Текст книги "Босяки и комиссары"

Автор книги: Александр Баринов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

В какой-то момент в кабинет зашла жена Батько. Мы с ней знакомы не были, но друг друга пару раз видели. Батько рассказывал, что она тоже химик и работает вместе с ним на заводе, а ей, как я понимал, он тоже обо мне что-то говорил – наверное, что я просто новый выгодный клиент. Батько подозвал жену и молча показал ей пальцем на какую-то формулу в одной из бумаг со своими расчетами. С минуту она внимательно рассматривала лист, а потом изумленно взглянула на меня. Не сказав ни слова, она вышла из кабинета, то ли огорченно, то ли возмущенно покачивая головой.

Наконец, Батько оторвался от своих бумаг, повернулся, несколько минут меня задумчиво рассматривал, а затем начал говорить. Говорил он очень тихо, медленно, как мне показалось, стараясь тщательно подбирать слова, как люди обычно говорят о вещах, о которых им тяжело или неприятно вспоминать.

– Два года назад я попал в автокатастрофу. Виноват был я. Помимо своей, я разбил еще одну автомашину. Это был очень дорогой «мерседес». Страховки у меня не было, и надо было за него платить. Насчитали больше десяти тысяч долларов. У меня таких денег не было. Из-за кризиса в августе 1998 года я потерял почти все, что скопил, завод почти не работал. Я пообещал людям, которым принадлежал «мерседес», что буду расплачиваться в рассрочку. Они торопили, мне приходилось их все время упрашивать подождать. А потом они узнали, кто я по профессии и где работаю. И предложили, чтобы я здесь, у себя на заводе, сделал для них ту же вещь, которую сделал сейчас. Тогда мне не надо было бы платить деньги. Мне было очень тяжело. Денег еле хватало самому на лечение. Я в аварии тоже сильно разбился. Но все-таки я предпочел выплатить цену того «мерседеса». Я влез в долги, пришлось продать кое-что. Но делать то, что они меня тогда просили, я не стал. А теперь из-за вас я все-таки это сделал.

Я слушал Батько молча, а когда он закончил, встретил его испытующий и укоризненный взгляд. Он явно хотел получить от меня какой-то ответной реакции – то ли извинений, то ли признаний. Но я старался смотреть ему в глаза так, как будто не понимаю, зачем и почему он все это рассказал – с сочувствием и недоумением. Тогда Батько, продолжая пристально смотреть на меня, продолжил:

– Вы знаете, что на самом деле хотят получить ваши заказчики? Это совсем не ароматное масло и амбра. Эту вещь не используют в парфюмерии. Она нужна совсем другим людям.

Поскольку он задал прямой вопрос, мне надо было наконец что-то сказать. Но идти на поводу у Батько я не хотел. И как можно спокойнее и дружелюбнее вновь повторил – я знаю только то, что мои заказчики хотят получить искусственную амбру, и нужна она им как закрепитель запаха для духов.

Я хотел, чтобы Батько понял, по каким правилам я предлагаю ему играть – догадываться о чем-то и подозревать друг друга мы можем сколько угодно, но не надо об этом говорить вслух. Обсуждать можно лишь цену и условия сотрудничества, но не произносить никаких слов о запрещенных вещах и уж тем более наркотиках. В этом гарантия нашей безопасности. Друг для друга и для всех остальных внешне все должно выглядеть так, что мы хотим получить амбру. И если кто-то вдруг узнает, что она получается какая-то не очень правильная, то у нас всегда будет оставаться шанс объяснить это чужим обманом и собственными ошибками и неосмотрительностью.

Но Батько этого так и не понял. На мои заверения, что меня интересует только амбра, он лишь нахмурил лоб и опять надолго замолчал. Батько опустил глаза в стол, изредка переводя невидящий взгляд с одного предмета на другой, и стало понятно, что он лихорадочно думает, как поступать дальше.

Через некоторое время Батько, наконец, прямо как очнулся после забытья. Он больше не выглядел расстроенным и удрученным, а хоть с озабоченным, но уже деловым выражением на лице сказал, что нам надо поговорить. Было ясно, что он принял какое-то решение. Мы сели за стол, и он вновь заговорил – на этот раз уже немного возбужденно:

– Я не буду вам объяснять, что за вещество на самом деле я изготавливал здесь последние три дня из вашего сафрола. Я достаточно изучил людей, чтобы понять, что вы совсем не такой простодушный, каким хотите казаться.

Далее Батько начал подробно, по пунктам излагать придуманный им только что план действий. Он исходил из того, что на его предприятие поступил крупный и долгосрочный заказ. Чтобы с ним справиться, ему необходимо обустроить специальный производственный участок. Разместить его Батько решил в двухэтажном цехе, расположенном чуть в стороне от основного здания завода, который последнее время использовался редко. Чтобы кто-нибудь случайно не обнаружил, что там на самом деле будут делать, Батько придумал полностью изолировать этот участок от комбината – оставить только один вход и обнести здание еще одним высоким забором. В цехе он рассчитывал наладить закрытый цикл производства нашего товара, чтобы там же, внутри, утилизировать большую часть отходов и лишь изредка приходилось доставлять туда крупные партии сырья. Все необходимое оборудование для этого, как уверял Батько, у него имеется, так что поставки – тоннами – будут бесперебойными. Наши с ним отношения, твердо заявил Батько, мы должны строить на принципах равноправного партнерства – никаких продавцов и покупателей, никаких недоговоренностей. Чтобы мы могли друг другу доверять, говорил он, мы должны поровну делить все заботы и ответственность: вместе заниматься производством, вместе продавать наш товар за границу и потом честно делить выручку.

Я слушал его молча. Чем дальше он развивал свою мысль, тем больше мне все это не нравилось. Я только про себя удивлялся, как Батько не понимает, насколько его план неразумен и опасен. Чем больше таинственности и конспирации он наведет вокруг этого цеха, тем скорее на него обратят внимание другие сотрудники завода, и очень быстро разговоры об этом достигнут ушей полицейских осведомителей. Все химические предприятия находятся под особым контролем полиции. А когда на завод придут с обыском, деваться будет вообще некуда. Неизбежно выяснится, что работали в том цехе только мы с Батько – а значит, были в сговоре. Если вместе продавали тайком незаконный товар за границу – значит, осознавали, чем на самом деле занимаемся. Так что в случае возникновения проблем с правоохранительными органами придуманный Батько план грозил нам целым набором тяжких обвинений – в создании преступной группы, контрабанде, пособничестве наркоторговле. И сказкам, будто мы по заказу таинственных иностранцев пытались делать якобы безобидную амбру, естественно, все просто посмеются.

Но Батько говорил так увлеченно, что пытаться разубедить его представлялось совершенно бессмысленным. Было ясно, что он для себя все решил и, сидя в своем кресле на своем заводе, чувствовал себя полным хозяином положения. Любую, даже самую осторожную попытку с моей стороны возразить он воспринял бы как подвох, с помощью которого я вновь хочу его обмануть.

Поэтому, когда он закончил излагать свои мысли, я ничего ему не ответил и продолжал сидеть молча. К этому моменту я тоже для себя уже все решил. Мне было понятно, что с Батько долго работать и нельзя, и, даже если очень захочу, не придется. Он сам очень скоро выдаст наш совместный проект. Поэтому я для себя решил, что надо искать другие предприятия, других людей, с которыми бы мы поняли друг друга. Именно поэтому я не стал ничего плохого говорить Батько о его планах. Мне не хотелось его поддерживать, тем самым обманывая, но и делиться своими соображениями было лишним. Тогда бы мы окончательно поссорились. Но Батько не понял и этого. Мое молчание он воспринял как знак согласия. Расстались мы довольно сдержанно. Договорились, что в скором времени я привезу на завод первую крупную партию сырья. Я надеялся, что очень быстро – пока Батько не начнет обустраивать свой секретный цех – власти все же не узнают про наш бизнес. И хоть так, пока не найду более понятливых партнеров, начать свой проект все же стоит. А когда все наладится, я думал с Батько тихо расстаться. Что уж потом он придумает – это его личное дело.

На следующее утро я заехал на завод, забрал изготовленное из моего сафрола «ароматическое масло», расплатился за работу и сразу же отправился в Москву, размышляя о впечатлениях от разговоров с Батько и открывающихся перспективах. И очень скоро время подтвердило, что я был совершенно прав.

Глава VII. Спирт на удачу

Хотя и не совсем так, как я рассчитывал, но мой новый проект все же начинал работать. Поэтому из Москвы я сразу же отправился в Таллин – договариваться с Марво о том, как мы с ним будем вести дела дальше. Однако, прежде чем я смог сообщить ему свои новости, его приятели озадачили меня самого неожиданным известием. Как оказалось, пока я отсутствовал, наше предприятие получило своего рода «гуманитарную помощь».

Как я уже рассказывал, одними из самых крупных заказчиков нашего товара со временем стали несколько эстонских бизнесменов, обосновавшиеся в Испании. Они сами организовывали отправку экстази и в эту страну, и во многие другие. Выяснилось, что эти люди готовы были покупать и больше товара, но Марво им сетовал на трудности с добычей сырья. Тогда заказчики решили помочь и сами где-то достали две тонны сафрола. Этот груз они переправили в адрес одной из своих фирм в Москве. Поскольку заказанная в Ханое Яанусом тонна сафрола, которую я привез через московский аэропорт Шереметьево, уже заканчивалась, Марво очень торопился. Разыскивать меня он не стал, а отправил за грузом одного из своих приятелей. В результате к моему возвращению в Таллин они успели вывезти из Москвы уже более 800 кг нового сафрола.

Впрочем, я решил, что все это вряд ли нарушит мои планы, и позвал Марво на переговоры. Беседовали мы несколько часов. Конечно, ему не понравилось, что я хочу выйти из-под его опеки. Но говорить как есть – что ему жалко терять деньги, которые он зарабатывал, обманывая меня, – Марво, естественно, не стал. А возразить на мои доводы, что получать от меня из Москвы уже готовый MDP-2-P, то есть фактически полуфабрикат для экстази, ему будет намного выгоднее и безопаснее, действительно было нечего. Тогда им больше не пришлось бы тратить массу времени на переработку сырья и заботиться о поставках из-за границы разнообразных химикатов. Все это я готов был организовать в Москве на заводе, мощности которого, понятно, были несравнимы с возможностями собранной мной установки. К тому же я сказал Марво, что саму свою установку готов оставить им. И на ней им останется лишь с помощью одного несложного процесса выделять из присылаемого мной продукта чистый MDMA. Производительность тогда выросла бы во много раз.

В итоге Марво со всем согласился и даже не очень торговался, когда мы обсуждали цену, по которой я буду поставлять ему свой товар. Мы договорились, что я помогу им переработать сафрол, который люди Марво уже привезли в Таллин, а все оставшееся в Москве сырье могу забрать в счет будущих поставок. Дав мне координаты человека в Москве, у которого хранился подаренный заказчиками сафрол, Марво просил поторопиться. Остававшиеся запасы они уже почти все израсходовали, и заказчикам пока дать было почти нечего. А это значило, что миллионы долларов проплывали мимо.

На следующий же день я уехал обратно в Москву. Работа меня ждала очень напряженная, но я пребывал в приподнятом настроении, как человек, перед которым открывается новая жизнь. Мой замысел удался.

Теперь я отвечал только за себя, не опасаясь, что кто-то попытается меня обмануть или предать: сделал свое дело, продал товар, получил деньги по прейскуранту. К тому же бизнес мой должен был стать куда проще и безопаснее, чем раньше. Мне больше не надо было возиться со сложным оборудованием, ломать голову, как, что и куда привинтить, и опасаться, что там что-то может взорваться или сломаться. Самих наркотиков в руках я больше не держал – товар мой хоть, на самом деле, и полуфабрикат для экстази, но, с точки зрения закона, это все же не сам экстази. Если вдруг возникнут проблемы с властями, можно играть роль наивного дурачка – да, попросили достать какой-то химикат, говорили, что «ароматическое масло», а что это оказалось нечто другое и более опасное, извините, не знал. А что из него мои заказчики собирались делать наркотики, так это не мое дело.

К тому же больше никто, кроме меня одного, не был бы в курсе всех моих дел – куда я езжу, с кем встречаюсь, где живу. Я решил, что без крайней необходимости не буду пользоваться услугами посторонних людей. Если что надо будет из химикатов или других материалов купить и куда-то перевезти, займусь сам. На этот случай у меня уже был двухосный прицеп. Ведь чем больше случайных людей вовлекаются в такой бизнес, какой я затеял, тем больше вероятность, что кто-нибудь из водителей, экспедиторов и прочих помощников о чем-то догадается и проговорится полицейским осведомителям.

Забрать в Москве партию сырья, подаренную Марво его испанскими заказчиками, мне надо было у человека по имени Калмер. Правда, кто это такой и вообще – настоящее ли это имя, для меня так и осталось загадкой: ни увидеться с ним, ни поговорить мне не пришлось. Когда я позвонил по полученному от Марво номеру, ответил какой-то мужчина, который сказал, что Калмера нет. Но, поинтересовавшись, что мне нужно, и услышав мое имя, он тут же продиктовал адрес, куда надо ехать. Прибыв на место – в промзону на окраине Москвы, я обнаружил большой складской комплекс. Там, похоже, меня уже ждали. Когда я нашел одного из заведующих и назвал свое имя, тот без лишних слов проводил меня в один из ангаров и указал на составленные в углу шесть 200-литровых металлических бочек. Получалось, что они в моем полном распоряжении, и никто не интересовался, зачем все это мне нужно. Одну из бочек я сразу попросил погрузить в прицеп моего «мерседеса», чтобы, не теряя времени, отвезти ее к Батько, и прямо со склада отправился в сторону Переславля-Залесского.

Визит к таинственному Калмеру меня несколько озадачил. Конечно, то, что заказчики Марво решили нам помочь и сами добыли такую большую партию сырья, оказалось очень кстати. По сути, они сделали нам очень хороший подарок. Конечно, эти две тонны сафрола, как я понял, они отдали нам не бесплатно. Его стоимость они позже учли бы при расчете за готовый товар – таблетки. Но это мелочи, сафрол по сравнению с готовым экстази почти ничего не стоит. Главное же, они сделали основную, самую хлопотную и рискованную работу – доставили сырье в Россию и как-то решили вопрос с таможней. Так что этих забот передо мной уже, по крайней мере в ближайшее время, не стояло.

Но, с другой стороны, меня удивило, что поставку сырья организовали совершенно незнакомые люди, о которых я раньше ничего не слышал ни от Марво, ни от его партнеров и приятелей. Судя по тому, как со мной говорили по телефону в офисе Калмера, и тому, что я увидел на складе, они подобными делами занимаются давно и совершенно спокойно, ничего не опасаясь. Выходило, размышлял я, что контора Калмера – часть какой-то очень хорошо организованной системы. Это, собственно, меня и обеспокоило больше всего. До сих пор я был уверен, что наше с Марво предприятие – исключительно «частная лавочка», как и другие подпольные проекты, которые в разное время организовывали некоторые мои приятели. Но теперь получалось, что Марво работает на какую-то более крупную и могущественную организацию. Ведь ясно было, что склады в Москве, с которых я получил сафрол, и вообще контора этого Калмера – лишь один из ее филиалов. И я, понятно, далеко не первый их клиент. Самым неприятным в этой ситуации было то, что люди, стоящие за этой загадочной структурой, теперь знали и о моем существовании, и о том, чем я занимаюсь. А я сам о них не знал вообще ничего. Соответственно, возникал риск, что эта система тоже сможет меня как-то использовать или «держать на крючке», как в свое время Марво. А я-то как раз этого боялся больше всего.

Эти мысли мне тогда долго не давали покоя. Через некоторое время я из любопытства снова позвонил по телефону Калмера, прикинувшись обычным покупателем, чтобы попробовать узнать, чем его контора занимается. Взявший трубку человек на мои расспросы отвечал довольно странно. Он сказал, что их фирма занимается оптовыми поставками, но название говорить не стал – мол, какая мне разница. А когда я поинтересовался, что именно я могу у них купить, перечислив наугад некоторые безобидные химикаты, он, ничуть не удивившись, ответил, что таких товаров у них нет, а насчет других, раз я узнал этот номер телефона, рассказывать незачем. И если мне нужно что-то конкретное, то они, конечно, мне помогут.

Этот разговор еще больше убедил меня, что контора Калмера работает лишь с особыми клиентами, вроде меня и Марво. Впрочем, поразмыслив, я решил, что пока стоящие за ней люди угрожать мне особо не могут. Ну узнали они, что за бизнес у меня в Москве, и что с того? Где я живу, с кем имею дело, это никому не известно. Так что пока я решил просто быть поосторожнее и внимательно смотреть по сторонам, особенно отправляясь на встречи с партнерами. И еще выехав со склада Калмера с первой бочкой, прежде чем отправиться в Переславль, я на машине немного поплутал по дорогам, пытаясь понять, не следят ли за мной, но ничего подозрительного не заметил.

Мы договорились с Батько, что привезенные мной первые 200 литров сырья он сразу запустит в обработку. Заказчики торопили, да и самим хотелось заработать. Специальный цех для нашего проекта он еще оборудовать не успел, поэтому на первых порах согласился использовать небольшую экспериментальную химическую установку, которая была в его личном распоряжении. Несколько дней я пробыл в Переславле, решая с Батько разные технические вопросы. Еще раз внимательно изучив полученную от меня технологическую документацию по изготовлению «ароматического масла», он ее немного подправил с учетом особенностей своего оборудования. Потом рассчитали, сколько и каких химикатов для этого надо.

Попутно я познакомил Батько с Райво, который по моей просьбе ненадолго приехал в Переславль. Батько ведь хотел делать вместе все – и товар производить, и продавать его. Но знакомить его с Марво было нельзя – свой проект от Марво надо было держать в секрете, чтобы он снова не смог меня обманывать. Поэтому я придумал, что для Батько покупателем нашей «амбры» станет Райво.

В производстве экстази на нашем подпольном заводике на окраине Таллина Марво ему участвовать не разрешил, да и сам Райво был слишком ленив, чтобы заниматься серьезным делом. Поэтому он лишь изредка помогал мне в поиске и доставке химикатов, а в основном занимался по-прежнему организацией переправки наркотиков за границу. Иногда раньше я сам отдавал ему на продажу небольшие партии нашего товара, хотя чаще всего Райво работал по поручениям Марво. Но я не боялся, что он выдаст секреты моего бизнеса. Райво был очень зол на Марво. Он давно жаловался, что Марво его тоже все время обманывает, из-за чего у него вновь накопились огромные долги. Кроме того, я рассчитывал, что Райво самому будет интересно сотрудничать со мной в новом проекте, поскольку он тоже сможет немного заработать. Ну а мне к тому же нужен был еще помощник на тот случай, если вдруг я сам не буду успевать что-то сделать.

Пока же я занимался всеми этими заботами в Переславле, на мою удачу сам собой решился и вопрос поиска новых партнеров. Обсуждая со мной, что нужно доделать и подготовить для запуска химической установки, Батько обнаружил, что на заводском складе закончился спирт. А его при переработке сафрола требуется довольно много. Батько позвонил какому-то приятелю-химику на другой завод, и тот согласился поделиться парой бочек спирта. Надо было посылать за ними грузовик, но в этот момент свободной машины не оказалось. Пока она найдется, отправится в Москву, загрузится и вернется, мы потеряем два, а то и три лишних дня. Поэтому я предложил Батько себя в качестве перевозчика спирта – бочки можно было погрузить в прицеп моего «мерседеса», и я бы вернулся тогда уже на следующий день. Он согласился, тут же перезвонил приятелю на завод и отрекомендовал меня.

Алексей – знакомый Батько, к которому я отправился за спиртом, оказался директором крупного государственного предприятия. Вывеска при входе гласила, что это НИИ с каким-то длинным и сложным названием, но, попав на территорию, я увидел настоящий завод – намного больше, чем у Батько. Встретил меня Алексей радушно, угостил кофе, и мы разговорились. Директор рассказывал, какие трудные сейчас времена, как он еле-еле сводит концы с концами, чтобы платить рабочим хоть какую-то зарплату. Выживало предприятие, по его словам, только за счет частных заказов. Алексей организовывал их с помощью своей фирмы, которая выкупила у завода один из цехов. Вскоре к нашей беседе присоединился мужчина лет пятидесяти по имени Александр. Оказалось, что он профессор, раньше преподавал в химическом институте, но когда грянул кризис 1998 года и зарплату там совсем почти перестали платить, перешел на работу к Алексею главным технологом. Как я понял, когда-то директор учился у Александра. Я рассказывал свою обычную историю – что в Эстонии у меня небольшая фирма, занимающаяся производством и торговлей красками, лаками и разными химикатами, и я ищу в России, где все намного дешевле, чем в Европе, выгодные варианты сотрудничества.

Поскольку Батько представил меня Алексею как своего компаньона, беседовали мы непринужденно и скоро нашли общий язык, перейдя к обсуждению возможных способов немного подзаработать. Про свои дела в Переславле я Алексею и Александру ничего не рассказывал, а они деликатно не спрашивали, мол, у каждого свой бизнес. Но ясно было, что они тоже заинтересовались мной на предмет сотрудничества. Поэтому среди прочего я рассказал про свой заказ на синтетическую амбру – мол, сырье есть, а сами переработать не успеваем.

Александр и Алексей с интересом просмотрели мои бумаги с технологией получения «ароматического масла», обсуждая между собой какие-то только им понятные особенности. Оба нашли в ней один опасный момент – при проведении одной из реакций не было предусмотрено использование надежной системы охлаждения, хотя могла возникнуть опасность резкого повышения температуры и давления в реакторе. Я очень удивился – сколько специалистов эту технологию рассчитывали и дорабатывали, никто раньше ничего не замечал, хотя, действительно, на фирме у нас однажды из-за этого испортился реактор. Александр же сказал, что нам очень повезло, поскольку мог произойти сильный взрыв. А чтобы снять такую опасность, по мнению профессора, можно было использовать какую-то разработку японских ученых. У себя на предприятии, по словам Александра, они ее еще не применяли, но он предложил в ближайшие же дни съездить в библиотеку за нужной документацией. В конце концов мы договорились, что прямо на следующий день я привезу к ним тонну сафрола, а профессор до конца продумает технологию, как лучше получить мое «ароматическое масло». И если он возьмется за эту работу, я расплачусь уже за готовый продукт по определенной цене наличными. Ну а если что-то пойдет не так, потом заберу свое сырье обратно. На том и расстались.

По разговору с Алексеем и Александром я так и не понял, догадались ли они о том, что за «амбру» на самом деле я хочу от них получить. При мне они не проявили никакого беспокойства. Хотя, с другой стороны, думал я тогда, оба, без всякого сомнения, высококлассные специалисты-химики, а Александр – так тот вообще ученый. И если уж в моей технологии они безо всяких справочников углядели недостаток, то наверняка должны были обратить внимание на химическую формулу конечного продукта. В итоге я решил, что все станет на свои места на следующий день, когда я привезу профессору свой сафрол. Если он от него не откажется и не станет спрашивать, кто мне такую «амбру» заказал, значит, мы друг друга поняли и Александр – тот самый партнер, которого я искал. Который все понимает и потому принимает некоторые меры предосторожности, но вслух никому ничего не говорит – ни мне, ни другим.

На следующее утро я заехал на склад Калмера, где попросил загрузить к себе в прицеп оставшиеся пять бочек сафрола, и отправился с ними на завод Алексея. Подъезжая, я ему позвонил, и он сказал, что даст распоряжение пропустить мою машину и отправит подчиненного, который распорядится, чтобы сгрузили сырье и выдали спирт. Ко мне сразу пришли рабочие, которые все быстро сделали, и выходило, что мне остается только уехать. На всякий случай я решил попробовать поговорить с Александром, но на месте его не оказалось. Через некоторое время я встретил его в коридоре. Он куда-то торопился по заводским делам, и я лишь успел спросить, возьмутся ли они за мой заказ. На это профессор сделал удивленное лицо – как мне показалось, несколько наигранно и, как будто не понимая, чего я от него хочу, ответил: «Ну конечно, мы же вчера обо всем договорились».

Так, наконец, мой план начинал работать в полном соответствии с замыслом. Причем получалось все даже лучше, чем я мог предположить, – нужных партнеров я нашел прямо в Москве и мог теперь вести свой бизнес в самых комфортных условиях. Нужды в утомительных командировках и разъездах больше не было. С Батько же, как я размышлял по дороге в Переславль, вероятно, мы долго не проработаем, уж больно прямолинейно и рьяно он принялся за дело. Я лишь надеялся, что он сможет справиться с 200 литрами сырья, что я ему уже отвез.

Приехав к Батько, я оставил ему спирт и в тот же день вернулся в Москву. Надо было торопиться в Таллин, чтобы, как мы договорились с Марво, закончить переработку сафрола и настроить установку на другой цикл – производство только самого экстази из моего MDP-2-P.

Глава VIII. Сидение под Псковом

В Таллин я выехал на своей машине с прицепом. Надо было привезти Марво и его компании кое-какие химикаты, чтобы они дальше могли сами спокойно работать. Впрочем, ничего запрещенного и даже подозрительного у меня в прицепе не было, поэтому я чувствовал себя совершенно спокойно. Под Псковом я заехал к фермеру за прополисом для другого знакомого. Я ему почти всегда по пути в Таллин, если был на машине, бесплатно привозил прополис. Так было надежнее – чтобы знакомые таможенники пребывали в уверенности, что ничего более ценного и подозрительного я через границу не вожу. На этот раз я загрузил в прицеп несколько мешков этого продукта – всего 200 кг.

Я специально подгадал, чтобы к моему приезду на Печорскую таможню там дежурил мой приятель Антон. Но из-за пробок на дорогах немного опоздал. Его смена заканчивалась в 8 часов вечера, а я добрался до таможни лишь в начале девятого. Оставив машину на стоянке, я добежал до пропускного пункта, надеясь застать Антона, но там сказали, что он только что уехал домой. Теперь мне оставалось либо ждать три дня, когда заступит на дежурство Антон, либо проходить таможню самому, без дружеской поддержки.

Терять время просто так было жалко – дел и в Таллине, и в Москве на ближайшее время у меня было предостаточно. Поэтому я решил попробовать на этот раз обойтись без Антона, тем более что ничего запрещенного не вез. А если повезет, размышлял я, может, удастся еще с кем из таможенников подружиться – полезных связей много не бывает.

Я подошел к стойке, куда подают на оформление документы, и заговорил с сидевшим за стеклом таможенником – вроде как советовался. Еду, мол, по личным делам, везу кое-какие химикаты для домашнего хозяйства, можно ли это все оформить по упрощенному порядку. Инспектор поговорил со мной очень доброжелательно, дав понять, что по мелочам придираться не будет. Тогда я вернулся за машиной и заполнил декларацию, написав, что везу только личные вещи, стоимость которых не превышает 2500 рублей.

Но когда я вернулся к стойке ее отдать, там ко мне сразу подошли двое молодых мужчин. Показав какие-то удостоверения, они попросили пройти с ними. Незнакомцы проводили меня в кабинет, где стало ясно, что в этот день я в Эстонию точно не попаду. Вслед за мной в кабинет зашли еще какие-то люди, после чего мужчины расположились за столом, достали какие-то бумаги и попросили меня достать все из карманов и сумки.

Я не скрывал удивления, поскольку и вправду не понимал, что они хотят у меня найти, но ни с чем не спорил. Случайная ли это проверка или нет, мне в тот момент оставалось только гадать. Но я знал, что в любом случае возражать и протестовать смысла нет, и потому держался дружелюбно и старался помочь незнакомцам, чем мог.

Собравшиеся с интересом рассматривали все, что я выкладывал на стол. Поскольку я вел довольно кочевой образ жизни, то всяких мелочей, необходимых в дальней дороге, у меня в сумке всегда было много. Аккуратно все разложив, мужчины их по очереди перебрали и, вертя каждую вещь в руках и вслух описывая внешний вид, начали составлять опись. Среди прочего они достали и баночку с витаминами, аккуратно пересчитав таблетки. Все это внесли в протокол, который я подписал, а затем попросили пройти для осмотра моей машины и прицепа. Там тоже переписали все, что было в багажнике и прицепе, и вернулись в ту же комнату, после чего стало ясно, что у присутствующих ко мне особый интерес.

В кабинете, когда мы вернулись, сидел какой-то мужчина, который, когда мы все снова расположились, сообщил, что теперь он сделает экспресс-анализ на наркотики кое-каких обнаруженных у меня веществ. Незнакомец, попросив смотреть всех внимательнее, выбрал одну таблетку из моих витаминов, которые по-прежнему лежали рассыпанными на столе, и приложил ее к тест-прибору. Через несколько секунд один из индикаторов – с подписью «героин» – изменил цвет с прозрачного на ярко-синий. После этого оперативник торжествующе продемонстрировал свой аппарат всем остальным в комнате и принялся задавать мне обычные в таких ситуациях глупые вопросы – мол, моя это таблетка или нет, признаю ли я, что ее взяли из моих вещей, употребляю ли наркотики, и прочую ерунду. Я давал ему такие же дурацкие ответы – что ничего не знаю, ничего не понимаю, стараясь изобразить еще большее, чем прежде, недоумение.

Главное, как я уже решил в тот момент, было себя ничем не выдать: спокойно продолжать играть в этой комедии отведенную мне роль и вести себя как можно глупее, чтобы оперативники не заметили своей же ошибки, в которой теперь было мое единственное спасение. Таблетка, которую они взяли для экспресс-анализа, была не моя. Она появилась среди витаминов за то время, пока мы ходили осматривать мою машину. Заметил я это почти сразу, как мы вернулись в кабинет, но успел сообразить, что виду лучше не подавать. Дело в том, что все мои витамины были желтого цвета и овальной формы. И в первом протоколе, который и я, и все остальные уже подписали, это было указано, как и точное количество моих пилюль, которые аккуратно пересчитали. Эта же таблетка мало того что была лишняя, так и сильно отличалась по виду – белая и цилиндрической формы.