Текст книги "Босяки и комиссары"

Автор книги: Александр Баринов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Но от этих мыслей и изучения станка меня оторвал звонок Лембы, который попросил как можно быстрее приехать в Таллин, поскольку у них образовалось сразу несколько важных дел. Уже к вечеру я был на вокзале и взял билет на ближайший поезд, отходивший через час.

Встретившись с Лембой, я узнал, что, пока я занимался своими делами в Москве, у них жизнь кипела. Из России приезжали какие-то компаньоны «общаковских», которые очень заинтересовались моим проектом и хотели по этому поводу со мной что-то обсудить. Правда, в те дни мы с ними разминулись – они вернулись на время в Москву, и я лишь передал, что готов пообщаться. Само собой, было бы очень кстати, если бы эти люди согласились покупать мои таблетки в России.

Сами же «общаковские» развили бурную деятельность по поиску всех, кто без их ведома занимался производством наркотиков в самой Эстонии. Парни Лембы выяснили, где живут Марво, Змей и Зак, и за их машинами все время ездили хвосты. Лемба придумал, что сначала они выкрадут Зака и выбьют у него информацию о том, где он делает таблетки и где их хранят. Потом Лемба собирался отвезти в свой подвал Марво и Змея, заставить их признаться в том, что они работают на полицию, и записать это все на видео. А с помощью таких фильмов «общаковские» думали шантажировать уже покровителей Марво, чтобы самим пользоваться защитой и помощью этих полицейских.

На следующий день рано утром мне снова позвонил Лемба и попросил срочно приехать к одной маленькой гостинице на окраине города. Как выяснилось, накануне его люди, следившие за «ауди» Зака, сообщили, что тот с какой-то женщиной остался там на ночь. Место было тихое и безлюдное, и Лемба решил, что это удобный момент, чтобы захватить Зака так, чтобы об этом никто не узнал. Но на всякий случай, поскольку следившие за машиной люди видели Зака лишь издалека, надо было удостовериться, что в гостинице именно он.

Когда я подъехал, Лемба позвал меня в свою машину и рассказал, что его ребята спустили колесо у машины Зака. Поэтому, когда он с женщиной выйдет, ему придется менять колесо, а женщина наверняка вернется в гостиницу, чтобы не мерзнуть на улице. В этот момент Лемба думал быстро схватить Зака и кинуть его в небольшой фургон, который его люди уже поставили рядом. Так что никто ничего не должен был увидеть.

Мы просидели в машине часа два, и наконец из гостиницы вышли мужчина и женщина, которые направились к «ауди» Зака. Но это оказался вовсе не он – судя по всему, Зак просто одолжил машину приятелю, а может, специально стал пользоваться другой, что-то заподозрив. В любом случае, Зака в тот раз Лембе поймать не удалось.

Когда я уже собирался на московский поезд, Лемба снова вызвал меня на встречу и рассказал, что есть вести от российских компаньонов. Мол, те люди хотят поговорить со мной в Москве и на всякий случай решили собрать обо мне побольше информации. Лемба объяснил, что говорит мне все это для того, чтобы я не пугался, если замечу что-нибудь необычное, или обнаружу, что кто-то расспрашивает обо мне у каких-то знакомых. Мол, люди эти надежные и бояться их не надо.

Мне все это показалось странным. Зачем все эти предварительные предупреждения, загадки, вся эта таинственность? Почему сразу не сказать, что им от меня нужно? Зачем про меня что-то узнавать и расспрашивать? Если кто хочет поговорить со мной, что-то обсудить, я вот он – приходи и говори. Поэтому я решил пока не проявлять инициативу, но и выставлять себя напоказ неизвестно кому тоже не хотел. Поэтому решил быть чуть осторожнее и повнимательнее смотреть по сторонам.

Так что когда я приехал в Москву, то еще по пути с вокзала к квартире на «ВДНХ» обнаружил повышенный интерес к своей персоне. Похоже, из Таллина сообщили, на каком именно поезде я приезжаю, и, спустившись в метро, я заметил женщину, неотрывно следовавшую за мной с платформы. Я двигался путем вовсе не прямолинейным – зашел на вокзале в туалет, купил в киоске бутылку минеральной воды, потом стоял в очереди в кассу за билетом на метро, и каждый раз она оказывалась рядом, а в конце концов вошла со мной в вагон. Я на всякий случай решил проверить, не совпадение ли это, и вышел из вагона, то же сделала тут же и незнакомка. Я снова вошел – она тоже. Когда двери уже стали закрываться, я в последний момент их придержал и выскочил на платформу, а женщина уехала.

Забежав домой переодеться, я пошел за своей машиной на парковку и, прежде чем ехать на дачу, решил покататься по городу и посмотреть, не будет ли тут сопровождения. Довольно скоро я заметил несколько машин, время от времени появлявшихся то впереди, то сзади. Тогда я решил до вечера побездельничать, катаясь по Москве и гуляя по магазинам, и попутно старался записывать номера автомобилей, казавшихся подозрительными. Через несколько часов у меня в блокноте значились уже семь таких машин. Почти все они были довольно дорогие – в записях значились, например, BMW седьмой серии и несколько джипов – и без каких-либо опознавательных особых знаков. Так что оставалось лишь гадать, кто это такие – спецслужбы или бандиты.

Когда уже было поздно и пробки на дорогах рассосались, я попытался уйти от слежки и на одном из светофоров проскочил на красный свет, а потом быстро свернул в маленькие улочки и на время остановился. Подождав минут пятнадцать, я снова выехал на дорогу и еще полчаса катался, пока не удостоверился, что меня больше никто не сопровождает. После этого я, наконец, поехал на дачу.

Я ссыпал из мисок и тазиков сухой чистый экстази в пластиковый пакет и взвесил – получилось почти 25 кг. Прибравшись, я отправился спать. Встав наутро пораньше, я захватил с собой пакет с экстази и загрузил в машину купленные заранее 200 кг лактозы в мешках. Но минут через пять после того, как выехал на трассу, снова заметил позади знакомый джип, причем все с теми же номерами, которые на нем были накануне. Люди, видно, даже и не старались скрывать свой интерес ко мне.

Я был уверен, что прошлым вечером смог уйти от слежки, поскольку на дачу я ехал очень поздно и на дороге был практически один. Поэтому был лишь один возможный вариант, как эти люди снова меня нашли, – в мой «мерседес» наверняка поставили радиомаячок. В такой ситуации в гараж к таблеточному станку ехать на нем уже никак было нельзя, тем более с тем грузом, что был у меня. Потерять все еще раз никак не хотелось. Тогда я решил проделать еще раз трюк со светофором, проскочив на красный свет, когда мои «соседи» оказались через машину от меня позади. В результате они застряли в потоке, а я, чуть попетляв по небольшим улицам, остановился у станции метро, где обычно стояли таксисты. Договорившись с одним из них, мы перегрузили мешки с лактозой и экстази в его машину и поскорее уехали от моего «мерседеса». До гаража мы добрались окольным путем, заехав на всякий случай в строительный магазин, где я купил кое-какие инструменты. По пути ничего подозрительного я не заметил и спокойно занялся наконец делом.

Поскольку мной теперь заинтересовались уже русские, я решил поскорее сделать таблетки, чтобы можно было им показать товар. Конечно, то, что он будет безымянным, было не очень хорошо. Но чтобы сделать на них логотип, ушло бы еще несколько дней, пока гравировщик изготовит накладки для инструментов. К тому же, если русские возьмут таблетки на продажу здесь, это не очень страшно. Местные бандиты продавать их будут, скорее всего, через своих людей, так что таблетки по-любому разойдутся.

Для начала я отмерил на весах порции экстази и лактозы, рассчитав так, чтобы из одного грамма чистого экстази получалось семь таблеток. Это было по нашим меркам довольно забористо, но я думал, что поскольку продавать их, возможно, придется здесь, в России, где предпочитают сильные впечатления и удовольствия, для начала надо показать качество товара. Если кому-то такие таблетки покажутся слишком крепкими, их всегда можно разломить пополам.

Рассыпав порошки по ведрам, я принялся тщательно перемешивать их совком, поскольку других приспособлений пока не было. По уму, конечно, обычно смесь для таблеток мы всегда мешали тестомесом, какие используют в ресторанах и пекарнях. Копаясь в ведрах и пересыпая их содержимое, я думал, что со стороны выгляжу, наверно, смешно: взрослый дядька решил в детскую игру поиграть. Но на самом деле занятие оказалось довольно тяжелым, и за час такой работы я порядком взмок.

Когда все было готово, я запустил агрегат на полную мощность и стал засыпать в бункер порошок. Минут десять после этого пришлось станок регулировать, чтобы в формы попадало нужное количество порошка. Если его было мало, таблетки получались неправильной формы, со сколами или вообще половинками. Но в итоге я справился, и работа пошла сама собой, мне приходилось лишь изредка подсыпать в воронку порошок.

Когда весь порошок закончился и я выключил станок, было уже около 11 часов вечера. За 8 часов работы я получил почти 230 тысяч готовых красивых таблеток, хотя цифра эта условна. Поскольку счетчика на станке не было, товар приходилось отмерять на вес. Подсчитав, сколько должны весить 10 000 таблеток, я упаковывал такую порцию в отдельный пластиковый пакет, их у меня набралось 23 штуки. Все эти пакеты я сложил в большой спортивный баул, который в итоге еле застегнулся, и спрятал его напротив гаража в старом сарае, заваленном всяким металлическим хламом. Место это я приглядел еще раньше. Конечно, оно было не самое надежное, но, судя по следам, туда уже несколько лет никто не заходил, и вряд ли кто полезет в ближайшие дни.

Закончив со всем, я вызвал по телефону такси и вернулся к своему «мерседесу». Почти сразу, как только я тронулся, увидел позади знакомую машину и подумал, что мои соглядатаи, наверное, все изнервничались, пока меня не было. Но теперь мне бояться было уже нечего, и я не торопясь направился на дачу. Пусть видят, что я не пытаюсь никуда бежать и прятаться, и думают, что до этого случайно меня потеряли. Все равно уже не выяснят, чем я занимался.

Отоспавшись после трудного дня, я принялся в доме за генеральную уборку. Вымыл всю химическую посуду, полы, протер мебель, чтобы нигде осталось следов химикатов и экстази, и расставил всю свою утварь так, будто ей и не пользовались. После обеда я закрыл дом и поехал в город. По дороге опять появлялись знакомые машины, но я на них особого внимания уже не обращал. Поставил «мерседес» на обычное место на стоянке, заглянул на часок в квартиру привести себя в порядок, и к вечеру уже был в поезде в Таллин. Еще когда я разбирался утром на даче, мне позвонил Лемба и сказал, что русские, которые хотели со мной поговорить, теперь снова к ним прибыли. И если я смогу вернуться, они меня подождут.

Все это по-прежнему выглядело довольно странно. Было непонятно, зачем меня предупреждали о встрече в Москве и почему так и не захотели увидеться, да и вообще, оставалось загадкой, что это вообще за люди. Но если получилось так, что они сами в итоге приехали в Таллин, это было все же лучше. По крайней мере, нас представят друг другу общие знакомые, и можно будет не опасаться подвоха или обмана. С Лембой мы были старыми приятелями и, я думал, он не стал бы делать мне гадости, тем более что теперь у нас начинался новый хороший проект.

Глава XIX. Смотрины в Петербурге

В Таллине «общаковские», которым я сообщил о приезде, вечером позвали на встречу в уже знакомое мне казино Тарассова. Там в его апартаментах ждал здоровый русский парень лет тридцати пяти весьма угрожающего бандитского вида. Впрочем, говорил он со мной вежливо, сообщив, что послан с приглашением от людей в России, которые бы хотели со мной работать. Кто эти люди, парень объяснить отказался под тем предлогом, что пока они сами меня не увидят и не договорятся, не хотели бы называть себя из соображений безопасности. Ведь дело идет о торговле наркотиками. Но его начальники, как передал их слова парень, готовы закупать мой экстази и обеспечивать мне всяческую помощь и защиту, если мы, конечно, договоримся.

Вести переговоры надо было в Петербурге, и парень сказал, что может отвезти меня туда в любое время. А чтобы я не беспокоился, со мной отправится один из людей Тарассова, тоже эстонец, который будет находиться при мне вроде как гарант моей безопасности.

Все это было, конечно, не совсем то, что я ожидал от этой встречи. Все-таки эти загадочные люди из России, получалось, сами приезжать не хотят, а прислали за мной какого-то бандита не самого высокого уровня. Сразу понятно, как они себя позиционируют – что они хозяева жизни, а я вроде как более-менее дельный работник, которого они могли бы нанять. При этом и люди Тарассова, включая Лембу, с которыми у нас вроде как уже было заключено соглашение о сотрудничестве, с гонцом из Петербурга говорили вежливо. И никто из них даже слова не сказал, с чего вдруг тот собрался увозить неизвестно куда их человека, каким, собственно, я уже и был. Решение, соглашаться ли мне ехать в Петербург или нет, было только моим. В общем, получалось, что для «общаковских» люди из Петербурга, что хотели со мной поговорить, были вроде как старшими товарищами, более сильными и могущественными, с которыми те вынуждены считаться. Так что мне оставалось только согласиться отправиться в Петербург. Ведь если бы я отказался, проблемы были бы и у меня, и у «общаковских», и они бы тут уже вряд ли мне помогли. А так, может, что выгорит.

Через пару часов на машине русского вместе с эстонцем, выделенным мне в провожатые, мы двинулись в путь. В Нарве на границе нас встретили еще двое мужчин и попросили пересесть к ним в автомобиль. С ними мы и прибыли в Петербург. Сидевший за рулем парень, попросивший называть его просто Лехой, остановил машину где-то в исторической части города перед большим старым домом и провел нас через отдельный вход в подвал. Там оказалось несколько просторных помещений со сводчатыми потолками и маленькими окошками вверху, выходившими на улицу. Внутри все было приспособлено для проживания, пусть не в очень большом комфорте, но и не в нужде. По стенам стояли несколько диванов и кроватей, на полу рядом были навалены матрасы, одеяла и подушки, рядом расставлены несколько столов и шкафов с самой простой посудой, микроволновкой и небольшим холодильником.

Леха предложил располагаться, где понравится, и объяснил, что пока мы все вчетвером остановимся здесь. Якобы тем, кто хотел говорить со мной, надо было еще что-то проверить и выяснить. Приставать с расспросами к Лехе в такой ситуации было глупо, и я решил ждать. От нечего делать читал книги, слушал радио, иногда играли в карты и просто болтали. В принципе, можно было и уйти, пусть и не в любой момент, поскольку Леха, наверное, попробовал бы меня задержать. Ведь вроде как он тут за меня отвечал. Но, как в тюрьме, меня и эстонца не запирали. Двери были почти все время открыты, Леха с приятелем иногда уходили в магазин за продуктами и по каким-то делам, и несколько раз мы сами выходили погулять по городу и подышать свежим воздухом.

Так прошла неделя, пока однажды Леха не вернулся с новостями. Он собрал нас за столом и выложил небольшую папку с бумагами. В ней оказались справки с информацией обо мне, вроде тех, что не так давно Лемба получил для розысков Марво и его компании. Только эти документы были куда подробнее и интереснее.

В одном приводилась моя краткая биография – где родился, когда был осужден и чем в разное время занимался. В другом указывались адреса, где я сейчас живу в Таллине и в Москве и где жил чуть раньше, номер моего «мерседеса» с его фотографией, номера моих телефонов и прочие подобные данные. В отдельной бумаге перечислялось, когда и в какие страны я ездил за последние несколько лет, когда именно и в каком месте пересекал границу во время постоянных разъездов между Таллином и Москвой. Причем, как я подметил, на этот счет составители справки всего так и не узнали или, может, не указали. Во всяком случае, там значилось, что годом раньше ездил в Таиланд, но ничего не было о моем пребывании в Китае, когда я познакомился с мистером Чхангом с химкомбината, и о том, что я потом почти месяц провел во Владивостоке. Но зато там были приведены несколько эпизодов, о которых, как мне казалось раньше, вообще никто не должен был знать. Так, в справке указывалось, что за два года до этого я был в Испании и искал там для покупки дом, общался при этом с риэлтором, русской женщиной по имени Наташа. Еще там была фотография, на которой я был запечатлен больше года назад в дверях московской гостиницы «Пекин»: мы тогда заходили с приятелями в ресторан. Что это все значило, можно было лишь гадать: то ли за мной все время так давно следили, то ли эти люди смогли собрать информацию обо мне уже позже по архивам разных служб, данным прослушки телефонов и записей камер слежения. Ответов на эти вопросы я так никогда и не получил.

Но зато сразу было понятно, для чего Леха все это мне показал – чтобы я понял, что эти люди серьезные и очень могущественные, знают обо мне все, и не надо с ними пытаться играть в какие-нибудь хитрые игры. Насладившись моим изумлением, Леха сказал, что они готовы со мной работать, но только на определенных условиях. Для начала они хотели убедиться, что мой товар действительно такого высокого качества, как я говорил, чтобы быть уверенными в моих производственных возможностях. И потому Леха предложил выдать им предварительную партию таблеток, которые я спрятал в Москве и о которых упоминал еще во время встречи в казино в Таллине, а потом и в разговоре с Лехой. Он пообещал, что если с моим товаром все будет в порядке, то они, конечно, за все заплатят, и мы перейдем тогда к совместной работе.

Мне это не очень нравилось, но хозяином положения тут был Леха, и выбор был невелик – соглашаться или тут же уходить. Так что, недолго думая, я рассказал, как найти в сарае на автобазе под старой тачкой баул с таблетками. В тот же день Леха с приятелем уехали в Москву и уже следующим вечером вернулись, но таблетки оставили где-то в другом месте. Он рассказал, что мой товар оказался действительно высшего качества, но возникла новая проблема.

Как объяснил Леха, его боссам, во избежание всяких недоразумений, обычно приходится согласовывать новые большие проекты вроде моего с другими важными людьми в Москве. И там мое появление кому-то не понравилось. Суть этих претензий была в том же, что чуть раньше «общаковские» в Таллине решили предъявить Марво, – что я занимался такими серьезными криминальными делами на чужой территории без разрешения и ни с кем не делился. Поэтому если я продолжу делать таблетки сам по себе, то меня могут наказать штрафными санкциями. Но если я стану работать на боссов Лехи здесь, в Петербурге, то они смогут меня защитить, как своего человека, и договориться с людьми из Москвы.

Положение дел, по его рассказу, выглядело следующим образом. Последнее время большую часть экстази, которое продается в Москве и других крупных городах, включая и Петербург, якобы привозили из Голландии. Возили его много и разными способами, чуть ли даже не дипломатической почтой. Но самое главное, что в этом бизнесе участвовали многие важные люди – и бандиты, и милиционеры, и таможенники, и еще разные чиновники, обеспечивавшие ему защиту и помощь. Понятно, все на этом очень хорошо зарабатывали. В такой ситуации естественно, что появление никому не известного эстонца, который вдруг начнет делать такие же или даже более качественные таблетки миллионами, да еще по более низкой цене, никому не понравится. Возить таблетки из Голландии станет невыгодно, все потеряют деньги. Поэтому, как объяснял Леха, его боссам, если они решат стать главными поставщиками экстази в России благодаря мне, надо будет со всеми, кто может пострадать, или во всяком случае с теми, с кем приходится считаться, договориться о каких-то компенсациях. Кому-то просто деньги выплатить, с кем-то поделиться каким-то другим бизнесом.

Но в таком случае, уверял мой новый партнер, им надо быть уверенными, что, понеся такие затраты, они не потеряют впоследствии и источник экстази, то есть меня. Мало ли, мы поругаемся, или со мной вдруг что случится, или мне просто все надоест и я решу уйти на пенсию и уехать в деревню, – тогда получится, что боссы Лехи останутся и без денег, и без таблеток. А налаживать заново поставки из Голландии или еще откуда – дело дорогое и хлопотное. Так что боссы Лехи, по его словам, решили предложить мне какое-то время поработать на них – год, максимум два. Они выделят мне дом, купят какое скажу оборудование и все остальное, а за это мне надо будет запустить процесс и обучить их человека, как что делать, какие химикаты где и как закупать – в общем, раскрыть все секреты мастерства. Ну а потом, уверял Леха, я смогу поступать как захочу. Если условия меня будут устраивать, продолжу дальше работать с ними, если нет – с хорошей компенсацией смогу уехать куда хочу.

Выслушав все это, я сразу ничего ответить не смог. Слишком много было информации, слишком много новых условий и опасностей. Поэтому я сказал, что мне надо все хорошо обдумать, оценить, насколько реально воплотить многие технические вопросы. Леха сказал, что, конечно, и не ждал от меня быстрого ответа, поскольку так все неожиданно и странно повернулось. Но про себя, видимо, со своими боссами решил, что я у них уже в кармане.

Во всяком случае, раз уж у нас пошли такие деловые разговоры, то было решено, что сопровождавший меня эстонец может спокойно возвращаться и передать, что у меня все в порядке. Кроме того, мы с Лехой и его приятелем переехали уже в нормальную, просторную трехкомнатную квартиру где-то в другом доме. Я поселился в одной комнате, они в другой, а третью стали использовать как гостиную, поскольку к нам зачастили какие-то люди. Кто это такие, какое они занимали положение в группировке Лехи, были ли среди них сами боссы, я так и не понял. Все представлялись только по именам, все говорили со мной вежливо, но исключительно о деле, живо обсуждая изложенный мне Лехой план.

Через несколько дней мы с Лехой и еще какими-то его людьми поехали смотреть дом, который они готовы мне выделить для производства. Это был красивый двухэтажный особняк на окраине Петербурга, окруженный глухой трехметровой стеной. В просторном подвале были устроены баня и бассейн, все недавно отремонтировано и обставлено новой мебелью, сад ухожен, а вся территория просматривалась видеокамерами. Леха с приятелями не стесняясь меня соблазнял, рассказывая, что я смогу спокойно работать, ничего не опасаясь, и начали обсуждать цену, по которой бы могли покупать мои таблетки.

Цену они назвали не очень большую – один доллар за таблетку. Но это были бы исключительно мои личные деньги. Все остальные расходы – на содержание и охрану всей моей лаборатории, закупку нужных материалов и оборудования, на транспорт и прочие текущие нужды – Леха и его начальники брали на себя. При этом рассказывали, что мне придется немного постараться лишь поначалу – чтобы закупить все самое необходимое и запустить процесс, а дальше всем займется их человек, которого я бы всему обучил. Так что со временем, убеждал Леха, мне вообще ничего не надо будет делать – лишь изредка давать по телефону указания подмастерью, что и как делать и какие нужные материалы где забрать, и только поступающие деньги считать.

Посмотрев на это все и послушав, я окончательно понял, что у меня с этими ребятами ничего не получится. Сам по себе я мог теперь обеспечить поставки любого количества даже уже и не сырья, а готового MDP, а потом наверняка даже и жидкого экстази. Никаких сомнений в возможностях мистера Чханга у меня уже не оставалось. Думаю, по тонне в месяц он бы легко мог отгружать, потом и больше. И все это я мог еще и спокойно возить из Китая, хоть через Владивосток, хоть через Уссурийск. А потом я рассчитывал свой товар переправлять с Дальнего Востока – в Москву, Петербург или даже Псков – с помощью ловких компаньонок-брокеров, которые бы организовали автотранспорт и погрузку в багажные вагоны частной фирмы, которым не были нужны ни накладные, ни сертификаты. Так что для запуска всего этого механизма мне надо было, наверное, пару раз съездить в Китай и на Дальний Восток, а потом все работало бы само собой. Мне надо было бы лишь деньги перечислять Чхангу на комбинат за товар да таможенникам и их помощникам за услуги.

Но ничего этого объяснить Лехе и его приятелям я не мог. Все, кто согласился со мной работать – мистер Чханг, таможенники во Владивостоке и Уссурийске и их подруги из транспортных компаний, – потому и имели со мной дело, что видели во мне нормального делового человека, не имеющего никакого отношения к бандитам. И разговаривали там со мной только потому, что видели, что мы говорим на одном языке – интеллигентных и деловых людей. Но появись у них хоть малое подозрение, что я связан с бандитами – ореховскими там, солнцевскими или тамбовскими, неважно какими, они бы тут же прекратили со мной всякое общение. Где бандиты, там грязный криминал, грязные деньги, охочие до взяток чиновники всех мастей, агенты спецслужб, разборки и скандалы. А тут выходило, что я вообще на этих бандитов работаю и должен их со всеми моими деловыми партнерами свести. Скорее всего, закончилось бы это очень плохо. Конечно, на Дальнем Востоке с ними никто говорить не стал бы, и либо бандиты начали бы угрожать, а может и стрелять для устрашения, либо мои приятели с таможни тут же сдали бы всех этих приятелей Лехи и меня в придачу спецслужбам, чтобы свой бизнес спасти.

Кроме того, после рассказов Лехи перспектива сотрудничества с его боссами стала казаться мне не столь безоблачной, а сами эти боссы – людьми далеко не столь умными и хитрыми, как могло показаться поначалу. По их милости теперь уже несколько важных людей в Москве узнали про эстонца, который изготавливает экстази миллионами таблеток. С ними-то Лехины начальники, может, и договорятся. Но слух обо мне все равно уже запущен, и теперь лишь вопрос времени, когда он дойдет до всех других – конкурентов тех важных людей в Москве или боссов Лехи, а потом и до людей в спецслужбах. Там же тоже люди разные, много своих конкурирующих кланов и группировок, и вся эта история может стать хорошим поводом для нового выяснения между ними отношений – кто каким криминальным группировкам покровительствует и на каких криминальных делах зарабатывает. Так что, размышлял я, рано или поздно предложенный боссами план наверняка обернется новой войной между всей этой публикой, а в центре окажусь как раз я, как главный предмет раздора, за который все и начнут бороться. Но и этого, разумеется, я тоже не мог говорить Лехе и его людям, которые считали себя куда умней и сильней меня.

Поэтому на все уговоры я отвечал очень вежливыми и осторожными отказами, объясняя, что могу поставлять им сколько угодно таблеток, по несколько миллионов в месяц, и по их ценам, но не под их контролем. Было видно, что эти люди, будь их воля и возможность, силой заставили бы меня работать на них – посадили бы в тот особняк под охрану, а то и на цепь, и били бы или еще как пытали до тех пор, пока не начну экстази делать на аппарате. Они даже могли бы меня заставить рассказать, как все надо делать. Но спасало меня то, что они не знали, где можно достать нужное оборудование и нужные исходные вещества, и понимали, что даже если я выдам свои источники, им это не поможет. Этот бизнес очень деликатный, где все строится на доверии, и с ними бы мои партнеры, конечно, говорить не стали. Да и знаний у Лехи и его друзей не хватило бы, чтобы даже просто попробовать объяснить кому другому, что они хотят купить и зачем. Не скажешь же на химическом комбинате каком-нибудь, да еще за границей, что хочешь найти все для изготовления наркотиков. С такими идиотами никто дело иметь не будет.

Поэтому Леха и его приятели хоть явно злились на меня, но старались этого не показывать и все уговаривали. Один раз принесли с десяток пачек долларов в банковской упаковке по 10 тысяч, показали и положили передо мной на стол – вот, мол, это плата за те таблетки, что выдал им. Бери, потом получишь еще больше, но только если будешь в их особняке работать. Но я денег не тронул, чтоб лишний раз не соблазняться, и даже не узнал, сколько же там точно было. Деньги вещь временная, преходящая – сегодня есть, завтра уже нет. А свободу и здоровье ни за какие деньги не купишь.

А после этого случая с деньгами я уже и пытаться уговорить Леху и его боссов согласиться на мои условия перестал. Они обещали, что заплатят за пробную партию в 230 тысяч таблеток, которую привезли из Москвы. Теперь, выходит, обманули. Значит, и потом будут обманывать, значит, они не хозяева своих слов: хотят – дадут слово, хотят – возьмут обратно, когда станет выгодно. Так что и партнеры они оказывались более чем сомнительные, не лучше же того же Марво. В конце концов я сказал, что пока не могу придумать, как организовать все производство в их особняке, и буду думать дальше, а пока надо домой в Таллин съездить по семейным делам.

Задерживать меня насильно Леха и его люди не рискнули, хотя видно было, что злились. Тогда бы ведь точно наши отношения совсем разладились. Потом они еще несколько месяцев названивали мне, напоминали, что деньги за мои таблетки все еще у них и ждут меня, один раз даже снова специального гонца прислали. Но я для себя уже решил, что освоиться на российском рынке не удастся. Конечно, там много возможностей, но и опасностей куда больше, чем в Европе. В Европе люди хотят сами деньги делать и сами торговать, а в России – деньги на других делать и другими помыкать.

Глава XX. Сам себе хозяин

«Общаковские» моему возвращению очень обрадовались. Они понимали, конечно, что если бы я с русскими договорился, на прежних наших общих планах можно было поставить крест. Их партнеры из Петербурга скупали бы почти весь мой товар, а им если что и доставалось бы, то по остаточному принципу. Кроме того, со временем питерские бандиты, наверное, додумались бы и в Европу гнать мой экстази, поскольку там прибыль может быть куда больше. В Европе вообще уровень жизни выше, люди больше развлекаются, и потому таблетки там можно продавать чуть дороже, чем в России, к тому же там не любят очень крепкие препараты, и из того же объема чистого MDMA получается больше готового товара.

В Таллине я задерживаться не стал, через пару дней отправился в Москву налаживать постоянное производство. Поскольку в России таблетки сбывать было нельзя, я решил, что буду там теперь делать только жидкий экстази, который проще и безопаснее переправлять через границу, а перегонять его в порошок и штамповать таблетки уже можно в Таллине.