Текст книги "Поверженый король (СИ)"

Автор книги: Александр Аввакумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Я вызвал конвой и отправил Лобова в камеру. Лобов выходил из кабинета с улыбкой на лице.

– Да, Хирург был прав. С операми нужно играть по взаимовыгодным условиям, – вспомнив сокамерника, подумал Лобов.

И, кажется, сегодня он впервые сыграл правильно.

* * *

После того, как конвой увёл Лобова, я закрыл кабинет и направился к Фаттахову.

– Ну, как дела? – поинтересовался он у меня. – Результаты есть?

Я устало сел на стул и протянул ему дополнительную явку с повинной.

– Читайте, Ринат Бареевич, – сказал я. – Там много что написано о наших ссученных ментах. Сволочи, за водку продают патроны, которыми потом и убивают наших товарищей по службе.

Фаттахов взял у меня явку и стал её внимательно изучать. Пока он её читал, на его лице перебывали все человеческие эмоции.

– Ну, суки драные, – возмутился он и, взглянув на меня, поинтересовался:

– Ты ещё не докладывал об этом Костину?

– Нет, Ринат. Я не стал прыгать через тебя. Думаю, что ты сам доложишь.

– Ты что, Виктор Николаевич. Здесь радоваться нужно, что ты вскрыл это осиное гнездо, а ты, наоборот, весь в печали.

– Устал я очень, Ринат, не столько физически, сколько психически. Трудно работать стало, Ринат. Иногда хочется бросить всё и уйти. Понимаешь, Ринат, раньше каждое раскрытое преступление радовало, вселяло уверенность в то, что ты вершишь в правое дело, а сейчас я даже не знаю, правильно ли я делаю, раскрывая это преступление. Ты же знаешь, убиенный, несмотря на то, что являлся депутатом, по сути дела был тем же уголовником. Что-то в жизни сдвинулось, словно цепь на звёздочке. Вроде бы всё нормально, а что-то не так. Неправильно работает двигатель, троит.

– Да брось ты, Виктор Николаевич, хандрить. Смотри, брат, какие делаем дела, бандитизм. Ты когда-нибудь мечтал раньше о подобных делах, наверное, нет. А теперь работай, сколько хочешь, словно и нет прокуратуры.

Он посмотрел на меня. В его глазах горели огоньки азарта, которыми он хотел зажечь и меня.

– Слушай, Виктор Николаевич, что за кошка пробежала между тобой и Костиным?

– А откуда ты это взял, Ринат? Костин, что ли, пожаловался? Он же заместитель министра, а я кто? Я сильно уважал его раньше, для меня он был идеал, к которому я стремился. И вдруг этот идеал просто растворился, словно его никогда и не было. Стал уважаемый человек чиновником.

– Вон оно что, – произнёс Фаттахов. – Теперь я понимаю тебя, Виктор Николаевич. Мы все рано или поздно сталкиваемся с разочарованием. Крах кумиров всегда больно бьёт по человеку, ломает его представления об окружающих его людях. А то я к нему захожу с утра, а он никакой. Разговаривать о тебе не хочет. Думаю, это неспроста, так оно и есть. Пойми, Виктор Николаевич. Винить его в этом нельзя, с волками жить – по-волчьи выть.

– Я не маленький, Ринат, всё понимаю. Только трудно быть волком, если ты по натуре не волк. Эти же волки, они и сожрут его. Кстати, если сейчас будешь с ним разговаривать и докладывать о результатах, скажи ему, что его приказ я выполнил. Лобов сдаст оружие.

– Слушай, это правда? – радостно спросил меня Фаттахов. – Ну, ты и молодец! Когда поедете в Елабугу?

– Послезавтра с утра, – сказал я и направился к выходу.

* * *

Не успел я налить себе чаю, как меня вызвал к себе Фаттахов.

– Да, Ринат, что вызывал? – поинтересовался я. – Я же только что от тебя.

– Костин, когда я ему доложил об оружии, просто не поверил мне, а вернее, тебе, что тебе удалось сломать Лобова.

– Раньше бы он в этом не сомневался, а вот теперь видишь, Ринат, засомневался. Я тебе больше скажу, он просто обалдеет, когда я его привезу сюда, в министерство.

– Я рад, что в тебе что-то зашевелилось, – произнёс он. – Мне тоже интересно, как всё это будет выглядеть.

Я быстро вернулся к себе в кабинет. Чай ещё не остыл, и я с удовольствием выпил полный бокал чудесного напитка. Вторую половину дня я посветил заслушиванию сотрудников убойного отдела, которые работали по целому ряду нераскрытых убийств. Слушая их доклады, я реально ощущал, что ребята работают практически на пределе своих возможностей и что без значительного увеличения штатной численности отдела они долго не протянут. Начнётся массовый отток сотрудников уголовного розыска, что негативно скажется на состоянии оперативной обстановки в республике.

– Нужно обязательно заострить этот вопрос перед руководством министерства. Под лежачий камень вода не течёт, – подумал я.

Вечером усталый, но довольный, я поехал домой. Ночью меня разбудил звонок дежурного по министерству. Сняв трубку, я спросонья не сразу понял, о чём он мне докладывает. Придя в себя, я попросил его ещё раз повторить свой доклад. Из его доклада следовало, что один из садоводов, приехав днём проверить садовый домик, обнаружил около своего домика труп неизвестного мужчины с множественными огнестрельными ранениями.

– Слушай, Коля, – произнёс я. – Давай без эмоций. Коротко доложи, кто выезжал, установлена ли личность убитого.

– Выезжали заместитель начальника по оперативной работе лаишевского отдела милиции, начальник уголовного розыска, прокурор района и все другие специалисты.

– Ясно, – сказал я, – куда доставили труп?

– Привезли в Казань, в морг, – ответил дежурный по МВД.

– Значит, не убежит, – пошутил я. – Спасибо за прерванный сон. Утром начнём работать.

После ночного звонка я ещё долго не мог заснуть, и лишь часа в четыре я задремал.

Меня разбудил звонок будильника. Схватив по привычке трубку телефона и не услышав в ней знакомого голоса дежурного по МВД, я догадался, что звонит будильник. Я поднялся с тяжёлой головой и сразу же пошёл умываться. После этого я позавтракал и вышел на улицу, где меня терпеливо ожидал служебный автомобиль.

Приехав в МВД, я вызвал к себе начальника отделения по розыску граждан, пропавших без вести, и направил его в морг, где находился труп неизвестного мужчины. Не успел я проводить начальника отделения, как в дверь постучали.

– Заходите.

В кабинет осторожно вошёл майор милиции и, немного стушевавшись, представился:

– Майор Сороков, по Вашему вызову прибыл.

– Ну, раз прибыли, это уже хорошо, что сделали это самостоятельно, – произнёс я. – Я думал, что Вас доставят сюда под конвоем.

От моих слов лицо Сорокова побледнело. Он посмотрел на меня непонимающим взглядом и произнёс:

– Здесь так шутят у вас в МВД или Вы серьёзно?

– Здесь не цирк, Сороков. Вы лучше расскажите мне, как продавали патроны Лобову, как выискивали для него спивающихся стариков, как выписывали их. Что молчите? Вот и пришло время собирать камни.

Сорокова словно парализовало. Он стал медленно сползать со стула на пол, широко открыв рот, словно стараясь вдохнуть в себя как можно больше воздуха. Я позвонил дежурному по МВД и попросил его вызвать машину скорой помощи. Пока машина добиралась, Сорокову стало легче, он открыл глаза и пристально посмотрел на меня.

– Вы меня в чём подозреваете? Я двадцать семь лет прослужил в МВД и не имел ни одного взыскания.

– Да и здесь, Сороков, взысканием, в общем-то, и не пахнет, здесь пахнет реальным сроком. Вот видишь, передо мной лежит явка с повинной гражданина Лобова, могу сам зачитать, могу дать, чтобы Вы сами прочитали о своих деяниях. Кстати, пока мы с Вами сейчас разговариваем, мои ребята в Менделеевске задерживают твоего друга, Чёрного. Поэтому предлагаю Вам самому написать явку с повинной. Это право я даю не каждому, но Вам дам, так как Вы, наверное, не всё это время совершали преступления. Она Вас, конечно, не спасёт, но года на два сократит Вам срок. Я жду Вашего ответа, Вы будете писать или мы сейчас же начнём следственные действия?

Внезапно дверь кабинета открылась, и на пороге я увидел людей в белых халатах. Они прошли в кабинет и начали осматривать Сорокова. Померив, давление, они сделали два укола и уехали.

– Ну что, Сороков, Ваше решение?

– Я согласен. Дайте мне бумагу, и я напишу всё, что знаю по этому делу.

Я протянул ему бумагу и ручку. Сороков сел и начал писать.

* * *

Оперативный уполномоченный уголовного розыска городского отдела города Елабуги прибыл в МВД после трёх часов дня. Предъявив удостоверение, он проследовал в управление. Увидев знакомого оперативника, Марат Гизатуллин поинтересовался у него причиной вызова к руководству, однако тот пожал плечами и беспомощно развёл руками. Остановившись около моей двери в кабинет, он осторожно постучал в дверь и, услышав моё приглашение, вошёл в кабинет.

– А, Гизатуллин, – произнёс я, – я уже не рассчитывал увидеть Вас сегодня в министерстве.

– Извините, Виктор Николаевич, дорога подвела. Автобус сломался, вот и задержался.

– У тебя табельное оружие с собой? – спросил я его. – Сейчас пойдём в ИВС к Лобову, а туда с оружием не пустят. Оставь его у меня в кабинете, и пойдём со мной в ИВС.

Гизатуллин посмотрел на меня недоверчиво, но всё же достал пистолет и положил его на край стола. Я положил пистолет в сейф.

– Ну что, Марат, пошли. Время не терпит.

Мы спустились с ним в ИВС. Увидев меня, дежурный вышел из комнаты и коротко доложил мне, что в ИВС всё спокойно, нарушений режима не выявлено.

– Сколько у нас свободных хат? – спросил я у дежурного. – Пустые камеры есть?

– Так точно, – по-военному доложил дежурный. – Свободна седьмая камера.

– Вот и хорошо. Закройте этого человека в эту камеру. Сначала обыщите его. Постановление о задержании Вам занесёт Гаврилов.

Гизатуллин был шокирован своим задержанием. Он всё ещё рассчитывал, что это шутка, однако после того, как его повернули лицом к стене, иллюзии на положительное развитие событий улетучились сами по себе.

– Ноги, ноги раздвинь, – произнёс помощник дежурного и сильно ткнул Гизатуллина в область почек.

Гизатуллин охнул и затем уже моментально исполнял все команды, которые следовали одна за другой.

– За что, Виктор Николаевич? – спросил он у меня. – Вы объясните причину задержания? По-моему, я ещё офицер и сотрудник уголовного розыска.

– Вы ошибаетесь, Гизатуллин. Согласно приказу министра, Вы уволены из органов внутренних дел ещё вчера вечером. А это значит, что Вы не являетесь ни сотрудником МВД, ни тем более офицером. Причина Вашего задержания – продажа двух похищенных в Ижевске автомашин, которые были использованы бандитами Лобова для совершения ими преступлений, в том числе и убийства депутата Государственного Совета республики Шигапова Анаса Ильясовича. Надеюсь, я не открыл Вам ничего нового. Теперь Ваш срок в Ваших руках. Боритесь за минимум, большой срок Вы не вытянете. Судя по Вашим глазам, у Вас проблемы с почками.

Я молча вышел из ИВС и направился к себе в кабинет.

* * *

Вечером Хромов узнал о задержании своего сотрудника в Казани. Он долго сидел перед телефоном, не решаясь позвонить в МВД. Наконец, набравшись мужества, он связался с начальником управления уголовного розыска Фаттаховым. Тот, недолго думая, предложил ему связаться по этому вопросу со мной. Хромов, пересилив себя, набрал мой номер телефона.

– Здравия желаю, – произнёс он. – Виктор Николаевич, просветите меня, пожалуйста, за что Вы задержали моего сотрудника Гизатуллина Марата?

– Ваш сотрудник Гизатуллин продал Лобову две похищенные в Ижевске автомашины, которые были использованы Лобовым в преступных целях, – произнёс я спокойным голосом.

– Виктор Николаевич, если не секрет, откуда у Вас подобные сведения? – поинтересовался он.

– Эти показания дал Лобов в своей явке с повинной.

– Вы верите Лобову? Вам не кажется, что Лобов мог свободно очернить этого сотрудника. Насколько я знаю, Марат Гизатуллин раньше закрывал Лобова на трое суток и работал с ним довольно плотно и жёстко.

– Геннадий Алексеевич, я не думаю, что Лобов говорит неправду. Зачем ему это? Я сам ещё не работал с Гизатуллиным, и поэтому пока говорить о его виновности не буду. Однако дыма без огня не бывает.

Я немного подумал и, чтобы как-то подсластить горькую пилюлю, сообщил ему о том, что сегодня нами уже был задержан начальник службы участковых инспекторов города Менделеевска. Он тоже был задержан по показаниям Лобова и во всём признался.

– Вот сволочь, – произнёс Хромов. – Сначала подтягивает людей к себе, а затем сдаёт.

– Что сделаешь, человек сам выбирает себе друзей. Я думаю, что он ещё много расскажет нам о своих связях с милицией и другими правоохранительными органами.

Я положил трубку, считая, что мой разговор с Хромовым закончен.

Хромов встал из-за стола и открыл сейф. Взяв из сейфа бутылку с водкой, он налил себе полстакана и выпил. Закрыв сейф, он снова вернулся за стол. Он сел в кресло и задумался.

– Интересно, сдаст он меня или нет? – подумал он.

Лобов как-то, во время гулянки, проболтался Хромову о том, что он располагал большим арсеналом компромата в отношении многих руководителей города, в том числе и против него. Тогда Хромов не уделил особого внимания этой пьяной болтовне, однако сейчас эти высказывания начинали тревожить.

– Что он может знать обо мне? – подумал Хромов. – О моей связи с Вершининой он уже писал в МВД, тогда что ещё?

От этих раздумий у него заболела голова. Хромов понял, что он начинает загонять себя в угол, начинает, как говорят зека, гнать, однако он уже не мог остановиться.

– Ну что он может знать про меня? – настойчиво думал он.

Хромов перебирал в голове все те моменты, когда он осознанно нарушал закон, стараясь определить, знает Лобов об этом или нет. Он снова встал из-за стола и подошёл к сейфу. Налив в стакан очередную дозу спиртного, он неожиданно для себя подумал:

– А вдруг это последний стакан? Приедет завтра Абрамов, наденет наручники и увезёт к себе в Казань…

Он испугался этой мысли. Взяв в руки бутылку, он долил водки в стакан и залпом выпил.

– Будь что будет, – подумал он и стал собираться домой.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Мы выехали рано утром. Со мной в машине находился Гаврилов, а в милицейской «буханке» были Лобов, два милиционера-конвоира и следователь республиканской прокуратуры Васильев. Прибыли мы в Елабугу около девяти часов утра. Я вышел из машины и сразу же направился в отдел милиции. Предъявив удостоверение личности, я поинтересовался у дежурного, на месте ли начальник отдела.

– Извините, товарищ подполковник, начальник милиции пока ещё не подошёл, – отрапортовал мне дежурный по отделу.

– Вот тебе и провинция, – подумал я. – А говорят, что в маленьких городах рабочий день наступает с восходом солнца, видно, врут люди.

Я вышел на улицу и направился к своей машине. Пока я разговаривал с Гавриловым и инструктировал его, ко мне подбежал начальник уголовного розыска Антонов.

– Какими судьбами, Виктор Николаевич? – поинтересовался он у меня.

– Спите много, Павел Григорьевич, – произнёс я. – Скоро не то, что банду Лобова, Россию всю проспите.

Антонов начал мне что-то говорить, пытаясь оправдаться за столь поздний приход на работу, но я не стал его слушать и попросил срочно разыскать начальника милиции или его заместителя по оперативной работе.

– Я сейчас, мигом, – сказал он и бегом бросился в здание отдела милиции.

Минут через тридцать «Волга» начальника милиции остановилась рядом с нашими машинами. Судя по внешнему виду начальника, я догадался, что он накануне сильно поддал. Лицо начальника было сильно помято, а мешки под глазами говорили о проблемах с почками.

– Давно ждёте? – поинтересовался он у меня. – Проездом или к нам в гости?

– Геннадий Алексеевич, мне нужен кабинет. У меня в машине Лобов, мы будем проводить следственный эксперимент с его участием.

– Занимайте мой кабинет, Виктор Николаевич, я всё равно сейчас уезжаю в Челны, там министр собирает начальников Закамской зоны.

– Хорошо, Геннадий Алексеевич, порядок и чистоту гарантирую, – пошутил я.

Мы прошли в кабинет, где Хромов дал соответствующие указания подчинённым и оставил меня одного в своём кабинете. Через минуту в кабинет начальника отдела конвоиры завели Лобова.

– Присаживайся, Анатолий Фомич, – произнёс я и указал ему на кресло Хромова. – Давай, звони своему Батону, пусть двигает сюда.

Лобов набрал номер телефона и стал ждать ответа.

– Привет, Батон! Кто, кто говорит, конь в пальто. Что не узнаешь меня, это я, Лобов. Давай бегом в милицию, я в кабинете у начальника отдела, – сказал он и положил трубку.

Батон появился в кабинете минут через пятнадцать. Он осторожно открыл дверь кабинета и просунул голову. Увидев Лобова, он заулыбался и зашёл в кабинет.

– Ты что, Батон, себе позволяешь? – произнёс Лобов. – Как ты входишь в кабинет начальника? Забыл, что в кабинет начальника нужно входить задом, согнувшись в пояс?

Все весело засмеялись этой шутке, а Лобов, сделав серьёзное лицо, сказал:

– Батон, нужно сдать всё оружие, которое есть у нас. Я не шучу. Виктор Николаевич гарантирует, что никто из ребят не будет привлечён к уголовной ответственности за хранение оружия. Он человек слова, раз сказал, значит, так и будет.

Батон внимательно посмотрел на Лобова, словно ища какой-то знак о том, что он шутит.

– Ты что на меня, как на икону, смотришь? Что, по-русски не понимаешь?

Батон встал и направился к выходу. У дверей я остановил Батона и попросил его предупредить жену Лобова, что обедать он будет дома. Услышав это, Лобов заулыбался и махнул Батону рукой, словно подталкивая его быстрее покинуть кабинет начальника.

Батон, выйдя из здания милиции, сел в автомашину и быстро скрылся за ближайшим углом.

* * *

Он появился часа через полтора. В руках он держал что-то завёрнутое в мешковину. Он молча прошёл к столу и стал разворачивать. В мешке лежало два автомата и один пистолет.

– Фомич, пацаны не верят ментам и не хотят сдавать оружие.

– Батон, вы что там, полей не видите? Я что тебе сказал, что ни одного уголовного дела не будет. Ты мне веришь или нет?

– Фомич, ты что, в этом ещё сомневаешься? – произнёс Батон. – Если бы не верил, то не пришёл бы сюда по твоему звонку.

– Вот что, Батон. Тогда берёшь у них стволы и сам тащишь их сюда, понял?

– Всё сделаю, Фомич, как ты говоришь. Не хотят сами сдавать стволы, я их сдам за них.

Он вновь исчез за дверью кабинета. Я посмотрел на Лобова, стараясь угадать, о чём может думать он в эту минуту. Однако лицо Лобова было абсолютно спокойным, словно ничего не произошло.

– Надо же, спокоен, как слон, – подумал я про него.

Я взял в руки один из автоматов и передёрнул затвор. Автомат был абсолютно новым, и, по всей вероятности, из него ни разу не стреляли.

– Анатолий, у кого покупали стволы? – поинтересовался я у Лобова.

Он посмотрел на меня и лукаво улыбнулся мне.

– Не спешите, Виктор Николаевич. Придёт время, всё узнаете, – произнёс он и вновь уставился в окно.

С момента ухода Батона прошло уже около часа. В какой-то момент мне показалось, что Лобов затеял с нами какую-то одному ему известную игру, однако Батон, словно прочитав мои мысли, снова вошёл в кабинет с уже знакомым мне мешком. На этот раз в мешке было три автомата и снайперская винтовка СВД.

Он снова, как и в прошлый раз, молча развернулся и исчез за дверью. Это продолжалось ещё часа три, Батон то появлялся, то снова исчезал за дверью. Последний раз он привёз в машине шесть цинков с патронами, два гранатомёта «Муха», три гранатомета РГ с пятнадцатью гранатами и тридцать три гранаты Ф-1.

– Солидно, – подумал я. – Здорово они упаковались.

Лобов подозвал к себе Батона и поинтересовался, кто ещё из ребят не сдал стволы, таковых оказалось четыре человека.

– В общем, Батон, пока мы обедаем, ты поищи их. Может, они уже приехали из Челнов и сейчас сидят дома, обедают.

Батон снова молча исчез за дверью кабинета, а мы, выйдя из здания милиции, поехали к Лобову домой.

* * *

Вернулись мы в Казань поздно. Сдав всё изъятое оружие в дежурную часть МВД, мы, усталые, разъехались по домам. Вернувшись домой, я доложил Фаттахову о результатах поездки. Озвученные мной результаты удивили его. Он несколько раз переспрашивал меня, не веря в названные цифры.

– Ринат, меня завтра с утра не будет. Я снова выезжаю в Елабугу, там ещё осталось достаточно много оружия.

– Хорошо, Виктор Николаевич, удачной Вам поездки, – пожелал Фаттахов и положил трубку.

Утром следующего дня мы снова были в Елабуге. В этот раз Батон притащил сразу пять автоматов и несколько пистолетов. Покормив Лобова у него дома, мы собрались возвращаться в Казань, однако Лобов предложил мне отправиться с ним в Мензелинск.

– Слушай, Анатолий Фомич, а что нам там делать? – поинтересовался я у него. – Хочешь просто прокатиться, повидать знакомых?

– Поехали, Виктор Николаевич, думаю, что эта поездка не разочарует Вас, – произнёс, таинственно улыбаясь, Лобов.

Потратив около двух часов на дорогу, мы въехали в Мензелинск. Город встретил нас запахами расцветающей сирени и яблонь. Миновав несколько улиц, Лобов попросил нас остановиться у двухэтажного деревянного барака. Он вышел из машины и по-хозяйски направился в барак. Вслед за ним в барак вошли и мы. Поднявшись на второй этаж, мы остановились у обшитой чёрным дерматином двери. Лобов постучал в дверь квартиры, после чего открыл дверь и вошёл в квартиру.

– Хозяйка, встречай гостей, – произнёс он и прошёл в комнату.

– Толя, это ты, что ли? – произнесла молодая статная женщина, выходя из соседней комнаты. – Вот уж кого не ожидала увидеть, так это тебя. Ребята болтали, что тебя арестовали, а ты, оказывается, на свободе?

Лобов посмотрел на неё с интересом, а затем сел за стол.

– Вот что, Анна. Я с полгода назад оставлял твоему супругу мешок с железом. Так вот, я сейчас и приехал со своими товарищами за этим мешком. Ты не можешь принести его сюда?

Я посмотрел на Лобова, давая ему понять, чтобы он сообщил нам, кто эта женщина.

– Эта жена моего покойного друга Ефимова. Его месяца три назад завалили у дома.

Теперь мне стало понятно, куда и к кому мы приехали. Женщина отсутствовала минут тридцать и вернулась, держа в руках серый мешок.

– Ты что, Толя, кирпичи в мешок положил, что ли? – спросила она его. – Кое-как дотащила до дома, чуть пупок не развязался.

– Всё хорошо, Аннушка. Спасибо, что сохранила, не выбросила куда-нибудь, – поблагодарил её Лобов.

– Мальчики, может, чаю попьёте? – поинтересовалась она у нас.

Однако Лобов поднялся со стула и, ссылаясь на занятость, направился к двери. Нам ничего не оставалось, как последовать за ним на улицу. На обратном пути Лобов неожиданно для меня предложил мне заехать к нему на заимку.

– Давай заедем, – попросил он. – Разоружаться, так до конца. Сдам всё, что имею.

Свернув с трассы, мы поехали в сторону Менделеевска. Вскоре мы свернули с дороги и углубились в лесной массив. Проехав по лесу километров десять, мы остановились у небольшого дома, стоявшего в этой чаще.

Лобов вышел из машины и направился к северу от дома. Пройдя метров триста, мы упёрлись в большой довольно глубокий овраг, поросший густым кустарником. Вскоре мы увидели такое, от чего удивился не только я, но и следователь республиканской прокуратуры. В кустах стояло два БТР-80. Это было словно сон, в который не хотелось верить. Мощи преступной группировки Лобова было достаточно, чтобы штурмом взять любой государственный объект или освободить осуждённых любой колонии республики.

– И с кем ты, Лобов, воевать собирался? – поинтересовался я у него.

Он улыбнулся, обнажив свои красивые ровные зубы и произнёс, то ли шутя, то ли всерьёз:

– Это для охоты, Виктор Николаевич. Вы загляните, что в машинах.

Гаврилов забрался на БТР и, открыв люк, залез внутрь. Через минуту он высунул голову из люка и, позвав одного из конвоиров, велел ему принимать груз. Он передал ему крупнокалиберный пулемёт Владимирова и две коробки с патронами. Из второго БТР, помимо пулемёта и патронов, Гаврилов достал ещё и одноразовый гранатомёт «Муха». Всё это мы погрузили в машины и, не останавливаясь больше нигде, поехали в Казань.

* * *

Утром меня вызвал к себе Фаттахов. Выслушав мой доклад, он повёл меня к Костину.

Костин, увидев меня, встал из-за стола. Он пожал мне руку и пригласил присесть. Я доложил ему о результатах проведённой операции по разоружению преступной группировки Лобова.

– Ты знаешь, я не думал, что тебе удастся сломать Лобова. А ты не только его сломал, но и заставил его полностью капитулировать. Сидите здесь, я сейчас к министру на минутку заскочу.

Он вышел из кабинета, оставив нас с Фаттаховым вдвоём.

– Ринат, нужно срочно перегнать эти БТР куда-нибудь, ну хотя бы в ближайшую воинскую часть. Не дай Бог, угонит их кто-нибудь из людей Лобова.

– Не переживай, Костин уже с утра распорядился об этом.

В кабинет заглянул Костин и жестом приказал нам подняться и проследовать за ним. Мы направились вслед за Костиным и вошли в кабинет министра.

Министр встал из-за стола и крепко пожал нам руки.

– Давай, Виктор Николаевич, докладывай о своей победе, – сказал он.

Я сел на стул и, достав из кармана свой блокнот, начал докладывать.

– В результате проведённых оперативно-розыскных мероприятий у преступной группировки Лобова было изъято: два БТР-80 с вооружением и боекомплектом на тысячу выстрелов. Помимо этого: три гранатомёта «Муха», три ручных гранатомёта с пятнадцатью выстрелами, тридцать три гранаты Ф-1 и Ф-2, шестнадцать автоматов Калашникова, две винтовки СВД, одиннадцать пистолетов Макарова и один пистолет Марголина, а также большое количество патронов различного калибра.

Министр смотрел на меня, не веря в эти цифры.

– Юрий Васильевич, ты понимаешь, что мы ликвидировали? Этого оружия хватило бы вооружить чуть ли не сотню бойцов. И это вооружение одной лишь группировки.

Костин в ответ закивал головой, а затем, глядя на министра, произнёс:

– Ильдар Хамитович, необходимо что-то делать с Хромовым. Мне до сих пор непонятно, как он, старый оперативник, не заметил у себя под носом такую мощную группировку.

Попросив разрешения у министра, я добавил к словам Костина:

– Я ещё месяц назад разговаривал с Хромовым и предупреждал его о наличии у него в городе преступной группировки Лобова, однако Хромов проигнорировал моё сообщение, и, как следствие этого, погибли наши товарищи. Я согласен с заместителем министра, если Вы не примете меры в отношении Хромова, то Москва Вас просто не поймёт.

– Всё ясно, Виктор Николаевич, мы учтём Вашу информацию, – произнёс министр.

Мы встали и направились к двери.

– Кстати, Абрамов. Я уже дал команду, и сейчас кадровики готовят на тебя наградные документы. Я думаю, что вы все заслужили эти награды, – сказал министр.

* * *

Я сидел за столом, когда в мой кабинет вошёл начальник отделения розыска. Поздоровавшись со мной, он присел на стул и доложил мне, что обнаруженный двое суток назад труп мужчины в районе Орловки установлен. Убитым является один из лидеров группировки с улицы Тукая, некто Шамиль Галиакберов, известный по кличке «Шаман». Смерть последнего наступила приблизительно дней сорок-пятьдесят назад в результате огнестрельных ранений, нанесённых в область головы и тела.

После того как начальник отделения розыска вышел из моего кабинета, я открыл свой сейф и достал оттуда агентурное сообщение, полученное мной приблизительно в то же время, когда был убит Шаман. Я ещё раз внимательно прочитал его. Агент в своём сообщении писал, что три человека – Гурьянов, Мишин и Хабибуллин – совершили убийство одного из лидеров местной группировки Казани Шамиля Галиакберова.

Я связался с начальником уголовного розыска лаишевского отдела милиции и поинтересовался у него, как идут дела по раскрытию убийства Шамана. Он начал мне что-то лепетать, типа, все сотрудники милиции только и делают, что занимаются работой по данному преступлению.

– Толя, ты что мне сказки рассказываешь? У меня создаётся впечатление, что вы вообще не занимаетесь работой по этому преступлению. Завтра я буду у тебя, если все мои опасения подтвердятся, мало вам не покажется.

– Виктор Николаевич! Поймите нас, убитый живёт в Казани, все связи у него тоже в Казани. Мы в Лаишево. До Казани сорок с лишним километров, каждый день не наездишься.

– Я понял, к чему ты ведёшь, Гусев. Ты хочешь, чтобы я передал это дело УВД Казани, то есть, чтобы я снял с тебя это убийство? Скажу сразу, не получится. Ты неделю бултыхался, ничего не делал, а сейчас ты пытаешься сбросить это дело с моей помощью в Казань? Вот что, завтра я к вам не приеду. Приезжайте сами сюда на заслушивание. Кстати, Толя, я знаю, кто убил Шамана, можешь записать.

Я продиктовал ему фамилии и попросил объявить их в розыск.

– Как Вы вышли на них, Виктор Николаевич? – поинтересовался у меня Гусев.

– Всё просто, Толя, как обычно, через агентуру. Вы все забываете, что, помимо ног, у оперативника должна работать и голова.

Я положил трубку. Несмотря на моё неплохое отношение к Гусеву, у меня остался неприятный осадок от этого разговора. Я знал, что Гусев приходится каким-то дальним родственником по линии жены заместителю министра Костину и иногда позволяет себе такое, что не позволяют себе другие сотрудники уголовного розыска, а если точнее – пренебрегать элементарными требованиями приказов и наставлений. Вот и сегодня при разговоре со мной за спиной Гусева незримо стоял Костин. А именно – была уверенность в том, что ему всё сойдёт с рук.

– Ну, ладно, Гусев, посмотрим, как ты будешь выглядеть завтра у меня на заслушивании.

Я совсем не заметил, как пролетел рабочий день. Взглянув на часы, я стал собираться домой.

* * *

Утром я вызвал к себе Константина Гаврилова. Оперативник тихо вошёл в мой кабинет и присел на стул.

– Вот что, Костя, сейчас возьми свободных ребят из отдела быстрого реагирования и прокатись по адресам вот этих лиц. Особо удостоверением не махай, постарайся узнать, где эти люди сейчас находятся.

Гаврилов вышел из кабинета, и вскоре я услышал шум отъезжавшей автомашины. Раздался телефонный звонок. Я снял трубку и услышал голос Вячеслава Васильева, следователя республиканской прокуратуры.

– Привет, Виктор Николаевич. Сейчас от меня только что вышел адвокат Лобова. Ты не поверишь, кого наняла его жена. Это Геннадий Разин, тот самый, из Москвы. Представляешь, сидит передо мной этот господин, холёный, лощёный и заявляет мне протест на арест Лобова. Утверждает, что его клиент себя оговорил, поддавшись психологическому давлению со стороны оперативных служб МВД.

– Сейчас уже не столь важно, что говорит этот Разин. Говорить – это его работа. Сейчас он просто отрабатывает свой гонорар, и не более. Куда он денется против железных улик?

– Не знаю, – задумчиво произнёс он. – Ты сам знаешь этих москвичей, у них связи, знакомства. Я не исключаю, что он включит все свои рычаги давления на следствие.

– Да ты особо не переживай, Слава. У нас всё железно, при таких доказательствах, что есть у нас, дело сломать практически невозможно.

– Посмотрим, Виктор Николаевич. Деньги пилят сталь, а не то, что людей.