Текст книги "Босяки и комиссары"

Автор книги: Александр Баринов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

По тому, как мои партнеры слаженно и аккуратно все делали, было видно, что они давно работают вместе, и я по-новому оценил их подозрительное отношение ко мне поначалу. Они хорошо знали свое дело, ценили профессионализм и доверие друг друга и не разменивались на непредсказуемые и непонятные проекты. Поэтому я только радовался, что смог заслужить доверие этих людей. С такими компаньонами, полагал я тогда, мы могли бы в скором будущем развернуться совсем иначе. Схема по получению груза была благодаря моему сафролу так хорошо отлажена, что не оставалось никаких препятствий, чтобы уже в следующий раз заказать у Чханга сразу жидкий MDMA – почти готовый экстази, который бы в Москве своими силами я спокойно мог превратить в порошок, а потом и в таблетки. А там можно было подумать и о том, чтобы поискать партнеров в той же Колумбии или соседних странах и закупать у них жидкий кокаин. Роберт в Амстердаме мне рассказывал, что у него есть кое-какие знакомства. А если там все пойдет хорошо, мечтал я, можно будет договариваться и о поставках готового продукта – того же экстази и кокаина в порошке, который бы оставалось лишь фасовать. В планах выходило очень четко и понятно, а главное, безопасно.

С экстази вообще никаких проблем не было – как я понимал, в Китае его чем-то особо опасным не считали, тем более что отправляли за границу. Если же вдруг кокаин, к примеру, из Колумбии окажется с хвостом, если за ним будет слежка – американцы все-таки довольно активно, как я слышал, работают в Латинской Америке и имеют там много агентов, то первым об этом должен узнать начальник таможни. И тогда мы просто тихо отойдем в сторону от такого груза, и никто ничего не сможет выяснить.

Ну а дальше риска вообще почти никакого нет, если делать все аккуратно. Самое опасное в таком деле – посторонние уши и глаза, когда кто-то случайный или ненадежный может что-то услышать или увидеть. Но в нашей схеме таких людей быть не должно было вообще. Отправкой груза из Владивостока я предполагал заниматься один, сам. Я уже навел справки, готовя отправку бочек с сафролом в Москву, – их спокойно можно загрузить в обычный почтовый вагон, какие цепляют к пассажирским поездам.

Груз со всеми сопроводительными документами, все по-честному, никаких вопросов ни у кого возникнуть не должно. Стоило это все смешные деньги – 14 рублей, по тому курсу где-то 0,5 доллара, за 1 килограмм. За свои 10 бочек я заплатил заранее в местной железнодорожной кассе 28 тысяч рублей – меньше тысячи долларов.

Обрабатывать, фасовать и делать таблетки я предполагал тоже сам, без помощников, в Москве, а может в Таллине – смотря по обстановке, где удобнее. Я уже знал, где купить станок и оборудование для этого. Как на них работать, какие технологии и реактивы нужны, я давно выучил. Разместить все это хозяйство можно было в каком-нибудь гараже или ангаре, куда бы никто не додумался соваться. Единственный и самый рискованный момент во всей этой истории был при продаже готового товара – надо говорить с незнакомыми или ненадежными людьми, которые так и норовят обмануть или украсть, как Марво с его компанией. Но я думал, что смогу обойтись без него – Джакиес или Роберт помогут, кое-кто из знакомых в Таллине, у кого связи в Финляндии и Швеции, наверняка согласится работать со мной. В общем, последние дни пребывания во Владивостоке я почти все время находился в приподнятом настроении.

Через несколько дней все формальности были улажены, и пришло время выдачи товара. Поскольку владельцем фирмы «Атлантик трейд» была Лина, за бочками мы отправились вместе с ней, чтобы она подписала все необходимые документы. У ворот порта мы встретились с Еленой, и вскоре оттуда выехал грузовик. Пока Лина оформляла бумаги, мы с подошедшим начальником таможни сели в машину к Елене и последний раз подтвердили наши договоренности на будущее – все делаем вместе, по общему согласию и уговору, и, если что, друг друга не знаем и не видели, а если и видели, то случайно. Я произвел окончательный расчет, выдав деньги за последние еще неоплаченные расходы и услуги, и мы тепло попрощались. Встречаться у меня времени уже не оставалось, поскольку надо было вылетать в Москву готовить приемку бочек.

Через полчаса мы с Линой были на грузовой станции, куда я заранее позвонил. У вагона нас уже ждали проводник и несколько рабочих с автокаром, которые быстро загрузили мои бочки в вагон, и проводник захлопнул дверь: «До Москвы!» Бочки отправлялись в путь на этот раз легально, с подписанными Линой транспортными накладными, из которых следовало, что в столице их должна получить моя фирма «Универском», которая якобы и купила две тонны сассафраса у «Атлантик трейд». Все выглядело как небольшой честный бизнес.

На будущее я уже выбрал именно такой способ переправки грузов – будь то хоть экстази, хоть кокаин – в Москву как самый простой и безопасный. Конечно, на всякий случай надо было придумать и другие варианты. Но почтовые вагоны, как следовало из моих переговоров на железной дороге, оказались самыми удобными. Чтобы заказать там место, нужно было оформить самый минимум бумаг, и никто ничего не проверял. А можно было за скромную плату отправлять грузы и вообще без всякого оформления. Кроме того, что важно, в пути груз все время находился под присмотром проводников, и была меньше вероятность, что бочки, например, случайно повредят на грузовой платформе или какие-нибудь воры решат выяснить, насколько ценное в них содержимое.

Между тем пришло время и мне самому собираться в Москву. Покидал я Владивосток с некоторой печалью. Прожил я здесь чуть больше месяца, и эти дни стали одними из самых запоминающихся в моей жизни. Я познакомился здесь с удивительными, очень умными и приятными людьми, с которыми мы так хорошо друг друга понимали, с которыми удовольствие и работать, и просто поболтать. Уезжать из мест, где все так хорошо, всегда немного грустно. Но, с другой стороны, я знал, что сюда надо будет вернуться, чтобы много работать и зарабатывать. Причем зарабатывать, как я предполагал, очень много – миллионы долларов. Поэтому в те дни Владивосток для меня представлялся еще и моим уже не совсем далеким и очень перспективным будущим.

Пока же мне оставалась последняя большая работа – организовать в Москве на химкомбинате переработку купленного в Китае сафрола. Я уже твердо знал, что больше этим никогда заниматься не буду. Чханг готов был делать для меня MDP-2-P, вещь с точки зрения российских законов куда более опасную, чем тот же сафрол. И его это ни в коей мере не волновало. Осторожничал он только из-за того, что не был уверен, насколько надежно у меня будет организован транспорт. Ведь когда в бизнесе начинается постоянная планомерная работа, оплата производится уже не строго вперед, чем дальше сотрудничество развивается, тем больше доверия. И естественно, Чханг не хотел рисковать раньше времени деньгами, опасаясь, что у меня что-то не получится. Но теперь, как только закончу дела с этими двумя тоннами сафрола, я полагал тут же ехать в Китай и позвать Чханга в Уссурийск и во Владивосток, чтобы он сам увидел, как я отправляю через границу свои грузы. Я думал, после этого он спокойно согласился бы отправлять мне и готовый жидкий экстази. Ведь теперь даже в случае каких-то непредвиденных ЧП никто и не узнает, что именно он выполнял для меня эти заказы.

Мне же тогда не надо было бы больше заниматься ни поиском оборудования, ни закупкой химикатов, ни договариваться с российскими заводами и комбинатами, проводить все эти тайные встречи и прятаться от милиции и бандитов Марво. В общем, я готов был становиться полноценным бизнесменом и забыть наконец тяжелую работу снабженца и рабочего на все руки.

Глава XIV. Визит покровителя

Вернувшись в Москву и чуть отоспавшись после долгого перелета, первым делом я отправился во ВНИИ – предупредить о новом большом заказе. Директор и главный технолог приняли меня вдвойне тепло – похоже, они уже отчаялись дождаться. Мы пообедали в ресторане, отметив продолжение сотрудничества, и договорились, что они сами устроят все с приемом сафрола из Владивостока. Этим пообещал заняться сын директора Влад, с которым мы до этого уже несколько раз виделись. Он тоже был химик по образованию и работал в своей небольшой фирме, помогая отцу с поставками оборудования и химикатов для ВНИИ и реализацией их продукции.

Вместе с Владом мы составили новые документы, из которых получалось, что моя фирма «Универском», которая формально купила 10 бочек сассафраса у владивостокской фирмы «Атлантик трейд», теперь поручила его фирме получить груз на железнодорожной станции и отправить на переработку во ВНИИ его отца. На деле все должно было быть, конечно, проще – Влад просто приедет на грузовике института и по доверенности заберет мои бочки. С тех пор мы с ним и подружились, и со всеми моими заказами во ВНИИ он управлялся сам.

В общей сложности на переработку этих 2 тонн сафрола должно было уйти несколько месяцев, и пока было время, я на следующий же день отправился поездом в Таллин. Иметь дело с Марво я зарекся, и теперь надо было подыскать новых покупателей, своих собственных. Я полагал, что, в принципе, это будет не очень сложно. Во-первых, я рассчитывал на помощь Джакиеса и его друзей, они, скорее всего, с радостью покупали бы и необработанный MDP-2-P, который я просто пересылал бы им с завода. Делать это можно было тем же путем, который я уже однажды испытал, – с помощью водителей транспортной компании Олвера. Во-вторых, я думал, что наверняка кто-то из людей Марво согласится со мной работать. У него все ходили в долгах, всех он так или иначе постоянно обманывал. И все знали, что меня не упрекнет в жульничестве. Им, правда, нужен был, конечно, готовый продукт – экстази, и лучше всего уже в таблетках. Но я был уверен, что с помощью московских друзей из ВНИИ и Влада смогу наладить собственное производство. Главное тут было в том, чтобы о моих планах и делах не узнал Марво, чтобы ему никто из тех, с кем я буду говорить, не донес или случайно не сболтнул чего.

Когда в Таллине я включил в телефоне свою местную сим-карту, Марво, естественно, это увидел и тут же начал названивать. Я поначалу пытался говорить, но он все требовал, чтобы я отдал его MDP – тот, что я должен был переработать из присланного им сассафраса, который на деле оказался водой. Про воду он ничего слушать не хотел, мол, это мои проблемы, и стал угрожать, что включит счетчик – начнет отсчет процентов на мой долг и пришлет его выбивать ребят с битами. Я тогда просто стал сбрасывать его звонки. Бояться мне было нечего – новую квартиру мою они так и не нашли, а ни с кем из его компании я видеться не собирался.

Встретился я только с Яанусом. Он по-прежнему работал на Марво, но я ему вполне доверял, зная, как он ненавидит Марво. Как оказалось, тонна сафрола, что Яанус заказал в Ханое перед моим отъездом в Таиланд, в итоге все-таки пропала. По документам, что я оставил, он благополучно получил бочки у моего знакомого на шереметьевской таможне, но, поскольку в Москве он был человек новый, не смог решить, куда их деть. Первое время, как рассказал Яанус, он хранил их прямо в моем прицепе на автостоянке у дома, где я снимал тогда квартиру. (И квартиру, и машину с прицепом, уезжая, я предоставил ему в пользование.) Но оставлять столь ценный груз там надолго он посчитал опасным, тем более что ему надо было возвращаться в Таллин. Тогда сафрол вообще оказался бы почти бесхозным и просто мог пропасть – понадобилось бы кому-то что-то переделывать на стоянке или пришло бы в голову просто украсть прицеп, или сами бочки. Поскольку от меня никаких вестей не было, и Яанус не понимал, когда я вернусь, он решил переправить бочки в Таллин, чтобы спрятать до моего возвращения.

У него самого знакомых на границе не было, и потому он обратился за помощью к Сергею из Нарвы, который, как он знал, постоянно возил из Москвы в Таллин мой товар. Про то, что это именно мой сафрол, Яанус ничего говорить не стал, объяснил, что это его личный заказ. Но Марво и Змей все равно об этом узнали. И когда Сергей увез бочки в Эстонию, Марво объявил, что забирает этот сафрол в счет долга Яануса, который на нем давно висел из-за арестов на границе отправленных им партий наркотиков.

Впрочем, пустить мой сафрол в работу на установке, что я собрал для Марво, они так и не смогли. Для этого нужны были разные химикаты, и довольно много. Раньше-то я их привозил из России, а теперь они в таком количестве достать реактивы не смогли. И потому занимались лишь переработкой в экстази того MDP-2-P, что я им переправил из Москвы раньше, и штамповкой самих таблеток.

Производство таблеток, как рассказал Яанус, шло на миллионы, и Марво, и все остальные его подручные последнее время были заняты в первую очередь поиском новых покупателей и каналов, куда бы их сбагрить. Хранить такой товар до лучших времен было опасно, поскольку в любой момент могли нагрянуть полиция или какие-нибудь бандиты, пронюхавшие про такие дела, да и глупо – это же живые деньги, и всем, конечно, хотелось поскорее и побольше заработать.

Как говорил Яанус, все кто может отправляют готовый экстази в Швецию и Финляндию. Это самое простое. Покупателей там много, а для перевозки используют либо водителей грузовых фур, либо матросов и обслугу с паромов, которые курсируют по Балтийскому морю между разными портами. Среди этой публики всегда достаточно желающих подзаработать пару тысяч евро всего за один рейс, фактически за несколько часов.

Также Яанус слышал, что сам Марво регулярно высылает в Норвегию и США партии экстази, но сам Яанус про это толком ничего не знал. В Испанию, по его словам, уходит много товара, но организовывают транспорт туда по-прежнему не они, а люди эстонских бизнесменов, поселившихся в Марбелье, компании которых среди прочего занимаются поставками фруктов, соков и вина. С грузовиками этих фирм, как слышал Яанус, их таблетки и перевозят, причем груз для них, как правило, забирают сам Марво и Змей.

По рассказам Яануса я более-менее разобрался, как теперь у них обстоят дела и с кем можно спокойно поговорить о возможной совместной работе так, чтобы об этом не донесли Марво. Самыми надежными были Райво, с которым мы были знакомы много лет, и его приятель по имени Интс. Я не стал им сразу ничего говорить ни о своих больших планах, ни о ссоре с Марво, лишь намекнул, что, может, у меня тоже появится скоро товар, и не согласятся ли они за него взяться. Мол, вроде как это будет только наш общий небольшой бизнес. Райво и Интсу идея понравилась, и они сами предупредили, чтобы я лучше об этом ничего Марво не говорил. У них, как и у всех, тоже долгов перед ним хватало, и им, естественно, в первую очередь хотелось поработать на себя, если уж такая возможность подвернется.

Пару раз мы с Райво и Интсом посидели в ресторане, и они рассказали, как устроен их бизнес. В основном они занимались отправкой таблеток в Швецию и Финляндию. Это было самое простое, но и самое опасное – не для них самих, конечно, а для товара. Полиция в этих странах работает очень хорошо, и постоянно там задерживают курьеров с их товаром. Иногда это рядовые дежурные проверки, иногда полицейские явно имеют наводку, у кого именно и что искать. Самим Райво и Интсу это, как правило, ничем особо не грозит. Задержанные водители или матросы понимают, что им не стоит рассказывать о сообщниках, поставщиках и покупателях их наркотиков. Ведь тогда это обвинение не просто в хранении наркотиков, а в участии в организованной группе, преступном сговоре и прочих тяжких преступлениях. Да и курьеры, как правило, не знают их настоящие имена и фамилии. Однако из-за таких случаев Райво и Интсу приходится выплачивать Марво всю стоимость пропавшего товара.

Самым надежным покупателем в Финляндии считался какой-то то ли рокер, то ли байкер из города Лахти. Все знали его по прозвищу Коса, поскольку у него были длинные волосы, которые он обычно связывал в хвост. По словам Райво, Коса обычно очень тщательно продумывает, как до него довезти товар, и почти никогда не было провалов. Кроме того, он очень педантичен в расчетах и через неделю после получения товара, ровно день в день, пересылает за него все деньги.

В Норвегию, как слышали Райво и Интс, экстази возит один человек, который приезжает за товаром только к Марво или Змею. Кто он такой, как возит таблетки и как потом продает, никто не знал. Ходили слухи, что он вроде работает на какие-то преступные кланы в Норвегии, которые там все устроили очень четко и чужаков к себе не подпускают. Никто не слышал, чтобы в Норвегии кого-то арестовывали с нашими таблетками или просто когда-то пропадал груз. Причем платит этот человек из Норвегии вроде всегда вперед – привозит деньги и в обмен получает товар, как в магазине. Райво и Интс этого покупателя видели несколько раз и знали, в принципе, через кого с ним можно попытаться связаться, и даже полагали, что он согласился бы с ними хотя бы переговорить. Но до сих пор они даже не пытались это делать, поскольку таким образом получалось бы, что они пытаются отбить клиента у Марво.

Все эти переговоры в целом меня порадовали. Я уже представлял, куда и как можно будет отправлять в Финляндию и Швецию свой собственный экстази. К тому же я думал, что могу попробовать сам поговорить с покупателем из Норвегии. Райво и Интс пообещали помочь на него выйти, рассчитывая, что я потом оставлю на них весь сбыт своего товара.

Через неделю, повидавшись со всеми, с кем хотел, я взял билет на поезд и отправился в Москву, полный идей, как организовывать свое дело. Однако подумать об этом мне удалось после отъезда всего пару часов, потому как в планы мои неожиданно вмешались неведомые до того силы.

В Нарве на границе при проверке документов эстонские пограничники попросили меня выйти из вагона. Ничего не объясняя, они провели меня в свое здание и оставили в одном из кабинетов, сказав, что придется подождать. Наручники на меня не надели, а в кабинете была даже кушетка с одеялом, которой мне разрешили воспользоваться. Но и шансов уйти не оставили никаких – на окнах кабинета были железные решетки, а кабинет, когда оставили одного, закрыли на замок, сказав, что, если мне что понадобится, я могу позвонить дежурному.

Дежурный разбудил меня около семи часов утра и приказал быстро собираться, потому что за мной приехали. Кое-как умывшись в тесном туалете, я вышел к дверям, где меня встретили двое мужчин как бы усредненной внешности – средних лет, среднего роста, одетых неброско и во все черное и серое, со средними, как бы слегка стертыми лицами. Так почти всегда выглядят оперативные сотрудники – что в российской, что в эстонской или любой другой европейской полиции. Так оно и оказалось. При моем появлении они махнули издали полицейскими удостоверениями и, пожав на прощанье руку пограничнику, сказали, что мне придется проследовать с ними.

Я пока лишних вопросов не задавал. Кому и зачем я понадобился, можно было лишь гадать. Спрашивать смысла нет – скажут, когда посчитают нужным. И то, скорее всего, не сразу и не всю правду, будут за нос водить, выуживать что-нибудь. В такой ситуации всегда лучше молчать и выполнять указания, к каждому слову могут прицепиться, к каждой мелочи. Ведь я не знаю, что им нужно, а они наверняка далеко не всё знают обо мне. По крайней мере, о том, чем я занимался последнее время.

Я долго в Эстонии не был, здесь меня не за что было арестовывать. В России тоже вряд ли кто мог меня выследить так, чтобы быстро заинтересовать местную полицию. Я же не убил никого, не ограбил банк. К тому же там ведь никто не знал, куда я уехал и как. На границе я ничего не нарушал. Получалось, что полицию на меня мог навести только кто-то из знакомых, и именно из тех, кто знал, что я последние дни был Таллине. Тут я даже мог предполагать кто – первым делом я, конечно, подумал о Марво или его подручных. Но самое непонятное было – зачем?! И для чего? На чем меня хотят подловить и в чем обвинить? Вариантов тут, в принципе, могло быть много – мало ли кто на меня мог дать показания по старым сделкам. Но в любом случае я чувствовал себя более-менее спокойно, потому что знал, что все это дела как раз старые и никаких особых доказательств против меня у полиции пока быть не может.

Но вскоре выяснилось, что они никому и не были нужны. Приехали за мной не рядовые детективы. Когда мы уже сели в машину и она вывернула на шоссе в сторону Таллина, тот, что сел на пассажирское кресло впереди, наконец повернулся ко мне и сменил маску служебной отстраненности на чуть ли не веселое дружелюбие: «Так ты меня не знаешь, значит? Меня зовут Калле. Главный комиссар полиции, управление по наркотикам. Неужели даже не слышал обо мне?»

Я отвечал на все его расспросы односложно и как можно абстрактнее: ну да, читал в газетах, нет, это не слышал, занимаюсь мелким бизнесом. Впрочем, по пути он не очень приставал, давая понять, что главный разговор впереди, и время от времени болтал с водителем о всякой житейской ерунде: кто куда в отпуск собирается, кому какие машины нравятся.

Меньше чем через три часа мы были уже в Таллине, где подъехали к зданию Центрального полицейского управления и припарковались на служебной стоянке. «Пойдем», – безапелляционно позвал Калле и направился к главному входу. Поскольку это была суббота, в здании оказалось довольно пустынно. Доведя до своего кабинета, комиссар усадил меня за стол и позволил раздеться. Сам он покопался в ящиках стола и сейфе, достал какие-то папки и бумаги и, разложив их на столе, уселся в свое кресло. «Послушай, я о тебе, в общем, наслышан. Даже очень хорошо. Я о тебе знаю больше, чем ты себе можешь представить. Сейчас все покажу. Но скажи, почему ты не хочешь больше работать под нашей защитой? Разве у тебя были какие-то проблемы с полицией? Тебе кто-то мешал заниматься своим делом?»

Я поначалу от таких слов даже опешил, не понимая, чего от меня комиссар хочет. То ли это провокация, чтобы я с испугу что-то сболтнул о своих делах, к чему можно было бы прицепиться, чтобы пытаться меня в чем-то обвинить, то ли он пытается вывести меня на разговор о том, кто нас – я имел в виду и себя, и Марво, и всю прочую компанию, с кем мы начинали некогда наш бизнес – прикрывал когда-то в полиции, о чем мы слышали разговоры. Поэтому я продолжил вести себя, как и по пути в машине – блеять что-то о том, что, мол, не очень понимаю, не знаю, не слышал, но, может быть, если вы объясните…

Калле на это лишь вздохнул, как учитель при виде не выучившего урок ученика, и принялся перебирать бумаги на столе. Некоторые он передавал мне – мол, смотри.

Одним из первых таких документов оказалась расшифровка моих разговоров с Марво еще в то время, когда я жил в Черкассах, в Украине, где работал с Людмилой с местного химкомбината. Когда я туда уезжал, Марво дал мне мобильный телефон, специально купленный через случайных знакомых, по которому я звонил бы только ему – как он убеждал, чтобы никто не смог наши разговоры прослушать, а если бы и слушал, все равно не понял, кто о чем говорит. Сам он тогда говорил, что завел такой же секретный телефон только для переговоров со мной. В бумагах, которые мне показал Калле, были записи двух таких разговоров с Марво. Я их хорошо помнил, поскольку мы по тем телефонам вообще не очень часто говорили. В одном я рассказывал ему, что получил новую технологию для MDP-2-P и экстази, во втором предупреждал, что и как нужно подготовить для установки таблеточного аппарата, который я вез тогда из Украины. Весил аппарат больше 2,5 тонн, поэтому надо было заранее договориться о погрузчике, чтобы снять станок с грузовика, и проверить, чтобы место для его монтажа было надежным и чтобы пол не провалился. В другой папке были документы с эстонской таможни, через которую я ввез из Печор тот самый таблеточный станок, в которых он был указан как аппарат для гранулирования пластика.

Показывая все эти бумаги, Калле разговаривал со мной почти по-отечески, хотя он намного младше меня, и добродушным спокойным голосом убеждал, что я чуть ли не с первого дня работал под его защитой и опекой, а он только и делал, что помогал мне налаживать все мои прежние производства: «Не будь меня, ты бы и месяца не смог заниматься наркотиками».

Я, конечно, понимал, что дело принимает совсем иной оборот, нежели казалось раньше. Но, с другой стороны, все равно пытался гнуть свою линию – ничего не подтверждать и тем более ничего самому не рассказывать. То, что комиссар мне показывал, скорее подтверждало его слова. Но все равно в его заботу о себе я не верил. Скорее, думал я, у него наверняка где-то диктофон спрятан, и скажи я какое неосторожное слово, это и будет новым свежим признанием. Ведь все, что он показывает, – дело довольно старые, мало ли кто там, где и что записал. Уже несколько лет прошло, поэтому это как доказательство полиции тоже использовать сложно. Сразу возникнет вопрос: зачем они все это прятали? А с моим признанием такие бумаги, понятно, запросто обретут вторую жизнь. Поэтому я уже больше не настаивал, что совсем ничего не знаю, тем более что, судя по нашему разговору, Калле был хорошо осведомлен о моих ссорах с Марво из-за MDP. Но все равно я старался больше помалкивать и повнимательнее слушать и читать все, что комиссар мне давал.

Когда же он сказал, что я занимаюсь наркотиками, я, имея в виду и наверняка спрятанный где-то в кабинете диктофон, тут же возразил – мол, MDP, который из Москвы от меня приходил (отрицать это было, наверное, уже совсем наглостью), вовсе не наркотик. На что Калле в первый раз, наверное, разозлился и повысил голос: «Да тебя бы давно уже арестовали! Все твои дела известны, каждый твой шаг! Даже если бы полиции на тебя было насрать, тебя другие бы сдали. Ты, думаешь, один синтетикой здесь занимаешься? На тебя уже несколько раз доносы от конкурентов приходили! И не сидишь ты еще только благодаря мне!»

Успокоившись, Калле сказал, что иного выхода, как договориться по-хорошему, у меня нет. Либо я работаю как раньше, то есть с Марво, либо прямым ходом отправлюсь в тюрьму, и надолго. Не прямо сейчас, но при первой же малейшей возможности, если я вздумаю и дальше пытаться работать сам по себе. И все, что сделаю или привезу в Таллин, должно оставаться здесь, а кому надо, те решат, куда и кому лучше продавать. Мое дело – работать и получать за это хорошее вознаграждение. Но бизнес тут ведут другие.

«Думаешь, я не знаю, куда ты собрался свой московский товар продавать? – с насмешкой бросил Калле. – В Амстердаме у тебя приятели. Наверняка с ними уже договорился? Или нет еще? И не вздумай больше с ними дело иметь. Узнаю – отправлю просто датской полиции на тебя ориентировку. И во все соседние страны. Никуда больше ездить не сможешь. В любом аэропорту тебя будут тормозить и шмонать».

Калле рассказал, что еще год назад, когда я первый раз разругался с Марво и ездил в Амстердам к Джакиесу, он устроил за мной слежку. Он хотел сорвать продажу MDP, но им не повезло – его сотрудники приехали в Амстердам неофициально и не могли просить помощи у местной полиции. А сами они меня быстро потеряли из вида, когда я сел в какую-то машину, – я понял, что к Джакиесу.

Зато Калле со своими людьми отследил меня на обратном пути по авиабилетам и предупредил финскую полицию, когда я прилетел в Хельсинки. Поэтому-то меня тогда и обыскивали в аэропорту и долго выясняли, почему я везу с собой так много наличных, да еще в голландских старых гульденах.

Часа через два такой беседы я начал все же склоняться к тому, что Калле говорит правду, ну или полуправду, но все это никак не провокация, чтобы попытаться меня расколоть и заставить в чем-то признаваться. Он действительно знал много, хотя, конечно, далеко не все. И это меня в некоторой степени успокаивало.

Главное, что Калле не знал о моих последних делах – что я был в Китае, нашел там производство, договорился с таможней во Владивостоке и Уссурийске. Я об этом вообще никому не рассказывал и, сидя в кабинете Калле, только внутренне перекрестился, что так правильно поступил. И теперь уже точно решил я для себя: никому ничего рассказывать нельзя ни в коем случае, даже тем, кому думал, что можно доверять. Все так или иначе связаны с Марво, все между собой разговаривают, по телефону созваниваются, в том числе и со мной – мало ли кто, где и о чем случайно проговорится. Даже о мелочи. Узнай такие люди, как Калле, а уж тем более Марво, о том, что я смог организовать, – тут же попытаются это использовать.

В общем, закончили мы разговор на том, что я согласился работать так, как говорил Калле. Деваться мне действительно было некуда. Но раз уж у меня появилась такая большая и важная крыша, я сразу попробовал отвоевать в новой системе координат, обозначенных комиссаром, место получше. «Как можно иметь дело с Марво? – заговорил я с Калле уже как с покровителем. – Он два раза меня обманывал. Мне за свой счет пришлось часть работы делать, я сам материалы покупаю, за транспорт плачу. Это большие деньги. А он откровенно меня обманывает. И издевается. А теперь эта история с водой! Я из нее, что ли, должен MDP в Москве делать? Сам за все заплати – и еще ему долг этот выдуманный отдавать? Так невозможно».

Я рассказал Калле, что пока был в Таллине, после звонка Марво, которые все требовал свой долг в счет подмененной воды, позвонил и Сергей. Он говорил, что, мол, раздобыл тонну сафрола, и предложил продать ее мне в обмен на уже готовый MDP, который бы я ему отправил из Москвы. Понятно, что это та самая тонна сафрола, которую Яанус по моим документам получил в Шереметьеве и которую потом Марво отнял. Поэтому я, конечно, Сергею отказал – выходило, они хотели заставить меня дважды заплатить за мой собственный товар.

Калле про то, что Марво прислал мне в Москву вместо сафрола воду, явно знал. Когда я об этом упомянул, он криво усмехнулся – как забавному, но не очень приличному случаю: «Давай так. Об истории с той водой просто забудем. И ты, и я. И Марво тоже. Будем считать, что это печальное недоразумение. Никто никому больше ничего не должен. Все продолжают работать как раньше. Все твои материалы как были твоими, так и будут. И деньги за свой товар получишь».

Так закончился для меня этот субботний день, разделивший всю мою жизнь на две части – до и после. С утра я еще был свободным человеком, хозяином своему времени и своим словам, своим планам и своему бизнесу. А к вечеру вышел на улицу полицейским агентом. Вернее, агентом продажного полицейского. И делать тут было нечего. Соскочить с крючка Калле не было никаких шансов, размышлял я печально по пути домой. Понятно же, что, если они работают с Марво, я среди их знакомых не один такой, наверняка если не все, то очень многие находятся в подобном положении. И что-то утаивать и мне, и остальным глупо. К тому же, полагал я, наверняка Калле или Марво еще и проверки своим людям устраивают, распускают какие-нибудь слухи или истории про дела с наркотиками, а потом смотрят, кто что рассказывает и как – врут или нет? К тому же Калле и телефоны может спокойно прослушивать.