Текст книги "Беглянка №0 для звёздного командора (СИ)"

Автор книги: Алекс Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 2. Женщина, которую он похоронил

Коридор К-17 открылся перед Эларой раньше, чем она успела передать запрос. Это было первой настоящей ошибкой её плана.

До этого всё происходило приблизительно так, как она рассчитывала: локальная блокировка ангара поддалась старому техническому обходу, служебный челнок оказался достаточно примитивным, чтобы не спорить с ручными командами, а Рейнар успел добраться до неё ровно тогда, когда уже не мог остановить запуск без риска.

Последнее она предусмотрела хуже всего. Не его появление. Себя.

Элара ожидала злости, приказов, людей в ангаре, попытки перекрыть ей дорогу.

Даже представляла, каким станет его лицо, когда он поймёт, что челнок уже выведен из центрального управления.

Но не ожидала, что Рейнар уберёт людей.

Не ожидала, что силовые захваты останутся сложенными. И совершенно точно не ожидала услышать:

«Потому что тогда это будет не твой выбор». Когда-то за такую фразу она отдала бы слишком многое.

Сегодня времени разбираться с ней не было.

На обзорном экране серый контур К-17 медленно менял цвет. Один за другим оживали навигационные маяки, давно исключённые из действующих карт.

Они не просто принимали её челнок.

Они выстраивали проход заранее, словно диспетчер на другом конце видел её траекторию ещё до того, как она окончательно выбрала её.

Элара отключила автоматическую коррекцию и положила руки на ручное управление. Створки внешнего узла раскрылись.

– Ну конечно, – тихо произнесла она.

В пустой кабине голос прозвучал непривычно. Почти месяц вокруг неё постоянно кто-то был.

Не обязательно рядом, но достаточно близко, чтобы за дверью оставались шаги, дежурный пост, тихие разговоры в коридоре.

«Аурига» вообще плохо подходила для одиночества. Огромный корабль жил даже тогда, когда казался неподвижным.

Сейчас между Эларой и ближайшим человеком лежали тысячи километров пустоты. Она должна была почувствовать облегчение.

Вместо этого услышала собственное дыхание и поняла, насколько оно быстрое. На панели появился запрос:

ВХОД В К-17 РАЗРЕШЁН.

ПОДТВЕРДИТЕ РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ.

Элара не коснулась команды. Разрешение уже существовало. Неправильно. К-17 закрыли через три дня после её официальной смерти.

Даже действующий военный доступ не должен был открыть его с одной стороны.

Система строилась на парном подтверждении: корабль заявляет намерение войти, дальний узел проверяет маршрут и только после этого первый маяк формирует безопасный проход.

Её челнок ничего не запросил. Значит, дальняя сторона открыла коридор сама. Кто-то знал. Элара посмотрела на часы.

Рейнар уже должен был увидеть активацию. Если на «Ауриге» не изменилось решительно всё, через несколько минут он поймёт, куда она идёт.

И пойдёт следом. Она сама поставила сообщение «НЕ ИЩИ МЕНЯ» не потому, что верила в его эффективность.

Наоборот. Потому что слишком хорошо знала, что Рейнар прочитает его и всё равно пойдёт.

Некогда это раздражало её почти так же сильно, как нравилось.

Теперь только раздражало. По крайней мере, так было удобнее думать. Элара вывела на боковой экран записанный фрагмент, ради которого вообще покинула «Ауригу».

Шесть строк. Ничего впечатляющего. Внешний идентификатор. Время обращения. Архивный номер операции. Поле старого командного допуска.

Подпись. Именно последняя заставила её три дня назад впервые всерьёз задуматься о побеге.

На современном терминале подпись выглядела как бессмысленная последовательность знаков.

Система «Ауриги» определила её только как устаревший командный сертификат флота и предложила отправить запрос в центральный архив.

Элара запрос не отправила. Однажды она уже позволила центральной системе решить, куда должен попасть её сигнал.

Результат ей не понравился. Она закрыла окно. Перед челноком всё ещё сиял открытый К-17. Оставались два варианта. Первый – развернуться.

Вернуться на «Ауригу», где Рейнар наверняка уже подготовил половину корабля к поискам, и объяснить ему, почему в старой записи её исчезновения обнаружился командный допуск, который современные системы отказывались расшифровывать локально.

После этого он сделает то, что делал всегда.

Проверит. Сопоставит. Запросит архивы. Позовёт людей, которым доверяет. Попробует отделить факты от подозрений. Разумно.

Правильно. Слишком поздно. Второй вариант лежал прямо перед ней.

К-17 создавали в эпоху, когда командные сертификаты хранили не только как формальные идентификаторы.

Каждый навигационный узел сохранял локальные таблицы допусков кораблей и офицеров, имевших право изменять закрытые маршруты.

Если таблицы уцелели, здесь подпись можно было прочитать без внешнего запроса.

Элара включила ручное управление.

– Раз уж вы так старались открыть дверь, – сказала она неизвестно кому, – посмотрим, что за ней.

Челнок вошёл в К-17. Пространство не изменилось.

Никаких красивых вспышек, тоннеля из света или другого эффекта, который понравился бы авторам дешёвых исторических реконструкций.

Звёзды на главном экране сместились относительно контрольной сетки, а навигационные маяки начали подавать сигналы с другой частотой.

Элара нахмурилась. Не той. Семь лет назад К-17 работал на стандартной частоте старой транспортной сети.

Сейчас маяки обменивались короткими пакетами через резервный контур. Кто-то перенастроил их. Не сегодня. Она быстро открыла свойства первого узла.

Последнее официальное обновление – семь лет и три дня назад. Последнее локальное изменение… Элара наклонилась к экрану.

Двадцать семь дней назад. Она перечитала дату. Двадцать семь дней.

Почти столько же прошло с момента, когда древние врата отозвались на Веру Арден и Кайрена Роу.

Совпадение могло быть настоящим. Но Элара больше не доверяла совпадениям, которые умели пользоваться административным доступом.

Она сохранила запись в локальный буфер и отключила связь с маяком раньше, чем тот успел запросить дополнительные данные.

На основном экране появилась новая траектория.

Коридор не вёл её напрямую в Керрен. Он предлагал промежуточную точку. Старый навигационный узел Н-4.

Элара знала его. Не по памяти. По рукам. Она когда-то сама меняла там половину маршрутных таблиц. Пальцы замерли над панелью.

И воспоминание пришло без разрешения. Не вспышкой. Обычной деталью.

Рейнар сидит на полу рядом с разобранной консолью и держит в руках два почти одинаковых соединительных блока.

– Какой?

– Левый.

– Они одинаковые.

– Не одинаковые.

– Чем отличаются?

– Один работает.

Он смотрит на неё с тем невозмутимым выражением, которое ещё не научился использовать на совещаниях.

– Очень содержательно.

– Ты спросил, какой. Я ответила.

– Я начинаю понимать, почему тебя не любят ремонтные бригады.

– Меня любят ремонтные бригады.

– Они называют тебя «катастрофой с допуском».

– Это ласково.

Тогда он засмеялся. Не так, как позже, когда стал командором и смех у него превратился в редкое нарушение дисциплины собственного лица.

По-настоящему. Элара оборвала воспоминание. Не боль заставила её это сделать – с болью было бы проще. Воспоминание оказалось слишком нормальным.

Будто потерянные годы можно было убрать из жизни одним движением, а за ними всё ещё находились двое людей, которые спорили о неисправном узле и вечером выбирали, в каком секторе снять жильё после её следующего контракта.

Они даже выбрали. Небольшой жилой уровень над восточным доком. Эларе нравились окна.

Рейнар утверждал, что окна в космосе – это бессмысленная трата полезной площади, но через два дня принёс схему квартиры, где самое большое помещение выходило именно к внешней стене.

Она тогда ничего не сказала. Только исправила на схеме расположение рабочего стола.

Через три недели её объявили погибшей. Челнок слегка качнуло. Элара выровняла траекторию и заставила себя вернуться к настоящему.

Маяк Н-4 находился в двадцати двух минутах пути. Рейнару понадобится меньше, если он возьмёт быстрый перехватчик.

Она открыла внешнюю карту и оценила его возможный старт. Нет.

Даже если он вышел сразу после неё, прямой переход к К-17 занял бы время.

У неё оставалось примерно десять минут преимущества. Может быть, двенадцать.

Когда-то Рейнар постоянно жаловался, что она строит планы с запасом меньше пятнадцати минут. Она отвечала, что план с большим запасом называется расписанием.

Элара поймала себя на том, что почти улыбается. Это разозлило сильнее воспоминания.

Она увеличила тягу. Через несколько секунд тело напомнило, что между её намерениями и возможностями пока существовала неприятная разница.

Мышцы живота свело от нагрузки, перед глазами на мгновение потемнело. Элара снизила ускорение и сжала край кресла.

– Только не сейчас.

Пустая кабина, к счастью, возражать не стала. Она несколько раз спокойно вдохнула, дождалась, пока изображение перестанет расплываться, и проверила маршрут.

Ошибка составила семь десятых градуса. Ничего критичного. И всё же раньше она бы такой ошибки не допустила.

Раньше. Слово становилось всё менее полезным. Раньше она могла пройти два технических уровня пешком и потом полночи спорить с инженерами.

Раньше точно знала, что её тело сделает в следующую секунду.

Раньше человек по имени Рейнар Касс находился в категории вещей, которые казались постоянными.

Всё приходилось проверять заново. Даже себя. Элара уменьшила чувствительность ручного управления.

Пусть реакция будет медленнее, зато дрожь в пальцах не станет менять траекторию. Это решение раздражало.

Значит, было правильным. На боковом экране снова появился скопированный фрагмент подписи.

Она открыла его. Двадцать семь дней назад Элара ещё не могла самостоятельно пройти от одного конца сектора до другого.

Тогда Сайра разрешила ей доступ к ограниченному терминалу – без внешней сети, только к собственным записям и архивам, связанным с расследованием Варна.

Ожидалось, что Элара будет читать материалы о себе. Она читала маршруты.

Человек может изменить имя файла, стереть описание операции, закрыть половину журнала, но транспортная система всё равно должна где-то помнить, как объект перемещался.

Варн всё это время держал её вне официальных контуров. Значит, когда-то её туда доставили.

Элара искала этот путь. Сначала нашла четыре ложных следа. Один приводил к гражданскому исследовательскому судну, уничтоженному ещё до её исчезновения.

Другой – к перегрузочной платформе, которая никогда не принимала корабль нужного класса.

Третий выглядел правдоподобнее, пока Элара не обнаружила, что временная метка была создана позднее самой записи.

Четвёртый оказался настоящим. Керрен. Сектор Н-4. Закрытый служебный переход. Маршрут был проведён как аварийная эвакуация военнослужащего.

Без имени. Без корабля. Без пункта назначения. Но с командным подтверждением. Тем самым. Элара тогда не знала, кому оно принадлежало.

И не собиралась узнавать через «Ауригу». Потому что доступ к старым командным сертификатам проходил через центральный контур безопасности.

Рейнар отвечал за него. Обратиться к нему было бы логично. Она почти сделала это. Дважды открывала канал.

Оба раза закрывала раньше, чем соединение уходило. Проблема состояла не в том, что она считала Рейнара виновным.

Проблема была хуже. Она не знала, считает ли его невиновным. В тот день он должен был прийти.

Не обещал красивыми словами. Не говорил «я спасу тебя». Рейнар вообще редко давал обещания, которые невозможно измерить. Он сказал:

«Двадцать минут». Элара помнила это совершенно точно.

Она сидела перед навигационной панелью старого узла Керрена, видела неизвестный корабль на внешнем маршруте и пыталась понять, почему его идентификатор менялся каждые тридцать секунд.

Рейнар был на патрульном корабле в соседнем секторе.

– Двадцать минут, – сказал он.

– У тебя пятнадцать.

– Девятнадцать.

– Шестнадцать.

– Элара.

– Семнадцать. Последнее предложение.

Он коротко рассмеялся.

– Договорились. Семнадцать.

Он не пришёл. Не через семнадцать. Не через двадцать и не через час, а потом воспоминания становились рваными и ненадёжными.

Чужие голоса. Резкая смена маршрута. Закрытая дверь. Ощущение движения, которое она не могла связать ни с одной известной трассой.

И долгий провал, из которого в конце концов вывел её голос Рейнара. «Элара?» Она открыла глаза и сказала первое, что оставалось честным:

«Ты опоздал». Наконец у неё появился шанс выяснить почему.

И именно поэтому она не могла позволить ему участвовать в поиске с самого начала.

Если подпись окажется чужой – она вернётся к разговору. Если нет…

Элара не закончила мысль. На экране возник Н-4. Старый навигационный узел оказался меньше, чем она помнила.

Тёмный цилиндр на фоне звёзд, две антенны, кольцо стыковочного сектора. Большая часть внешних огней не работала, но один ряд уже горел.

Её ждали и здесь. Элара выключила главный передатчик. Челнок сразу потребовал восстановить связь. Она отказалась.

Затем перевела управление на резервную систему и изменила подход на четыре градуса. Если кто-то рассчитывал на стандартный стыковочный маршрут, придётся пересчитать.

Н-4 ответил почти сразу. Не словами. Перестроил направляющие огни. Элара почувствовала, как внутри неприятно холодеет.

Система следила за ней. Не просто открыла коридор заранее. Следила. Она ещё раз изменила подход. Огни переместились.

– Хорошо.

Выбор стал проще. Можно было уйти. Этого, вероятно, сделал бы человек, который считал безопасность главной целью.

Элара никогда не считала безопасность главной целью. Особенно когда кто-то очень настойчиво пытался решить за неё, где она должна оказаться.

Она вывела челнок к боковому стыковочному узлу, которым до закрытия пользовались технические суда. Автоматика не предложила этот порт вообще.

Пришлось вести корабль вручную. На последних двадцати метрах ладони снова начали дрожать. Элара уменьшила скорость.

Не торопиться. Рейнар догонит – значит, догонит.

Разбить корабль о станцию только ради того, чтобы приехать раньше него, было бы слишком глупым способом доказать самостоятельность.

Стыковочные фиксаторы сомкнулись не сразу. Первый прошёл мимо направляющей.

Элара выругалась себе под нос, дала обратный импульс и повторила. Со второго раза челнок сел правильно.

СТЫКОВКА ЗАВЕРШЕНА.

Она осталась сидеть ещё несколько секунд. Не ради отдыха. Она проверяла, насколько надёжно держат ноги.

Потом поднялась. Мир не качнулся. Уже успех. Элара взяла небольшой терминал, спрятала копию подписи в изолированную память и подошла к выходу.

Люк Н-4 открылся раньше, чем она подала команду.

– Вы сегодня очень гостеприимны.

Ответа не было. Разумеется. И всё же Элара несколько секунд не входила.

За дверью тянулся узкий коридор старой станции. Половина освещения не работала, на стенах виднелись устаревшие обозначения секторов.

Воздух был пригоден для дыхания – по крайней мере, датчики челнока не возражали. Она проверила наличие движения.

Никого. По крайней мере, достаточно близко. Элара вышла. Первое впечатление оказалось странным. Н-4 пах точно так же.

Не определённым запахом – смесью нагретого металла, старой изоляции и сухого воздуха. Она не думала, что способна помнить такие вещи так долго.

Оказалось, память выбирала собственные архивы. Здесь она когда-то провела двадцать три дня, восстанавливая маршрутные таблицы после сбоя.

Рейнар прилетел на четвёртый. Формально – с проверкой безопасности.

Неофициально – потому что Элара три вечера подряд отвечала на его сообщения одним словом «занята», и он решил, что это уважительная причина пересечь две системы.

Она называла это злоупотреблением служебным транспортом. Он утверждал, что патруль всё равно проходил рядом.

На карте «рядом» означало одиннадцать часов отклонения. Элара тогда не стала спорить. Вместо этого поселила его в самой холодной гостевой секции станции.

На следующий день он принёс ей завтрак и сообщил, что наказание недостаточно суровое.

Именно там они впервые заговорили о квартире. Не о свадьбе. Не о детях. О двух рабочих столах.

Элара настаивала, что её должен стоять у окна. Рейнар спросил:

«А мой?» Она ответила:

«Твой можешь поставить где угодно». «Щедро». «Я стараюсь». Через неделю он прислал план помещения с двумя столами у окна.

Она сохранила его. Наверное, файл где-то существовал до сих пор. Если Рейнар не удалил. Элара остановилась.

Вот поэтому воспоминания опаснее архивов. Архив хотя бы не притворяется настоящим. Она пошла дальше.

Старая консоль навигационного реестра находилась на нижнем уровне. Подъёмник не работал. Пришлось идти по лестнице.

После второго пролёта мышцы ног начали протестовать. Элара остановилась, опираясь на перила, дождалась, пока дыхание выровняется, и продолжила медленнее.

Проклятая Сайра была права. Эта мысль раздражала почти физически.

Последние недели она объясняла Эларе одно и то же: тело не интересует, насколько срочными кажутся планы его владельцу.

Элара соглашалась. А потом делала наоборот. На четвёртом пролёте она услышала звук.

Не шаги. Короткий электрический щелчок где-то внизу. Элара остановилась. Ещё один. Запускается система. До этого часть станции спала.

Теперь просыпалась вслед за ней. Она достала терминал и проверила локальную сеть. Три узла уже активны.

Пять. Семь. Слишком быстро. Не автоматическая реактивация после стыковки. При обычном режиме сектора поднимались последовательно, чтобы не перегружать старую сеть.

Здесь кто-то включал их выборочно. Навигационный архив. Сектор связи. Внутренняя идентификация. И дверь нижнего уровня.

Элара медленно выдохнула. Кто бы ни открыл ей К-17, он хотел, чтобы она дошла до архива.

Вопрос состоял в том, зачем. Ответ можно было получить только одним способом. Она спустилась.

Навигационный зал оказался почти таким же, каким она его помнила.

Шесть рабочих консолей полукругом. Большая карта маршрутов на стене. Старый стол в центре, на котором когда-то стоял инструментальный ящик.

Ящика не было. Зато центральная консоль уже работала. На экране горела одна строка:

ЛОКАЛЬНЫЙ АРХИВ ДОПУСКОВ ДОСТУПЕН.

Элара не сразу подошла. Это становилось неприлично удобно.

Она обошла консоль с другой стороны, проверила кабельную панель, состояние локального хранилища и журнал запуска.

Активация пришла извне. Источник скрыт. Не стёрт – именно скрыт старым командным уровнем.

Элара села. Скопировала журнал отдельно. После этого вставила изолированную память. На экране появилась подпись.

Шесть строк. Те самые. Она открыла локальную таблицу сертификатов. Система запросила дату. Элара ввела день своего исчезновения.

Появилось восемьдесят три действующих командных контура.

Она запустила сравнение. Семьдесят два отпали сразу. Осталось одиннадцать. Восемь. Четыре. Процесс остановился.

ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ЦЕЛОСТНОСТИ АРХИВА.

– Разумеется.

Элара открыла служебное меню. Семь лет назад она сама исправляла здесь этот модуль.

Центральная проверка часто зависала при обращении к старым записям, и она создала резервный способ сравнения контрольных сумм. Если его не удалили…

Не удалили. Она нашла скрытую строку почти там же, где оставила. В памяти всплыл голос Рейнара:

«Ты оставляешь себе запасной вход в государственный архив?» «Я оставляю способ починить систему, когда следующий гений обновит интерфейс и всё сломает».

«Это называется запасной вход». «Только если расскажешь начальству». «Меня тревожит, насколько уверенно ты полагаешься на мою испорченность».

«Я называю это доверием». Элара замерла, удерживая палец над командой. Доверием. Прекрасное слово. Особенно когда потом годами пытаешься понять, кому именно доверяла.

Она активировала резервную проверку. Три совпадения. Первое принадлежало командованию Керренского сектора. Второе – службе внешних маршрутов.

Третье было закрыто персональным шифром. Элара открыла его. Система отказала. Она повторила через локальную таблицу.

Снова отказ. Тогда Элара не стала ломать защиту. Она посмотрела, что именно система защищает.

Не данные сертификата. Связь между сертификатом и владельцем.

Значит, владельца намеренно скрыли позже. После создания записи. Она проверила дату изменения. Шесть лет девять месяцев назад.

Через три месяца после её исчезновения. Кто-то вернулся в архив и закрыл имя. Зачем? Элара вывела историю изменений.

Имя отсутствовало. Но старый внутренний номер контура сохранился.

КОНТУР: FL-COM/27-RK.

RK.

Элара заставила себя не делать выводов. Инициалы ничего не доказывают. Сотни людей могли иметь такое сочетание.

Она открыла справочник старых командных контуров флота. Поиск. Двадцать семь. Система медленно загрузила резервную таблицу.

На верхнем уровне станции что-то включилось.

Элара услышала далёкий гул. Не обращать внимания. Сначала факт. Таблица появилась. Двадцать седьмой контур был прикреплён к патрульной группе Керрена.

Элара почувствовала, как пальцы на терминале становятся неподвижными. Семь лет назад Рейнар служил именно там.

Совпадение. Пока только совпадение. Она открыла список офицеров, имевших право подтверждать закрытые маршруты. Четыре человека.

Командир группы. Старший навигатор. Начальник безопасности. Лейтенант оперативного сектора. Элара уже знала имя раньше, чем система вывела строку. И всё равно читала медленно.

Будто от скорости что-то зависело.

КАСС, РЕЙНАР.

Ниже:

ЗВАНИЕ НА ДАТУ ЗАПИСИ: ЛЕЙТЕНАНТ.

Ещё ниже:

ПЕРСОНАЛЬНЫЙ КОМАНДНЫЙ КОНТУР: FL-COM/27-RK.

Элара не двигалась. В голове было удивительно тихо. Не боль. Не ярость. Даже не страх.

Только та ледяная ясность, которая появляется, когда невозможная версия перестаёт быть невозможной и становится строкой в архиве.

Она вернулась к записи своего перемещения.

Проверила подпись ещё раз. Сравнила побитово. Не похожая. Не производная. Не одна из группы.

Та же. Командное подтверждение, которым семь лет назад открыли закрытый маршрут для перевозки объекта без имени, было подписано персональным контуром Рейнара Касса.

Элара перечитала результат трижды. На четвёртый система добавила строку, которой раньше не было:

ВЛАДЕЛЕЦ КОНТУРА ПОДТВЕРЖДЁН.

Где-то далеко, на другом конце коридора, должен был уже приближаться Рейнар. Человек, который обещал прийти через семнадцать минут.

Человек, которого она ждала до последнего. Человек, который потом жил, считая её мёртвой.

И человек, чья подпись открыла маршрут, по которому её увезли.

Элара медленно закрыла глаза. Она хотя бы знала, почему не смогла попросить его о помощи на «Ауриге».

Потому что самым страшным ответом было не доказательство того, что Рейнар однажды ей не поверил.

Самым страшным было доказательство того, что он мог знать гораздо больше, чем говорил.