вы просто кладезь мудрости, мой любимый друг. Мы еще издадим с вами сборник наших цитат. Фань, ленивая ты черепаха, быстро собери корзинку своего печенья для госпожи Лан. Мой друг, передавайте мой искренний привет вашей достойной жене…

– Пошел кобыле в гузно, сволочь… – воспитанно ответил ему Алексей, когда отошел на десяток метров.

Сам он для начала решил лично провести рекогносцировку с воздуха, а потом уже принимать окончательное решение о возобновлении или прекращении бомбардировок. А по пути на аэродром собрался заехать в госпиталь к жене, тем более она сегодня уже собралась возвращаться к себе в расположение.

Поискал взглядом товарища Хуергая, снова не нашел его и потопал к своей кобыле. Есенин, как и Гуля, тоже мотался по всему фронту, только в поисках хорошего кадра. Лекса выделил ему немалую охрану, но все равно беспокоился о надеже русской поэзии.

В полевом госпитале Лекса увидел очень привычную картинку. Рядами стояли палатки с красными крестами, потоком доставляли на носилках или волоком раненых, их сразу осматривали и сортировали – кого в операционную, кому на месте оказывали помощь, а кого в сторонку, к невозвратным. Неподалеку пыхтели на кострах котлы с перевязочным материалом. Царил абсолютный организованный порядок, каждый знал свое место и роль. Санитаров и помощников хватало, несмотря на количество раненых. Перед походом среди студенческой и рабочей молодежи прошел клич – все на фронт. Добрую толику которых как раз и отправили в санчасти. А вот с докторами стояла проблема, но как-то справлялись, выручали студенты медики, очень быстро набиравшиеся опыта.

Несмотря на легкий ветерок в воздухе стоял плотный смрад карболки, гноя и крови. И человеческой боли тоже. Она ощущалась почти физически. А вот раненые вели себя довольно спокойно, так как недостатка опия медсанчасти не испытывали.