Текст книги "Комбриг (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Комбриг

Глава 1

Александр Башибузук

Комбриг

Пролог

Старенький Паккард страдальчески заскрипел всеми своими составными частями, пошел юзом и лихо остановился возле украшенных чугунным литьем высоких ворот. С визгом и гоготом разбежались собаки и гуси. Скрюченная пожилая китаянка внезапно выпрямилась и покрыла машину площадной бранью, призывая на машину всех демонов потустороннего мира.

– Плиехала, великая полководец Лан!!! – гордо сообщил по-русски маленький, круглолицый китаец.

Лекса от злости чуть не засадил кулаком по стриженой макушке своего водителя Пина. Во-первых, он терпеть ненавидел, когда его называют «великим полководцем», а во-вторых, клятый китайчонок собрал по дороге все ямы. И теперь у Лешки жутко ломило все тело, словно его переехало трактором, распоротый осколком бок пульсировал адским огнем, а голова гудела, как шаманский бубен.

– Алексеич… – страдальчески пробубнил Есенин и осторожно поерзал седалищем по сидению. – Скажи этому малахольному, чтобы отвез меня, чтоб его. Я сейчас только с твоей Бонечкой поздороваюсь…

Судя по всему, чувствовал себя поэт тоже неважно.

В процессе недавней рекогносцировки перед грядущим наступлением, какой-то удивительно меткий чжилийский артиллерист засадил снаряд прямо по наблюдательному пункту. К счастью никого не убило, но Лешке мелким осколком вспороло кожу на бедре и слегка контузило. А увязавшегося с ним великого поэта Хуергая приложило всем телом об дерево, и теперь он щеголял шикарной ссадиной на скуле. И не только. Впрочем, Есенин сильно изменился со времен своего московского бытия: отощал, раздался в плечах, а смазливая физиономия стала гораздо брутальней и наглее. Так что ссадины только подчеркивали впечатление.

– К кому? К Машке?

– Ага!.. – радостно улыбнулся Есенин. – Ты же сегодня уже никуда? Пусть потом тогда часам к восьми вечера заберет меня от Машки и отвезет к Соньке… – он покосился на водителя и поправился. – К госпоже Сунь Цинлин. У нас будут проходить поэтические чтения. Вот только поздороваюсь с госпожой Болинь…

– Угу, – Алексей отдал приказ Пину, вылез из машины и уже там поинтересовался у Есенина. – А не сотрется? Смотри, Серега, доведут тебя бабы до цугундера.

– Не-а! – весело заржал товарищ Хуергай. – Еще надолго хватит! Уж не знаю, как тебя благодарить, Алексеевич, за то, что вырвал меня из того сраного болота. А здесь я живу! Живу, чтоб его!

Он захохотал и закружился вокруг себя с раскинутыми руками.

Лекса машинально кивнул. Действительно, Есенин смотрелся очень счастливым. И было от чего.

Его брутальная морда, голубые глаза, «римский нос» и блондинистые кудри оказывали просто убойное действие на китаянок и на китайцев. Никакой критики, никаких душевных терзаний, а только всеобщее почитание.

Однако первым он угодил в страстные лапки товарища Чубаревой. Машка не только пользовала его самым наглым и развратным способом, но и успела подложить товарища Хуергая, в рамках своей профильной деятельности, под…

Под вдову Сунь Ятсена, Сунь Цинлин.

Все тактично маскировалось работой советско-китайского культурного обмена, но Алексей точно знал, что вдовушка тоже совсем не теряется.

А товарищ Хуергай…

Этот закаленный амурными битвами товарищ чувствовал себя как рыба в воде.

Алешка еще раз кивнул, потопал к себе в резиденцию и сразу насторожился. Его никто не встречал, а такого еще ни разу не случалось. Он покрутил головой, прошел сад, а там…

Ранец и саквояж сами выпали из рук, по спине нескончаемым потоком побежали ледяные мурашки, а ноги и язык, намертво онемели.

Потому что…

Он увидел в беседке собственную жену.

Гульнара в скромном, но элегантном дорожном костюмчике и шляпке с вуалеткой сидела в плетеном кресле, а перед ней на коленях, опустив голову, стояла Боня в своем обычном домашнем наряде, расшитой серебром шелковой пижамке и обруче с рыжими лисьими ушками.

– Азизим! – обрадовано воскликнула Гуля. – Я так рада, рада! Но сначала объясни мне, что здесь происходит? И кто это такая? Увидела меня, поклонилась, усадила в кресло, а потом упала на колени и молчит. Твоя кухарка? Она немая?

У Алексея все поплыло перед глазами.

Он сразу понял по лицу жены, что Гуля уже все знает.

За спиной раздался громкий шепот Есенина.

– Беги, Ляксеич, беги!

А следом послышались быстрые, удаляющиеся шаги.

– Азизим, – напомнила о себе жена. – Ты тоже онемел?

В ее голосе слышалась неприкрытая издевка.

– Ааа, я поняла! Это… это твой переводчик! Тот самый переводчик. Или переводчица? Ой…

Она прикрыла рот ладошками. Лешка не нашелся, что ответить и…

Сказалась хроническая усталость, раны и контузия. В общем, он не нашелся, что ответить и самым постыдным образом вырубился…

Глава 1

Очнулся Алексей от того, что кто-то с него стягивал штаны…

Штаны, кобылья сиська!

В голове сразу плеснулась отчаянная паническая мысль.

«Матерь божья! Господи помилуй, за что? Невиноватый я! Точно собралась резать. Не сметь, сучьи девки! Как же я без причиндалов? Отставить…»

Он попробовал заорать, но от дикого ужаса глотку и все тело парализовало. Даже глаза открыть не удалось.

Впрочем, ампутация несколько задерживалась, вместо этого, Алешку довольно бесцеремонном оттащили на кушетку и окончательно раздели.

Гуля молча и грубовато осмотрела его и уверенно заявила.

– Все в порядке с этим сладким мерзавцем. А раны сам обработает.

– Но… – протестующе пискнула Боня. – А если, если у него будет жар…

– Никаких, но! – властно прикрикнула Гульнара. – Молчи!

– Хорошо, госпожа…

– Куда ты смотришь, подлая мерзавка? – вдруг зло прошипела Гуля. – Это мое, только мое, поняла?

Лексу ухватили за мужской признак и несколько раз дернули.

– Как скажете, госпожа, – покорно всхлипнула Боня. – Я все поняла.

– Красивый, да? – голос Гульнары немного смягчился. – Часто видела его?

– Очень красивый! – чьи-то пальчики снова осторожно коснулись члена. – Самый красивый, госпожа. Раньше я часто видела, – честно призналась Боня. – Каждый день. Но, тогда я была мальчиком. Поливала на господина воду, когда он мылся. А сейчас нет. Совсем нет, иногда только подглядывала…

– Какой кошмар! – бурно возмутилась Гульнара. – Подглядывала? Ничего не хочу слышать о этих ваших извращениях! Молчи! Говорить будешь только тогда, когда я тебе разрешу. Вот, получай распутница…

Раздался негромкий шлепок

– Хорошо, госпожа, как прикажете, только не бейте меня… – испуганно пискнула Боня, а Гуля грозно приказала:

– Называй меня только госпожа старшая жена! Поняла?

– Как прикажете, госпожа старшая жена, – быстро согласилась Боня. – Но… простите… тогда вы меня назначаете младшей женой?

В ее голосе плеснулась радость.

Лекса про себя улыбнулся. Переход сразу из наложниц в жены, в китайских традиционных семейных отношениях, считался невероятной удачей.

– Ты пока никто! – торжественно продекламировала Гульнара. – И если станешь кем-то, то только если я захочу! Поняла? Так что, слушайся меня!

– Слушаюсь, госпожа старшая жена… – покорно пискнула Боня.

– То-то же!

Лекса уже пришел в себя, думал «ожить» и объяснить все, но сразу передумал. Уж больно интересный получался разговор у Гули с Бонькой. Боню было очень жалко, но грозный тон и злость Гульнары выглядели несколько напускными и, самое главное, судя по всему, отыгрываемая роль старшей жены ей самой очень нравилась.

Последовала короткая пауза, после чего Гуля возмущенно заявила:

– Худой какой. Совсем отощал. Не кормишь его, что ли? Отвечай!

– Готовим, готовим, госпожа старшая жена! Много еды готовим! – испуганно пропищала Боня. – Господин хорошо кушает. Но готовит тетушка Лю Сяо, а я только прислуживаю.

– Что? – снова зашипела Гульнара. – Еще одна девка? Этого я точно не потерплю! Развели здесь бордель!

В этот раз, судя по голосу и тону, она возмутилась уже серьезно. Лешка даже снова испугался.

– Нет, нет, госпожа старшая жена, – поспешно заявила Боня. – Она только готовит и убирает! И она… такая… большая и старая. Ей целых двадцать шесть лет…

Лекса едва не расхохотался. Видишь ли, старая им Люська. Пигалицы! Хотя да, Боне всего семнадцать, а Гуля еще до двадцати одного даже не дотянула.

– Тогда ладно, – облегченно вздохнула Гульнара. – Толстых и старых он не любит. А что это у тебя за ушки?

– Это ушки лисички Хули Цзин! – быстро объяснила Боня. – Маленькие хитрые и волшебные китайские лисички из сказок. Господин любит и смеется, когда я надеваю ушки и делаю так…

Лекса осторожно приоткрыл правый глаз и увидел, как Боня сложила ладошки перед собой и детским голоском продекламировала:

– Партия доволен великий полководец Лан!

Кошко-жена получен!

Миска риса доставлен!

Нефритовый стержень огонь!

Социальный рейтинг плюс сто!

Самоходный телега Чанган на очереди!

– Какой-то бред, ничего не понимаю… – растерянно пожаловалась Гуля. – Но я не сомневаюсь, что он после этого свирепо чпокает тебя. Сношает, что не понятно?

– Госпожа! Я бы хотела, но совсем не так…

– Молчи распутная девка! – резко оборвала ее Гульнара, немного помедлила и приказала. – Достанешь мне такие же ушки, только… черные…

– Сегодня же куплю! – обрадовалась Боня. – В лавке тетушки Пень есть такие. Хорошая лавка, очень хорошая. Для любви много всего. Хвостик тоже?

– Хвостик? – удивилась Гуля. – Какой хвостик? Зачем он?

Лешка тоже удивился, о хвостике он даже не подозревал. А ушки… Ну было, дурачились. Пару раз. Или пять. И почему сразу «свирепо трахает»? Невинно все было. Почти…

– Да, хвостик. Пушистый такой, длинный, тоже будет черный! – радостно сообщила Боня.

– И куда он крепится? – озадачилась Гульнара. – К поясу?

– Нет, госпожа, там на кончике такая штука…

– Штука? Неужели туда…

– Ага, туда где выход, а не вход…

– Туда? Господи…

– Да, госпожа старшая жена…

– Какой кошмар! Извращенцы!.. – Гуля помедлила и решительно заявила. – И хвостик купи. Но хватит болтать, он скоро очнется! Идем, сделай мне чай! И сладкого принеси! Это будет твоей почетной обязанностью. Пошли, я тебе расскажу, как дальше будет…

Послышался удаляющийся звук шагов.

Алешка еще немного подождал, отрыл глаза и обнаружил, что его так и бросили на кушетке полностью раздетым. Гули и Бони уже вовсе не наблюдалось. С ним осталась только собачка Боньки по кличке Банда, что означало «сильная или свирепая» на китайском языке. Абсолютно безобидное существо, умещающееся в две ладони, при этом смахивающая на попугая с хронической аллопецией.

Алешка покрутил головой, в голос помянул кобылу, горько вздохнул, собрал вещи, чмокнул в нос Банду и потопал к себе. После чего вымылся, обработал раны и завалился спать на диване в кабинете. И проспал мертвым сном до утра следующего дня. Сложившуюся ситуацию он охарактеризовал всего одной короткой, но оптимистичной фразой.

– Авось к утру обойдется, чтобы вас кобыла копытом облизала…

При этом чувствовал себя со всех сторон виноватым, хотя формально виновным не являлся. Ну как… разве самую малость…

Утро началось стандартно, Лекса немного проспал, но отлично выспался, плеснул в лицо водичкой и отправился в домашний садик на спортплощадку – каждое утро он два часа посвящал физическим упражнениям, несмотря на погоду и время года.

Но в саду обнаружил Боню и Гулю. Супруга, уже в китайском наряде, который, надо понимать, она реквизировала у соперницы, изволили чаевничать в беседке, а Бонечка ей манерно и церемонно прислуживала. Обе не обращали на Алексея ровно никакого внимания.

Лешка обрадовался, подошел, чтобы объясниться, но тут…

Обе девушки заламывая руки, со страдальческим воплями и причитаниями сразу же бросились бежать.

Звучало все это примерно так:

– Я тебя отдала сердце и молодость, а ты воспользовался моей наивностью, подлый мерзавец, узурпатор, негодяй и тухлая черепаха, уу-у, глаза мои бы тебя не видели, сволочь…

– Твою же кобылу… – бессильно выдохнул Лекса. – Совсем сбрендили идиотки?

Но потом плюнул и взялся за упражнения, мельком заметив, что девы тут же вернулись в беседку и принялись его беззастенчиво разглядывать.

«Сговорились, заразы… – зло думал Лешка, свирепо колотя боксерскую грушу. – Ну да ладно, не на того нарвались…»

Ситуацию он решил пустить на самотек, а на дам не обращать внимание. Совсем. До разрешения ситуации, по существу. Пусть сами на поклон идут.

Завтраком его девы вовсе не собирались кормить, но тут пришла на помощь Лю Сяо и увела Лексу к себе на кухню.

Но только Лешка отправил в рот первую порцию гречневой лапшички размазни, как из двора опять понеслись страдальческие вопли.

– Да чтоб вас… – Алексей вскочил и узрел, как Гуля свирепо таскает Бо за волосы, попутно охаживая ее тапком, а Боня жалобно причитает.

– Ай-ай, не бейте меня, госпожа старшая жена! Пожалуйста, не бейте…

Первым желанием было бросится на помощь, но Лешка чудом удержался. Сценка была исполнена очень талантливо, но одновременно фальшиво. Со стопроцентной вероятностью «избиение» было подстроено.

Неожиданно за спиной прогремел мощный, но мелодичный бас:

– Господина, слушай меня, моя господина!

Лекса вздрогнул и обернулся.

– Твоя верная Лю Сяо скажет правду! – кухарка экспрессивно потрясла кулаками. – Этот злой, подлый и хитрый лисица-девка недостоин тебя, великий полководец Лан!

Лешка невольно залюбовался Люсей.

Лю Сяо напоминала собой скандинавскую валькирию в китайском варианте. Настоящая богатырша, при этом удивительно грациозная и фигуристая. Сейчас ее миловидное лицо пылало праведным гневом, что только добавляло привлекательности.

– Бей обе девка-лиса! – Люся схватила швабру, как тростинку переломила об колено и сунула древко в руки Лешка. – Сильно бей, пусть понимают, где их место. Больно бей!

Алексей посмотрел на деревяшку и грустно вздохнул. Люся была полностью права, но… Лекса сильно сомневался, что он решится поколотит Гулю и Боню.

– Бедный господин… – Люся несколько раз печально кивнула, после чего взяла Алексея за голову и прижала ее к своей груди. – Сильный, могучий и свирепый герой, но хитрый женщина из любого героя делает веревку…

Лекса сразу стало удивительно уютно в теплых и нежных объятиях кухарки. Лю Сяо отличалась удивительной чистоплотностью и от нее всегда очень вкусно пахло. Вот и сейчас у Алексея даже закружилась голова от ароматов корицы и ванили, слегка разбавленных жасмином.

И сразу внутри плеснулась горячая, неудержимая страсть.

Руки сами по себе скользнули на мощные бедра Люси…

«Одна, две, три… – флегматично подумал Лешка. – Какая, хромой кобылы, уже разница?» – но тут же отпустил Люсю, сообразив, что три женщины доставят ему в три раза больше проблем.

В самом деле, война на носу, какие бабы?

В общем, очередного грехопадения пока не случилось. Алексей облопался, чмокнул Люсю в щечку и задался актуальным вопросом: чем заняться? В итоге было принято решение, по случаю воскресенья на службу не являться, а посвятить свободное время своего рода рекогносцировке – выяснить обстановку в дружеских рядах, перед грядущим завтра в академии Вампу Военным и политическим Советом Гоминьдана, где планировалось принять несколько важных решений.

В ванной перед зеркалом Лекса обнаружил, что на подбородке, наконец, появился долгожданный пушок. Едва заметный, но все-таки пушок. К этому знаменательному событию Лекса готовился уже давно, все необходимое присутствовало, так что поросль исчезла в мгновение ока. Дальше Алексей тщательно облачился в форму, вооружился, но прямо у калитки обнаружилось, что машину перед самым его носом реквизировали Боня и Гуля.

– Выпорю обеих! Сами напросились! – не совсем уверенно, но грозно пообещал Лешка и решил пройтись пешком, благо резиденция товарища Чубаревой находилась совсем рядом.

О неожиданном семейном конфликте по дороге не думал, раз за разом прогоняя в голове грядущую военную операцию.

Прохожие не досаждали, они просто молча кланялись и старались не отсвечивать. Все в округе знали, что в районе живет великий полководец Лан, но, все, так же знали, что этот свирепый маньчжурский волчара не любит внимания и может нагайкой отходить, если не в духе. К слову, каждое утро у калитки резиденции неведомым образом оказывались несколько корзин со свежей зеленью и прочей провизией. Как оказалось, таким образом, в том числе, воплощалась любовь местного люда к великому и ужасному генералу Лану. Алексей сначала бесился, но потом смирился и поставил регулировать процесс Люсю, наделив ее некоторой суммой. Таким образом подношения превратились в здоровый товарно-денежный обмен.

Так Лекса и дотопал до районного рынка, а там неожиданно услышал русскую речь…

– Стой на месте, Васька, стой говорю, где уже успел изгваздать рубашонку, окаянный?

Лекса повел головой и сразу вычленил взглядом в толпе соотечественников.

За большим прилавком с грудами зелени и прочих овощей стояла худая некрасивая женщина в черном глухом платье с двумя детьми, мальчиком лет восьми и девочкой лет двенадцати. Прилавок на фоне остальных выглядел основательно, чувствовалось, что спрос на продукцию имеется, дети смотрелись ухоженными и сытыми, а вот сама женщина…

Очень худая, сутулая, с изможденным, почти черным, болезненным лицом, она смахивала на живой скелет, хотя по возрасту она едва ли была старше сорока лет.

Соотечественников в Гуанчжоу хватало, Алексей мало обращал на таковых внимание, но, в данном случае, в первую очередь, его заинтересовала эта странная женщина.

Он подошел к прилавку и вежливо поздоровался с ней по-русски.

– Здравствуйте. Я Алексей Алексеевич Лан. Откуда вы?

Ответ оказался несколько неожиданным. А точнее, совсем уж странным.

Женщина одной рукой сгребла детей себе за спину, а второй схватила здоровенный секач с прилавка и глухо прохрипела:

– Не подходи упырь краснопузый, вспорю сволочь!!!

В ее глазах горела такая свирепая ненависть, что Лекса понял – ударит не задумываясь.

Алексей быстро мазнул взглядом по сторонам. За такое, в отношении генерала Лана, местный люд мог женщину и линчевать на месте, но, к счастью, в противоположном углу рынка вспыхнула какая-то ссора и все пялились только туда.

– Успокойтесь… – Алексей постарался говорить, как можно миролюбивей. – Вы привлекаете лишнее внимание. Уверяю, я не собираюсь причинять ни вам ни вашим детям никакого вреда. Что случилось? Вас кто-то обидел из состава советской миссии? Расскажите, я обязательно разберусь.

Женщина опустила тесак и с ненавистью процедила:

– Поздно разбираться, поздно!!! Ненавижу тварей! Строишь из себя чистенького, мразь? А где ты был, когда матросня моего Петеньку в Выборге на мачте повесила? А надо мной два дня измывались, растерзали всю, а потом штыком к кровати прикололи? Где был, сволочь? Слава богу, матушка спрятала деток и меня выходила. Так и ее, старушку, своим слюнявым вниманием не обошли, нелюди. Где ты был, спрашиваю? Что мы вам плохого сделали? За что? Мало их на борту броненосца по мордам бил мой Петенька, мало! Вовсе надо было убивать! Сечь линьками до смерти. Уходи, Христом Богом прошу! Уходиии…

Она сделала шаг вперед, губы задергались, а рука на рукоятке топора побелела.

Алексей помедлил мгновение и тихо сказал:

– Я Алексей Алексеевич Лан. Обращайтесь если возникнет нужда. Честь имею…

Откозырял, развернулся и ушел…

Глава 2

Глава 2

Всю оставшуюся дорогу Алексей размышлял над этой неожиданной встречей, искал какой-то подвох, но не находил. Все выглядело довольно правдоподобно, хотя и очень подозрительно. Революция принесла стране немало бед, кровь лилась рекой, с обеих сторон. Белые резали без разбору красных, красные – белых, а попутно, как всегда, массово страдали гражданские люди. Без мародерства и бесчинств тоже не обходилось. Революция создала у людей ложное и извращенное чувство свободы, освобождения от любых рамок, в том числе моральных. «Революционные» матросы – отдельный вопрос. Офицеров на Балтийском флоте вешали пачками практически бесконтрольно. А дальше ненависть вырвалась за пределы флота.

Для обуздания бесчинствующих шаек из флотских, революционным властям порой приходилось устраивать почти настоящие войсковые операции. Впрочем, очень многие царские морские офицеры, сами создали предпосылки к такой ненависти к себе. Рукоприкладство и унижения цвели и пахли махровым цветом вплоть до самой революции. Натянуть на руку лайковую перчатку и раздать «фиников» по утру каждому первому встречному матросу на царском флоте было не самым редким явлением. С этим перед революцией стали бороться, но, уже было поздно – ненависть прочно укоренилась.

Алексей понимал эту женщину, не дай бог такое пережить любому, но, как всегда, постарался дистанцироваться от событий минувших дней. Тысячам безвинно сгинувших людей он уже помочь не мог, а большинство мародеров и насильников власти и сами уже уничтожили. Жить стоило только ради будущего и пробовать делать так, чтобы ничего подобного больше не случилось. А для себя он пока отметил задачу: разузнать про эту семью и постараться что-нибудь сделать для нее полезное.

Пока Алексей раздумывал, дошел до места обитания товарища Чубаревой. Совсем небольшого, но очень красивого домика в китайском стиле, почти полностью скрытого ветвями раскидистых лип и сирени.

За пару шагов до калитки послышался угрожающий, глухой рык. Едва слышный, но жутко свирепый, можно даже было подумать, что во дворе скрывается тигр, а точнее медведь.

Лекса точно знал, кто это дает о себе знать, но все равно замедлился и без резких движений вошел во двор.

Открывшаяся картинка могла повергнуть в смятение любого непосвященного человека.

Перед домом на помосте сидел на корточках огромный, уродливый человек с жутковато выглядевшей кривой саблей на коленях. Бугристый лысый череп и плоское лицо были все исполосованы шрамами, рассеченная щека и губа неправильно срослись, из уголка рта торчал желтый жуткий клык, массивная голова вздымалась прямо из саженных покатых плеч, а само огромное тело, смахивающее на тушу, было затянуто в кольчугу.

Рядом с ним лежала большая груда свалявшейся шерсти из которой проглядывали налитые кровью глаза.

Бум и Гам. Настоящие имена охранника-монгола товарища Чубаревой и его собаки выговорить было практически невозможно, поэтому вынужденно приходилось их сократить. К счастью, Бум и Гам не возражали. Когда Лекса первый раз увидел эту парочку, он машинально схватился за пистолет. Где Машка откопала их пока осталось неизвестным, но теперь Алексей был абсолютно уверен, что безопасность Чубаревой находится в надежных руках и лапах. Монгол и его зверюга свою хозяйку просто боготворили. Опять же, по непонятным причинам.

Лекса с ними ладил, но до конца привыкнуть к этой парочке, так пока и не смог.

– Хав… – коротко громыхнул пес с ярко выраженным украинским акцентом, а его хозяин молча приподнялся, изобразил поклон всем телом и махнул рукой в сторону сада: мол, проходи, хозяйка там.

Лекса ответил вежливым кивком и прошел в садик.

В нос ударил густой аромат цветов, Мария поливала розы, солнышко пронизывало ее прозрачный халатик, подчеркивая красивую фигурку.

Лешка с трудом оторвал взгляд; как всегда, нижним бельем хозяйка садика пренебрегла, а ее обнаженное зрелое тело, даже несмотря на уже вполне выраженный животик, смотрелось очень соблазнительно.

– О, Лешка, вернулся! – радостно пискнула Мирра. – Дай, я тебя чмокну, красавчик…

Она подбежала к Алексею и крепко поцеловала его в губы

Лекса приобнял ее за талию, машинально скользнул рукой по горячей ягодице и…

И снова поспешил одернуть руку, потому что его опять пронзило горячее желание.

«Да чтоб тебя… – ахнул он мысленно. – Что творится-то? Как кобыла нашептала. Может контузия сподобила?..»

И чтобы не выдать желание, буркнул сердито.

– Мать, ты бы трусы хоть напялила. Светишь телесами, так и до греха недалеко…

Мария весело рассмеялась и поманила пальчиком.

– Идем в беседку, я тебя кофием напою. Там и поболтаем.

Она на минуту исчезла и вернулась уже в длинном халате из плотного шелка.

– Чтобы тебя не соблазнять, солнце мое… – пояснила она, разливая кофе по чашечкам. – Тебе и так сейчас нелегко, родной. Мирятся твои?

Лекса глубоко вздохнул.

– Пока непонятно. А еще больше непонятно, какой кобылы ты меня не предупредила?

– А я сама знала? – всплеснула руками Машка. – То, что прибудут советники по военно-медицинскому делу было известно давно, но список только вчера утром пришел, когда они уже были здесь. Неужто я бы тебя не предупредила, солнышко ты мое?

– Ладно, проехали… – буркнул Лешка.

– Справишься, – развела руками Чубарева. – Выхода у тебя другого нет. А я подсоблю. И не бойся, в Центр все правильно отсигналим. Я потом расскажу, что отвечать, если спрашивать будут.

– Проехали, говорю, – Алексей сделал маленький глоток из чашечки и цапнул с блюда рогалик. – Уммм… вкушно. Сама, что ли пекла? Когда ты, мать, успеваешь? А где товарищ Хуергай?

Чубарева махнула рукой.

– Где-где, в манде… – она хохотнула. – Но не в моей. У Соньки. Пусть его. Лучше скажи, как все прошло на линии разграничения? Шансы есть быстро закончить с милитаристами?

– Шансы есть всегда, – коротко ответил Алексей. – Но не буду забегать вперед. Как у тебя дела?

Лексу интересовал, в первую очередь, внутренний политический расклад в Китае. Новая советская стратегия «умеренной, но всеобъемлющей» экспансии Коммунистической партии Китая в общество, довольно неожиданно, почти сразу дала свои результаты. Коммунисты сменили свою агрессивную стратегию, таким образом для Чан Кайши был снят главный раздражитель, причем КПК стало надежным партнерами Гоминьдана в правительстве. А под этой маркой, коммунисты уверенно усиливали свое присутствие во всех сферах деятельности государства. Опять же, очень осторожно, признавая ведущую роль Чан Кайши, как военного и политического руководителя. Теперь они контролировали ряд важных комитетов, в том числе комитет народного образования, что им позволяло без лишнего шума внедрять коммунистическую идеологию в крестьянские массы.

– Помаленьку, – тоже коротко ответила Мария. – Пока без неожиданностей. Поддержка всех слоев населения растет, а это главное.

Лекса помедлил немного, обдумывая свой следующий вопрос, который, очень сильно беспокоил его. Попав в Китай, он напрочь позабыл о таком знаковом товарище, как Мао. Однако именно в это время Мао Цзэдун стал на старт своей политической карьеры. И именно он, в свое время, поверг свою страну в пучину настоящих бедствий. Не говоря о том, что Китай при нем превратился из верного союзника во врага Советского Союза. Из всего этого прямо произрастал вопрос. А не подрезать ли ему крылышки на старте?

Алексей напрочь не понимал, как это сделать, но решил все-таки попытаться. А почему бы нет? Как говорят, раз пошла такая пьянка – режь последний огурец. Да, конечно, вместо Мао во власть может пролезть еще более одиозный мудак и изувер, но такое достаточно маловероятно.

«Охо-хо… – подумал Лекса. – Как на минном поле, можно такое наворотить, столетиями не разгребешь. Посмотрим, что получится…»

– Чем-то озабочен, сладкий мой? – Мария подлила ему кофе в чашечку. – Говори уже.

– Мао. Мао Цзэдун. Слышала о таком из КПК?

– Да, – Мария кивнула. – Достаточно перспективный, но ничем не примечательный активист. Выезжает на популизме, умеет говорить, хитрый, тонко чувствует конъектуру. Его покровитель Ван Цзинвэй выдвинул Мао в Комитет крестьянского движения при Гоминьдане, а также назначил руководителем Института крестьянского движения. Быстро растет, но, как уже говорила, никакими особыми талантами не обладает. А что с ним не так?

Мария внимательно посмотрела на Алексея.

Алексей про себя обругал себе последними словами. Судя по всему, он опоздал, Мао уже перерос тот период своей карьеры, когда прихлопнуть его было достаточно легко. Но отказываться от идеи уже было поздно.

– Есть кое-что… – Лекса пожал плечами. – Из моих источников проскочило, что Мао моментами кормится с рук фытянской клики. Но не это самое главное. Есть слушок, что им играют в долгую бритты, чтобы вырастить ручного лидера. Увы, никаких доказательств у меня нет, все на уровне слухов. Меня не интересует ваша политическая возня, но ты должна об этом знать. Причем упоминал о нем человек совсем сторонний от КПК.

– Даже так? – на лице товарища Чубаревой проявилось хищное выражение. – Интересно. Поделишься источниками? Хотя да, о чем это я… – она немного помедлила. – На самом деле, я сильно сомневаюсь, что там все серьезно, но… – Мария зловеще усмехнулась. – Но я доверяю тебе. У тебя, Алешенька, есть какое-то удивительное чувство предвидения. А посему, сыграем на опережение, пока этот Мао не взлетел выше. Это сраный Китай, здесь все сложно. Вокруг сплошные оборотни. Даже вероятные кроты нам не нужны, тем более, никакой ценностью для нашей работы Мао не обладает. Таки как он здесь вагон и маленькая тележка. Я поговорю с Цзинвеем. У него есть очень полезное для нас качество – Ван патологически подозрителен…

Лекса облегченно вздохнул. Он даже не ожидал, что получится так просто. Да, фактически уже получилось, так как Машка заплела своими сетями всю партию китайских коммунистов, словно заправская паучиха. И могла решать почти любые вопросы. Не факт, что Цзэдун полностью откажется от политической карьеры, но тепы ее сильно замедлятся.

Лешка цапнул с блюда еще один рогалик.

– Маш, а что у нас на завтра в академии? Свою, военную часть, я проработал, а у вас?

– У нас ничего неожиданного не ожидается, – лениво ответила Чубарева. – Доклады, выступления, праздничные чествования и все такое. Все самое интересное начнется после похода. Но об этом позже.

– Бритты, япошки и остальные варвары будут, чтоб их?

– Ага, куда без них, будут. Военные атташе и послы Японии и Великобритании, да и остальные.

Алексей еще раз помянул вслух кобылу.

– И еще… – Чубарева улыбнулась. – Мои источники фиксируют повышенное внимание к тебе со стороны япошек и англов. Так что не удивляйся, если завтра они попробуют с тобой общаться.

– В хрен кобылий они мне не впирались… – буркнул Лекса.

Британию он не любил, а точнее ненавидел, еще с пошлой жизни. Не британцев, а их гребанную страну и правительство. Причина объяснялась просто. Достаточно просто хотя бы поверхностно просмотреть мировую историю и сразу станет понятно, что столько бед миру не принесла ни одна страна. А Алексей историю любил и изучал достаточно тщательно, чтобы разбираться в вопросе.

– К слову, – Мария снова стала серьезной. – Они считают тебя довольно талантливым и перспективным военачальником, но изувером. Успехов ты добиваешься, только заваливая врага трупами своих солдат. Эдаким паталогически жестоким садистом, держимордой, но не лишенным личной храбрости и талантов. Да-да, причем считали так еще до того, как я стала им скармливать дезинформацию насчет тебя. Так что в общении отыгрывай соответствующую роль…