Текст книги "Босяки и комиссары"

Автор книги: Александр Баринов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

Таким образом, комиссар, видимо, пытался хоть как-то воспользоваться плодами своих трудов. Ведь оформить такую дорогую недвижимость на себя, по крайней мере оставаясь на службе в полиции, он никак не мог. Об этом сразу стало бы известно, и все бы заинтересовались, с чего вдруг комиссар стал так шиковать. А кто где арендует жилье, если это не старинный замок, на каких условиях, обычно никого не волнует. Как и то, кто ему на время одолжил дорогую машину. Мало ли как кому удалось договориться? И если бы не мои кляузы, никто бы на это не обратил внимания.

Попутно в КаПо обнаружили, что Калле часто общается с разными приятелями Марво, в том числе и теми, кто подозревался в причастности к торговле наркотиками. В принципе, само по себе это можно было бы объяснить его профессиональными интересами. Но слежка обнаружила, что общение это чаще всего было очень неформальным, в служебном порядке никак не фиксировалось и пользы для его работы не имело никакой. В итоге в КаПо смогли договориться о сотрудничестве с двумя людьми из нашей прежней компании, которые дали показания против Калле и помогли собрать доказательства, что он выдавал информацию из служебных баз данных и однажды продал им сто граммов кокаина.

Собственно, из-за них дело Калле и засекретили, поскольку к этим свидетелям применили ту самую статью 205, о которой в свое время мне рассказывал Калле. И благодаря этому свидетели благополучно избежали тюрьмы и уехали за границу. Но в такой тесной криминальной компании, какая некогда была у нас с Марво, сохранить секреты сложно. Все друг друга знают и про всех друг другу рассказывают. И как бы ты ни старался, очень быстро все становится известно – кто все еще на свободе и занимается прежним бизнесом или, может, каким новым; кто разбогател, а кто все потерял; кто отошел от дел, а кто сел в тюрьму. Тюрем в Эстонии немного, все они небольшие, старые друзья там сразу же встретятся.

Так что я и все прочие, кто интересовался этой историей, узнали, что за секретные свидетели были в деле Калле. Одним из них оказался Интс, которому я когда-то отдавал на продажу в Финляндию и Швецию свои таблетки, а вторым – его приятель.

Однако очень скоро после известия об аресте Калле я понял, что рано стал радоваться. О том, как мы с Марво и его людьми несколько лет делали экстази, рассылая за границу миллионы таблеток, в его деле ничего даже близко не говорилось. Никого это вообще не интересовало, и меня никто не собирался ни о чем расспрашивать.

Более того, через несколько месяцев Калле подал ходатайство об освобождении из-под ареста под поручительство коллег из полиции, которые везде рассказывали, что их начальник стал жертвой клеветы и мести наркодельцов.

Естественно, я решил исправить такую несправедливость и снова стал писать обращения во все инстанции. О чем я только ни просил! Сопоставить все-таки результаты экспертиз наркотиков, преданных Калле в лабораторию в разное время, что подтвердило бы, что еще за полгода до моего ареста он уже получил образцы произведенного мною экстази и MDP-2-P. Провести очные ставки с Марво и Змеем, проверить места, где раньше располагались наши лаборатории и где Зак делал таблетки. Провести опрос водителей фирмы Олвера, которые возили из Москвы мой MDP, и устроить очные ставки с ним самим и его женой. Поднять документы с таможни, по которым я провозил через Печоры первый и самый мощный таблеточный станок. Послать запросы на химкомбинат в Ханое о трех тоннах сафрола, отправленного нам через московский аэропорт Шереметьево.

По этому поводу ко мне приходили и люди из КаПо, и прокурор, и даже кое-кто из бывших подчиненных Калле. Но никто ничего так делать и не стал. В КаПо объяснили, что по закону они не могут заниматься делами о наркотиках. А те, кто приходил из полицейского управления, прямо советовали заткнуться и не выступать против их бывшего начальника.

Несколько раз я виделся и с уже бывшим помощником Калле, который в свое время, когда мы вместе сидели в кафе, рассказывал мне про «босяков». Я просил у него, как же так получилось, неужели и сам комиссар теперь оказался таким же «босяком», как и я? Но тот злобно посоветовал мне помалкивать. Никакой Калле, мол, не босяк, поскольку суд не признал его вину. Позже, когда Калле уже осудили, я того снова спросил, но он сказал, что все равно комиссар не может быть босяком, поскольку у него совсем другие дела и проблемы. Я тогда подумал: как интересно у этих полицейских получается – если они кого в тюрьму засадят, даже и несправедливо, то тот сразу босяком становится, и относиться к нему надо соответственно. И делать с ним можно все что вздумается. А если сами они закон нарушат и становятся преступниками, то они все равно какие-то особые, даже в тюрьме.

Забавно, что вскоре я стал встречаться и с самим Калле. Официально нам свиданий, конечно, никто не давал, но поскольку тюрьма в Таллине небольшая, наши пути там нередко пересекались. Администрация приветствовала, если заключенные занимались каким-нибудь полезным трудом, и я устроился уборщиком в коридоре. Поэтому время от времени я через дверь камеры, где тот сидел, здоровался с Калле, интересовался, как у него дела. Но тот обычно отвечал недобро – наверное, думал, чего с босяком говорить.

Единственный, кто меня вежливо выслушал и пообещал все проверить, оказался очередной прокурор. Он еще несколько раз приходил, все уточнял разные детали, имена, даты и адреса, но в конце концов сообщил, что ничего нового узнать не удалось. Насколько я понял, прокуратура не хотела больше воевать с полицией из корпоративной солидарности. Мол, Калле и так отправили в тюрьму, зачем еще портить отношения с его коллегами, жизнь себе усложнять.

Убедившись, что эту стену мне не пробить, я решил зайти с другой стороны и через одного знакомого связался с журналистом известной газеты. Мы с ним тоже долго сидели в тюремной комнате для переговоров, и уже в который раз я пересказывал в подробностях свою эпопею. Через какое-то время вышла статья, в которой журналист честно описал мою версию событий последних лет с Калле и указал, что это все можно проверить – теми самыми способами, о которых я рассказывал и КаПо, и прокуратуре, и полиции. Какой тут поднялся крик в газетах и на ТВ! Представители полиции везде заявляли, что это все выдумки и провокация, возмущались, как же можно верить такому проходимцу и наркодельцу, как я. Журналист пытался возражать, что тут не надо верить или не верить, а можно все проверить – для начала хотя бы просто сравнить образцы экспертиз в полицейской лаборатории. Но его уже никто слушать не стал, тем более что возмущавшихся полицейских было много, а он один. И в таком положении главное, кто громче кричит, а не что именно. В общем, в конце концов так мне ничего и не удалось добиться, и страсти на время утихли. Но комиссара из-под ареста суд все же не отпустил.

Новости тем временем продолжали поступать, порой самые удивительные. Через несколько месяцев после моего задержания в Москве местная милиция арестовала Влада. У нас с ним оставался еще довольно солидный запас готового MDP, который я не успел переработать сам или переправить в Таллин. Об этом каким-то образом прознал Марво, который стал названивать Владу с просьбой продать ему наш товар. Через знакомых я смог предупредить Влада, что Марво – полицейский агент и иметь с ним дело ни в коем случае нельзя. Но эти разговоры уже прослушивала то ли наша полиция, то ли российская милиция, и они поняли, что Влад оказался в непростом положении. С одной стороны, у него был большой запас дорогого и нелегального товара, с другой, он не знал, что с ним делать и кому доверять. В итоге полицейские разыграли перед Владом спектакль, прислав ему на переговоры своего агента. Судя по всему, тот назвался одним из моих таллинских партнеров и предложил купить часть MDP. Влад согласился и был задержан, когда привез мнимому покупателю все к тому же торговому центру «Гранд», где обычно мы отправляли наш товар в Таллин, порядка 300 кг «амбры».

При этом в Москве, однако, не смогли найти все мои запасы MDP, часть которого – порядка 500 кг – я в свое время, готовя к переправке, спрятал на одном заброшенном складе. И по этому поводу ко мне стали наведываться еще и следователи из Москвы.

Кроме того, еще до ареста Калле я неожиданно встретился в тюрьме с Заком. Он тоже ждал суда – люди Калле взяли его на продаже больше 10 тысяч таблеток, из-за которых он на несколько дней стал героем новостей. Тогда полиция объявила о разоблачении крупной нарколаборатории, располагавшейся на хуторе под Пярну. Обнаружили там, как писали газеты, более 300 тысяч таблеток экстази. Такого количества наркотиков не только в Эстонии, но и во всей Европе вообще никогда не находили. Вот часть из этих таблеток Зак, как сообщила полиция, и пытался продать, благодаря чему и был назван одним из главных наркодельцов Эстонии.

Это все само по себе, конечно, выглядело смешно. Врун и хитрый еврей Зак – главный мафиози! И при удобном случае, когда нам удалось спокойно поговорить, Зак рассказал, что на самом деле случилось.

По его словам, последнее время отношения у него с Марво совсем испортились, и тот начал отодвигать Зака от производства и хранения таблеток, под разными предлогами заставляя заниматься всякой ерундой и делая из него мальчика на побегушках. Понятно, и денег Марво ему стал меньше выплачивать, и Зак озаботился тем, как бы еще подзаработать. Лучше всего он умел делать таблетки, благо что в гараже у него по-прежнему стоял специально приспособленный ручной пресс, и Зак стал искать, у кого бы раздобыть подходящее сырье. Эти поиски свели его с одним случайным приятелем по имени Мирка, с которым они изредка виделись, но особо не дружили. Этот Мирка был дальним родственником Змея и как раз в то время занимался у себя на хуторе под Пярну – том самом, что потом нашла полиция – производством экстази. Порошок для этого ему прислали Змей с Марво и поручили сделать таблетки.

Мирка тоже считал, что платят ему слишком мало, и на этой почве они сговорились с Заком, решив часть таблеток украсть и продать. Им удалось стащить около 20 тысяч таблеток, но когда Зак взял их на продажу, то обнаружил, что товар никуда не годится – содержание в таблетке чистого MDMA было столь мизерным, что почти никакого эффекта от них не было. Поскольку Зак из-за подобных дел уже один раз сильно пострадал, когда его отдубасили русские в Печорах, то решил сделать таблетки заново. У себя в гараже он перемолол их в порошок, добавив еще немного амфетамина, и сделал на своем прессе таблетки заново. Всего получилось около 12 тысяч. Вот когда он их отправился продавать, люди Калле его и арестовали.

Как полицейские на него вышли, Зак точно не знал. Возможно, он сам при выборе покупателя нарвался на полицейского агента, а может, Марво специально его сдал. Как говорил Калле, «элиминировал», как ставшего ненужным «босяка».

Но самым удивительным было то, что в те же дни полиция нагрянула на хутор к Мирке, где обнаружила те самые 300 тысяч таблеток, объявив о небывалой победе над наркобизнесом. Конечно, экспертиза показала содержание в тех таблетках экстази, но Зак-то знал, что оно было никудышным и такой товар продать никак было нельзя. Это был бы самый наглый обман.

Поэтому, подумав, мы с Заком решили, что вся эта история с разоблачением на хуторе Мирки наркомафии была натуральным спектаклем. А сама нарколаборатория – как говорят в России, «потемкинской деревней», то есть бутафорией, декорациями, за которыми на самом деле ничего нет. И нужно это было все полиции лишь для того, чтобы рассказать о своей блистательной работе. И конечно, главным героем той истории был комиссар Калле – бескомпромиссный и неутомимый борец с наркобизнесом. А Марво и Змей снова остались вроде как ни при чем. Их поначалу тоже допрашивали, но оба вышли на свободу. Марво отделался условным наказанием, а Змея вообще никто не тронул.

Трудно сказать, для чего этот спектакль полиция устроила – то ли там уже знали о начатом КаПо против Калле расследовании и думали так себя обезопасить (мол, смотрите, героя преследуют), то ли просто хотели прославиться. В любом случае, это Калле не помогло. Хотя, возможно, и сыграло свою роль в том, что моими показаниями особо никто не заинтересовался. На фоне раскрытого под Пярну, как писали в газетах, «наркозавода» мои рассказы о другом производстве наркотиков выглядели не столь впечатляющими или необычными.

Газета «Время новостей» (Москва)

17.02.2005

Таблетки из Таллина

Московские химики работали на крупнейший европейский наркосиндикат

Следственный комитет при МВД РФ передал в Перовский суд Москвы уголовное дело в отношении двух столичных химиков – владельца частной фирмы Владимира Резниченко и бывшего начальника цеха «закрытого» государственного химпредприятия ГНИИХТЭОС Бориса Барсукова (фамилия в интересах следствия изменена). Они обвиняются в сбыте и контрабанде ядовитых веществ и подделке документов. По версии следствия, эти двое химиков наладили в Москве промышленное производство сложного химического реактива MDP-2-P. Это вещество считается ядовитым и относится к прекурсорам – химикатам, которые используются при производстве наркотиков. Фактически MDP-2-P является полуфабрикатом для изготовления экстази – одного из самых распространенных синтетических наркотиков. (Экстази, кстати, жаргонное название целой группы сложных химических препаратов амфетаминовой группы, в химии обозначаемых аббревиатурами МДМА, МДП, МДПП и т. д.) Как выяснили следователи, за полтора года «московские химики» сумели изготовить по заказу зарубежных наркодельцов около двух тонн MDP-2-P. По самым скромным подсчетам специалистов, этого объема химиката было достаточно для производства экстази на десятки миллионов долларов. Уголовное дело против московских химиков стало одним из отголосков масштабного расследования по разоблачению крупной международной наркогруппировки, которое еще с конца 90-х годов вели сотрудники МВД России и полиции Эстонии совместно с коллегами из целого ряда стран. Завершилось оно только в конце прошлого года арестом в Эстонии более десятка членов наркосиндиката, организовавших несколько подпольных лабораторий по производству экстази и поставлявших этот наркотик почти во все европейские страны.

Началась эта эпопея еще в середине 90-х годов, когда на европейском наркорынке только получил широкое распространение «модный» и сейчас наркотик экстази. Изначально основными его поставщиками были подпольные лаборатории в Голландии и Германии, но вскоре полицейские разных стран стали получать информацию, что изготовлением этого препарата начали заниматься преступные группировки в Восточной Европе. В частности, оперативники обнаружили, что крупные партии экстази стали переправляться в страны Европы из Прибалтики. Именно тогда сотрудники еще управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков (УБНОН) МВД РФ получили от своих коллег из Центральной криминальной полиции (ЦКП) Эстонии наводку на некоего жителя Таллина, который зачастил в Россию. В принципе ничего необычного в том, что эстонские полицейские проявляли интерес к этому человеку, не было. Еще при советской власти Хельдур Августович Лухтер за свои 50 лет жизни успел шесть раз побывать на скамье подсудимых по самым разным обвинениям – за мошенничество, кражи, хранение наркотиков и т. д. При этом он отнюдь не превратился в обычного посиневшего от наколок, наркотиков и алкоголя уголовника, а на свободе вел «приличный» образ жизни, выдавая себя за «делового человека». Более того, по словам оперативников, г-н Лухтер всегда умел преподнести себя как «приятного во всех отношениях человека» – обаятельного, эрудированного и просто привлекательного. В 1996–1997 годах эстонская полиция получила данные, что Лухтер начал новый «проект» вместе с местными наркодельцами, однако поймать его с поличным и вообще узнать, что же именно затеял бывалый жулик, оказалось проблематично, поскольку большую часть времени он проводил в России. В результате совместного расследования сотрудники УБНОН и ЦКП выяснили, что Лухтер пытался наладить производство экстази.

Здесь надо отметить, что заключительная стадия производства этого наркотика – изготовление собственно таблеток – процесс относительно несложный. Для этого надо иметь ограниченный набор химического оборудования для смешивания нужных веществ и таблетирующий станок. Однако поскольку экстази является чисто синтетическим соединением, наибольшую сложность составляет получение собственно нужных химикатов, к которым и относится MDP-2-P. В фармацевтике или промышленности они широко нигде не используются, а получить их можно только с помощью сложных и длительных химических процессов с использованием промышленного оборудования, которое ни в частном доме, ни в подвале не спрячешь.

«Душа наркообщества»

Как оказалось, именно добыванием таких химикатов в России и занялся Лухтер. В результате сложной оперативной разработки российские сыщики в мае 2000 года выяснили, что производство MDP-2-P он попытался организовать в одном из заброшенных цехов в городе Переславль-Залесский Ярославской области. При обыске в подпольной лаборатории было обнаружено около 35 кг этого химиката, еще более 7 тонн других прекурсоров и все нужное оборудование. Как оказалось, наладить лабораторию Лухтеру, который сам в химии не разбирался, помог технолог одного из местных лакокрасочных комбинатов. Он был задержан и позже осужден, но самого Лухтера в лаборатории сыщики не застали. Сотрудники УБНОН перехватили его в Псковской области при попытке пересечения российско-эстонской границы. Причем тогда у него при себе нашли еще канистру с 15 кг MDP-2-P и небольшую партию героина, в результате чего Лухтеру предъявили обвинение и в контрабанде наркотиков. Однако местный суд почему-то назначил ему всего полтора года колонии (хотя «светило» не менее пяти лет). Более того, в начале 2001 года Лухтер каким-то загадочным образом, несмотря на свои прежние многочисленные судимости, умудрился попасть под амнистию и был отпущен. Сразу после этого эстонец уехал в родной Таллин, и на время российские оперативники потеряли его из виду. Однако уже летом 2003 года гражданин Лухтер вновь дал им о себе знать.

Тогда сотрудники ЦКП Эстонии вновь обратились к милиционерам, сообщив, что Лухтер, по их оперативным данным, после последнего ареста завязывать с наркотиками и не подумал. Причем на этот раз полицейские имели уже более определенную информацию о его «бизнесе» – что он вновь постоянно колесил по всей России, организовал где-то в Москве новое производство все того же злополучного MDP-2-P, крупные партии которого вывозятся как в саму Эстонию, так и в другие европейские страны. В ходе возобновленного расследования российские и эстонские сыщики вскоре выяснили, что помимо переправки химикатов Лухтер теперь имел отношение и к торговле собственно экстази. То есть скорее всего он умудрился организовать еще и лабораторию по производству уже наркотиков.

В результате 14 августа 2003 года сотрудникам ЦКП Эстонии удалось задержать Лухтера и его гражданскую жену при попытке сбыта небольшой партии экстази. В его доме и гараже в Таллине действительно было найдено 35 таблеток наркотика и еще 60 литров МДМА в виде раствора. Однако главная добыча ожидала полицейских на обыске здания, которое Лухтер арендовал якобы для своей фирмы. Там была обнаружена полноценная нарколаборатория, в которой имелись роторный таблетирующий станок, масса различных агрегатов и приспособлений для производства наркотика, 11 тыс. таблеток уже готового экстази и около 600 г этого препарата в порошке, которых хватило бы на производство еще 15 тыс. таблеток.

Неугомонный Хельдур

Тем временем сотрудники МВД РФ (к этому времени в результате реформы УБНОН был упразднен, и расследование этого дела продолжили сотрудники ГУБОП) выяснили, чем занимался Лухтер последнее время в России. Как оказалось, после освобождения он за несколько месяцев опять объездил буквально полстраны и даже успел побывать в Китае. При этом в Екатеринбурге и во Владивостоке он открыл несколько фирм на подставных лиц, через которые организовал поставки из Вьетнама крупных – десятками тонн – партий сассафрасового масла. Само по себе это вещество совершенно безобидно – оно представляет собой вытяжку из корней определенных тропических деревьев и используется в качестве закрепителя запаха в парфюмерной промышленности. Однако при его переработке можно получить и тот самый заветный MDP-2-P. Сделать это, как пояснили эксперты, можно, правда, только обладая профессиональными знаниями высшей химии и сложным промышленным оборудованием.

Отследив, куда и как Лухтер переправлял сассафрасовое масло, оперативники ГУБОП выяснили, что все необходимое для получения из него MDP-2-P – высококлассных специалистов, сложные технологии и промышленное оборудование – он нашел в одном из цехов федерального государственного унитарного предприятия «Государственный научно-исследовательский институт химии и технологии элементоорганических соединений» (ФГУП «ГНИИХТЭОС»). В принципе это предприятие и сейчас остается режимным объектом, имеющим стратегическое значение, и простым смертным вход туда заказан. Однако умудренный в надувательстве Лухтер смог запросто наладить свой бизнес и там. Как выяснили сотрудники МВД РФ, помог ему в этом давний московский приятель – Александр Резниченко. Будучи дипломированным химиком, он много лет проработал на разных химкомбинатах и, поскольку круг специалистов такого уровня очень мал и замкнут, знал коллег почти на всех крупных заводах страны. Когда и как судьба свела столь разных людей – классного химика-ученого и прожженного рецидивиста, сыщикам выяснить так и не удалось. В марте 2003 года Александр Резниченко умер от сердечного приступа, а сам Лухтер на этот счет не распространялся. Но в ходе расследования они установили, что Резниченко как минимум еще с середины 90-х годов помогал Лухтеру в его «синтетическом» бизнесе. Установлено, что именно Резниченко свел эстонца с технологом химзавода в Переславле-Залесском, который помог ему наладить первую лабораторию. И именно он познакомил Лухтера с главным технологом одного из цехов ГНИИХТЭОС Борисом Барсуковым и уговорил его помочь наладить переработку сассафрасового масла на мощностях института. Как выяснилось, Лухтер практически открыто отправлял масло в институт, а там Барсуков так же открыто запускал его в производство, просто давая указания рабочим по технологии. При этом формально – чтобы объяснить начальству поступление в цех «непланового» сырья и его переработку – все происходящее выдавалось Барсуковым как обычный коммерческий заказ от мелкой фирмы по производству некоего вещества «эфкол». На самом деле это название партнерами Лухтера было просто придумано, поскольку вещества «эфкол» в природе вообще не существует. Однако вдаваться в тонкости химии и что-либо проверять в институте никто не стал. Занятно, что, по данным оперативников, рядовые сотрудники цеха, где шло производство MDP-2-P, в принципе будучи более-менее сведущими людьми в химии, через какое-то время сами догадались, что на самом деле они делали по заданию Барсукова отнюдь не загадочный «эфкол», а вещь куда более серьезную, и пытались даже вразумить начальника. Но тот только приказал им «не выпендриваться» и под угрозой увольнения посоветовал работать дальше и не задавать глупых вопросов.

Химия и жизнь

В результате в течение почти года переработка сассафрасового масла в ГНИИХТЭОС шла буквально тоннами. Готовый MDP-2-P в цехе расфасовывали в бочки, после чего за ними регулярно приезжал на грузовике связной от Лухтера. Границу товар пересекал также открыто – через погранпереходы. На бочки с MDP-2-P столичные химики составляли поддельные сопроводительные документы, по которым в бочках находилось либо лавровое масло, либо тот же мифический «эфкол». Понятно, что ни один таможенник не мог разобраться в сложных химических названиях и формулах, указанных в бумагах.

Занятно, что, как выяснили сыщики, ни Борис Барсуков, ни Александр Резниченко на сотрудничестве с Лухтером почти ничего не заработали. Эстонец изначально обещал им покупать MDP-2-P по 200–400 долл. за килограмм. Учитывая, что, по данным следствия, всего в ГНИИХТЭОС успели произвести около 2 тонн этого химиката, сумма набегала солидная. Однако Лухтер, пообещав москвичам золотые горы, уговорил их, что расчет будет производиться с отсрочкой на несколько месяцев. Как полагают оперативники, это нужно ему было потому, что по договоренности с партнерами по наркобизнесу в Эстонии Лухтер сам получал деньги не по факту изготовления таблеток экстази, а только после их реализации. Впрочем, сыщики не исключают, что прожженный уголовник мог рассчитывать и обмануть химиков. Однако после ареста Лухтера московские поставщики MDP-2-P за свою продукцию в любом случае получить деньги никак уже не могли.

Поскольку процесс производства MDP-2-P на мощностях ГНИИ ХТЭОС был отлажен, а на складе оставалась еще небольшая партия химиката, которую связной Лухтера забрать не успел, химики начали подыскивать новых покупателей на свой товар – чтобы наконец заработать хоть какие-то деньги. К этому времени Александр Резниченко уже был мертв и всеми вопросами – как по производству MDP-2-P, так и по взаимоотношениям с Лухтером – занимался его сын Владимир, тоже химик по образованию. Именно он и стал искать новых партнеров, которых бы мог заинтересовать такой специфический товар. К этому времени оперативники МВД РФ в принципе уже смогли выяснить все детали налаженного Лухтером в Москве бизнеса. И когда Владимир Резниченко нашел очередного потенциального покупателя и договорился о продаже первой партии MDP-2-P, сыщики разработали сложную многоходовую комбинацию, чтобы задержать его с поличным. Произошло это 3 декабря 2003 года у одного из торговых комплексов в Химках на Ленинградском шоссе. Как только Резниченко договорился о сделке, получил 90 тыс. долл. и предоставил товар – несколько бочек с 300 литрами MDP-2-P, сыщики надели на него наручники. Сразу же последовали обыски, в результате которых специально приглашенные эксперты зафиксировали факт нелегального производства в цехе ГНИИХТЭОС опасного химиката. Причем на складе цеха было обнаружено еще 150 кг готового к продаже MDP-2-P. По результатам операции Следственный комитет при МВД РФ возбудил уголовное дело, а Барсукову и Резниченко предъявили обвинение в контрабанде, незаконном производстве, хранении и сбыте ядовитых веществ и подделке документов. Также в рамках этого дела заочно обвинение было предъявлено и самому Лухтеру, которому помимо сбыта и контрабанды ядовитых веществ вменили еще и организацию производства наркотиков. Однако на этом совместное расследование российских и эстонских спецслужб не закончилось.

Просчет в технологии

Сотрудники ЦКП Эстонии, занимаясь делом Лухтера, выяснили, что во всем бизнесе по производству экстази этот человек на самом деле был далеко не главным. Как оказалось, в своей лаборатории в Таллине он действительно всем заправлял один. Даже весь процесс по смешиванию разных препаратов и производству таблеток Лухтер никому не доверял и все делал сам, без помощников, по письменным инструкциям, которые ему в свое время составил еще Александр Резниченко. Однако, как выяснили эстонские оперативники, при этом Лухтер действовал отнюдь не самостоятельно, а по заказу неких «очень серьезных» людей. Именно они забирали у Лухтера партии готовых таблеток, причем при этом не расплачивались «по факту», как с обычным поставщиком, а практически платили ему зарплату. Более того, выяснилось, что большую часть полученного из Москвы MDP-2-P Лухтер использовал не в своей лаборатории, возможности которой были достаточно ограничены, а передавал тем самым «хозяевам». Стало ясно, что Лухтер был лишь одним из далеко не самых авторитетных членов мощной наркогруппировки. В результате постоянного обмена информацией и кропотливой совместной работы эстонские и российские оперативники к лету 2004 года смогли вплотную подобраться к наркосиндикату. В сентябре сотрудники МВД смогли перехватить одного из курьеров этой группировки в городе Кингисепп Ленинградской области, который вез около тысячи таблеток экстази. Через несколько дней еще одного члена наркогруппировки задержали в Таллине местные полицейские. 6 октября 2004 года в городе Пярну сотрудники ЦКП выследили и связного Лухтера – жителя Таллина Сергея Белова, который забирал у московских химиков в ГНИИХТЭОС и перевозил в Эстонию партии MDP-2-P. Причем задержали его в тот момент, когда он вместе с двумя приятелями пытался совершить вооруженный налет на водителя грузовой фуры. Внешне это выглядело как обычный разбой, однако позже полицейские выяснили, что Белова интересовал не легальный товар, который находился в кузове грузовика, а спрятанные в тайнике 5 кг кокаина. Наркотик этот, как выяснили эстонские оперативники, принадлежал конкурирующей наркогруппировке. После этого сотрудники ЦКП смогли установить уже большинство членов наркосиндиката, и 13 октября в Таллине и других городах Эстонии начались массовые аресты и обыски. Всего было задержано десять человек, а в принадлежащей одному из них усадьбе на далеком хуторе полицейские нашли хорошо оборудованную мощную нарколабораторию. Там сотрудники ЦКП захватили рекордную в своей истории партию экстази – около 330 тыс. уже готовых таблеток и еще более 20 кг порошка МДМА, из которого наркодельцы могли изготовить еще более 200 тыс. таблеток. Причем в ходе расследования эстонские следователи выяснили, что эта наркогруппировка не только промышляла производством экстази, но и контролировала значительную часть контрабандных потоков всех прочих наркотиков – героина, кокаина, опия и т. д., следовавших как в саму Эстонию, так и далее транзитом во многие страны Западной Европы. Следствие по этому делу в Эстонии продолжается, и только на днях там были задержаны еще четверо членов наркогруппировки.

Артем ВЕТРОВ

Газета «Молодежь Эстонии»

16.03.2006

Срок для комиссара

Харьюский уездный суд в среду признал бывшего верховного комиссара отдела по борьбе с наркотиками Центральной криминальной полиции Валло Яэратса виновным в сотрудничестве с преступниками и назначил ему наказание в виде лишения свободы сроком на четыре года.

Суд счел доказанной вину 33-летнего Яэратса в злоупотреблении своими служебными полномочиями, связях с преступными группировками, проведении противозаконных следственных и частных мероприятий, а также занятиях наркобизнесом, одновременно оправдав его по пункту обвинения в получении взятки.