Текст книги "Это кто переродился? Книга 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Артемов

Соавторы: Сириус Дрейк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Каждого он отбирал лично, в самых дальних уголках мира. Каждого воспитывал смелым, не боящимся боли и верным Великому Хану. Все прошли с ним не одну битву, покорили не одну страну, поставили на колени не одного короля.

И вот… Их кровью залиты ступени Дворца, а посередине стоит она.

Ника. Самая прекрасная и самая необузданная из женщин.

– … Или ты хочешь, чтобы я пришла сама⁈ – донеслось до его ушей, и Едигей вздрогнул.

Его словно водой окатило. Сзади тоже что-то творилось, но, поглощенный трагедией на ступенях, но так и не сподобился оглянуться.

Теперь же…

Позади еще лилось вино, но заливало оно пол. Один из темников, с которым Едигей был знаком семнадцать лет, лежал на полу с перерезанным горлом. Еще одного, хрипящего, утаскивали в угол – шею ему обхватили струной. Двоих, с которыми он был знаком двадцать лет, дырявили кинжалами. Темники были давно мертвы, но наложницы все не унимались – и особенно усердствовала Фатима, самая искусная жрица-любви, которую Едигей подарил Тимуру.

А сам Тимур… Не был Тимуром. Его маска лежала на полу, рассеченная надвое.

– Сука… – сглотнул Едигей, потянувшись к своему портальному кинжалу. – Ты понимаешь, что сделал, Инквизитор? Понимаешь последствия?

Тот кивнул и скосил глаза на другой балкон.

Едигей приготовился активировать кинжал, но он все же проследил за его взглядом. На соседнем балконе было пусто. Пусто было и слева, и справа – и даже дальше. Вдруг глаз поймал блеск маски Безликого, который выходил из тени.

– Прекрасно понимаю, – ответил Инквизитор, татуировки на его лице вспыхнули. – Какой это хороший день для Орды.

Едигей выхватил кинжал, и одновременно на него кинулся Инквизитор. Портал он открыл за один взмах, а уже мигом позже Едигей катился по полу сокровищницы. Портал за его спиной сразу же схлопнулся, отрезав Инквизитору дорогу.

Удар о сундуки, которые Безликие притащили из Королевства, выбил из Едигея горький смешок. Их поймали – так просто! Как детей, черт их возьми!

– Мрази… Ну ничего… – прошипел он и открыл первый сундук. – Порву всех. Сожгу. Будете землю жрать.

Он взял горсть монет, попытался впитать их скрытые силы. Это была запретная опасная магия, и, кроме темников, немногих кэшиктенов и Безликих, о ней мало кто знал. Но сейчас иной случай.

Портал забрал львиную долю сил. Еще один прыжок заберет оставшиеся. Необходимо взять больше… Намного больше, чтобы убить их всех!

– И особенно ты, Ника… – шипел он, скрипя зубами. – Будешь молить меня перерезать твою шейку!

Но отчего-то золото не отвечало на его призыв. Он попытался снова «позвать» его, но оно молчало.

Тут за его спиной послышался шорох и, прижимая к себе золотые монеты, Едигей повернулся. У выхода стояла фигура, скрытая тенью.

– Гляжу, у вас тут весело, – сказала гость, сверкая острыми зубами. – Не буду отвлекать. Я всего лишь пришел за своим.

Он сделал шаг, и Едигей попятился. Следом за гостем стелился хвост, а за спиной были крылья. Несмотря на низкий капюшон, его невозможно было не узнать – это был Василий, сын Олафа. Гадкая нелюдь…

Сделав еще один шаг, он протянул когтистую руку. Едигей же попятился.

– Что же ты, Едигей? – спросил Василий. – Забыл, как много я сделал для вас? Забыл наш уговор?

– Нет… – качнул головой темник. – Не сейчас! Они мне нужны, чтобы…

Вдруг монеты посыпались на пол. Подскакивая, покатились к ногам гостя. И отчего-то не звенели.

Фыркнув, Василий опустился на корточки и взял монету.

– Это что?..

Затем содрал с них золотую… обертку? Внутри был шоколад.

– Ты издеваешся⁈

И глаза гостя зажглись такой жутью, что Едигей исторг из себя стон, полный отчаянной боли. Гость пошел на него, давя шоколадные монеты. Взмах крыльями, и он ринулся на темника.

Его спас кинжал – один взмах, и сокровищница пропала.

Все затопило золотым светом. Ужас оставил его, но сердце продолжало отбивать отчаянный ритм. Со страху он прыгнул наугад.

Открыл глаза и увидел лица. Десятки лиц.

Вскочив, темник огляделся и обнаружил себя в центре хоровода. Сотни людей окружали его, на их замученных лицах застыло недоумение. Они тут же подались к нему, и Едигей снова решил прыгнуть, но его Дар сказал «нет» – третий прыжок за день был бы смертельным.

Вместо этого он кинулся прочь от толпы, что с протянутыми руками тянулась к нему.

– Прочь, твари!

Перед глазами снова возникли те жуткие дни, когда он был среди них. Таким же жалким, никчемным и замученным рабом, который мог только идти и из последних сил славить Великого Хана. Это было очень давно, но иной раз Едигей возвращался сюда в кошмарах.

Впереди был Золотой дворец. Подойдя к мосту, Едигей оглянулся.

На балконе, уперев сапог в поручни, стоял Безликий. С его кинжала капала кровь. Его голос ударил его как кнутом.

– Иди сюда, Едигей. Мы тебя не обидим.

С других балконов послышался смех. Отовсюду выползли Безликие, сверкающие своими золочеными масками.

– Едигей! – послышался крик, темник осыпался мурашками. – Иди же ко мне!

Он посмотрел в сторону дворца. На ступенях стояла его вожделенная Ника и улыбалась ему. Она вся от головы до пят была покрыта кровью кэшиктенов.

– Или ты боишься?.. Боишься женщину?

Комок встал в глотке Едигея. Он хотел было ринуться прочь, но рабы окружили его кольцом. Сверху за ним наблюдали Безликие.

Мост же…

– Едигей, – и Кирова поманила его пальцем. – Иди-ка сюда, дорогой. Я не кусаюсь…

Он хотел было кинуться расталкивать рабов, но ноги изменили ему – понесли прямо к мосту. В себя темник пришел шагов через тридцать, когда под ним зияла пропасть ямы, у которой, по слухам, не было дна.

– Нет, нет, нет!!!

Кирова манила и манила его пальцем, ноги несли темника над пропастью. С каждым шагом поверхность же все истончалась. И вот… стопа зависла над пропастью.

– Сука, мразь… Пусти! Я убью тебя! Разорву в клочья!

Эхо его голоса звучало над площадью пару долгих секунд. А затем послышался иной звук – грозный, скрежещущий, от которого все содрогнулось. Шел он снизу бездонной бездны.

И это был шепчущий голос:

– Бездарному рабу – смерть.

Обливаясь потом, Едигей, дрожа и сглатывая соленый пот, опустил глаза. То, что поднималось к нему – оттуда, с самого дна, заставило его закричать от ужаса – наверное, впервые в жизни.

Пасть у этой твари была необъятной.

– Жуткая смерть! Адские муки – вот награда бездарному рабу ИСТИННОГО Великого Хана!

Он не успел ничего сделать. Даже рухнуть вниз. Зубы клацнули и сожрали темника вместе с мостом.

* * *

Во дворце было темно, но так даже лучше, ибо свет мне бы только мешал. Я обливался силами, словно стоял под нескончаемым водопадом. Было прохладно, каждый шаг рождал гулкое эхо, и чем дальше я уходил в коридоры дворца, тем тише и глуше становились звуки снаружи. Вскоре они слились в один сплошной гул, будто звучали из Изнанки.

– Эй, Великий Хан! – кричал я, слушая, как голос прокатывается вперед. – Где ты, покажись!

По щелчку пальца на ладони зажегся огненный шаг, и его свет заплясал по гладко отполированным стенам. Впереди были ворота, ведущие в тронный зал.

– Великий Хан! Где ты⁈ Не прячься, трусишка! Я все равно найду тебя!

Ответом мне было эхо, словно в этом гигантском сооружении я был совсем один. Слой пыли под ногами навевал тоску.

Вздохнув, я направился к воротам. Они сами открылись передо мной.

Тронный зал был просторен, тонул в полумраке, а единственным источником света был купол, через щели которого на пол ложились тонкие полосы света.

У стены были ступени, поднимающиеся к трону, и на нем кто-то сидел. Он был один. Совершенно один. Мне было даже жаль его…

– Вот и ты… И не стыдно?

Отгрохал себе целый город-лабиринт, населенный сотнями евнухов, наложниц, телохранителей и прочих рабов, которые денно и нощно кружат вокруг твоего дворца, выкрикивая нелепые славословия, а ты…

– Остался один. Совсем один.

Ухмыляясь, я направился прямо к нему – застывшему, словно изваяние. Стило мне взбежать по ступенькам, как Хан… не пошевелил даже пальцем. Он только сверлил и сверлил меня своими глазами, металлически поблескивающими во мраке.

И даже не трясся, не трепетал, не молил о пощаде.

Подойдя вплотную, я протянул руку…

– Сука. Так и знал.

И вздохнув, опустился рядом с Великим Ханом.

Его стеклянные глаза смотрели на меня осуждающе. Кривой плотно сжатый рот выражал немой протест. Но будучи просто набитой соломой давно мертвой куклой он не был способен ни на что.

Приобняв эту никчемную игрушку, я спросил:

– И долго ты тут сидишь?.. Десятки? Сотни лет?

Великий Хан не ответил. Его шея хрустнула, а с головы слетела корона. Зазвенев по полу, она покатилась к стене. Я вздохнул и пнул куклу – она, грохоча всеми своими косточками, полетела к подножью трона, а там раскололась на части.

Не успел этот истукан затихнуть, как снаружи послышался странный звук. Кажется, шел он волнами, из-под земли, словно нарастающее землетрясение. Дрожь прокатилась по дворцу, косточки внизу задергались.

И я услышал голос:

– Подними корону, раб. И поклонись мне. МНЕ! ТВОЕМУ ХАНУ!

А затем оно начало приближаться.

Глава 5
А ты что за зверушка?

Едигей почти дошел, но гигантский рогатый змей, выскочивший из пропасти, был против их «воссоединения» с Кировой. Сожрав темника вместе с частью моста, он взмахнул крыльями и ринулся вперед – прямо к золотому дворцу.

– Склонись перед своим Повелителем! – взревела тварь, извиваясь в воздухе. – Или умри, ничтожная!

Кирова скрипнула зубами. Вскинула руки и попыталась остановить эту отвратительную тушу размером с поезд. Стоило ей «поймать» змея в телекенический капкан, как на нее буквально гора навалилась. Она застонала от натуги, а тут еще и глаза, налитые кровью – жуткие, нечеловеческие, они ее задрожать. Но не разжать хватки.

Удар! – и впустую щелкнув челюстями, змей рухнул на ступени. По его чешуйчатым телу прошлась волна дрожи и его потащило назад – к пропасти. Но лишь на миг. За несколько быстрых рывков тварь вырвалась и скачками начала приближаться.

В уши ворвался отдаленный крик:

– Монстр! У дворца великого Хана! Убейте тварь!

Снова скрипнули луки, и в воздух взмыли еще сотни стрел. Кирова усилила напор и ударила тварь новой волной силы. Змея приложило и, махая крыльями, он прижалась мордой к ступеням.

В этот миг его осыпало стрелами как дождем. Волны силы брызнули в разные стороны, но все было напрасно – сверкая магическими наконечниками, стрелы разлетались в разные стороны, ни одна не вошла между чешуек.

Мотнув рогами, змей оглянулся на лучников. Взгляд своей яростью сбивал с ног.

– Вы смеете мешать мне⁈ Прочь!

Извергнув из себя устрашающий рык, змей поднялся в воздух. Кирова попыталась поймать его, но он уже был над площадью. В него снова полетели стрелы, но все до одной только отскакивали от его чешуи.

Крики ужаса поднялись до неба:

– Монстр! Монстр! Он убьет Великого Хана!

Там он был недолго. Сожрав пару кешиктенов, змей ринулся обратно к дворцу – и к Кировой. У ступеней он был за какие-то несколько взмахов его исполинских крыльев. Их тень накрыла всю лестницу.

Рывок, и монстра отбросило. Он снова ринулся к ней и еще долго носился вокруг, скалился и бился лбом о невидимую преграду. С каждым разом его челюсти щелкали все ближе.

Едва держались на ногах, Магистр не сделала ни шагу прочь – стояла с раскинутыми руками, исходила потом, дрожала, но пыталась не дать твари прорваться к…

К кому⁈ К Обухову? Вернее…

– К тому, кто может спасти нас, – слетело с ее губ неожиданно для нее самой.

Она почувствовала струйку крови, стекающую у нее из носа.

– Ты… Не пройдешь… – прошипела Кирова, активировав Дар на полную. Кровь так и хлынула у нее из носа. – Только не так…

От удара силы змея снова вжало в ступени, однако он продолжал ползти. Неутомимая мразь…

– Держись! – раздался крик, и Кирова увидела Лаврентия. Его глаза извергали молнии. Он мчался по мосту длинными прыжками, а выломанный фрагмент просто перелетел одним махом. – Держись, Ника!

Змей даже не оглянулся. Продолжил ползи – до вершины лестницы было каких-то десять метров. До Лаврентия сотни две.

– Держусь, любовь моя… – проговорила Кирова, часто моргая от выступивших слез. – Держусь…

Закричав, она обрушила на змея остаток сил, и тварь буквально припечатало к ступеням. На пару мгновений он затих, хлопая глазами.

Затем открыл пасть:

– Если я не могу подойти к тебе, женщина, что ж… Тогда ты придешь!

В нее стрельнул его язык. Едва вылетев изо рта, он сразу же устремился обратно во тьму – а за ним и Кирова, которую словно приклеило клеем. Сошлись зубы, упала тьма, и не успела она закричать, как ее заболтало от одной мягкой стенки к другой. Затем всплеск, и все затопила вода.

Минуту побарахтавшись в черноте, она наконец-то смогла поднять голову и вздохнуть. Духота и вонь сразу же ворвались ей в ноздри.

– Нет, сука, только не это! – вскрикнула она, нащупав под собой что-то тонкое, продолговатое и очень холодное. Рядом была куча похожих предметов. У некоторых были зубы. – Нет… нет… нет…

Едва найдя опору, Магистр поднялась и услышала рев: сквозь толщу плоти, он звучал глухо, но Кирова знала – это Лаврентий. Он уже близко, он придет, он…

И вдруг нечто быстрое вцепилось ей в шею. Кирова рухнула в воду, все забурлило. Рывком она попыталась подняться, но все тщетно – он был ужасно тяжелым.

– Ника, душа моя… Как хорошо, что ты здесь! – и некто, говорящий голосом Едигея, захохотал. Кирова попыталась закричать, но только забулькала, опускаясь в воду все ниже и ниже. – Будешь хорошей девочкой, умрешь быстро. Будь уверена, я позабочусь об этом!

* * *

Звук приближался – словно нечто длинное, очень тяжелое и быстрое ползло по коридорам. Оно шипело, рычало и называло себя Великим Ханом.

Какая наглость…

– Что ж, – вздохнул я, располагаясь поудобней на золотом троне. На моем пальце покачивалась корона, а крылья укрывали как плащ. – Посмотрим, из чего ты сделан.

В следующий миг в зал ворвалась огромная змея с крыльями. Зашипев, она закрутилась кольцами и вскинула рогатую голову. Покосившись на кости «Великого Хана», лежащие у подножья трона, прошипела:

– Что за жалкое существо посмело вторгнуться в МОЮ обитель⁈ Назовись, смертный!

– Ты знаешь мое имя, – сказал я, не спеша открываться. Хотелось немного поиграться с этим гадом. – Вы все его знаете.

В ответ раздался шипящий смех. Змей покачал головой.

– Наглости тебе не занимать, человек, – и он принялся разматываться, медленно приближаясь к трону. Смотря на его плавные движения, было очевидно, что он тоже не дурак поиграться. – Признаю, ты достаточно смел, чтобы ворваться сюда и сбросить это никчемное тело наземь. Джуче сыграл свою роль до конца, и даже БОЛЬШЕ – после конца. Он может уйти с миром.

Змей снова хохотнул и вознес хвост над телом Хана. От удара кости полетели в разные стороны.

– Джуче, слабый и гордый Джуче… – шипел змей. – Ты всегда боялся смерти, ненавидел ее всей душой. Всегда боялся клинков убийц, яда наложницы или внезапной болезни. А еще обожал одиночество. Вот и выстроил для себя эти покои, чтобы ни одна живая душа не посмела мешать тебе править…

– Ни одна? – удивился я. – А ты тут откуда?

– Я – плоды его любви к одиночеству. Джучи приказал вырыть вокруг своего дворца ров, настолько глубокий, чтобы, падая вниз, его враги умирали не от удара о землю, а от страха падения. И ему вырыли ров… вместе со мной.

Он рассмеялся.

– И вы стали друзьями?

– Можно сказать и так… – фыркнул змей. – Я делился с Джуче своей мудростью, а он позволил мне питаться его глупыми поклонниками. Я уже стар, охота стала утомлять меня. А когда дичь сама приходит… Да еще с радостью! Не то, что твоя подружка…

Я привстал с трона.

– Кирова? Ты сожрал ее⁈

Змей довольно кивнул, и я со вздохом откинулся на спинку. Ну и как можно было позволить сожрать себя⁈ Глупая женщина, а ведь она мне понемногу начинала нравиться.

– О, да… – говорил змей. – Вкусная, молоденькая дурочка по имени Кирова. Думала, что сможет остановить меня своей жалкой магией? Надеюсь, переваривая ее, я утолю свой голод. В моем животе ей придется провести немало времени… Возможно, целую жизнь?

По залу разнесся его противный смех.

Пока этот идиот веселился, у него за «спиной» возникло движение. В темноте коридора сверкнули глаза, а с ними появился свет пылающих татуировок. Лаврентий выглядел как черная и очень злая пантера – крался Инквизитор, почти припав к земле.

Змей же был уже у самого трона.

– Ну что, человек? – шипела тварь. – Выбирай. Если будешь молить меня о пощаде, так и быть, убью быстро. А если решишь сразиться, то я даже позволю тебе сделать первый удар, но мучиться ты будешь куда дольше. Возможно…

И он хохотнул.

– Годы! Годы в моем животе!

Опустилась тишина, и тут настал мой черед рассмеяться. Отбросив корону, я поднялся навстречу твари. Пора было заканчивать этот цирк.

– Как много норова для обычного червяка, – говорил я, спускаясь ему навстречу. – Это мне нужно молить тебя о пощаде? Мне⁈ Да ты, обычный паразит, что десятилетия сидел в яме, хватая ртом падающих дураков!

Змей вытаращил глаза так сильно, будто собрался запулить в меня ими.

– Да как ты смеешь! Ничтожное существо!

Один жест, и мечи, вылетев из ножен, закрутились у меня над головой.

– Нет ничтожней существа, которое не способно само добывать себе добычу… – говорил я, понемногу распуская свою ауру. – И кто же ты, раз решил, что я испугаюсь тебя?

Змей опять свернулся кольцами и начал подниматься – вскоре его голова была так высоко, что едва не коснулась потолка. Он был словно гигантский мрачный столб.

– Я – Дракон, – гаркнул он, взмахнув крыльями. – А ты, смертный, только что заработал себе самую тяжелую смерть… Ибо…

– Ты⁈ Дракон? ТЫ⁈

Мой крик, а за ним и Взгляд заставил змея отпрянуть. Опустившись еще на несколько ступеней, я раскинул руки в стороны, крылья же поднялись вверх.

– И ты смеешь называться чужим именем? – прорычал я, наблюдая как ужас буквально сжигает его изнутри. – Трус, годами живший под личиной умершего старика? Падальщик! Лжец и крыса! Да таким как ты даже в аду будет слишком холодно!

И мечи сорвались в полет.

Тварь попыталась увернуться, но… задергалась на месте. Зал затопила сеть вспышек, и сзади появился Лаврентий. Он держал змея за хвост.

Мечи были быстры – угодили змею в оба глаза.

Следующий шаг сделал я. Взмахнув крыльями, с ревом ринулся вперед – и влетел твари прямо в морду. У него изо рта вырвался язык, а я взмахнул когтями. Под ногами стало скользко от крови, а ослепший змей попытался схватить меня челюстями. Щелк! – и клык ударил меня в плечо, но треснул, наткнувшись на чешую.

Ухмыльнувшись, я схватил змея за пасть. И потащил в стороны.

– Что, Дракон, говоришь⁈ – заревел я, обливаясь его горячей кровью. – Где же твоя Башня, Дракон? Отчего ты не управляешь золотом, а только спишь в нем, как ленивая шавка⁈ Жалкое зрелище! Знай свое место!

От воя дрожали стены. Челюсть «дракона» трещала, а в уголках пасти собиралась кровь. По его извивающемуся телу пришелся удар, сбоку появился Лаврентий. За один прыжок Инквизитор оказался у твари на голове и, засучив рукава, схватился за верхнюю челюсть. Я же взялся за нижнюю. Мы навалились.

Умирал змей долго. Неистово выл, бил хвостом об пол, пытался вырваться и что-то невнятно мычал, словно молил о пощаде, но мы упрямо тащили челюсти в разные стороны.

Наконец, змей превратился в кусок визжащей колбасы. Тело, ударившись об пол еще раз, конвульсивно задергалась и принялась извергать из себя внутренности. Мы с Лаврентием отпрыгнули в сторону, и как раз вовремя, ибо в наружу посыпались черепа, кости в остатках одежды, части тел, а еще двое целых людей.

Упав на пол, они откатились в разные стороны и принялись откашливаться. Обоих покрывала липкая жижа, их сильно трясло. Первой на ноги встала женщина – и ею оказалась Кирова.

– Ника… – но один жест заставил Лаврентий прирасти к полу.

Она пошла к тому, кто вывалился из пасти за ней следом – к Едигею. Захоти я зачем-то спасти этого ублюдка, все равно не успел бы ничего сделать – она сжала кулак, и темника подняло в воздух.

Кирова не стала говорить громких фраз. Она просто вывернула Едигея наизнанку. Буквально, и это было мерзкое зрелище.

Когда от Едигея остались одни кровавые ошметки, Магистр повернулась к нам с Лаврентием.

– Ты пришел… А я…

Следующие слова она не смогла произнести, ибо ее начало выворачивать. И это тоже было мерзко. Пока Лаврентий принялся помогать Магистру прийти в себя, я повернулся к мечам, зависшем в воздухе.

– Избавьтесь от этой твари, быстро.

Бонифаций с Пафнутием немедленно исполнили мой приказ – схватили змея за хвост и, оставляя за ним кровавый след, потащили вон. Я же, облегченно вздохнув, упал на трон. Закрыл глаза, улыбнулся. Все это золото вокруг – наверное, я никогда не был счастливее.

Снаружи донесся какой-то гул. Грохот. И даже рев. И он нарастал.

– Ну что опять? – закатил я глаза. – Очередная тварь⁈ Их там что, целая семья?

Лаврентий с Кировой тоже услышали звуки и, недоуменно переглядываясь, пошли наружу. На выходе Инквизитор бросил:

– Не похоже… Кажется, это люди…

Зарычав, я кинулся наружу – только этого не хватало!

На лестнице мы были спустя минуту, и там все буквально ходило ходуом. Бонифаций с Пафнутием как раз сталкивали змея в пропасть, а за ними наблюдала вся площадь.

Гул был грохотом шагов, ударами копий о землю и голосами – сотни, тысячи, десятков тысяч голосов, кричащих в унисон. Стоило мне перешагнуть порог, как рев поднялся настолько оглушительный, что нашу троицу едва не снесло этой волной восторга.

От людей на площади и яблоку было негде упасть. Они буквально облепили все, до чего могли дотянуться – добрались даже до крыш.

Все смотрели на нас, все они кричали:

– Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан!

* * *

В анти-Башне.

Золото. Его были целые горы.

Золотом были завалены залы, через которые вели Дарью – в кандалах из чистого золота. Оно было даже на ступеньках, по которым она забиралась – сыпалось вниз, громко звеня. Лестница казалась бесконечной. По ней вверх-вниз бегали какие-то ракообразные твари, таскающие по залам тазики с золотом. Они были буквально неутомимы.

Сверху же звучал голос сына:

– Прошу! Прошу! Ведите ее ко мне! А вы, Дарья Алексеевна, чувствуйте себя как дома в моей «скромной» обители!

И следом послышался хохот.

Осматриваясь по сторонам, Дарья удивленно качала головой. Эти комнаты были точной копией тех, в которых она жила с Ним, но словно отзеркаленные. Обратные, как и в общем-то вся эта Изнанка.

Пока в голове просыпались картины далекого прошлого, за спиной слышался навязчивый бубнеж:

– Зачем боссу эта человеческая баба? Съесть ее, и дело с концом.

– И не говори… Вон как бедрышки качаются – вверх-вниз, вверх-вниз… Не будь она маменькой босса, я бы ее быстро…

– А не слишком ли она молодая для мамаши? Будь она мамашей, там бы все не качалось!

– Да кто их этих людей знает, у них все шиворот-навыворот.

– Почему бы боссу самому не съесть свою маменьку? Я вон свою съел, и ничего.

– Это ты ее съел⁈ А я тогда где был?

Дарья обернулась – двухголовый монстр, напоминающий огромного и крайне тупого пса, ее жуть как раздражал. Как и вся эта армия проглотов, которые жили в этой Изнанке.

– Может, вы пойдете и сожрете друг друга? – вздохнула она, звякнув своими кандалами. – Я и сама могу дойти. Вернее, меня все равно доведут.

Золотые браслеты на ее ногах и руках, которые были на ней все те дни, что он провела в яме под ареной, весело заблестели. Сидеть за решеткой, пока на тебя облизывается сотни «зрителей», было делом совсем не веселым. Ну хоть она там неплохо выспалась.

О судьбе Мастера, Аристарха и остальных она могла только догадываться. Последнее, что помнила Королева, это ящерки, окруженные монстрами, а еще злобный крик Мастера. Единственный, кто составил ей компанию, как ни странно, был Крыс. Он и сейчас сидел у нее в кармане и время от времени высовывал мордочку.

В ответ на ее реплику двухголовый пес-переросток переглянулся. На его шеях сверкали золотые ошейники.

– Никогда не задумывался… – сказал один. – А ведь если совсем проголодаешься…

Но не успел он закончить, как его брат толкнул Королеву в спину:

– Иди-иди, человечина, пока мы не откусили твое бедрышко. Уж очень оно мясисто!

Оба расхохотались. Дарья вздохнула и позволила браслетам нести себя дальше. О том, сколько этажей они преодолели, можно было только догадываться – в ее «родной» Башне их было чуть менее сотни. Тут, судя по всему, та же история.

И вот кольца потянули ее прочь с лестницы – в очередной зал, который был точно так же завален золотом до потолка. Среди золотых гор возвышался трон, и на нем восседал ее сын. Вернее, то во что он превратился.

Хотя?.. Монстром он был всегда, поэтому внешний облик только довершил его образ.

– Прелестно, – ухмыльнулся он и встал с трона. – Как приятно видеть тебя в добром здравии, маменька. Все вон!