Текст книги "Беглянка №0 для звёздного командора (СИ)"

Автор книги: Алекс Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5. Подпись Касса

Элара прочитала имя под приказом ещё раз, хотя за последние минуты оно не изменилось ни на один знак.

ЛЕЙТЕНАНТ РЕЙНАР КАСС.

Буквы были всего лишь светом на старом экране, но у Элары сжался желудок, будто она снова стояла на Н-4 и слушала, как истекают семнадцать минут.

Рядом стоял человек, которому это имя принадлежало, и впервые с момента их встречи на «Ауриге» ей хотелось не уйти от разговора, а заставить его состояться до конца.

Рейнар не пытался закрыть документ. Не шагнул к панели, не потребовал передать архив службе безопасности, не сказал, что данные могли быть подделаны. Он смотрел на собственную подпись с тем выражением, которое Элара знала слишком хорошо.

В тесном архивном отсеке стало слышно, как за стеной ходит старый насос охлаждения. Ровный механический стук почему-то делал молчание между ними ещё тяжелее. Так он выглядел, когда факты ему не нравились, но спорить с ними ещё было рано.

Когда-то это качество казалось ей одной из самых надёжных вещей в нём. Теперь раздражало.

– Скажи что-нибудь, – произнесла она.

Рейнар перевёл взгляд с документа на временную отметку.

– Сначала хочу понять последовательность.

– Конечно.

Он услышал интонацию.

– Элара.

– Нет, продолжай. Семь лет прошло, можно потратить ещё несколько минут на последовательность.

Рейнар медленно выдохнул, однако голос остался ровным.

– Приказ создан за одиннадцать минут до нашего последнего разговора. Подтверждение стоит моим контуром. В момент создания я находился на патрульном борту примерно в сорока тысячах километров от Н-4.

– Я знаю, где ты находился.

– Хорошо. Тогда второе. Я этот приказ не видел.

Элара смотрела на него. Вот оно. Такую фразу она ожидала.

Элара не решила заранее считать его виновным – наоборот, ещё на Н-4 заставляла себя перечислять все способы, которыми чужой человек мог использовать старый командный сертификат. Но теперь объяснение прозвучало голосом Рейнара и оказалось почти болезненно удобным.

– То есть ты его не видел.

– Ни разу.

– Но твой контур его подтвердил.

– Подтвердил.

– Для тебя это другое?

– Да. И сейчас это важно.

Она коротко усмехнулась.

– Для архива разница незаметна.

– Для меня – заметна.

– Для меня тоже, Рейнар. Именно поэтому я спрашиваю тебя, а не архив.

Он снова обратился к экрану. Приказ К-17/44 оставался открыт между ними, совершенно будничный в своей старой служебной форме. Несколько строк, которыми человека можно было убрать из собственной жизни, не сообщив ему даже причину.

НЕ ДОПУСКАТЬ КОНТАКТА С ПАТРУЛЬНОЙ ГРУППОЙ ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ.

Элара провела пальцем под строкой.

– Ты утверждаешь, что никогда этого не видел?

– Никогда.

– И не отдавал распоряжения вывести меня с Н-4?

– Не отдавал.

– Не давал кому-либо право сделать это от твоего имени?

Рейнар задержался с ответом всего на мгновение, но Элара слишком хорошо знала человека перед собой, чтобы не заметить эту паузу.

– Вот теперь интересно.

– Я пытаюсь вспомнить процедуру семилетней давности.

– Не надо вспоминать процедуру. Вспоминай себя.

– Это и делаю.

Она отвернулась к консоли. Больше всего хотелось сказать, что он снова прячется за служебными формулировками, но это было бы несправедливо. Рейнар действительно пытался восстановить события. Она видела это по тому, как он перестал следить за помещением, хотя ещё несколько минут назад проверял каждую дверь и каждое изменение света.

Редкая роскошь для человека, который привык контролировать пространство вокруг себя.

– В тот день у тебя был персональный контур? – спросила Элара.

– Был. И доступ к нему считался моим.

– Кто ещё мог им воспользоваться?

– Напрямую – никто. Но пакет мог наследовать мои полномочия.

– Значит, система всё равно считает подпись твоей.

– Я не сказал этого.

– Ты только что сказал, что никто другой не мог воспользоваться контуром.

– Напрямую.

Элара повернулась.

– Перестань заставлять меня вытаскивать из тебя каждое второе слово.

В его лице что-то изменилось. Не раздражение – скорее решение.

– Хорошо. В старой системе полномочий существовали связанные пакеты команд. Если офицер подтверждал головной приказ, часть подчинённых распоряжений могла получить его контур автоматически.

– Какие именно распоряжения?

– Те, что находились внутри заранее определённой зоны полномочий.

– Например, закрытие маршрута?

– Например.

– Переброска человека?

– Если её оформляли как эвакуацию или перемещение в рамках операции – тоже.

Элара снова взглянула на документ.

ОБЪЕКТ: ТЕЙН, ЭЛАРА.

Не человек. Объект.

– И ты пользовался такими пакетами?

– Все пользовались.

– Не интересует «все».

Рейнар посмотрел прямо на неё.

– Да. Пользовался.

Наконец прозвучал не очередной довод, а факт. Элара почувствовала неприятное спокойствие – ту его разновидность, которая обычно появлялась перед настоящей злостью.

– Значит, приказ всё-таки прошёл через тебя.

– Через мои полномочия – да.

– Но ты его не отдавал.

– Нет. Я этого приказа не отдавал.

– Ты понимаешь, как это звучит?

– Лучше, чем тебе кажется.

– Сомневаюсь.

Рейнар сделал шаг к консоли, но не к ней. Увеличил нижнюю часть архивного документа и вызвал техническую цепочку подтверждений.

– Посмотри на время.

– Уже смотрела.

– Не на создание. На активацию.

Элара приблизилась. Внизу стояла ещё одна метка. Приказ создали до их разговора. Но исполнили позже. Через четыре минуты после того, как Рейнар пообещал прийти.

Элара почувствовала, как воспоминание становится почти физическим: старый зал Н-4, чужой корабль на дальнем сканере, собственный голос, торгующийся с ним за минуты так, будто они действительно принадлежали им обоим. Семнадцать. Он обещал семнадцать.

– Что случилось через четыре минуты? – спросила она.

Рейнар долго смотрел на метку.

– Я получил другой приказ.

Элара подняла голову.

– Какой?

– Немедленно уйти к внешней дуге Керрена.

– Зачем?

– Обнаружили вмешательство в навигацию гражданского конвоя. Три транспорта уже потеряли маршрутную привязку. Один ушёл за пределы безопасного коридора. Наш патруль был ближайшим.

Элара молчала. Он продолжил:

– Приказ пришёл по высшему приоритету. Я запросил подтверждение, потому что уже собирался к тебе.

– И что пришло в ответ?

– Пришло сразу. Слишком быстро для обычного маршрута.

– От кого?

На мгновение его взгляд ушёл к архивной стене.

– Из командования сектора.

– Это источник, а не имя.

– Поэтому и спрашиваю.

– Тогда назови.

Рейнар не ответил. Вот это уже было не попыткой вспомнить. Это было решение не говорить. Элара почувствовала, как внутри меняется сам характер разговора.

– Ты знаешь ответ.

– Знаю, чья там подпись.

– Кто подписал приказ?

– Сейчас это не поможет.

На мгновение Элара решила, что ослышалась.

– Прости?

– Пока мы не знаем, каким образом мой контур попал под К-17/44. Если я назову человека, которому подчинялся, ты получишь ещё одно имя и ни одного доказательства.

– Я не просила тебя решать, что мне поможет.

Рейнар сжал челюсть.

– Элара—

– Нет. Ты только что объяснил мне, что приказ, которым меня вывели с Н-4, мог получить твою подпись автоматически после подтверждения другого приказа. И теперь отказываешься сказать, кто отправил тебе тот другой приказ.

– Потому что я не собираюсь обвинять человека без доказательств.

– Я не просила обвинять. Я спросила имя.

– Разница небольшая.

– Для меня разница огромная.

– А для расследования – нет.

Элара молча смотрела на него. Потом тихо рассмеялась. Не от веселья.

– Невероятно.

– Что именно?

– Семь лет, а мы снова стоим в Керрене, и ты опять выбираешь процедуру.

– Я выбираю не делать вывод, который пока ничем не подтверждён.

– Даже сейчас?

– Особенно сейчас.

– Разумеется. Иначе было бы слишком просто.

Она отошла от консоли. Рейнар протянул руку, но остановился прежде, чем коснулся её. Элара это заметила.

Раньше он бы взял её за запястье, если бы считал, что она уходит в середине важного разговора. Не грубо – потому, что был уверен: между ними можно. Теперь не был. Хорошо. Плохо. Она сама не понимала.

– Ты хотел последовательность, – сказала Элара. – Давай восстановим её. Ты обещал прийти ко мне через семнадцать минут. Через четыре минуты получил приказ. И что сделал?

Рейнар не пытался смягчить ответ.

– Выполнил его.

– Сразу?

– Сразу. Я не стал спорить с приказом.

– А мне сообщил?

– Отправил сообщение.

Элара резко повернулась.

– Я ничего не получила.

– Теперь знаю. Тогда решил, что сообщение дошло.

– Откуда?

– Потому что после твоей гибели проверил канал. Сообщение было принято узлом Н-4, но до твоего терминала не дошло.

– Что ты написал?

Рейнар закрыл глаза всего на секунду.

– Что задержусь.

– Насколько?

– Я не знал точно.

– Ты обещал семнадцать минут.

– Помню, что обещал.

– Что написал?

– Что мне понадобится несколько часов.

Несколько часов. Элара почувствовала, как внутри что-то болезненно совпало с тем давним вечером. Она ждала его первые семнадцать минут спокойно. На двадцатой начала раздражаться. На тридцатой решила, что на маршруте задержка. Потом неизвестный корабль изменил идентификатор.

Потом погас один из внешних маяков. Она снова пыталась вызвать Рейнара. Связь не прошла. А потом времени на ожидание уже не осталось.

– Ты думал, я буду сидеть там несколько часов? – спросила она.

– Думал.

– Почему ты так решил?

– Потому что Н-4 считался защищённым объектом.

– На моём сканере находился корабль с меняющимся идентификатором.

– Который не проявлял агрессии.

– Я сказала тебе, что он меня беспокоит.

Прежняя злость поднялась мгновенно, до боли знакомая: не сегодняшняя, а та, оставшаяся в незаконченных семнадцати минутах.

– Сказала.

– И всё равно ушёл.

– Ушёл.

Он не защищался. Элара почти хотела, чтобы начал. Хотела услышать оправдание, которое можно разобрать, опровергнуть, отбросить. Вместо этого Рейнар оставлял перед ней неприятную вещь: правду, в которой виноватым можно было быть, не совершив преступления.

– Почему? – спросила она.

– Я уже сказал.

– Нет. Ты рассказал про гражданский конвой. Я спрашиваю, почему решил, что можешь не прийти ко мне.

Рейнар стоял неподвижно.

– Потому что у конвоя была непосредственная угроза.

– А у меня, по-твоему, нет.

– Тогда я считал, что нет.

– А ещё?

Он понял. Элара увидела это.

– Скажи.

– Я был офицером и считал приказ достаточным основанием.

– Ты и сейчас офицер.

– Тогда мне было двадцать восемь. Я получил приказ высшего приоритета, в котором были люди, рисковавшие погибнуть, если мы не доберёмся вовремя. У меня была ты на защищённом узле, без подтверждённой угрозы, и был конвой, уже потерявший нормальную навигацию.

– И ты выбрал конвой.

– Да. Я выбрал конвой.

– Выбрал приказ.

– Приказ.

Тишина в архиве стала почти абсолютной. Элара смотрела на него и вдруг очень ясно поняла, что именно болело все эти недели. Не то, что Рейнар мог быть заговорщиком. Эта версия была страшной, но простой. Если он подписал приказ сознательно, всё остальное становилось понятным: предательство, ложь, потерянные годы.

Гораздо сложнее было допустить, что он действительно любил её. И всё равно ушёл. Потому что долг оказался выше. Рейнар будто понял, куда пришли её мысли.

– Я не знал, что произойдёт.

– Конечно, не знал.

– Если бы знал—

– Что?

Элара впервые за весь разговор повысила голос. Совсем немного, но этого хватило, чтобы звук вернулся от гладкой стены.

– Ты нарушил бы приказ? Бросил бы конвой? Выбрал бы меня?

Рейнар ответил слишком быстро:

– Да.

Она покачала головой.

– Сейчас – да.

– И тогда.

– Нет.

– Элара.

– Не переписывай себя ради меня.

Он замолчал. Она подошла ближе. Теперь между ними оставалось чуть больше шага.

– Я знала тебя тогда. Ты мог спорить с приказом. Мог потребовать подтверждение. Мог выругаться так, что весь мостик потом неделю делал вид, будто ничего не слышал. Но если приказ был законным и люди зависели от тебя, ты выполнял его.

– Это моя работа.

– Именно.

– И в тот день я сделал то, что считал правильным.

– Я знаю.

Эти два слова остановили его лучше любого обвинения. Элара почувствовала, как злость наконец получает форму.

– Вот это ты всё время не понимаешь. Я не обвиняю тебя в том, что ты не увидел будущее. Я не требую, чтобы ты семь лет назад догадался о заговоре, которого не видел. Я даже не уверена, что хочу обвинять тебя в том, что ты ушёл.

– Тогда в чём?

– В том, что для тебя это до сих пор звучит как выбор между правильным и неправильным.

Рейнар смотрел на неё.

– А для тебя?

– Для меня это был выбор между долгом и мной.

– Это не так.

– Именно так.

– В конвое были люди.

– Я это знаю.

– Тогда почему ты—

– Потому что я тоже была человеком, Рейнар.

Фраза оборвала спор. Элара продолжила уже тише:

– Не навигационным специалистом на безопасном узле. Не женщиной, которая наверняка подождёт. Не той, которая всегда поймёт, потому что сама работает на систему и знает, что такое служба. Я была человеком, который позвонил тебе и сказал: мне не нравится то, что происходит.

Рейнар отвёл взгляд. Впервые.

– Я услышал.

– Нет. Ты оценил.

Он снова посмотрел на неё.

– Это разные вещи.

– Теперь знаю. Тогда считал их одним и тем же.

– Столько времени понадобилось?

– Понадобилось.

Спокойствие его ответа задело сильнее, чем Элара ожидала. Рейнар не прятался за объяснениями и не отступал – просто принял её слова.

– Когда ты вернулся? – спросила она.

– Через три часа сорок семь минут.

Элара прикрыла глаза. Разумеется, он помнил точное время.

– Что увидел?

– Н-4 был закрыт. Стыковочный сектор повреждён. Мне сказали, что произошла транспортная авария во время эвакуации персонала.

– Меня уже не было.

– Да.

– Что дальше?

– Я потребовал журнал.

– И что тебе дали?

– Мне дали сокращённую версию.

– Ты поверил?

– Не поверил.

Впервые в его голосе появилась жёсткость, направленная не на неё.

– Я поднял патрульную запись, запросил проходящие корабли, начал проверять внешнюю дугу. Через пять часов пришёл официальный пакет о погибших.

Элара не двигалась. Она знала, куда ведёт разговор. Знала из первой книги, из того, что услышала после возвращения. Но знать факт и слушать человека, который прожил его, оказалось разными вещами.

– Меня показали тебе.

– То, что мне показали, – да.

Он произнёс это без деталей. Элара была ему благодарна. Не хотела знать. По крайней мере сейчас.

– Ты поверил, что это я?

Рейнар долго молчал.

– Я поверил достаточно.

– Что значит «достаточно»?

– Достаточно, чтобы подписать подтверждение личности.

– Но не достаточно, чтобы перестать проверять?

Он нахмурился.

– Откуда ты знаешь?

– Не знаю. Спрашиваю.

Рейнар опёрся ладонью о край архивной консоли.

– Я проверял ещё восемь месяцев.

Элара почувствовала, как злость дала трещину. Она не позволила себе отвернуться.

– Почему остановился?

– Все следы заканчивались одинаково.

– Каким образом?

– Тем, что тебя больше нет.

Фраза прозвучала без защиты и красивых слов; от этого задела сильнее. Рейнар продолжил:

– Маршруты сходились. Журналы подтверждали аварию. Свидетели говорили одно и то же. Твои идентификаторы закрылись. Рабочие записи закончились в тот день. Даже неофициальные запросы ничего не дали.

– И ты сдался.

Он встретил её взгляд.

– Да.

Элара медленно отошла на несколько шагов. Вот это тоже нужно было услышать. Не «я никогда не переставал искать». Не удобную романтическую ложь, в которой мужчина годами каждую ночь ждал чудо. Он искал. А потом перестал.

Потому что жизнь продолжилась. Как должна была. Как не продолжилась для неё. Рейнар словно почувствовал, что её ранило.

– Я не могу изменить ответ.

– Я не просила.

– Но ты хотела услышать другое.

– Я сама не знаю, что хотела услышать.

– Тогда мы хотя бы в одинаковом положении.

Она посмотрела на него.

– Не говори так.

– Почему не говорить?

– Потому что мы не в одинаковом положении.

В голосе не было злости. Только усталость.

– У тебя было семь лет после моей смерти. Плохих, хороших, пустых – не знаю. Но они были твоими. Ты принимал решения. Менял корабли. Получал звания. Знакомился с людьми. Просыпался утром и знал, какой сегодня год.

Рейнар ничего не сказал.

– Для меня этих семи лет нет, – продолжила Элара. – Я вернулась, а все вокруг уже успели что-то пережить вместо меня. Ты успел меня похоронить, перестать искать и стать человеком, которого я никогда не знала. А теперь хочешь, чтобы я смотрела на приказ с твоей подписью и сразу учитывала все обстоятельства.

– Нет. Я не пытаюсь себя оправдать.

– Именно это ты делаешь.

– Я объясняю, что знаю.

– И защищаешь решение, из-за которого тебя не было рядом.

– Я не защищаю.

– Ты сказал, что сделал то, что считал правильным.

– Потому что это правда.

– Вот именно!

Элара резко провела рукой по краю консоли и тут же заставила себя остановиться. Тело устало раньше эмоций. От движения неприятно потянуло плечо, но она не собиралась давать разговору уйти в сторону её состояния. Рейнар заметил, но не подошёл. За это она одновременно была благодарна и злилась ещё сильнее.

– Ты всегда выбирал долг, – сказала она. – Просто тогда я впервые оказалась ценой.

Он не ответил – не из несогласия. Элара увидела момент, когда слова дошли.

Рейнар умел держать лицо лучше большинства людей, которых она встречала. Даже сейчас внешне изменилось совсем немного: плечи будто потеряли долю привычного напряжения, а взгляд задержался на ней дольше, чем требовал разговор.

– Я думал, что ценой будет задержка на несколько часов, – произнёс он.

– Знаю. Именно поэтому не хочу слушать продолжение этой фразы.

– Это важно.

– Для тебя.

– Для нас обоих.

Элара покачала головой.

– Ты всё ещё говоришь «нас», будто оно всё это время стояло здесь и ждало.

Рейнар замолчал, и Элара была этому рада: она сама устала от собственных слов. Несколько минут назад казалось, что объяснение хоть что-то упростит. Вместо этого слоёв стало больше. Рейнар не отдавал приказ, но именно его полномочия позволили приказу существовать.

Он не решил оставить Элару заговорщикам. Он решил исполнить другой приказ. Он не забыл о ней. Он считал, что вернётся позже. Иногда намерение значило намного меньше результата. На архивной панели мигнула служебная строка. Элара заметила её краем глаза.

– Подожди.

Рейнар тоже сразу переключился. Красная отметка появилась рядом с файлом К-17/44.

ВНЕШНИЙ ЗАПРОС К АРХИВУ.

Они оба подошли к консоли.

– Кто? – спросил Рейнар.

Элара открыла журнал. Источник не определялся.

– Через внешний узел.

– Н-4?

– Нет. Глубже.

На экране появились ещё два запроса. Кто-то пытался войти в тот же архив, который они только что открыли. Рейнар активировал локальную блокировку.

– Отрежь внешний канал.

– Если отрежу, потеряем источник.

– Если не отрежешь, он увидит, что мы здесь.

– Он уже знает.

Элара показала на временную метку. Первый запрос пришёл меньше чем через минуту после того, как они открыли полный приказ; случайностью это быть не могло. За архивом следили. Рейнар быстро прочитал журнал.

– Можно отследить направление?

– Попробую.

Она запустила старый диагностический режим. Система показала цепочку ретрансляторов. Первый – Керрен. Второй – несуществующий служебный узел. Третий вообще не имел адреса.

– Кто-то использует старую командную сеть, – сказала Элара.

– Такой сети не должно существовать.

– Сегодня у нас очень плохая статистика по этой фразе.

Рейнар уже открыл другой раздел.

– Если доступ идёт по старому командному контуру, он может увидеть наши идентификаторы.

– Пусть.

– Элара.

– Что? Человек семь лет скрывал приказ с твоей подписью. Думаешь, его остановит моё имя в журнале?

– Я думаю, что не надо бесплатно отдавать ему информацию.

Она признала логику.

– Хорошо. Тогда сделаем наоборот.

– Что предлагаешь?

Элара быстро открыла список архивных зеркал.

– Пусть считает, что мы ушли.

– Как именно?

– Система хранит журнал присутствия отдельно от журнала запросов. Мы закроем активную сессию, но оставим копирование через локальную очередь.

– Он увидит окончание доступа.

– Да.

– А копирование?

– Только если знает архитектуру лучше меня.

Рейнар взглянул на неё.

– Самоуверенно.

– Обоснованно. Иначе я бы не предлагала.

– Делай.

Элара закрыла основную сессию. На экране появилась стандартная строка завершения.

ПОЛЬЗОВАТЕЛИ ОТКЛЮЧЕНЫ.

Затем она перенаправила копирование через старый служебный буфер. Рейнар следил за входящими запросами.

– Сработало.

Внешний доступ замер на несколько секунд. Затем на панели появился новый пакет – не архивный запрос, а вызов связи. Элара и Рейнар одновременно посмотрели на источник. Идентификатор отсутствовал.

– Не принимай, – сказал он.

Элара уже тянулась к команде.

– Почему не принимать?

– Потому что тот, кто звонит, знает, что мы всё ещё здесь.

– Именно поэтому приму.

– Элара.

Она повернулась.

– Просьба или приказ?

Рейнар сжал губы.

– Просьба.

– Отклонена.

Он почти рассмеялся. Почти. Элара приняла канал. Экран мигнул. Сначала появилась только тёмная фигура, затем изображение стабилизировалось.

Женщина лет пятидесяти с небольшим сидела где-то в помещении без видимых окон. Свет падал сбоку, оставляя половину лица в тени. Короткие тёмные волосы с проседью, прямые плечи, спокойное выражение человека, который не сомневался, что разговор состоится на его условиях.

Элара её не знала. Рейнар – знал. Это стало ясно раньше, чем женщина заговорила. Всё в нём изменилось слишком мало для постороннего и слишком заметно для Элары. Спина выпрямилась. Взгляд стал холоднее. Правая рука опустилась ближе к терминалу, будто старое движение пережило годы вместе с ним.

На экране появилась идентификация:

СЕЙЛ, МАРА.

Женщина посмотрела не на Рейнара. На Элару.

– Наконец-то, – сказала она. – Я начинала думать, что ты так и не найдёшь правильный архив.

Элара не ответила. Рейнар шагнул ближе к панели.

– Сейл.

Мара повернулась к нему.

– Касс. Всё такой же пунктуальный. Только в самые неподходящие моменты.

– Где вы?

– Ты по-прежнему начинаешь с вопроса, на который никто разумный не ответит.

Элара почувствовала в разговоре странную, почти старую структуру. Эти двое явно знали друг друга не по нескольким случайным встречам: Рейнар говорил с Марой голосом, который оставлял для людей из собственного прошлого.

– Это вы открыли К-17? – спросила Элара.

Мара снова посмотрела на неё.

– Я помогла тебе дойти туда, куда ты и так собиралась.

– Зачем?

– Чтобы ты увидела документ без чужих пересказов.

Рейнар сказал:

– Закрой канал, Элара.

Она даже не повернула головы.

– Нет.

– Она хочет, чтобы мы реагировали на то, что покажет.

– Тогда пусть покажет.

Мара едва заметно улыбнулась.

– Вот поэтому с тобой всегда было сложнее, чем предполагали отчёты.

Элара почувствовала холод.

– Вы меня знали.

– Я знала о тебе.

– Семь лет назад?

– Тогда.

Рейнар подошёл ещё ближе.

– Что вы сделали?

Мара посмотрела на него почти с любопытством.

– Вот теперь задаёшь хороший вопрос.

– Отвечайте.

– Ты всё ещё считаешь, что можешь отдавать мне приказы?

– Нет. Но могу найти вас.

– В этом я никогда не сомневалась.

Элара перевела взгляд с одного на другую.

– Кто она?

Рейнар не ответил. Мара сделала это вместо него.

– Человек, которому он когда-то доверял приказы больше, чем собственные сомнения.

Рейнар произнёс жёстко:

– Хватит.

– Почему? Ты ведь уже рассказал ей про тот день?

Элара подняла к нему глаза.

– Не всё.

Разумеется, Мара заметила.

– Значит, привычки всё-таки сохраняются.

– Скажите прямо, чего хотите, – потребовала Элара.

Женщина на экране немного откинулась назад.

– Хочу, чтобы ты перестала задавать вопрос, подписывал ли Касс приказ, который тебя забрал.

– Почему не задавать?

– Потому что ответ ты уже нашла.

Элара почувствовала рядом напряжение Рейнара.

– Тогда какой вопрос правильный?

Мара Сейл посмотрела ей прямо в глаза.

– Если хочешь узнать, почему Касс опоздал, спроси его, кто научил его подписывать приказы вслепую.

Канал оборвался. Экран погас настолько быстро, что несколько секунд на нём ещё оставалось отражение Элары и стоявшего рядом Рейнара. Она не повернулась к нему сразу – в этом не было необходимости. По тому, как изменилась тишина, ответ уже находился в комнате.

– Кто она? – спросила Элара.

Рейнар смотрел на пустой экран. И когда наконец заговорил, голос оказался совсем другим, чем прежде.

– Мой командир.