Текст книги "Беглянка №0 для звёздного командора (СИ)"
Автор книги: Алекс Скай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Глава 10. Кто тебя похоронил
Одиннадцать точек продолжали гореть на карте, когда Седьмой контур открыл канал, которого секунду назад не существовало. Элара выпрямилась. Усталость никуда не делась, но тело снова собралось раньше мысли – плечи напряглись, дыхание стало короче.
Элара заметила его не по сигналу вызова. Никакого вызова не было. На краю центральной панели появилась ещё одна линия, отделившаяся от карты древней сети и ушедшая за пределы известных маршрутов. Рейнар увидел изменение одновременно с ней.
– Это не Корв.
– Нет.
Элара увеличила служебный слой. Канал не имел современного идентификатора, адреса отправителя или стандартного ключа связи. Только обозначение:
КОНТУР УПРАВЛЕНИЯ.
ПРИОРИТЕТ: ПЕРВИЧНЫЙ.
И ниже:
ЗАПРОС ПРИНЯТЬ?
Рейнар подошёл ближе, но ничего не коснулся.
– Она.
Это не было вопросом. Элара тоже так думала. Мара позволила им найти Н-4. Потом открыла часть архивов. Следила за Керреном, знала о старых командных контурах и оказалась связана с параллельной системой, которая существовала рядом с программой Варна.
Если кто-то и мог обратиться к Седьмому контуру через управляющий слой, то именно она.
– Можем не принимать, – сказал Рейнар.
Элара подняла к нему глаза.
– Ты правда этого хочешь?
– Не хочу.
– Я тоже.
Она активировала канал. Изображение Мары Сейл появилось сразу. Никакой тени, никакого намеренно затемнённого помещения, как в первый раз. Теперь женщина сидела перед открытой рабочей панелью. За её спиной был виден фрагмент корабельной стены и старый знак внешних маршрутов, давно исключённый из современной символики флота.
Она больше не скрывала, кто говорит. Скрывала только где. Мара сначала посмотрела на карту за спиной Элары. На одиннадцать светящихся точек. Потом на неё.
– Ты всё-таки запустила синхронизацию.
– Вы знали, что это произойдёт?
– Знала, что может.
– Поэтому помогли нам добраться до Керрена?
– Поэтому не мешала.
Рейнар произнёс:
– Вы отправили туда группу.
Мара повернулась к нему.
– Не мою.
– Вы знали о ней.
– Знала.
– Очень удобная разница.
– Когда-то ты понимал такие различия лучше.
Элара почувствовала, как Рейнар напрягся, но голос его остался спокойным:
– Когда-то я считал, что они имеют значение.
– Имеют до сих пор.
– Не для тех, кто оказался между ними.
Мара задержала на нём взгляд немного дольше. В её лице впервые появилось что-то, похожее не на сожаление, а на признание того, что перед ней уже не тот молодой офицер, которым когда-то было легко управлять через систему приказов.
– Ты изменился, Касс.
– Семь лет достаточно.
Элара вмешалась прежде, чем разговор снова превратился в их старую войну.
– Зачем я была нужна в Керрене?
Мара посмотрела на неё.
– Наконец правильный вопрос.
– Вы уже один раз говорили это.
– Потому что ты долго задавала неправильные.
– Тогда ответьте без игры.
Женщина ненадолго замолчала. Элара почти ожидала очередной попытки уйти от прямого ответа. Вместо этого Мара выключила часть собственной панели. На экране рядом с ней появилась старая схема Керрена. Не та, которую Элара изучала последние часы.
Ещё более ранняя. На ней Н-4 существовал, а большая часть современной инфраструктуры отсутствовала. В центре сектора находился древний объект, который позже спрятали внутри внешней станции.
– Семь лет назад ты приехала в Керрен как специалист по навигационным системам, – сказала Мара. – Официально – восстанавливать старые маршрутные таблицы. На самом деле твой контракт появился не случайно.
Элара почувствовала, как пальцы крепче сжимают край терминала.
– Вы привезли меня туда.
– Я обеспечила, чтобы твоя кандидатура оказалась первой в списке.
– Зачем вам это было нужно?
Мара вывела другую запись. Старая таблица. В ней не было процентов совместимости, брачных прогнозов или генетических пар. Только технические реакции.
СИГНАТУРА: НЕСТАБИЛЬНА.
РЕАКЦИЯ НА СТАРЫЕ МАРШРУТЫ: ПОВЫШЕННАЯ.
ВЕРОЯТНОСТЬ ОТКЛИКА АРХИТЕКТУРЫ: ВЫШЕ ПОРОГА.
Элара узнала принцип сразу. То же самое они видели на Седьмом контуре.
– Вы проверяли меня ещё до Керрена.
– Не тебя лично. Твои маршрутные решения.
– Объясните.
– За восемь лет до этого несколько старых узлов начали выдавать странные ошибки. Не технические. Они меняли маршрутизацию в присутствии отдельных операторов. Большинство людей не замечали, потому что система корректировала себя и возвращалась в обычный режим.
– А я заметила.
– Ты не просто заметила. На Тирре ты открыла резервный переход, которого не было в современной документации.
Элара вспомнила старый шлюз. Тот самый, про который они с Рейнаром говорили меньше часа назад. Она тогда считала это обычной ошибкой схемы.
– Это была не ошибка.
– Нет.
Рейнар спросил:
– Почему в отчёте ничего не было?
– Потому что я убрала запись из общего контура.
– Ещё тогда?
– Ещё тогда.
Элара смотрела на Мару.
– Сколько вы следили за мной?
– Почти два года.
Ответ прозвучал буднично. От этого стало хуже.
– Два года.
– Не постоянно.
– Это должно помочь?
– Нет.
Мара не пыталась смягчить сказанное.
– Мы искали людей, на которых реагировала старая сеть. Не знали почему. Не знали, что означает нулевая линия. Тогда этого названия вообще почти не использовали.
– Но знали достаточно, чтобы подстроить мне контракт.
– Достаточно.
– И посадить меня на Н-4 рядом с Керреном.
– Да.
Рейнар сделал шаг вперёд.
– А мне не сказали.
Мара посмотрела на него.
– Тебе особенно нельзя было говорить.
В помещении стало очень тихо. Элара почувствовала, как меняется сам смысл разговора.
– Почему особенно ему?
Мара не отвела взгляда.
– Потому что Касс был единственным человеком, которому ты доверяла больше собственной профессиональной любознательности.
Элара ничего не сказала. Мара продолжила:
– Ты могла спорить с начальством, игнорировать предупреждения инженеров, обходить официальные схемы и лезть туда, куда тебя просили не лезть. Но если Рейнар говорил, что что-то выглядит неправильно, ты останавливалась и проверяла.
– Не всегда.
– Достаточно часто.
Элара посмотрела на Рейнара. Он не выглядел удивлённым. Скорее человек, который вдруг увидел собственное прошлое глазами того, кто давно изучал его как инструмент.
– Поэтому меня отвели, – сказал он.
Мара ответила:
– Поэтому тебя нельзя было допустить на Н-4 в тот вечер.
Рейнар медленно подошёл ближе к экрану.
– Приказ на внешний конвой.
– Был настоящим.
– Это я уже знаю.
– Люди действительно потеряли маршрутную привязку. Угроза была реальной. Я ничего не имитировала.
– Но выбрали именно мою группу.
– Именно вашу.
– Хотя рядом были другие.
Мара не ответила сразу. Этого оказалось достаточно. Рейнар продолжил:
– Насколько другие были дальше?
– Двенадцать минут.
Элара перевела взгляд на него. Его лицо почти не изменилось. Но она знала, что значит подобная неподвижность.
– Вы отправили его, потому что были уверены, что он выберет конвой, – сказала она.
Мара снова посмотрела на Элару.
– Я знала Касса.
– Нет. Вы знали, чем на него надавить.
– Иногда это одно и то же.
– Не для людей.
– Для командования часто.
Рейнар коротко произнёс:
– Я был удобен.
Мара не стала лгать.
– Очень.
Элара почувствовала, как внутри поднимается холодная злость. Не та горячая ярость, с которой хотелось что-нибудь разбить. Гораздо хуже. Собранная.
– А я?
Мара выдержала её взгляд.
– Ты тоже.
– В чём?
– В том, что была уверена: Касс придёт.
Элара замерла. Вот теперь Мара попала туда, куда до этого никто не попадал.
Семнадцать минут. Договорённость казалась настолько надёжной, что Элара не ушла сразу, увидев неизвестный корабль. Её удержала не глупость – вера в человека.
– Вы использовали то, что я его ждала.
– Использовала.
Рейнар тихо сказал:
– Мара.
В одном слове было больше угрозы, чем в любом повышенном голосе. Но женщина на экране не отступила.
– Ты хотел правду.
– Не используй её как оправдание.
– Я не оправдываюсь.
– Тогда объясните до конца, – сказала Элара. – Что должно было произойти после того, как Рейнар ушёл?
Мара переключила схему. На Н-4 появился маршрут в закрытый сектор.
– Ты уже частично разбудила Керрен за два дня до этого.
Элара нахмурилась.
– Когда?
– Во время восстановления третьей маршрутной таблицы. Ты открыла слой, который обычные операторы даже не видели. Система запросила то, что тогда называлось подтверждением носителя.
– Я не помню.
– Потому что для тебя это выглядело как ошибка интерфейса. Ты закрыла окно.
Элара могла представить. И даже вспомнила нечто похожее: странный запрос без понятного обозначения, который она сочла остатком древней системы и отложила на потом.
– После этого вы решили повторить.
– Мы решили дать системе полный доступ к твоей сигнатуре.
– «Дать системе».
Мара ничего не сказала.
– Вы решили дать ей меня.
– На короткое время.
Рейнар усмехнулся так холодно, что Элара повернулась.
– Семь лет – хороший новый стандарт короткого времени.
На лице Мары впервые появилась трещина. Не вина. Что-то ближе к раздражению на собственную ошибку.
– Так не планировалось.
– Очень утешает, – ответила Элара.
– Керрен должен был открыть архив, мы должны были скопировать структуру сети и вернуть тебя на Н-4. Несколько часов.
– А потом?
– Ты бы ничего не узнала о программе.
– То есть мне собирались стереть кусок собственного дня из отчётов и отправить работать дальше?
– Тебе собирались сказать, что произошёл сбой и объект закрыли.
Элара коротко рассмеялась.
– Вы действительно считали это нормальным?
– Я считала это меньшим риском.
– Для кого?
Мара посмотрела на одиннадцать точек.
– Для всех.
Вот она, настоящая причина. Не личная ненависть, не ревность и не жажда власти ради самой власти: Мара искренне считала, что имеет право выбирать меньший риск за других.
– Что вы увидели в архиве? – спросила Элара.
– Сеть.
– Эту?
– Только часть.
– И носителей?
– Тогда – семь потенциальных сигнатур. Не одиннадцать.
Рейнар сказал:
– И Варн получил данные оттуда.
Мара помолчала.
– Часть.
– От вас?
– Не напрямую.
– Удобно.
– Это правда.
– Мне всё меньше интересна разница.
Мара повернулась к нему.
– Тогда ты становишься хуже как офицер.
– Возможно, лучше как человек.
Элара почувствовала желание коснуться его руки. Не сделала. Пока.
– Что произошло со мной после активации? – спросила она.
Мара снова вернулась к схеме.
– Керрен открыл архив. Ты увидела карту раньше, чем мы успели закрыть доступ.
– Я поняла, что происходит?
– Не всё.
– Но достаточно.
– Ты поняла, что тебя привели туда намеренно.
Элара молчала. Воспоминаний не было. Только обрывки, о которых она уже рассказывала Рейнару: чужие голоса, закрытая дверь, ощущение движения. Мара продолжила:
– Я предложила тебе сотрудничать.
– Предложили?
– Предложили.
– Как именно?
Пауза стала заметнее.
– Я объяснила, что сеть может оказаться стратегически важнее любой отдельной жизни.
Элара улыбнулась без радости.
– И я, конечно, согласилась.
– Не согласилась.
– Представляю.
– Ты потребовала вызвать Касса.
Рейнар закрыл глаза на секунду. Мара смотрела на него, но говорила Эларе:
– Ты сказала, что без него не откроешь больше ничего.
Внутри Элары что-то болезненно сдвинулось. Не память. Отголосок. Как будто тело узнало фразу, которую разум не мог восстановить.
– И что вы сделали?
– Сказала, что он не придёт.
– Вы знали, где он.
– Знала.
– Я вам поверила?
– Не поверила.
Элара почти улыбнулась. Хоть что-то.
– Потом ты попыталась уйти, – сказала Мара. – И Керрен отреагировал.
– Как?
– Закрыл сектор. Система решила, что носитель не завершил активацию.
– То есть объект сам удерживал меня?
– Частично.
– А остальное?
Мара не ответила. Рейнар сделал это за неё:
– Вы.
Женщина не отрицала.
– Мы не могли выпустить человека, который уже видел карту.
– Поэтому объявили меня погибшей.
– Не сразу.
– Сколько прошло?
– Несколько часов.
– Очень важное уточнение.
Мара выдержала её сарказм.
– Изначально я всё ещё рассчитывала закончить активацию и вернуть тебя.
– Несмотря на отказ.
– Несмотря на отказ.
– Значит, сотрудничество было добровольным только до первого «нет».
– Если хочешь сформулировать именно так.
Элара приблизилась к экрану.
– Я не хочу формулировать. Я хочу понять, когда вы решили, что моя жизнь принадлежит вашей задаче.
Мара посмотрела ей в глаза.
– Когда увидела, что находится в Керрене.
Ответ был страшнее любой попытки оправдаться. Потому что был честным. Рейнар сказал:
– И тогда вы подготовили подмену.
– Подготовила.
– Тело без имени.
– Оно уже находилось в закрытом контуре.
Элара почувствовала, как становится трудно дышать не от слабости, а от самой мысли о неизвестной женщине, которой после смерти дали чужое имя, чтобы похоронить живую.
– Кто она?
Мара впервые отвела взгляд.
– Я не знаю.
– Ложь.
– Нет.
– Вы использовали её.
– Я использовала запись.
– Это был человек.
Мара замолчала. Элара продолжила:
– У неё было лицо. Имя, даже если ваша система его не сохранила. Кто-то мог её искать.
– Возможно.
– И вы сделали из неё меня.
– Сделала.
Никаких украшений. Элара ненавидела её за это ещё сильнее.
– Почему Рейнар?
Мара поняла вопрос.
– Потому что одного отчёта было недостаточно.
– Поэтому вы взяли мои вещи.
– Взяла.
– Подготовили совпадение.
– Подготовила.
– И показали всё ему.
Мара перевела взгляд на Рейнара.
– Потому что если Касс поверит в твою смерть, остальные перестанут сомневаться.
Рейнар ничего не сказал.
– Он знал тебя лучше любого официального свидетеля, – продолжила Мара. – Его нельзя было купить. Нельзя заставить подписать ложь сознательно. Нельзя было просто приказать ему закрыть расследование. Именно поэтому его подпись имела такую ценность.
Элара почувствовала, как смысл схемы становится окончательно ясным. Мара не выбрала слабого человека. Она выбрала самого надёжного. И превратила его надёжность в оружие.
– Вы знали, что он будет проверять, – сказала Элара.
Мара отвечала без суеты, и эта деловитая ровность делала перечисляемые ею вещи – пластину, профиль, личные предметы – особенно чужими.
– Разумеется.
– Поэтому оставили ему настоящие детали.
– Достаточно настоящих.
– Мою пластину.
– Да.
– Профиль Н-4.
– Да.
– Вещи.
– Да.
– И неизвестную женщину, которую система уже считала похожей по признакам.
Мара нахмурилась.
– Этого ты не должна была найти.
– Но нашла.
– Значит, Керрен открыл больше, чем раньше.
Элара не дала увести разговор.
– Вы сделали Рейнара идеальным свидетелем.
– Я сделала так, чтобы ложь выдержала человека, который больше всех хотел бы её разрушить.
Рейнар медленно подошёл к экрану.
– Вы заставили меня похоронить её.
Мара посмотрела на него.
– Нет.
Он застыл.
– Будьте очень осторожны с продолжением.
– Я не заставляла тебя ставить подпись.
В лице Рейнара ничего не изменилось.
– Вы подложили мне чужое тело, её вещи, сфальсифицированную цепочку данных и использовали собственный приказ, чтобы я не оказался рядом вовремя.
– И всё равно подпись поставил ты.
Элара шагнула между ним и экраном не потому, что боялась за Мару. Потому что видела, куда женщина целится. Туда же, куда Рейнар сам бил себя все эти годы.
– Хватит.
Мара перевела взгляд на неё.
– Он имеет право знать собственную часть.
– Знает.
– Уверена?
– Лучше вас.
Рейнар негромко произнёс:
– Элара.
Она не повернулась.
– Нет. Я семь глав слушаю, как ты перечисляешь всё, что должен был заметить, проверить, понять и предотвратить. Она сейчас пытается дать тебе ещё один пункт. Не помогай ей.
Тишина за спиной затянулась. Потом Рейнар сказал:
– Хорошо. Не буду.
Мара смотрела на них с выражением, которое Элара не могла сразу расшифровать.
– Интересно.
– Что именно? – спросила Элара.
– Семь лет назад ты тоже встала между ним и мной.
Элара почувствовала странный холод.
– Я не помню.
– А я помню.
Мара чуть наклонилась к экрану.
– Ты сказала мне, что Касс может быть не самым умным человеком в секторе, но он единственный, кому ты доверишь решить, когда приказ перестаёт быть законным.
Рейнар за спиной тихо выдохнул. Элара закрыла глаза. Она могла сказать такое. Более того – звучало слишком похоже на неё.
– И именно поэтому вы его убрали.
– Да.
– Не потому, что боялись его полномочий.
– Тогда его полномочия были невелики.
– Вы боялись моего доверия к нему.
Мара не стала поправлять слово.
– Да.
Вот она, настоящая конструкция. Любовь не помешала плану случайно. Её рассчитали. Рейнар был уязвим потому, что его можно было отправить спасать других, зная, что он выберет долг. Элара была уязвима потому, что ждала его.
А потом человек, управлявший обоими, использовал их сильнейшие качества как слабости.
– Вы знали, что он выберет конвой, – сказала Элара. – И знали, что я дам ему семнадцать минут.
– Я знала вас обоих.
– Нет.
Мара чуть приподняла бровь.
– Вы знали наши привычки. Это не одно и то же.
Впервые женщина на экране ничего не ответила. Элара продолжила:
– Вы считали, что любовь делает людей предсказуемыми.
– Часто делает.
– Но не поняли главного.
– Чего?
Элара повернулась к Рейнару. Он стоял в нескольких шагах и не вмешивался, не пытался закрыть канал или решать за неё, сколько правды ей достаточно.
– Тогда мы доверяли друг другу настолько, что не умели проверять, кто стоит между нами, – сказала она. – Это не любовь была уязвимостью. Уязвимостью было то, что мы оба верили системе вокруг неё.
Рейнар смотрел на неё. Мара – тоже.
– Красивое различие, – сказала она.
– Не красивое. Важное.
– Для результата разницы нет.
– Есть. Потому что теперь мы её знаем.
Мара перевела внимание на карту с одиннадцатью сигнатурами.
– И что вы собираетесь делать с этим знанием?
– Для начала не отдавать вам карту.
Женщина даже не попыталась изобразить удивление.
– Я так и думала.
– Тогда зачем весь разговор?
– Потому что ты должна понимать, что произойдёт дальше.
– Угроза?
– Последствие.
Мара активировала собственную панель. На карте появились внешние маршруты. Большинство уже были закрыты после публичного обвинения.
– Одиннадцать активных сигнатур не останутся тайной надолго. Варн искал отдельных людей. Великие Дома начнут искать всех. Военные захотят контролировать узлы. Часть Совета потребует открыть сеть. Другие – уничтожить.
– Поэтому вы хотите контролировать её первой.
– Поэтому я контролировала её семь лет.
– Очень успешно.
Мара не отреагировала на удар.
– Керрен оставался закрыт.
– Ценой моей жизни.
– Ценой семи лет одной жизни.
Рейнар резко шагнул вперёд. Элара подняла руку, останавливая его, не в знак согласия – она хотела услышать Мару до конца.
– Продолжайте.
– Если эти узлы действительно дают доступ к древней транспортной сети, мы говорим не о личной тайне. Мы говорим о структуре, способной изменить баланс сотен миров.
– И поэтому любой человек, который может её открыть, автоматически перестаёт принадлежать себе?
Мара не ответила прямо.
– Иногда отдельная свобода сталкивается с безопасностью миллиардов.
– Удобно, когда решать приходится не своей свободой.
– Я всю жизнь плачу за свои решения.
– Но не семью годами.
Мара замолчала. Элара увидела попадание. Небольшое. Но настоящее.
– Чего вы хотите сейчас? – спросил Рейнар.
Мара повернулась к нему.
– Копию карты.
– Нет.
– Я спрашивала не тебя.
Рейнар не изменился в лице.
– Верно.
И отступил. Элара заметила это. Мара тоже.
– Удивительно, – сказала она. – Раньше ты не умел так легко отдавать контроль.
– Семь лет достаточно.
– Уже говорил.
– Значит, стоило услышать.
Элара подошла к центральной панели.
– Допустим, я дам вам карту.
– Я сниму обвинение.
– Вы не можете просто отменить публичный розыск без вопросов.
– Могу изменить основание, открыть проверку подмены архивов и восстановить твой гражданский статус.
– Рейнар?
Мара слегка повернула голову.
– Он вернётся на «Ауригу». В официальном отчёте останется, что командор Касс действовал при недостатке информации, после чего передал материалы в компетентные структуры.
Рейнар ничего не сказал.
– Лиан?
– Корв получит объяснение через Совет.
– Остальные носители?
Вот здесь Мара помедлила.
– Их имена не будут опубликованы.
– Не мой вопрос.
– Они будут под защитой.
Элара почти рассмеялась.
– Я уже была под вашей защитой.
– И осталась жива.
Фраза повисла между ними. Рейнар произнёс очень спокойно:
– Мара, если вы ещё раз используете семь лет её исчезновения как доказательство успешной защиты, этот разговор закончится.
Она не сразу отвела от него глаза.
– Всё-таки угроза.
– Нет. Граница.
Элара почувствовала, насколько точно это слово описывает человека рядом. Это был не приказ и не попытка контролировать Мару, а точка, за которой он не станет продолжать разговор. Мара тоже поняла.
– Хорошо.
Элара скрестила руки.
– Значит, ваш обмен выглядит так: я отдаю вам систему, которая уже однажды дала вам власть решать судьбы людей, а вы обещаете больше не делать со мной то, что уже сделали.
– Упрощение.
– Очень точное.
– Ты не понимаешь масштаб угрозы.
– А вы не понимаете, что именно предлагаете.
– Я предлагаю тебе жизнь.
Элара посмотрела на карту. Одиннадцать огней. Одиннадцать людей, часть которых могла вообще не знать, что древняя система уже поставила их на свою карту.
– Нет. Вы предлагаете мне разрешение жить.
Мара молчала.
– Это не одно и то же.
Рейнар не вмешивался. Элара вдруг подумала, что раньше именно в этот момент ждала бы от него решения. Спросила бы взглядом. Он бы понял. И, возможно, решил. Сейчас она тоже посмотрела на него. Но по другой причине.
– Что бы ты сделал? – спросила она.
Мара чуть улыбнулась.
– Вот. Ничего не изменилось.
Элара проигнорировала её. Рейнар смотрел только на неё.
– Ты хочешь моего мнения или разрешения?
Вопрос был правильным. Настолько, что в груди стало тесно.
– Мнения.
– Я бы не отдавал ей карту.
– Почему не отдал бы?
– Потому что человек, который считает семь лет чужой жизни допустимой ценой за контроль, не должен получить одиннадцать новых имён.
Элара кивнула.
– А если я решу иначе?
Он ответил без паузы:
– Тогда помогу тебе сделать это так, чтобы у неё не оказалось больше, чем ты сама решила передать.
Мара перестала улыбаться. Элара чувствовала, как последнее сомнение внутри наконец меняет форму. Не исчезает. Доверие вообще не обязано быть отсутствием сомнений. Возможно, доверие и есть решение, принятое несмотря на то, что ты прекрасно видишь возможность ошибки.
Когда-то она доверяла Рейнару автоматически. Сейчас выбирала сознательно. Это было намного страшнее. И намного ценнее.
– Нет, – сказала Элара.
Мара чуть прищурилась.
– Нет чему?
– Вы не получите карту.
– Тогда официальные коридоры останутся закрыты.
– Уже привыкла.
– За вами будут идти.
– Тоже.
– Не только за вами.
Элара посмотрела на одиннадцать точек.
– Поэтому мы найдём их раньше тех, кто считает человека функцией системы.
Мара откинулась назад.
– «Мы».
– Да.
– Ты уверена, что Касс не сделает то же самое, когда выбор станет достаточно тяжёлым?
Рейнар никак не отреагировал. Мара продолжила:
– Ты уже знаешь ответ. Семь лет назад перед ним были ты и долг. Он выбрал долг.
Элара почувствовала, как старая рана отзывается. Но теперь рядом с ней было слишком много правды, чтобы одна фраза снова превратилась в единственную версию прошлого.
– Семь лет назад он выбрал людей, которым угрожала непосредственная опасность, потому что вы сделали так, чтобы моя опасность выглядела меньшей.
– Он всё равно выбрал.
– Выбрал.
Рейнар посмотрел на Элару. Она не смягчила сказанное. Не хотела.
– И я всё ещё злюсь на него за это, – продолжила она. – Возможно, долго буду злиться. Но это между мной и ним. Больше вы не получите права использовать этот выбор как повод управлять нами обоими.
Мара посмотрела на Рейнара.
– А ты? Всё ещё собираешься всю жизнь доказывать ей, что мог спасти?
Раньше этот вопрос попал бы точно. Элара знала. Рейнар месяц жил внутри мысли, что должен исправить семь лет. В каждой попытке защитить её, догнать, проверить состояние, выбрать безопасный маршрут оставалась тень той первой задержки.
Он тоже это понял. Потому ответил не сразу.
– Нет.
Элара повернулась к нему. Мара тоже словно не ожидала. Рейнар подошёл ближе, но говорил Эларе, а не ей.
– Я долго думал, что если найду правильное объяснение, правильного виновного или правильный способ вытащить тебя из следующей опасности, это каким-то образом изменит то, что произошло.
Элара ничего не сказала.
– Не изменит.
Его голос оставался ровным.
– Я не могу вернуть тебе семь лет. Могу только не украсть следующий.
У Элары на мгновение перехватило дыхание. Не красота фразы задела её, а то, что Рейнар наконец отказался обещать невозможное. Он не клялся защитить её от всего, не обещал больше никогда не ошибаться и не подменял будущее просьбой о прощении. Он признал границу собственной власти.
Элара смотрела на него и впервые после пробуждения не видела ни молодого офицера, который не пришёл через семнадцать минут, ни командора, пытавшегося догнать беглянку, ни человека, чья подпись помогла объявить её погибшей. Перед ней был Рейнар – такой, каким стал сейчас. Этого оказалось достаточно.
Мара нарушила тишину:
– Очень трогательно.
Элара не повернулась.
– Вы проиграли.
– В чём?
Элара посмотрела на экран.
– Вы снова попытались использовать его против меня.
– Я всего лишь напомнила факты.
– Нет. Вы рассчитывали, что я снова стану ждать его решения.
Мара ничего не сказала.
– А я уже решила.
Элара отключила общий доступ к карте. Одиннадцать точек исчезли с канала, оставшись только в локальном хранилище Седьмого контура. Затем сняла главный маршрутный ключ со своего терминала. Рейнар проследил за движением. Она протянула ему небольшой модуль.
Он не взял сразу.
– Что это?
– Копия доступа к карте.
– Зачем мне?
– Потому что если со мной что-то случится, одиннадцать людей не должны исчезнуть вместе с моим терминалом.
– Можем оставить копию Корву.
– Оставим другую.
Рейнар всё ещё не протягивал руку. Элара поняла.
– Это не передача контроля.
– Я знаю.
– Тогда в чём проблема?
– Хочу услышать, что именно ты делаешь.
Она почти улыбнулась. Раньше он бы просто взял. Теперь спрашивал.
– Доверяю тебе.
Простые слова оказались тяжелее всех предыдущих. Рейнар медленно принял модуль.
– Ты уверена?
– Не до конца.
В его лице мелькнуло удивление.
– Хороший ответ?
– Единственный честный. Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, как мы будем спорить через неделю. Не знаю, не захочу ли снова сбежать от тебя через вентиляцию.
– Последнее считаю вероятным.
– Не перебивай важный момент.
– Прости.
Элара выдохнула.
– Но сейчас я выбираю доверять тебе.
Рейнар сжал модуль в ладони.
– Тогда постараюсь не сделать из этого ещё одну вещь, которую нужно заслуживать каждый день.
– Нужно.
Он задержал на ней взгляд.
– Что именно?
– Заслуживать. И мне тоже. Это не пожизненный допуск.
Угол его рта дрогнул.
– Такой вариант мне понятнее.
– Военный человек.
– Навигатор тоже любит допуски.
– Я люблю обходы.
– Я заметил.
Мара наблюдала за ними молча. Потом сказала:
– Вы оба совершаете ошибку.
Элара повернулась к экрану.
– Возможно.
– Одиннадцать активаций уже изменили сеть. Вы не сможете закрыть её обратно.
– Мы и не собираемся решать это вдвоём.
– Ты думаешь, остальные захотят быть частью твоего морального эксперимента?
– Я думаю, надо сначала спросить их.
Мара усмехнулась.
– И если кто-то скажет «нет»?
– Тогда это будет «нет».
Вот теперь женщина действительно не скрыла раздражения.
– Именно такой роскоши у вас может не быть.
– Тогда вы ничему не научились.
– А ты слишком быстро решила, что свобода важнее выживания.
Элара покачала головой.
– Нет. Я решила, что человек имеет право участвовать в решении о собственной жизни. Это не одно и то же.
Рейнар стоял рядом. Не впереди. Не за её спиной. Рядом. Мара перевела взгляд с одного на другую и впервые за весь разговор выглядела старше. Не слабее. Усталой.
– Я тоже когда-то говорила подобные вещи.
– Что произошло?
– Я начала считать последствия.
– Нет. Вы начали считать людей последствиями.
Мара на миг закрыла глаза. Когда открыла, вся усталость исчезла. Перед ними снова была бывшая командующая внешними маршрутами.
– Тогда разговор закончен.
Рейнар спросил:
– Где вы?
– Достаточно близко.
Элара насторожилась.
– Насколько?
Мара улыбнулась совсем немного.
– Ты ведь специалист по маршрутам. Узнаешь.
Канал оборвался. В тот же момент Седьмой контур подал внешний сигнал. Рейнар уже был у панели. Элара открыла дальнее наблюдение. Одна отметка. Потом вторая. Третья. Корабли выходили из старого коридора, который современная сеть вообще не показывала.
Рейнар проверил траекторию.
– Они знали координаты Р-7.
– Конечно знали.
– Три корабля.
– Один больше остальных.
Элара увеличила изображение. Идентификаторов не было. Но первый корабль использовал старый управляющий ключ. Тот же класс сигнала, через который Мара только что разговаривала с ними. Рейнар достал модуль с копией карты.
– Забери.
Элара покачала головой.
– Нет.
– Сейчас риск выше.
– Именно поэтому копия должна быть у двоих.
Он снова посмотрел на Элару. Не спорил. Он убрал модуль во внутренний защищённый отсек формы.
– Тогда выбирай маршрут.
Элара вызвала старую карту. Официальные дороги были закрыты. Современная сеть считала их беглецами. Три корабля Мары входили в сектор.
А где-то далеко одиннадцать нулевых сигнатур только начинали понимать – или ещё даже не знали, – что древняя система уже проснулась рядом с ними. Элара нашла единственную линию, которую приближающиеся корабли пока не перекрывали.
Она уходила не наружу. Обратно в глубину старой сети.
– Есть путь.
– Куда?
– Пока не знаю.
Рейнар подошёл к ней.
– Хорошо. Показывай.
Она не сразу отвела глаза от Рейнара.
– Даже не спросишь, насколько он безопасен?
– Спрошу после того, как выберешь.
Несколько дней назад эта фраза разозлила бы её. Она только кивнула.
– Тогда идём вместе.
Рейнар ответил не сразу. И когда ответил, в его голосе не было ни обещания спасти, ни попытки вернуть прошлое.
– Вместе.
Элара ввела маршрут. Седьмой контур начал открывать проход. За их спинами три корабля Мары уже приближались к станции, а перед ними древняя сеть впервые за многие годы прокладывала дорогу не потому, что кто-то приказал Эларе войти.
Она сама решила, кому открыть следующую дверь.
