Текст книги "Не дожить до смерти (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Это ваше окончательное решение? – уточнил император.

Хазим Аль‑Вафи молча кивнул.

– Хорошо. Я выполню вашу просьбу, даже если великий визирь Лачанги будет против. Но с одним условием: вы прямо сейчас честно расскажете мне, что произошло в доме князя Долгорукова.

– Но, Ваше Величество… – запротестовал прокурор.

– Молчите, – властно оборвал его император.

* * *

Показания Хазима Аль‑Вафи не понравились прокурору, а Михаил Долгоруков побелел от ярости.

Когда меня официально признали невиновным и судья объявил, что заседание окончено, Долгоруков подошёл ко мне.

– Тебе удалось выкрутиться, – выпятив подбородок, сказал он. – Но не радуйся раньше времени. Ты довёл моего дядю до смерти, и это клеймо ты будешь носить всю жизнь.

Не дождавшись моего ответа, он резко развернулся и вышел из зала заседаний.

Наблюдавший за этой сценой император лёгким кивком подозвал меня.

– Александр Васильевич, я хочу поговорить с вами наедине.

* * *

Мы уединились в совещательной комнате. Его Величество рассеянно посмотрел в окно, затем повернулся ко мне.

– Надеюсь, вы понимаете, что я был обязан арестовывать и судить вас, – прямо сказал он. – Законы Империи едины для всех. Но вы предоставили убедительные доказательства вашей невиновности, и они меня полностью устраивают.

– Благодарю вас, Ваше Величество, – ответил я.

– Ваш дядя возвращается в столицу, – сменив тон, вздохнул император. – Великий Визирь больше не желает видеть его послом в своём городе. А ведь Ярослав Игоревич просто выполнял мой приказ. Что вы об этом думаете, Александр Васильевич?

– Мой дядя воспользовался вашим приказом, чтобы свести личные счёты, – ответил я. – И Великий Визирь это прекрасно понял.

– Счёты… – задумчиво повторил император. – Если бы вы только знали, как мне надоела эта аристократическая грызня. Как видите, даже ваш род она не миновала. Ну и что мне делать с вашим дядей, чтобы он вконец не озлобился?

– Не знаю, – честно ответил я. – Только дядя может решить, злиться на меня или нет. Ваше вмешательство здесь не поможет.

– В том‑то и дело, – согласился император. – Нельзя взять и приказать человеку перестать ненавидеть ближнего своего.

Он резко махнул рукой.

– Ладно, не берите в голову. Я что‑нибудь придумаю. Хорошо, что с нелепым обвинением против вас покончено. Имейте в виду, вы по‑прежнему мой личный советник по вопросам магии.

– Благодарю вас, – улыбнулся я. – Скажите, Ваше Величество, завещание князя Долгорукова уже вскрыто? Вам известно, кто будет его наследником?

– Князь Долгоруков завещал место главы рода своему племяннику, Михаилу Александровичу, – ответил император. – Я мог бы наложить вето на это решение, но не вижу смысла. А почему вы спрашиваете?

– Я хочу присутствовать на официальном утверждении Михаила Александровича в качестве главы рода Долгоруковых. Это возможно?

– Думаю, да, – удивлённо кивнул император. – Но для чего вам это нужно? Вам мало сегодняшнего разговора?

– Я не верю, что князь Долгоруков покончил с собой из мести, – сказал я. – Должна быть другая причина. Я надеюсь её найти.

– Будьте очень осмотрительны, Александр Васильевич, – нахмурился император. – И с любыми предположениями в первую очередь идите ко мне.

Глава 13

Я не верил, что князь Долгоруков покончил с собой, чтобы отомстить мне. Не таким человеком он был. Князь всегда хотел победить меня, а смерть мало похожа на победу.

Мой магический дар просто кричал, что здесь что‑то не так.

Но никаких доказательств моей правоты у меня не было. Не было даже ниточек, за которые я мог бы потянуть и распутать этот клубок.

Я постоянно перебирал в голове детали смерти Долгорукова.

Ещё раз встретился с Казимом Аль‑Вафи. Джинн ждал своей участи в камере управления Тайной службы.

– Может быть, Долгоруков что‑то рассказывал вам о своих планах? – спросил я.

Аль-Вафи покачал головой.

– Ничего конкретного. Князь хотел отомстить вам, это всё, что я знаю.

– Вспомните всё, что можете, – нахмурился я. – Любая деталь может помочь расследованию.

– Однажды князь попросил у меня настойку серой полыни, – неожиданно сказал Аль-Вафи. – Но зачем она ему понадобилась, я не знаю.

– Вряд ли князь сам собирался её пить, – заметил я. – Скорее уж подлил кому‑нибудь в кофе. Что ж, благодарю вас, господин Аль-Вафи. Скажите, я могу что‑нибудь сделать для вас?

Джинн медленно покачал головой.

– Вы и так много сделали для меня, господин Тайновидец. Показали мне последствия моего предательства и предотвратили их. Только благодаря вам у меня остался шанс на возрождение. Если бы Лачанга погибла, магия ни за что не простила бы меня.

– Надеюсь, что с вами всё будет хорошо, – кивнул я. – Держитесь.

Настойка серой полыни была любопытной деталью, но на зацепку совершенно не тянула. Я долго крутил эту новость в голове, но так и не смог сообразить, зачем настойка понадобилась князю. Если бы я умел впадать в отчаяние, то непременно сделал бы это. Но магия напрочь обделила меня такой способностью.

* * *

К этому времени Лиза собрала все свои рассказы о моих приключениях в рукопись. А я лично поехал с этой рукописью в типографию и объяснил, что работа очень срочная. Так что уже через два дня курьер доставил нам домой два десятка новеньких книжек, пахнущих кожей и типографской краской.

– Твоя первая книга, – улыбнулся я, держа в руках увесистый томик. – Теперь ты самый настоящий Летописец. Вот этот том мне особенно нравится. Его и отправим Великому Визирю.

– Только не забудь его подписать, – напомнила Лиза.

– Сделаю прямо сейчас, – кивнул я. – Как думаешь, лучше написать «Дорогой друг» или «Ваше Величество»?

– И так, и так хорошо, – рассмеялась Лиза.

Когда я сел за письменный стол, она заботливо обняла меня за плечи.

– Ты по‑прежнему думаешь о деле Долгорукова?

– Да, – признался я. – Впервые в жизни я оказался в тупике, и мне это не нравится.

– Может быть, тебе отвлечься? – подсказала Лиза. – Займись каким‑нибудь другим делом.

– Были бы ещё эти другие дела, – вздохнул я.

После обеда к нам в гости пожаловал начальник стражи Лачанги, господин Аль‑Казир. Бронзовые колокольчики мелодичным звоном предупредили меня о его приходе.

– Рад вас видеть, – улыбнулся я, встречая его у калитки. – Дотроньтесь, пожалуйста, до ограды.

– Охранная магия? – понимающе кивнул Аль‑Казир. – Очень предусмотрительно, господин Тайновидец.

Он послушно прикоснулся к чугунным прутьям, и калитка отворилась с лёгким скрипом.

– Проходите, – пригласил я. – Хотите кофе?

– Не откажусь, – согласился Аль‑Казир.

Я видел, что у него ко мне какое‑то дело, но не стал торопить гостя. В кабинете Аль‑Казир сделал несколько глотков кофе, затем отставил чашку в сторону и заговорил сам:

– Сегодня утром предатель Аль-Вафи растворился в водах вашего залива. Лично я считаю, что для него это не наказание, а освобождение. Но решать не мне.

– Всегда решает магия, – улыбнулся я.

– Именно, – кивнул Аль‑Казир. – Как бы то ни было, мои дела в вашем мире закончены, и я могу возвращаться в Лачангу. Великий Визирь ждёт моего доклада.

Аль‑Казир тяжело вздохнул.

– Я хочу, чтобы Анастасия поехала со мной, но не решаюсь сказать ей об этом. Мы виделись всего несколько раз, и я пока не понимаю, как она ко мне относится.

– И задержаться здесь, чтобы познакомиться с ней поближе, ты тоже не можешь, – кивнул я. – Понимаю. А что, если тебе пригласить в Лачангу весь Старый Театр? Устрой им гастроли. Ты близок ко двору Великого Визиря, для тебя это несложно. Тебе ведь понравился спектакль?

– Очень понравился, – радостно кивнул Аль‑Казир. – Это чудесная мысль, господин Тайновидец. Как она мне самому не пришла в голову? В своём докладе Великому Визирю я непременно упомяну об этом чуде, которое называется «Театр». Уверен, что Великий Визирь захочет на него посмотреть. Спасибо, друг!

– Обращайся, – улыбнулся я.

Аль‑Казир внимательно посмотрел на меня.

– Вижу, тебя тревожат какие‑то заботы? Я могу тебе помочь?

– Никак не могу до конца разобраться с гибелью князя Долгорукова, – поморщился я. – Это дело не идёт у меня из головы. Думаю над ним днём и ночью, но не нахожу ни одной зацепки.

– У джинов есть особый ритуал для таких случаев, – сказал Аль‑Казир. – Когда мы сталкиваемся с затруднением, то обращаемся за подсказкой напрямую к магии и делаем так, как она говорит. Может быть, и тебе попробовать?

– Почему бы и нет? – согласился я. – А как это сделать?

– Найди подходящее место, где тебе никто не помешает, и отправь магии зов, – посоветовал Аль‑Казир. – А потом жди её подсказки.

– Спасибо, – улыбнулся я. – Обязательно попробую. А ты передай Великому Визирю вот эту книгу. Он будет очень доволен.

Я протянул Аль-Казиру томик с рассказами Лизы.

Когда Аль‑Казир уехал, я сразу взялся за дело. Самым подходящим местом для разговора с магией мне показалась гостиная с камином и шахматным столиком. Правда, сначала пришлось выгнать оттуда Уголька и домового Фому, которые непременно желали побыть в моём обществе.

– У меня здесь очень важное дело, – строго сказал я. – Поэтому проваливайте и не мешайте.

Я погрозил пальцем Фоме.

– И не вздумай подслушивать под дверью, иначе всё испортишь.

– Ты требуешь от него невозможного, – мысленно заметил Уголёк.

А Фома скорчил жалобную физиономию.

– Я сам тебе потом всё расскажу, – сжалился я. – А сейчас не мешай.

Я плотно закрыл за ними дверь, затем сел в мягкое кожаное кресло и постарался расслабиться. Выбросил из головы все мысли о могущественных магических существах, с которыми был знаком или дружен. Сейчас мне были нужны не они, а то, что стояло за ними, – сама магия.

Я представил её в виде медленно клубящегося разноцветного тумана и послал этому туману зов:

– Привет. Мне нужно с тобой поговорить.

Секунду ничего не происходило. А затем откуда‑то издалека пришёл мощный и тёплый ментальный отклик. Магия дала мне понять, что слышит меня.

– Мне нужна подсказка, – честно сказал я. – Любая, даже самая странная, лишь бы она была. А я уж постараюсь ею воспользоваться.

На этот раз пауза была намного дольше, как будто магия раздумывала. Затем я почувствовал ещё один ментальный импульс. И на этом разговор был завершён.

– Что ж, буду ждать, – вслух сказал я.

И в ту же секунду за окном зазвенели бронзовые колокольчики. А затем послышался голос Игната:

– Ваше сиятельство, к вам снова этот призрак! Как его там? Господин Рябушинский.

– Впусти его, – ответил я.

С улыбкой поднялся и вышел навстречу гостю.

Не так давно Рябушинский признался мне, что обожает кофейный запах; поэтому я собственноручно сварил для него кофе и поставил чашку на столик рядом с призраком.

– С чем пожаловали, господин Рябушинский?

– Насколько я понимаю, у вас сейчас нет никаких дел, – сказал Рябушинский, с удовольствием принюхиваясь к запаху кофе. – Поэтому я решил напомнить вам о призраке, который до сих пор скитается по Смоленскому кладбищу. С ним нужно что‑то делать, Александр Васильевич. Он уже успел перепугать столько людей, что по Васильевскому острову о нём ходят самые ужасные слухи. Горожане боятся приходить на кладбище.

– Вам так и не удалось поговорить с этим призраком? – удивился я.

– Стоит нам с городовыми появиться, как он тут же ускользает, – вздохнул Рябушинский. – Этот призрак чем‑то сильно напуган. Может быть, у вас получится поговорить с ним, Александр Васильевич?

– Давайте попробуем, – согласился я. – Не будем откладывать, займёмся этим прямо сегодня. В какое время появляется этот призрак?

– По‑разному, – ответил обер‑прокурор. – Но около полуночи он непременно бывает на кладбище.

– Вот и хорошо, – кивнул я. – Значит, встретимся возле Смоленского кладбища за час до полуночи. Есть там укромное местечко, где можно спрятаться, чтобы не напугать призрака раньше времени?

– Склеп в виде китайской пагоды, – подсказал Рябушинский. – Вы, наверное, его помните? По моей просьбе его не запирают, мои городовые прячутся там от дождя.

– Отлично, – улыбнулся я. – До встречи на кладбище.

За ужином я, как и обещал, рассказал Фоме о своём разговоре с магией. А заодно и всем остальным – ужинали‑то мы вместе.

– Хорошо, что у тебя появилось новое дело, – обрадовалась Лиза. – Ты непременно разберёшься с этим призраком.

* * *

Ровно за час до полуночи я подошёл к калитке Смоленского кладбища. Ночь была тёмной, но безоблачной. В небе ярко светили крупные звёзды.

Обер‑прокурор Рябушинский поджидал меня возле калитки, с ним были двое призрачных городовых.

– Идите за мной, Александр Васильевич, – пригласил Рябушинский. – Я покажу дорогу.

Мы шли по кладбищенской дорожке. Справа и слева темнели гранитные надгробия. Призраки двигались абсолютно бесшумно, а под моими подошвами еле слышно похрустывал песок.

Наконец я разглядел на фоне тёмного неба знакомый чёрный силуэт крыши с приподнятыми вверх углами.

– Пришли, – сказал Рябушинский. – Спрячемся внутри и будем ждать.

В склепе было темно и пыльно. Что‑то мягкое коснулось моего лица. Я вздрогнул, но тут же понял, что это паутина.

– Почему здесь грязь? – яростным шёпотом спросил Рябушинский у городовых. – Вы что, даже своё рабочее место прибрать не можете?

Призрачные городовые виновато потупились.

– Не подумали, ваше высокопревосходительство. Нам так показалось уютнее.

– Показалось им, – сурово нахмурился обер‑прокурор. – Чтобы завтра здесь всё блестело.

Я обещал магии, что обязательно воспользуюсь её подсказкой, поэтому приготовился просидеть в склепе хоть до утра. И даже дольше, если призрак по какой‑то причине не появится сегодня ночью. Я всё равно его дождусь и попробую узнать, за какими демонами он слоняется по кладбищу и пугает честных горожан.

Но долго ждать не пришлось. Как только наступила полночь, откуда‑то издалека донеслись печальные стоны.

– Это он, – прошептал Рябушинский.

– Слышу, – так же шёпотом ответил я. – Пусть подойдёт поближе.

Стоны становились всё отчётливее, и наконец я разобрал причитания призрака:

– За что? Что я вам сделал? Пощадите меня!

Он повторял это снова и снова, как будто и в самом деле надеялся услышать ответ.

Наконец я его увидел. Призрак медленно перемещался по кладбищу, огибая надгробья, и не переставал стонать. Как раз в эту минуту из‑за домов появилась луна. Призрак красиво переливался в её свете.

– Вы правы, это довольно молодой человек, – тихо сказал я Лябушинскому, приглядевшись к очертаниям призрака. – Вот только его лицо я не могу разглядеть.

– Я тоже не смог, – ответил обер‑прокурор. – Это‑то и есть самое странное. Вместо лица у него какой‑то бесформенный туман.

Призрак уже был совсем близко, и я увидел, что обер‑прокурор не ошибается. Бледный туман клубился над воротником дворянского мундира, а в этом тумане испуганно блестели глаза.

– Ждите здесь и не высовывайтесь, – сказал я Рябушинскому. – А я попробую с ним поговорить.

Решётку склепа мы предусмотрительно оставили открытой, так что я сделал один шаг и оказался рядом с призраком.

– Здравствуйте, – вежливо кивнул я. – Расскажите, почему вы бродите здесь по ночам и стонете так жалобно? Кто вас убил? Вы можете назвать имя?

Я старался говорить спокойно и доброжелательно, но это не помогло.

– Тайновидец! – испуганно взвизгнул призрак и отшатнулся. – Не подходи ко мне! Не трогай меня!

– Я не собираюсь вас трогать, – удивился я. – Просто хочу с вами поговорить. Откуда вы знаете, кто я? Мы с вами были знакомы?

– Не подходи ко мне, Тайновидец! – не унимался призрак. – Это всё из‑за тебя!

Он улетал всё дальше и дальше.

– Задержите его! – крикнул я городовым.

Городовые серебряными сгустками света вылетели из склепа, за ними торопился Рябушинский. Но незнакомый призрак оказался проворнее. Он юркнул за могилу тёмного мастера снов Тимофея Градова и бесследно исчез.

– Опять упустили, – сокрушённо сказал Рябушинский. – А ведь он вас узнал, Александр Васильевич.

– Да, – согласился я. – Это‑то и есть самое удивительное, потому что я вижу этого призрака впервые. Ну, теперь мне очень хочется узнать, кем он был при жизни. Как вы думаете, он ещё здесь появится?

– Появится, – кивнул обер‑прокурор. – Судя по всему, он очень привязан к этому кладбищу. Уж сколько раз мы его ловили! Он вот так же исчезал, а потом всё равно приходил.

– Но разговаривать он совершенно не настроен, – задумался я. – Поэтому нам нужно обязательно поймать его и узнать, кто он такой. Пётр Павлович, вы случайно не знаете, есть какой‑нибудь способ поймать призрака?

– Если только с помощью заклинаний, – задумался Рябушинский. – Но мне они неизвестны. Руками нас не ухватишь, мы же бестелесные.

– Значит, нам нужен специалист, – решил я. – Приходите ко мне сегодня утром, к этому времени я что‑нибудь придумаю.

Я попрощался с призрачными полицейскими и отправился домой. В этом мне здорово помогла незапертая дверь парадного входа в доме по соседству – не пришлось вызывать извозчика.

Несмотря на поздний час, Лиза ещё не спала.

– Ты вернулся, – обрадовалась она. – Ну как? Поймал призрака?

– На этот раз мне не повезло, – признался я. – Но я обязательно его поймаю. Этот призрак меня заинтересовал.

– У тебя даже глаза заблестели, – рассмеялась Лиза. – Это здорово.

Глава 14

На рассвете призрак обер‑прокурора уже колыхался возле моей калитки.

– Вы придумали, как поймать этого плаксу, который держит в страхе всё Смоленское кладбище? – нетерпеливо спросил он, когда я, потирая сонные глаза, вышел на крыльцо.

– Заходите в дом и выпейте кофе, – рассмеялся я. – То есть понюхайте. Входите так, мне лень открывать калитку.

Тучный обер‑прокурор грациозно перепорхнул через ограду и подлетел ко мне.

– Как только вы ушли, этот призрак опять появился, – взволнованно сказал он. – До самого утра метался между могил с истошными криками. Вопил, что ненавидит вас и не дастся вам в руки. Между прочим, он до смерти перепугал жителей всех окрестных домов. Сегодня утром они завалили полицейский департамент жалобами.

– Ничего себе, – удивился я. – Интересно, чем же я так насолил этому призраку? Проходите в кабинет, господин Рябушинский. Кофе сейчас принесут.

Я сам поднялся наверх за подносом. По пути успел поцеловать Лизу и торопливо сжевал парочку бутербродов, а затем вернулся в кабинет.

Рябушинский уже устроился в кресле и теперь нервно постукивал пальцами по подлокотнику.

– Угощайтесь, – предложил я, наливая ему кофе. – Сейчас Игнат принесёт бутерброды. Хотите?

– Я не чувствую голода, – грустно признался обер‑прокурор. – И вкус еды тоже не ощущаю. Могу разве что нюхать.

Я сочувственно покачал головой.

– Ну, а я, с вашего позволения, позавтракаю.

– Конечно, Александр Васильевич, – смутился Рябушинский. – Простите, что потревожил вас так рано, но этот призрак сегодня никому не дал отдохнуть. Его непременно нужно поймать и запереть в камеру ради общественного спокойствия.

В дверь кабинета постучали. Это Игнат принёс тарелку с бутербродами.

– Ваше сиятельство, я сегодня большой мобиль возьму? – спросил он. – Нужно съездить к Митрохину за продуктами.

– А завтра никак? – поинтересовался я. – Большой мобиль нужен мне самому. Я сейчас отправляюсь в Сосновский лес.

– Зачем? – удивился Рябушинский.

– Мы же хотим узнать, как поймать этого призрака, – усмехнулся я. – А в Сосновском лесу живёт самый старый призрак, которого я знаю. Может быть, вообще самый старый в этом мире. Предок рода графов Сосновских – Акинфий Петрович. Вот я и хочу посоветоваться с ним. Может быть, он знает, как ловить призраков.

– Так вы собираетесь к Акинфию Петровичу? – обрадовался Игнат. – Вот хорошо. Я ему бочонок мёда обещал, да всё никак не соберусь завезти. Отвезёте мёд, ваше сиятельство?

– Как же я его отвезу, если ты собираешься забрать мобиль? – поинтересовался я.

– А давайте я сам доставлю вас в Сосновский лес, – предложил Игнат. – Ну, то есть не только вас, а ещё и бочонок. А на обратном пути заеду к фермеру, возьму продукты. А вы домой колдовским способом вернётесь. Для вас же это раз плюнуть, то есть легко, я хотел сказать. Я бы съездил к Митрохину завтра, но у нас молоко заканчивается. А вы ведь кофе с молоком пьёте?

– Хитрец, – улыбнулся я. – Ладно, выкатывай мобиль из гаража и собирайся. Отвезёшь меня в Сосновский лес.

– Можно и я поеду с вами? – спросил Рябушинский. – Я никогда не был в Сосновском лесу. К тому же у меня сегодня выходной, было бы неплохо провести его на свежем воздухе.

– Разве у призраков бывают выходные? – удивился я.

– Разумеется, – кивнул обер‑прокурор. – Физически мы, конечно, не устаём. Но ментальная усталость свойственна призракам так же, как и живым людям. А выгорание для нас ещё опаснее, чем для живых. Тела‑то у нас нет, так что на этом свете нас держит только любопытство и интерес к происходящему. Я и своим подчинённым в обязательном порядке даю выходные. И даже оплачиваемые отпуска для них выбил в Имперском казначействе.

Тут я не выдержал и рассмеялся, потому что представил себе, как призрак упаковывает в призрачный чемодан призрачный купальный костюм и отправляется на дирижабль.

– Если вы желаете, едем вместе, – кивнул я. – В лесу сейчас хорошо.

* * *

Через час Игнат высадил нас возле дома Николая Сосновского. Родовое имение Сосновских находилось прямо в лесу. К нему вела единственная грунтовая дорога, над которой нависали ветви корабельных сосен.

Я помог Игнату выгрузить бочонок с мёдом, и старый слуга укатил за продуктами.

Николая Сосновского я заранее предупредил о нашем приезде, так что он встретил нас у ворот.

– Наконец‑то ты приехал ко мне в гости, Саша, – радостно сказал Сосновский. – Имейте в виду, господа, я настаиваю, чтобы вы остались к обеду, и отказа не приму.

– С удовольствием совершим набег на твою кухню, – улыбнулся я. – Познакомьтесь. Это Пётр Павлович Рябушинский, он командует призрачной полицией Империи.

– Пока призрачная полиция есть только в Столице, – смутился бывший обер‑прокурор. – Ну, я надеюсь, что скоро наши подразделения появятся и в других городах Империи. Вот тогда‑то мы наведём настоящий порядок.

– Очень рад знакомству, – вежливо улыбнулся Николай Сосновский и осторожно протянул призраку руку. – Проходите, господа. Хотите покататься на лошадях? Я собираюсь в объезд, нужно всё время следить за порядком в нашем лесу. Приглашаю вас с собой.

– Было бы здорово, – согласился я. – Но мы приехали по важному делу. Хотим поговорить с твоим предком Акинфием Петровичем. Он дома?

– Старик третий день чудит, – помрачнел Николай. – Вбил себе в голову, что должен быть чем‑то полезен роду. Собирается открыть какое‑то своё дело, а какое – не говорит. Час назад к нему прикатил аптекарь из Столицы, и они заперлись в лаборатории.

Николай кивком указал на старенький мобиль, который стоял в углу просторного двора.

– В лаборатории? – удивился я. – Акинфий Петрович занимается алхимией?

– Да какая алхимия, – махнул рукой Сосновский. – Он там свои настойки варит. Но всем говорит, что это лаборатория, а мы ему не перечим. Знал бы ты, Саша, до чего он упрямый. Ему давно на пенсию пора, а он всё не унимается. «Я, – говорит, – глава рода. Значит, буду приносить пользу, хоть лопну». Может, хоть тебе удастся объяснить ему, что мы его и без этого ценим?

– Попробую, – рассмеялся я. – Хотя переубедить призрака, которому больше трёхсот лет, должно быть нелегко. Где эта лаборатория?

Николай Сосновский повёл нас вокруг дома и указал на низенькую пристройку, из трубы которой валил густой дым.

– Вот, – сказал он. – Только я с вами не пойду. Надоело мне его брюзжание.

– Ничего, мы и сами справимся, – улыбнулся я и постучал в дверь пристройки.

– Кто там? – ворчливо отозвался из‑за двери Акинфий Петрович. – Коля, ты? Не мешай. У нас важный эксперимент.

– Это я, Акинфий Петрович, – отозвался я, открывая дверь. – Граф Воронцов. У меня к вам срочное дело.

В лаборатории старого призрака было жарко, как в бане. На раскалённой плите булькал огромный котёл с каким‑то варевом. Пар из него клубился в стеклянных трубках и превращался в жидкость, а она капала в большую банку. На длинном столе в ряд стояли бутылки с разноцветными настойками.

Видно, алхимический процесс был в разгаре.

– А, господин Тайновидец, – узнал меня Акинфий Петрович. – Только не говорите, что это Колька вас из Столицы вызвал. Если вы надеетесь меня отговорить, то ничего у вас не выйдет.

– Я не собираюсь вас ни от чего отговаривать, – рассмеялся я. – Вы взрослый призрак, многое повидали и сами решите, чем вам заниматься.

– Вот и я то же самое говорю, – решительно кивнул Акинфий Петрович. – Ну, проходите, не стойте на пороге. Только дверь не закрывайте, пусть проветрится маленько. Разрешите вам представить моего давнего знакомого Вильгельма Ивановича Кауфмана. У него аптека на Васильевском острове.

Высокий сухопарый человек в чёрном сюртуке вежливо наклонил голову.

– Счастлив познакомиться, ваше сиятельство, – с заметным акцентом сказал он.

Белобрысые волосы аптекаря были аккуратно зачёсаны назад. На носу красовались круглые очки, а говорил он нарочито правильно, тщательно подбирая слова.

– Вильгельм Иванович просто волшебник, – одобрительно сказал Акинфий Петрович. – Такую мазь мне от ревматизма прописал, что у меня всё как рукой сняло.

– Мазь от ревматизма? – изумился я. – Но вы же призрак.

– Вы думаете, у призраков поясница не болит? – фыркнул Акинфий Петрович. – Ещё как болит, скажу я вам. А к погоде суставы так ломит, хоть на стенку лезь.

– Призраки тоже подвержены болезням, – кивнул Вильгельм Иванович. – Эти болезни хоть и имеют ментальную природу, но страдания от них весьма ощутимые. Я специализируюсь на лечении таких болезней.

– То есть вы аптекарь для призраков? – уточнил я.

– Совершенно верно, – снова наклонил голову Кауфман. – Разумеется, я лечу и людей, но призраки составляют значительную часть моей клиентуры. Так уж вышло, что я способен их видеть и определять, чем они больны. Кто‑то ведь должен помогать несчастным. Это мой долг как целителя.

– Очень благородно с вашей стороны, – согласился я. – Тем более что далеко не все призраки способны рассчитаться с аптекарем за его услуги.

– Это не совсем так, – покачал головой Вильгельм Иванович. – Многие призраки весьма состоятельны и платят очень щедро. Впрочем, я никому не отказываю в лечении.

– А меня вы можете посмотреть? – заинтересовался Рябушинский.

– А что с вами? – спросил Вильгельм Иванович.

– Одышка проклятая замучила, – пожаловался обер‑прокурор. – Стоит подвигаться побыстрее – и всё, задыхаюсь.

– Понимаю, – кивнул аптекарь. – Это от излишней прижизненной тучности. При жизни вы были, как это сказать, немножко полным, и таким же остались после смерти. Ваша сущность помнит, как тяжело приходилось телу от нагрузок, отсюда и одышка.

– А что же делать? – расстроился Рябушинский. – Похудеть‑то я не могу. Я и так ничего не ем.

– Я пропишу вам хорошие пилюли и упражнения, – сказал Вильгельм Иванович. – А ещё советую походить к менталисту. Благодаря этому у вас создастся уверенность, что вы худеете, и в скором времени она отразится на вашем внешнем облике. Вы станете стройным и подтянутым, и тогда одышка уйдёт. Но предупреждаю, процесс небыстрый. Он займёт год, может быть, немного больше.

– Да это ерунда, – расцвёл Рябушинский. – Уж чего‑чего, а времени‑то у меня хватает. Благодарю вас, господин Кауфман.

– Всегда рад помочь, – кивнул аптекарь.

Я удивлённо покачал головой.

– Потрясающе. А чем вы сейчас занимаетесь, господа?

– Да так, одно зелье пытаемся изобрести, – уклончиво ответил Акинфий Петрович. – Хотя ладно. Вы‑то, господин Тайновидец, никому лишнего не разболтаете. В общем, мы хотим сварить чувственное зелье. Только что‑то крепковато оно выходит.

– Что за чувственное зелье? – не понял я.

– Отчасти это моё изобретение, – сказал Вильгельм Иванович. – Я изобрёл отвар из сушёных трав, который на короткое время способен вернуть призраку чувствительность. Приняв этот отвар, призрак может ощущать вкусы и запахи. Также ему становятся доступны тактильные ощущения.

– А я и так чувствую запахи, – вмешался Рябушинский. – Очень люблю запах кофе.

– Другие запахи вы тоже ощущаете? – заинтересовался аптекарь.

– Нет, – признал бывший обер‑прокурор. – Только кофе.

– В таком случае это не ощущение, а всего лишь воспоминания о нём. Я полагаю, при жизни вы очень любили кофе, и теперь вспоминаете его запах, как только увидите напиток.

– Но ведь пахнет‑то совсем по‑настоящему, – расстроился Рябушинский.

– Наша память удивительна, – кивнул аптекарь Кауфман. – Ну, позвольте мне продолжить. К сожалению, эффект отвара оказался нестойкий. Он действует не всегда и крайне непродолжительное время. Теперь я ищу способ усилить и закрепить его. Акинфий Петрович любезно предложил поэкспериментировать с его настойками, ведь вытяжка из сосновых иголок обладает немалой магической силой.

– Так у вас получилось? – поинтересовался я.

– Эффект несколько неожиданный, – поморщился аптекарь.

– Слишком сильно настойка работает, – признался Акинфий Петрович. – Я всего‑то глоточек попробовал и полчаса не мог в себя прийти. От запахов голова кружится. Воздух словно наждаком по коже скребёт.

– Нужно ослабить эффект, – кивнул аптекарь. – Но разбавлять настойку водой нельзя, от этого она совершенно теряет магическую силу.

– Уверен, вы обязательно что‑нибудь придумаете, – улыбнулся я. – К сожалению, я не могу вам помочь, потому что ничего не смыслю в алхимии. Мы с господином Рябушинским приехали к вам по другому делу. На Смоленском кладбище завёлся один надоедливый призрак, а мы никак не можем ему помочь, потому что он уклоняется от разговора. Придётся его поймать, чтобы поговорить с ним без помех.

– На Смоленском кладбище? – заинтересовался Вильгельм Иванович. – Это не так уж и далеко от моей аптеки.

– Вот‑вот, – кивнул я. – А ещё это совсем рядом с жилыми домами, и их жильцы очень недовольны поведением призрака. Он слишком громко шумит и стонет по ночам. Так вот, Акинфий Петрович, мне нужен ваш совет. Вы случайно не знаете способ, которым можно поймать призрака?

– Вот, значит, что вам нужно? – помрачнел предок рода Сосновских. – Что ж, буду говорить начистоту, господин Тайновидец, только вы уж не обижайтесь. Способ я знаю, его ещё колдун Яков Брюс придумал. Но только кроме меня этот способ вряд ли кому‑то известен, и я вам его не скажу.

– Почему? – удивился я.

– Потому что не надо живым людям уметь призраков ловить, – буркнул Акинфий Петрович. – Ничем хорошим это не закончится. На вас‑то я могу положиться. Ну а вдруг кто ещё узнает про этот способ? Нет уж, лучше я оставлю его при себе.

– Жаль, – вежливо улыбнулся я. – Но я вас понимаю и не буду настаивать.

– А как же быть с призраком? – напомнил Рябушинский. – Он так и будет шуметь на кладбище?