Текст книги "Босяки и комиссары"

Автор книги: Александр Баринов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

Когда же мы обо всем условились с Людмилой и ее коллегами, я и Райво вернулись в Таллин для поиска подходящей, как теперь принято говорить, производственной площадки. В двадцати километрах от города мы нашли и арендовали очень удачно расположенный пустующий ангар. Он находился неподалеку от одного из хуторов – с одной стороны, там не ходили посторонние люди, которые могли бы что-то заподозрить, с другой, мы сами могли бы заметить слежку, если бы власти что-то прознали про наши дела.

После этого я опять отправился в Украину – отбирать нужное оборудование и решать вопрос с его покупкой и переправкой в Эстонию. При этом я выправил себе, наконец, официальные документы – постоянные украинскую и российскую визы и бумагу, что работаю в некоей торговой фирме. В Черкассах ведь я первое время находился без визы, фактически на нелегальном положении, но пока я там просто жил, разговаривал и общался с приятными людьми, это не доставляло никаких проблем. Теперь же меня ждали серьезная и энергичная работа и постоянное общение с таможней, пограничниками и прочими официальными лицами.

Вся технология по изготовлению фенилацетона, а из него амфетамина, у меня была уже записана до мелочей, и потому я точно знал, что нужно доставить в наш ангар под Таллином. Все необходимое Людмила и ее коллеги на заводе для меня уже подготовили. В «комплект» входили большой 600-литровый эмалированный реактор, специальная мешалка для него, два вакуумных насоса – один большой, другой поменьше и некоторое более мелкое оборудование – горелки, соединительные трубы, 200-литровые емкости из особо прочного стекла, металлические баки и т. д. Все эти агрегаты были совершенно новые, но лежали на складе, поскольку завод работал еле-еле и нужды в них просто не было. Однако в этом как раз и заключалась первая проблема.

Поскольку оборудование было новым, оно, согласно документам, стоило огромных денег, и так оно и было на самом деле. Это ведь сложнейшая и очень тонкая промышленная техника. Конечно, можно было купить ее у комбината официально, но это было не интересно ни мне, ни коллегам Людмилы, поскольку тогда деньги бы пошли в кассу, а все были заинтересованы в наличных. Потому они придумали оборудование это сактировать – то есть списать как пришедшее в негодность в результате долгого хранения в ненадлежащих условиях, после чего его можно было продать почти по цене простого металлолома.

Несколько дней после моего приезда Людмила готовила акты, что подготовленное для меня оборудование уже никак не может быть использовано на комбинате – будто из-за протечек в складской крыше агрегаты проржавели, прогнили прокладки, на 200-литровых емкостях из специального химического лабораторного стекла (так называемое SIMAX-стекло) появились сколы и т. д. Утверждать эти акты должна специальная комиссия, в которую входит почти все заводское руководство. Если кто-то из них свою подпись не поставит – списывать технику нельзя. Теоретически, члены комиссии должны собраться вместе, осмотреть все агрегаты и каждый при всех должен зафиксировать неисправности и поломки. Но, естественно, в той ситуации, в которой тогда пребывал завод, да и вся Украина, это было никому не нужно – каждый выживал как мог, у всех были свои проблемы и дела, тем более на заводе все друг друга знали. Потому такие комиссии были фикцией – каждому начальнику по отдельности, заранее предупредив и объяснив, в чем дело, просто давали такой акт, и он его визировал.

Но для пущей надежности, чтобы наверняка никто ничего не заподозрил, поскольку на заводе о нашем проекте знали лишь несколько человек, мы с Людой решили операцию по утверждению актов провести в пятницу. В этот день, в преддверии выходных, все расслабляются, торопятся закончить дела и почти все готовы выпить. В результате сбор комиссии по списанию ценного оборудования выглядел так.

Мы с Людмилой сидели в ее рабочем кабинете. Она печатала на машинке разные дополнительные документы, а я за столом раскладывал соленые огурцы, резал хлеб и колбасу и, достав чистый стакан, наливал в него 200 граммов водки. В кабинет заходил кто-то из нужных людей – членов комиссии, выпивал, закусывал, минуту-две о чем-то с нами разговаривал. Людмила тем временем клала на стол бумаги, которые нужно было подписать этому начальнику, тот их визировал и, довольный теплым приемом, уходил.

За день в кабинете Людмилы побывала вся комиссия – семь или восемь человек, которые согласились, что нужное мне оборудование никакой производственной ценности не представляет. В результате через несколько дней я получил документы, что могу купить его у комбината всего за 10 % начальной стоимости. Я тут же внес в заводскую кассу несколько сотен долларов, получил документы и заказал грузовик, в который на складе мне загрузили мое имущество. Все это я отвез на железнодорожную товарную станцию, где оставил на хранение, пока не согласую его вывоз за пределы Украины с пограничными и таможенными властями. А вечером вся наша компания отправилась к одному из приятелей Людмилы на дачу на берегу Днепра обмывать первый успех.

Следующие несколько дней я провел в местном таможенном управлении. Встретили меня там приветливо. Все бумаги у меня оказались в полном порядке, тем более чиновникам понравилось, что я выступал как иностранный бизнесмен, заинтересованный в экспорте промышленного оборудования, тогда как Украина в то время все только импортировала. Бюрократия в таможенном управлении была ужасная, надо было согласовывать мои документы, наверное, с десятком чиновников, но все эти инстанции я благополучно прошел. Причем лишь некоторым из них пришлось заплатить взятки, да и то небольшие.

Однако договориться с украинскими таможенниками мне так и не было суждено. Когда осталось получить от них последнее согласование на экспорт моего оборудования, выяснилось, что не хватает одной резолюции – от комиссии, которая в Украине отвечает за соблюдение конвенции о нераспространении оружия массового поражения. Имелось в виду подтверждение, что я не смогу или не буду с помощью своей техники производить боевые отравляющие газы. Можно ли было на купленном мною оборудовании – по промышленным меркам, довольно скромном – заниматься подобным, я не знал. У меня, естественно, ничего такого и в мыслях не было. Я толком не понял, законно ли вообще было это требование таможенников – вполне возможно, таким образом они просто пытались получить от меня еще одну взятку, уже крупную, поскольку речь зашла о столь серьезных вещах.

Так или иначе, но мне объяснили, что комиссия эта работает в Киеве, и в нее входит 28 человек, причем от разных ведомств. Выходило, что мне, чтобы получить разрешение от таможни, придется потратить еще много времени и денег. Поразмыслив, я решил идти другим, более простым путем.

Опять нанял грузовик, забрал с товарной станции свое оборудование и по трассе Москва – Киев отправился в сторону российской границы. К вечеру были уже у погранперехода Суджа. Переночевали, и с утра я пошел говорить с пограничниками и таможенниками. Украинские почти сразу согласились пропустить мою машину за скромную плату, удовлетворившись объяснением, что я везу старые никому не нужные железяки, официальное оформление которых будет стоить в разы больше их собственной цены. Но российские пограничники разговаривать со мной не стали, сказав, что без официальных документов шлагбаум не поднимут.

По прежнему опыту я знал, что в России, как и в Украине – порядки в этих странах мало чем отличаются – всегда можно договориться, хоть с таможней, хоть с пограничниками, хоть с любым госслужащим. Никто из таких людей не любит свое государство, поскольку оно само людей не любит. Конечно, могли быть какие-то исключения – отдельные идеалисты и романтики, которые, я вполне допускал, хотя бы пытаются не смешивать службу и бизнес, если под этим словом понимать простое зарабатывание денег. Но когда я занимался другими проектами, я таких никогда не встречал, по крайней мере в России. И давно уяснил, что если какой-нибудь чиновник отказывается сделать что-нибудь для меня в обход установленных правил, то поступает он так не из-за того, что он такой честный, а совсем из других соображений. Причины могли быть самые разные. Не знакомые со мной люди, естественно, могли опасаться, что я либо провокатор, либо просто дурак, который потом попадется на чем-то полиции или другим службам и создаст ему массу неприятностей. Кто-то мог быть слишком озабочен служебными или семейными неприятностями или другим более выгодным делом, и потому ему было просто не до разговоров со мной. А кому-то я мог просто не понравиться лично. Так что из-за неуспеха первого дня пребывания на российско-украинской границе я ничуть не переживал и настроился терпеливо ждать, когда удастся найти общий язык с пограничниками и таможенниками с обеих сторон.

На второй день на украинской стороне заступила на службу новая смена, я вновь пошел говорить, но на этот раз уже они отказались выпускать мою машину из страны. На третий день, наконец, все сложилось. Украинский КПП я прошел за 50 долларов, российский – за 150. Заодно, когда договаривался с российскими таможенниками, подружился с их начальником смены. Звали его Сергей. Мы с ним разговорились, я объяснил, что работаю в торговой фирме и теперь буду часто через их переход ездить и возить всякий старый железный хлам. Он на будущее обещал помогать, предупредив, чтобы обращался только к нему. Сергей рассказал, что тоже хотел бы сделать небольшой бизнес. Один его родственник работал директором спиртового завода и готов поставлять без документов, за наличные деньги, дешевый спирт – хоть цистернами. Я, естественно, сказал, что это очень интересно, пообещал поговорить с руководством своей фирмы и как-нибудь в следующий раз обязательно что-нибудь придумать. В общем, расстались мы с Сергеем не просто приятелями, но и потенциальными партнерами.

Через пять часов мы были в Брянске. Ехать дальше на украинской машине с моим оборудованием было уже небезопасно – документы на груз у меня были из Черкасс, но подтверждения о ввозе его на территорию России не имелось. Так что при первой случайной проверке на дороге нас вполне могли заподозрить в контрабанде. Поэтому я решил сменить машину. На окраине города мы нашли большую стоянку – своего рода автомобильную биржу, на которой в ожидании клиентов стояло много самых разных грузовиков, от маленьких пикапов до огромных фур. Что и куда везти, их водителям было абсолютно все равно, только бы платили деньги. В зависимости от типа автомобиля, тариф составлял от 7 до 15 рублей за километр. Я нанял подходящую для моего оборудования машину, на ближайшей фирме, где был кран, перегрузил на нее свое имущество и расплатился с украинским шофером.

Из Брянска мы отправились в Псков – ближайший к Эстонии крупный российский город. Так как мой груз был практически без сопроводительных документов – показывать бумаги из Черкасс было нельзя, поскольку сразу стало бы понятно, что ввез в Россию я его незаконно, мы с шофером подумали, как поступать и что говорить, если на дороге нас остановят инспекторы ГАИ. У него в кабине нашлось много старых накладных на самые разные товары, которые он перевозил до меня. Мы их изучили, выбрали те, в которых был указан груз, более-менее похожий на мой, и кое-что в них подправили. В результате появились документы о том, что я везу уже не украинское, а российское оборудование для одной из местных фирм, с которыми мы благополучно добрались до Пскова.

Здесь надо было подумать уже о новых бумагах, которые бы объясняли, зачем я собираюсь вывезти из России свое оборудование. За помощью я пошел в крупную псковскую компанию, которая занимается международными перевозками и таможенным оформлением грузов. Нашел ее директора, объяснил, что купил и везу в Эстонию старый железный хлам, на который, естественно, у меня никаких документов нет. Он тут же составил договор об оказании брокерских услуг и вскоре принес от знакомого бизнесмена документы, из которых следовало, что одна псковская фирма продала эстонской компании некое старое негодное оборудование.

Бумаги эти были не самые лучшие. В них говорилось о каких-то строительных мешалках и прочих агрегатах, так что внимательный таможенник или пограничник, заглянув в кузов моего грузовика, конечно, заметил бы, что я везу несколько другое оборудование. Поэтому, когда мы доехали до пограничного перехода, я на всякий случай машину оставил на стоянке и один отправился на таможенный пост на разведку – просто посмотреть, что там творится, поговорить и, если повезет, с кем-нибудь познакомиться.

Довольно быстро я узнал, кто из местных начальников должен подписать мои бумаги и дать разрешение на выезд из страны. Сразу же повезло разговориться с начальником дежурившей в тот день на таможне смены. Я ему рассказал, что работаю в эстонской фирме, и мы заключили крупный договор с российской компанией – покупаем у нее всякое старое оборудование, которое собираемся восстанавливать. Поэтому, как я объяснил, буду теперь часто ездить через их таможенный пост со всякой техникой и материалами, и мне, естественно, интересно было бы с кем-нибудь наладить постоянное сотрудничество, чтобы побыстрее оформлять свои грузы.

Антон – так звали начальника смены – оказался спокойным рассудительным человеком. Из разговора с ним я понял, что с такими предложениями к нему обращаются многие, и он, в принципе, готов помогать, если речь не идет о каких-то запрещенных вещах – наркотиках, оружии, но сам должен все проверять. Я тут же сходил за машиной и пригнал ее на досмотровую площадку. Антон забрался в кузов моего грузовика, внимательно оглядел груз, ничего предосудительного не нашел и объяснил, как мне лучше оформить таможенную декларацию. По его совету я написал, что везу старые пришедшие в негодность промышленные агрегаты и детали, стоимость которых составляет 2400 рублей. По российским правилам, тогда весь экспортный товар из России стоимостью менее 2500 рублей таможня пропускала в упрощенном порядке. Когда все разрешения были получены, я спросил Антона, сколько должен ему за помощь. Он попросил всего 200 долларов, которые тут же и получил. Он остался очень доволен. Так у меня появился хороший знакомый на еще одном российском пограничном пункте, услугами которого я потом пользовался много лет.

На эстонской стороне меня встретил веселый добродушный таможенник Лео. Ему я объяснил, что наша фирма занимается пчеловодством, но теперь мы расширяемся и хотим наладить производство прополиса, а для этого нам нужно новое оборудование. Мол, в Европе его закупать слишком дорого, а в России техника хоть и не самая современная и довольно старая, но в разных хозяйствах всегда можно найти по бросовой цене подходящие агрегаты, чтобы собрать нормальную производственную линию. Так что, сказал я Лео, теперь буду частым гостем на его посту, поскольку нашей фирме надо много еще всякой техники и реактивов доставить. При этом я еще пожаловался, как трудно в России получить документы на нужное оборудование. Продают его, как правило, с заброшенных хозяйств, за наличные деньги, бумаг никто никаких не дает, а на таможне и в прочих ведомствах царят ужасная бюрократия и волокита, все только взятки вымогают, а написать в документах могут все что угодно. Ну а мне, мол, приходится выкручиваться, как могу, – главное, для фирмы нужный товар достать.

С Лео мы поговорили хорошо, и к моему оборудованию и документам он придираться не стал. Эстонские таможенники вообще очень доброжелательно относятся к тем, кто везет в страну не ширпотреб – одежду, продукты, бытовую технику, а пытается наладить какое-нибудь новое производство, делает свой, пусть и небольшой, вклад в развитие национальной экономики. Все понимают, что в России самое разное оборудование и сырье можно купить намного дешевле, чем в самой Эстонии, не говоря уже о Европе, и часто безо всяких бумаг. Потому власти не считают такие грузы – со странными документами или вообще без них – контрабандой, как, например, алкоголь или сигареты.

За то, чтобы попроще и быстрее пройти таможенное оформление, я предложил Лео 200 долларов. Он удивился и в шутку спросил: за что, мол, платишь – за реактор или воздух в нем? Но деньги все-таки взял. Потом забрал все мои бумаги и минут через пять вернул их с нужными печатями и подписями, пожелав доброго пути. На прощанье Лео заверил меня, чтобы я не беспокоился: по дороге меня больше никто не остановит. Так оно и случилось, и уже через два часа мы приехали в Таллин. По дороге я посмотрел, что Лео написал в моих сопроводительных документах – из них следовало, что эстонскую границу мы пересекли на пустом грузовике.

Весь следующий день мы выгружали из машины оборудование и затаскивали его в ангар. Работали втроем – я, Райво и водитель – и здорово намучились. Отпустив шофера, я дня два отдохнул и засобирался обратно в Черкассы – за реактивами, которые нужны для получения фенилацетона. Везти их вместе с оборудованием я не рискнул – обстановку на границе я тогда не знал и опасался, что не смогу даже в неофициальной дружеской беседе внятно объяснить таможенникам и пограничникам, зачем в придачу к старому железному хламу мне нужны еще и разные химикаты. Тем более что на границе к таким жидкостям относятся более подозрительно – вдруг в канистрах спрятаны наркотики, контрабандный алкоголь или какие-нибудь ядовитые вещества. Запросто могут взять лабораторный анализ, и тогда несколькими сотнями долларов не отделаешься, а то и вообще весь товар потеряешь.

Теперь же все вроде складывалось как нельзя лучше: на всех границах – в Украине, России и Эстонии, у меня появились хорошие приятели; да и сама собой образовалась подходящая легенда, что химикаты мне нужны для обработки прополиса. Для большей правдоподобности я даже договорился с одним приятелем, у которого была торговая фирма. Он нашел под Псковом пчеловодческое хозяйство, у которого закупил для своей торговли партию настоящего прополиса. А я пообещал ему бесплатно доставить этот груз в Таллин.

В Черкассы я отправился на микроавтобусе, который взял на время у знакомого. Я решил, что так мое путешествие будет выглядеть более безобидно, чем если бы я опять нанимал грузовик. Раз товар везешь на грузовом автомобиле – значит, занимаешься бизнесом, крупными поставками, внимания больше привлекаешь. А так я путешествую на пассажирской машине по своим скромным личным делам. На комбинате мне надо было забрать примерно полтонны разных химикатов, да еще потом в Пскове – 400 кг прополиса. Места все это занимает немного и в фургоне легко поместится.

В Черкассах я остановился в той же квартире, которую Людмила сняла для меня в самом начале нашего знакомства. Уезжая, я заплатил за нее надолго вперед, и она оставалась в моем полном распоряжении. Я рассказал Люде, как все удачно прошло с отправкой оборудования, и мы стали обсуждать все детали его предстоящей сборки и наладки. В химических технологиях я на тот момент уже достаточно хорошо разбирался и почти наизусть знал, как правильно смешивать необходимые компоненты и какие операции в какой последовательности проводить. Но только теоретических знаний оказалось недостаточно.

Когда Людмила стала мне объяснять, как правильно монтировать все эти реакторы, мешалки и вакуумные насосы в одну систему – какие прокладки, вентили, патрубки и прочие мелкие, но специфические детали нужно дополнительно закупить, да еще и правильно их установить и соединить так, чтобы химикаты их не разъели и ничего не прорвало и не взорвалось, – выяснилось, что я в этом деле мало что понимаю. В чертежах и схемах я разбирался плохо. Поначалу я решил было, как с самой технологией, составить подробную инструкцию, но, не имея перед глазами оборудования, Людмила и ее коллеги это тоже сделать не смогли. Тогда Люда предложила мне взять с собой в Таллин двух ее знакомых рабочих-аппаратчиков с комбината – опытных специалистов по наладке и обслуживанию химического оборудования. Это были серьезные сорокалетние мужчины. Работы на заводе у них почти не было, зарплату они получали мизерную и вполне могли на несколько недель уехать, чтобы за умеренную плату, тем более в долларах, все смонтировать в нашем ангаре и показать, как правильно и безопасно наладить процесс. Так и решили поступить. О том, что рабочие потом могут кому-нибудь проговориться о своей командировке, Людмила не беспокоилась – она их давно знала, чем могла помогала и поддерживала, и они все вместе, когда выпадал случай, неофициально решали денежные дела. К тому же рабочие были рады очень прилично, по их меркам, заработать, да еще и бесплатно съездить за границу.

Загранпаспортов у рабочих не было. Потому несколько дней мне пришлось заниматься добыванием для них документов. В паспортном столе в Черкассах за небольшую дополнительную плату выправили загранпаспорта уже через два дня. Затем я съездил в Киев и получил для них визы в эстонском консульстве.

Вернувшись в Черкассы, я сразу же отправил рабочих в Таллин поездом через Москву, предупредив Райво, чтобы он их встретил и поселил. Затем загрузил в микроавтобус подготовленные для меня на заводском складе химикаты – больше десятка канистр по 30–40 литров – и отправился по уже знакомой трассе Киев – Москва в сторону погранперехода Суджа.

С украинскими и российскими таможенниками и пограничниками я заранее созвонился, и на границе меня уже ждали. Быстро прошел все посты, со всеми расплатился и дальше поехал в Псков. Там забрал у фермера прополис для своего таллинского приятеля – несколько мешков с комками темного вещества, похожего на затвердевшую смолу.

Поскольку прополис – продукт пчеловодства, да еще и лечебного назначения, по закону для его провоза через границу нужно было заключение санитарно-эпидемиологической службы (СЭС). Она должна подтвердить, что товар не содержит вредных примесей, соответствует нормам безопасности и не вреден для здоровья. У меня, естественно, таких бумаг не было. Поэтому я решил попробовать, как и в прошлый раз, когда вез оборудование, пройти таможню по упрощенному порядку, записав в декларации, что мой товар стоит не больше 2500 рублей. Тем более что у меня там теперь был хороший знакомый – Антон, на помощь которого я очень надеялся. Я созвонился с ним, узнал, когда он будет на работе, и в условленное время подъехал на пропускной пункт.

Антон встретил меня хорошо, взял мои бумаги, но решил сам посмотреть, что я везу на этот раз. Я объяснил, что мне удалось достать для своей фирмы по очень низкой цене прополис, а заодно купил по дешевке разные реактивы для его обработки. На канистры с химикатами на погранпункте никто никакого внимания вообще не обратил, зато все, кто оказался рядом, заинтересовались прополисом. Антон внимательно осмотрел и общупал мешки, понюхал их. О моем товаре из разговоров таможенников прослышала и дежурившая на КПП представительница СЭС. Она заволновалась, сказав, что на прополис обязательно нужно разрешение ее службы, чтобы не случилось скандала – мол, вдруг кто за границей отравится негодным продуктом, который она пропустила через границу. С ней никто спорить не стал, и я дал ей несколько кусков прополиса для лабораторного анализа. Когда сотрудница СЭС ушла, Антон вынес мои документы, я расплатился, и мы распрощались.

На эстонской границе все оказалось еще проще. Там меня встретил все тот же веселый таможенник Лео. Он меня хорошо помнил. Я показал ему прополис. Лео с интересом посмотрел на товар, взял несколько кусочков, повертел в пальцах, понюхал. О том, что прополис вроде как очень полезен, он слышал, но для чего именно он нужен, как выяснилось, не знал. Я рассказал ему, какой замечательный это продукт – из него и мази лечебные делают, и растворы для внутреннего применения, он очень хорошо помогает от самых разных хворей: заживляет раны и ожоги, лечит экземы, воспаления десен и уха и от гастрита избавить может. На канистры с реактивами Лео никакого внимания тоже не обратил. Мы очень душевно с ним поговорили минут десять, я расплатился, как в прошлый раз (причем Лео не стал уже ничему удивляться и шутить), и поехал дальше.

К Таллину я подъезжал несколько взволнованный. Теперь начиналось самое главное, ради чего я потратил почти год утомительных путешествий, трудных изысканий и переговоров. Надо было налаживать производство, которое обеспечит нам очень хороший бизнес, и я беспокоился, сможем ли мы справиться со столь сложной и опасной технической задачей. Ничем подобным я раньше никогда не занимался, и потому ощущал себя вроде как студентом перед очень сложным экзаменом. Я понимал, что большая часть ответственности за успешный запуск технологического процесса лежит на мне – Райво в этом деле так ничему учиться и не стал, а здесь, в Эстонии, случись какая неприятность, мне помощи ждать было неоткуда. Само собой сложилось так, что поиски неведомого мне поначалу товара обернулись масштабным и совершенно незаконным предприятием, одним из залогов успеха которого, помимо всего прочего, была полнейшая конспирация.

Глава IV. Главный в цехе

Когда я приехал, двое выделенных Людмилой мне в помощь рабочих уже вовсю трудились в ангаре. Райво встретил их на вокзале, снял им в Таллине квартиру и по утрам и вечерам возил их на своей машине на работу и обратно. Расставив в нужном порядке оборудование, рабочие выдали нам длинный список всякий деталей, которые надо было купить в магазине – разные патрубки, вентили, прокладки, болты… Специалисты они оказались действительно первоклассные – сами рассчитали, как лучше соединить систему, по несколько раз все проверяли. Я как мог им помогал, расспрашивал, как правильно монтировать оборудование, на тот случай, если мне придется это делать самому.

И вот через две недели все было готово. Выглядел наш аппарат солидно – почти как на заводе у Людмилы. Основные процессы должны были происходить в вакууме в 600-литровом реакторе с мешалкой. Из него после реакции все вещества надо было перекачать в 200-литровую емкость из особо прочного стекла, соединенную с большим вакуумным насосом, в которой на последней стадии – после разделения слоев – и должен получиться наш продукт. Полюбовавшись, мы почти с трепетом, все по несколько раз проверяя и сверяясь с инструкцией, загрузили нужные реактивы и включили агрегат. Работать он должен был больше 12 часов, потому оставили все так на ночь и пошли спать. На следующий день выключили оборудование, чтобы смесь отстоялась. На это нужно было еще сутки.

Когда же утром мы пришли в ангар, нас ждала катастрофа: весь пол оказался залит вытекшей из реактора едкой жидкостью. Поскольку находиться в ангаре было опасно – от испарений перехватывало дыхание и резало глаза, пришлось срочно бежать покупать специальные сапоги и противогазы. Обследовав аппарат, рабочие выяснили, что скопившаяся на дне реактора кислота разъела один из вентилей, оказавшийся, видимо, бракованным. Проклиная себя за такую глупую оплошность, из-за которой весь наш долгий тяжкий труд и вложенные в него почти 10 тысяч долларов, как мы полагали, пошел прахом, мы принялись ликвидировать последствия аварии. Но когда добрались до реактора и вскрыли его, оказалось, что все не так плохо – вытекла лишь кислота и другие ненужные жидкие примеси, а верхний густой слой, который нам, собственно, и был нужен, пробоину закупорил и остался в реакторе. Отмывать весь ангар от смеси кислот и еще какой-то дряни оказалось работой почти адской, но никто из нас не жаловался – хоть и такой большой ценой, но результата мы добились.

Рабочие заменили вентиль, вытянули насосом нужную нам субстанцию из реактора в стеклянную емкость, и после ее промывки специальным реагентом мы получили наконец почти 400 кг долгожданного фенилацетона. Через несколько дней Райво передал канистры с нашей продукцией заказчику и вернулся с толстыми пачками долларов.

После этого для нас всех началась очень спокойная, приятная жизнь. Производственным процессом в основном занимались украинские рабочие, и их это более чем устраивало. Они получали хорошую зарплату в валюте и возвращаться на завод, где делать все равно было нечего, не торопились. Мы же сразу отправлять их назад, как думали поначалу, тоже не стали. Нанимать помощников из местных было опасно – если бы кто понял, чем мы занимаемся и какие деньги на этом делаем, запросто проговорились бы. А украинцы вели тихую жизнь, ни с кем не общались. Кроме того, так у нас самих было меньше забот и каждый мог спокойно вести свои дела. Райво отгружал товар заказчику и вел все денежные расчеты, я подыскивал сырье, которое можно было без опасений купить в Эстонии, и раз в две-три недели ездил за другими химикатами в Черкассы, где заодно хорошо отдыхал с Людмилой и ее друзьями.

Чаще всего в обратный путь в Таллин я отправлялся уже налегке. По совету Людмилы, канистры с химикатами, из-за которых на границе могли бы пристать с ненужными расспросами, мы стали отправлять в Москву с проводницами поездов дальнего следования. Это было намного безопаснее, удобнее и дешевле, чем возить товар самому на машине. За скромную плату проводницы были готовы перевезти почти любой груз и знали, где и как его спрятать, чтобы не нашли на границе. Как оказалось, Людмила и ее коллеги давно использовали этот способ для поставок в Россию даже совершенно легальной продукции своего завода. Из-за чудовищной бюрократии и коррупции, которые тогда царили (да и сейчас, как я понимаю, по-прежнему царят) и в России, и в Украине, чтобы оформить все положенные бумаги для экспорта и импорта самых безобидных товаров, надо было несколько недель, а то и месяцев обивать пороги на таможне и в других ведомствах, да еще, чаще всего, и платить взятки из своих денег. Естественно, из-за этого бизнес терял всякий смысл.

Канистры я забирал у проводниц в Москве на Киевском вокзале и до Таллина добирался на своем автомобиле. Российско-эстонскую границу я переходил только в те дни, когда на обоих постах дежурили знакомые таможенники – Антон и Лео, с которыми у меня скоро завязались приятельские отношения. Однако уже через три месяца столь спокойной и налаженной жизни я обнаружил, что, несмотря на все предпринятые нами с Людмилой предосторожности и почти семейное устройство нашего дела, остаться для полиции невидимкой мне не удалось.

В начале 1999 года я очередной раз отправился в Черкассы. Я тогда изучил в теории новую технологию – производства самого амфетамина, чем, как мы уже наверняка выяснили, занимался таинственный заказчик нашего фенилацетона. Естественно, делать наркотики самим в той ситуации было куда выгоднее, чем заниматься поставками только сырья для них. При масштабах нашего подпольного производства, когда мы могли получать каждый день по несколько десятков, а то и сотен килограммов продукции, риск фактически был одинаковый, а прибыль от амфетамина была бы на порядок выше. Райво же говорил, что сможет найти надежных покупателей и на него, и, посовещавшись, мы решили не упускать такой случай. Для модернизации нашего заводика в ангаре нужно было установить некоторое дополнительное оборудование. Коллеги Людмилы и работавшие у нас украинские рабочие все просчитали и подобрали на комбинате нужные агрегаты, которые в ту поездку мне и надо было вывезти грузовиком в Таллин.