Текст книги "Не дожить до смерти (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Это племянник покойного князя, – бросил мне Зотов. – Он живёт в этом доме.

Я сразу припомнил высокого блондина с надменным взглядом синих глаз. Михаил Долгоруков раньше учился в Императорской магической академии, но со скандалом ушёл оттуда после того, как император назначил меня ректором.

– А зачем князь ждал господина Воронцова? – поинтересовался Никита Михайлович.

– Не могу знать, господин полковник. Приказал впустить, и всё.

– Сколько времени граф Воронцов пробыл в доме?

Охранник пожал плечами:

– Чуть больше часа. Пото поднялся шум, мы побежали в дом. Там его сиятельство мёртвый, а Воронцова и след простыл. Через калитку он не выходил, это точно. Мы весь дом обыскали.

Никита Михайлович перевёл строгий взгляд на второго охранника. Этот смотрел на меня со страхом.

– Ты подтверждаешь слова своего напарника?

– Всё так и было, господин полковник!

– Свободны, – хмуро кивнул Зотов. – Из города не уезжать.

Когда охранники вышли, Никита Михайлович посмотрел на меня:

– Что скажете?

– Они говорят правду, – ответил я, стараясь казаться спокойным. – Эти люди действительно впустили меня в дом. Ну, или кого-то, кто похож на меня как две капли воды.

– Вы по-прежнему не помните, что делали сегодня ночью?

– Только урывками, – честно сказал я. – Вы же видели – статуэтки, свечи… Честно говоря, я до сих пор думаю, что всё это мне приснилось.

– Что ещё вы помните из своего сна? – поинтересовался Зотов.

– Ничего конкретного. Только ощущение чего-то липкого, мерзкого.

– Липкое? Это могла быть кровь?

– Вполне, – поморщился я.

– Ладно, – решительно тряхнул головой Зотов. – Давайте поговорим с племянником князя. Городовой, приведи его!

Глава 3

Михаил Александрович Долгоруков очень старался держать себя в руках, но его выдавал взгляд. Он смотрел на меня с ледяной, беспощадной ненавистью.

– Вы знаете этого человека? – спросил Зотов, указывая на меня.

– Разумеется, – процедил юноша. – Это граф Воронцов.

– Сегодня ночью он был здесь?

– Да. Дядя сказал мне, что пригласил его для важного разговора.

– Что за разговор?

– Дядя собирался помириться с Воронцовыми. И лично с господином Тайновидцем.

– Между ними была ссора?

– Да, и вы прекрасно об этом знаете! – сжав кулаки, выпалил Долгоруков. – Тайновидец преследовал наш род! Из-за него погиб мой дед, а теперь он убил и дядю!

– Вы сами это видели? – спокойно поинтересовался Зотов.

– Нет, – признал Михаил Александрович. – По просьбе дяди я проводил Воронцова в гостиную, а потом ушёл.

– Что вы делали, пока ваш дядя и граф Воронцов разговаривали?

– Читал в своей комнате. Примерно через час я вернулся в гостиную, и нашёл тело дяди.

– Граф Воронцов был там?

– Нет. Он трусливо сбежал!

– Вы на допросе, – нахмурился Никита Михайлович. – Отвечайте по существу.

– Воронцова в гостиной не было.

– Кто-то ещё мог проникнуть в дом?

– Как? – злобно усмехнулся Долгоруков. – Здесь кругом охрана.

– А слуги? Другие члены семьи?

– В последнее время мы с дядей жили вдвоём. Что касается слуг – зачем им нужно было убивать главу рода?

– Кто знает, – задумчиво заметил Никита Михайлович. – А почему другие члены семьи покинули дом?

– Дядя всех выгнал. Родственники требовали, чтобы дядя освободил место главы.

– А он не хотел?

– Не хотел, – подтвердил Михаил. – И я его поддержал. Он глава рода по праву рождения!

Зотов спокойно откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на княжича.

– Это вы убили своего дядю, Михаил Александрович?

– Что? – вскипел княжич. – Нет!

– Вы приказали кому-то сделать это? Охранникам? Кому-то ещё?

– Нет! Я знаю, что Воронцов – ваш друг, и вы хотите выгородить его. Но имейте в виду, это у вас не получится. Он убийца, и скоро об этом узнают все! У вас есть ещё вопросы?

– Пока нет, – покачал головой Никита Михайлович. – Но могут появиться. Не покидайте Столицу, Михаил Александрович.

– И не собирался! Я не сбегу, даже не надейтесь.

Он направился к двери, но я остановил его вопросом:

– Скажите, Михаил Александрович, а кто теперь станет главой вашего рода?

Княжич медленно повернулся к нам.

– Этот человек имеет право задавать мне вопросы? – надменно поинтересовался он у Зотова.

– Отвечайте, – прищурился Никита Михайлович.

– Я не знаю. Дядя оставил завещание у своего поверенного, спросите его.

Княжич снова повернулся и вышел из библиотеки.

– И о чём он нам соврал? – с интересом спросил Зотов.

Я покачал головой.

– К сожалению, княжич Долгоруков почти всё время говорил правду. Солгал он только в конце. Он знает, кто станет главой рода.

– Думаете, дядя завещал место главы племяннику? – удивился Никита Михайлович. – И сказал ему об этом? Так ведь это мотив, Александр Васильевич. И ещё какой!

– Ошибаетесь, Никита Михайлович, – возразил я. – Князь Долгоруков и так должен был передать власть другому члену своей семьи. Этого потребовал император. Княжичу не нужно было убивать дядю, чтобы стать главой рода.

– А что, если он решил управлять родом самостоятельно, без оглядки на дядю?

– Вряд ли он пошёл бы на такой риск. Скорее, попытался бы прибрать власть к рукам постепенно.

– Но тогда вы остаётесь единственным подозреваемым. По крайней мере, пока мы не выясним, почему вы ничего не помните о встрече с князем.

В дверь постучали, и в библиотеку заглянул Щедрин.

– Я закончил и уже отправил тело князя в морг, – сообщил он. – Вы едете в управление?

– Едем, – кивнул Зотов и поднялся из кресла.

* * *

Едва мы с Никитой Михайловичем вышли на набережную, к нам бросился редактор Черницын.

– Ну, наконец-то! Александр Васильевич, у вас уже есть подозреваемый? Правда, что князя зарезали? Вы нашли орудие убийства? Как думаете, кто это сделал? И куда он делся?

– Прочь с дороги! – зарычал Зотов. – Иначе я арестую вас за помехи правосудию.

Черницын проворно отскочил в сторону.

– Вот, теперь я вам не мешаю. Идите, куда хотите. Но скажите хоть что-нибудь! Читатели разорвут меня, если я не дам им информацию. Александр Васильевич, ну хоть вы меня поймите – если конкуренты меня обойдут, газету просто перестанут покупать.

– Пока я могу только подтвердить, что князь Долгоруков умер насильственной смертью, – сказал я. – Остальное покажет следствие.

– Потрясающая скромность! – раздался за моей спиной язвительный голос.

Я обернулся и увидел Михаила Долгорукова. Он вышел из дома вслед за нами и теперь приветливо улыбался Черницыну.

– Проходите, господин репортёр, не стесняйтесь. Я всё вам покажу и расскажу. Это граф Воронцов стесняется, а мне скрывать нечего.

– Не сметь! – угрожающе произнёс Никита Михайлович. – Это место преступления.

– Так уж вышло, что я живу на месте преступления, – злорадно усмехнулся Долгоруков. – Имперские законы не запрещают приглашать гостей и дружески болтать с ними за чашкой чая. Не так ли, господин полковник? Или вы теперь арестуете меня?

– Я арестую господина Черницына, если он напишет хоть слово об этом деле, – едва сдержался Зотов.

– Он нарочно выводит вас из себя, – тихо сказал я. – Не тратьте время попусту, лавину голыми руками не остановить.

Никита Михайлович негодующе фыркнул и молча пошёл к мобилю, а Черницын прошмыгнул в калитку княжеского особняка.

– Завтра вся столица будет говорить, что вы убили князя Долгорукова, – сказал Зотов, трогаясь с места. – Репортёры будут следить за вами, да и за мной тоже. Для вашего спокойствия я официально помещу вас под домашний арест. Имейте в виду, вам будет запрещено выходить из дома без сопровождения полиции. Да и с полицией не стоит этого делать, если вы не хотите оказаться в окружении зевак.

Зотов говорил разумные вещи, но я покачал головой.

– Домашний арест не годится, Никита Михайлович. Иначе все подумают, что вы делаете мне поблажку по дружбе, а это может погубить вашу репутацию. Вам придётся запереть меня в камеру управления.

– Там вам будет не слишком удобно, – предупредил Зотов.

– Ничего, как-нибудь переживу. Зато в любой момент буду у вас под рукой. Нужно поторопиться с расследованием.

Когда мы добрались до управления Тайной службы, Никита Михайлович предложил мне стул, а сам плюхнулся в кресло и достал из кармана свой знаменитый чёрный блокнот.

– Начнём. По своей воле вы Долгорукова не убивали, так?

– Так, – согласился я.

– Значит, вас либо опоили каким-то магическим зельем, либо зачаровали. Вам какой вариант больше нравится?

– Никакой, – подумав, признался я. – Зелья не бывают без побочных эффектов, их действие я бы наверняка почувствовал. Но главное – последние два дня я ел только дома. Вы же не думаете, что меня опоила Прасковья Ивановна?

– И даже кофе нигде не выпили? – прищурился Зотов. – Ни за что не поверю.

Я задумчиво почесал подбородок.

– Вы правы, я заглядывал в несколько кофеен. Даже в ту, что напротив управления. Это было вчера утром.

– А что вы там делали? – удивился Зотов.

– Разговаривал с Мишей Кожемяко по личному делу. Его дочери скоро исполнится год, вот я и спрашивал, что подарить ей на день рождения. Заодно повидался с другом, в последнее время вы так загрузили его работой, что он и дома почти не бывает.

– Странно, – хмыкнул Никита Михайлович. – Мне он не жаловался. Вернёмся к делу. Мне нужны адреса всех заведений, в которых вы выпили хотя бы глоток воды за последние три дня. Я поручу господину Кожемяко их проверить.

Зотов щёлкнул пальцами. Стоявшая в углу жаровня негромко загудела, в ней вспыхнуло пламя. Никита Михайлович поставил на огонь ковшик, который заменял ему джезву.

– Ну, а что насчёт ментальной магии? – спросил он. – Могли вас зачаровать и заставить прийти в дом князя?

– Видите этот перстень? – я показал Зотову кольцо с чёрным алмазом, которое всегда носил на руке. – Он помогает мне сохранять ясность рассудка. Зачаровать меня можно, как и любого другого человека. Но для этого требуется много времени и сильное ментальное воздействие.

– Этот перстень не сильно вам помог, – заметил Никита Михайлович. – Но хоть кто-то в разговоре с вами упоминал князя Долгорукова?

Я пожал плечами.

– Да почти все. Известие об опале князя просочилось в газеты и стало главной новостью недели. Даже вы упомянули об этом в нашу прошлую встречу.

– Я уж точно вас не зачаровывал, – усмехнулся Зотов.

– Знаете, что странно? – задумался я. – Многие из тех, с кем я говорил, сочувствовали князю и считали, что император мог бы обойтись с ним помягче. Вчера я даже сам поймал себя на этой мысли.

– Ну-ка, давайте подробнее, – заинтересовался Никита Михайлович. – Кто именно обсуждал с вами Долгорукова?

Я принялся загибать пальцы.

– Вы, Прасковья Ивановна, Игнат, Миша. Ещё Леонид Францевич, потом трактирщик с Каменного острова и мой дед.

– Это всё? – прищурился Зотов.

– Нет. Запишите сюда же придворных на императорском приёме, магов Воздуха на строительстве портала и моих студентов. Получается, проще перечислить тех, кто не говорил со мной про Долгорукова.

– Занятно, – покачал головой Никита Михайлович. – В другой ситуации я бы не удивился. Люди часто жалеют тех, кто не достоин сочувствия. К тому же, Долгоруков наверняка развернул кампанию в свою защиту. Я сам читал несколько газетных статей. Но сейчас это выглядит подозрительным. Припомните-ка, с кем из ваших знакомых вы говорили про Долгорукова несколько раз? Возможно, именно этот человек наложил на вас заклятье.

– Такого не было, – ответил я.

– Значит, пишите всех. Каждого, кто хоть слово произнёс про Долгорукова в вашем присутствии. Я лично поговорю с каждым и выясню, почему они так пекутся о князе.

– Сами же сказали, что людям свойственно жалеть негодяев.

– Вот и проверим, жалость это, или за ней кроется что-то ещё.

Никита Михайлович открыл ящик стола и достал несколько листов бумаги.

– Пишите, Александр Васильевич.

Я взялся за перо, а Зотов тем временем разлил кофе по кружкам и вызвал своего помощника.

– Что там с ограблениями возле кладбища, Артём Сергеевич?

– Работаем, господин полковник. Устроили засаду, Мишу Кожемяко нарядили купцом. Он парень видный, плечистый, и актёр хороший.

Я вспомнил, как Миша в образе рыжеволосой красотки сумел обвести вокруг пальца графа Мясоедова на Шепчущем мосту, и весело улыбнулся.

– Кого ловите, Никита Михайлович?

– Разбойников, кого же ещё. Повадились купцов грабить рядом со Смоленским кладбищем. Останавливают прямо на улице, часы снимают, кошельки отбирают. Городовые их трижды поймать пытались, и всё без толку. Говорят, исчезают мерзавцы, как по волшебству. Вот и решили мы поглядеть, что там за волшебство такое. Список у вас готов?

– Почти.

Я дописал последнюю фамилию и протянул бумагу Зотову. Никита Михайлович пробежал глазами по строчкам и неодобрительно покачал головой:

– Общительный вы человек, Александр Васильевич. Тут работы на неделю, не меньше. Ну, ладно.

Он поглядел на помощника.

– Артём Сергеевич, отведи господина Тайновидца в камеру. Только выбери ту, что почище. Если Александр Васильевич передумает и захочет поехать домой – выпусти.

Помощник Зотова удивлённо вскинул брови.

– Слышал про убийство князя Долгорукова? – спросил его Никита Михайлович. – Так вот, господин Тайновидец у нас главный подоз…

Зотов внезапно замолчал и прикрыл глаза. Мы с помощником переглянулись, и я приложил палец к губам.

Молчание продолжалось несколько минут, затем начальник Тайной службы открыл глаза и строго посмотрел на нас.

– Вот и всё, Александр Васильевич. Слухи о ваших подвигах долетели до императора, и он требует, чтобы я немедленно явился к нему с докладом. А вас велено арестовать и держать под замком, пока расследование не будет закончено. Артём Сергеевич, проводи графа Воронцова в камеру. Из управления его не выпускать, пока я не вернусь.

Зотов сухо усмехнулся.

– Только не вздумайте бежать, Александр Васильевич, этим вы закопаете себя ещё глубже. Вместе мы обязательно найдём того, кто так ловко вас подставил.

– Благодарю вас, Никита Михайлович, – кивнул я и поднялся со стула.

– Я пришлю к вам врача и менталиста, – добавил Зотов. – Пусть проверят, чем именно на вас воздействовали.

* * *

За моей спиной тяжело лязгнула дверь камеры, и я остался один.

Такой вот неожиданный поворот судьбы, господин Тайновидец. Утром ты был беспечным аристократом, а к обеду превратился в арестанта, которого подозревают в убийстве.

Тут впору расстроиться.

Но расстраивался я не больше минуты, а потом у меня нашлись дела поважнее. Например, поговорить с Лизой.

Магическая защита управления Тайной службы мешала этому, но при помощи магии домовых я давно научился договариваться с любыми зданиями. К тому же, мы с управлением были давно знакомы, а дома куда лучше понимают людей, чем люди – друг друга.

Магическая защита не исчезла окончательно, просто стала слабее. Но этого вполне хватило, чтобы я смог послать зов Лизе.

– Привет, любовь моя! Как твои приключения на Внешнем острове?

– Привет! – обрадовалась Лиза. – А мы с Егором Кузьмичом только что вернулись с рыбалки. Я сама поймала огромную треску!

– Умница, – улыбнулся я. – Рад, что ты весело проводишь время.

– А ещё я научилась доить коз, – похвасталась Лиза. – Оказывается, они добрые и совсем не бодаются, если сказать им правильные слова. Слушай, а почему ты так странно говоришь? Голос, как будто из бочки.

– Потому что я сижу в тюремной камере, – объяснил я. – Здесь магическая защита.

– А что ты там делаешь? – удивилась Лиза. – Тебя арестовали?

– Что-то вроде этого. Я помогаю Никите Михайловичу раскрыть одно магическое преступление.

– Значит, ты сейчас занят? – огорчилась Лиза. – А я хотела позвать тебя к нам. Здесь так весело! Савелий построил для нас с тобой небольшой домик на берегу, в нём можно устроить отличный отпуск.

– Обязательно, – пообещал я. – Но немного позже. Дня через три или четыре.

– Обещаешь? Тогда я буду тебя ждать. А то я уже хотела вернуться пораньше – соскучилась по тебе.

– Не стоит, – улыбнулся я. – Никита Михайлович так загрузил меня работой, что я даже ночую в управлении.

Мы ещё немного поболтали, и я твёрдо пообещал прибыть на Внешний остров, как только разберусь с делами.

Потом Лиза с Анютой и местным проводником отправились на Белую скалу, собирать птичьи яйца, а я послал зов Игнату.

– Ваше сиятельство, в лавке судачат, будто вы человека убили! – огорошил меня Игнат. – Неужели правда?

– Так надо, – твёрдо ответил я. – Мы с Никитой Михайловичем проводим секретную операцию, о которой никто не должен знать. А эти слухи – моё прикрытие. Понял?

– Нет, – честно ответил Игнат.

– В общем, со мной всё в порядке, но несколько дней я буду очень занят. Искать меня не нужно, и спасать тоже. Лучше вообще пока не выходите из дома. И самое главное, Игнат! Ничего не говори про эти слухи Елизавете Фёдоровне, иначе она начнёт беспокоиться. Я выполняю секретное государственное поручение, и точка!

– Вот теперь понял, – успокоился Игнат. – Значит, к обеду вас не ждать?

– И к ужину тоже. Считайте, что у вас с Прасковьей Ивановной небольшой отпуск.

Закончив, разговор с Игнатом, я прошёлся по камере. Тесновато здесь, почти как в моей каюте на «Вороне».

Выглянул в окно – за толстыми прутьями решётки покачивали ветками липы вдоль бульвара. Их широкие листья уже тронуло по краям осенней желтизной.

Кто же так умело меня подставил? И зачем?

Я чувствовал, что этого преступления есть какая-то цель, которую я пока не понимаю. Но если пойму, всё сразу встанет на свои места.

В коридоре послышались шаги, затем в дверь камеры постучали:

– Александр Васильевич, к вам целитель и менталист.

Глава 4

Заскрежетал ключ в замочной скважине. Дверь камеры с лязгом открылась, и я не сдержал радостную улыбку. Никита Михайлович поступил очень предусмотрительно. Он прислал ко мне не просто целителя и менталиста, а братьев Горчаковых.

– Знали бы вы, господа, как я рад видеть вас, – улыбнулся я. – Проходите, чувствуйте себя как дома.

Юрию обстановка камеры была не в новинку. Он часто бывал здесь по делам службы. А вот Иван оглянулся с тревожным любопытством.

– Саша, мы слышали, что случилось, – тихо сказал он. – Неужели ты и вправду убил князя Долгорукова?

– Именно это нам и предстоит выяснить, – усмехнулся я.

Помощник Зотова деликатно кашлянул.

– Не буду вам мешать, господа. Позовите меня, когда закончите.

Он вышел из камеры и при этом не потрудился запереть за собой дверь. Разумеется, это была не забывчивость. Таким образом Артём Сергеевич намекал мне, что не считает меня арестантом.

– Саша, мы готовы тебе помочь, – негромко сказал Иван, отходя от двери. – Ты только скажи, что нужно сделать. Господин Зотов думает, что тебя могли опоить. Если нужно, я готов это подтвердить. Найду в твоём организме любое зелье.

– А я напишу в заключении, что вы подверглись ментальному воздействию, – добавил Юрий.

– Благодарю вас за то, что ради меня вы готовы рискнуть своей свободой, господа, – улыбнулся я. – Но ничего подобного делать не нужно. Я хочу узнать правду.

– Ты уверен, Саша? – с тревогой спросил Иван.

– Имейте в виду, Александр Васильевич, – добавил Юрий. – По имперским законам нельзя наказывать человека, который совершил преступление под ментальным воздействием. Он сам считается пострадавшим. Но если выяснится, что ментального воздействия не было…

Юрий многозначительно замолчал.

Они оба были готовы помочь. Это меня тронуло, но могло помешать делу.

– Меня не нужно спасать при помощи фальшивых заключений, господа, – мягко сказал я. – Если вы хотите помочь, давайте выясним, что именно произошло в доме князя Долгорукова. Начинайте.

– Хорошо, – кивнул Иван.

Он открыл небольшой чемоданчик, который принёс с собой.

– Дай мне левую руку.

Я протянул ему руку. Иван уколол мне палец острой иглой и выдавил в пробирку несколько капель крови. Затем добавил реагент изумрудно‑зелёного цвета и отставил пробирку в сторону.

– Это не займёт много времени, – обнадёжил он меня. – А сейчас расскажи, как ты себя чувствуешь? Тошнота, головокружение, слабость были?

Я молча покачал головой.

– Подавленное настроение?

– Утром я чувствовал себя отвратительно, – кивнул я. – Но сейчас уже всё прошло.

– Скоро всё станет ясно, – кивнул Иван и принялся колдовать над пробиркой.

А мной занялся Юрий.

– Сейчас я погружу вас в транс, Александр Васильевич, – предупредил он. – Не нужно сопротивляться. Этим вы можете всё испортить. И лучше снимите ваш перстень.

Я снял перстень и положил его на стол.

– Сядьте и закройте глаза, – попросил Юрий. – Постарайтесь расслабиться и ни о чём не думать. Слушайте только мой голос.

В Императорском лицее нас обучали основам ментальной магии, и мы с удовольствием пробовали её друг на друге.

Ничего нового для меня Юрий Горчаков не делал. Он монотонно произносил знакомые формулы. Я без труда мог бы противостоять такому воздействию, но сейчас мне было нужно совсем не это. Поэтому я расслабился и позволил голосу менталиста заворожить меня и унести далеко в воспоминания.

Впрочем, ничего определённого я не вспомнил. Опять вернулась тошнота и ощущение чего‑то липкого и омерзительного. Я увидел дрожащие огоньки свечей и блеск бронзовых статуэток на каминной полке, но больше никаких деталей.

Когда мерзкий комок подкатил к горлу, я усилием воли стряхнул с себя сонливость и вопросительно посмотрел на Юрия.

– Ваша память заблокирована, – озабоченно сказал он. – Возможно, это последствия заклятия. А может быть, вы сами не хотите вспоминать, что с вами произошло.

– Но заклятие всё‑таки было? – уточнил я.

– Было, и очень сильное, – кивнул Юрий. – Кто‑то не на шутку постарался, чтобы обработать вас. И это случилось не за один раз. Я совершенно уверен, что с вами провели не меньше десятка сеансов.

– Ерунда какая‑то, – удивился я. – Ни у кого не было возможности это сделать. Юрий Николаевич, я знаю, что ментальная магия оставляет чёткие и неповторимые следы. По ним можно определить менталиста?

– Только не в этом случае, – ответил Юрий. – Отпечатки выглядят очень размытыми.

– То есть менталист позаботился о том, чтобы уничтожить следы? – поинтересовался я.

– Нет, здесь что‑то другое, – ответил Юрий.

– Во всяком случае, факт ментального воздействия мы установили, – кивнул я.

– Да. И я готов подтвердить это в своём заключении.

– Прямо гора с плеч, – усмехнулся я и посмотрел на Ивана. – Ну, а ты чем меня порадуешь?

– Я нашёл в твоём организме следы очень слабого магического зелья, – ответил Иван. – Само по себе оно безвредно. Но может усиливать ментальное воздействие.

– Что за зелье? – нахмурился я.

– Ничего особенного. Настойка серой полыни. В небольших дозах усиливает эмоциональное восприятие. Имеет горьковатый привкус, но его несложно замаскировать.

– Как именно?

– Например, настойку можно добавить в кофе. Достаточно нескольких капель.

– А как долго длится эффект?

– Сутки, не меньше. Всё зависит от конкретного человека.

– Так я и думал, – кивнул я. – Теперь нужно выяснить, кто умудрился проделать со мной всё это. Кто подмешал мне в кофе магическую настойку, а потом воздействовал на меня ментальной магией, да ещё и не один раз?

– Не меньше десяти раз, – напомнил Юрий.

– Вот именно, – кивнул я.

– Саша, мы можем тебе ещё чем‑нибудь помочь? – спросил Иван.

– Пожалуй, нет, – задумался я. – Хотя… Юрий Николаевич, вы сказали, что ментальное воздействие оставило размытые следы и по ним невозможно определить виновника. А что, если это воздействие оказали сразу несколько человек, и следы наложились друг на друга? Такое могло быть?

– В это очень трудно поверить, – удивился Юрий. – Тут уже получается целый заговор. Эти люди должны были сговориться между собой.

– И всё‑таки? – настаивал я.

– Да, с магической точки зрения такое вполне возможно. Скажу вам больше, это могли быть довольно слабые маги. Всё дело в том, что воздействие повторялось и с каждым разом усиливало само себя. К тому же многое зависит от той мысли, которую вам пытались внушить. Даже десяток слабых магов не смог бы заставить вас убить человека, если только…

– Что? – спросил я.

– Если только вы сами не хотели его убить, – закончил свою мысль Юрий. – Александр Васильевич, всё это кажется мне слишком невероятным. Трудно поверить, что десяток человек воздействовал на ваш разум, а вы этого не заметили. Как такое могло случиться?

– Вот это мне и предстоит выяснить, – усмехнулся я. – А пока помогите мне ещё кое в чём, господа.

– Мы сделаем всё, что в наших силах, – сразу же согласился Иван.

– Ваня, скажи, что ты думаешь про князя Долгорукова? Только имей в виду: мне нужен честный ответ. Как ты воспринял известие о нашей с ним ссоре и о его смерти?

– Мне, в общем‑то, было всё равно, – усмехнулся Иван. – Ты же знаешь, Саша, у меня полно своих забот в госпитале. Но могу сказать, что я всегда считал князя недалёким и чересчур заносчивым человеком. Когда я узнал о вашей ссоре, то подумал, что князь вступил на скользкую дорожку.

– И тебе никогда не приходила в голову мысль, что было бы неплохо нас помирить? – спросил я.

– С чего бы мне лезть в твои дела? – удивился Иван. – Ты и сам прекрасно разберёшься.

– Уже разобрался, – улыбнулся я.

Иван сполоснул пробирку в жестяной раковине и принялся собирать свой чемоданчик. А я посмотрел на Юрия.

– А что вы скажете, Юрий Николаевич? Вы ведь знали о нашей вражде с князем Долгоруковым?

– Я не очень понимаю смысл этих вопросов, – нахмурился Юрий.

– В интересах следствия я не могу сказать вам, какая мысль вертится у меня в голове, – признался я. – Но вы обещали мне помочь. Именно такая помощь мне от вас и нужна. Честный ответ.

– Что ж, хорошо, – согласился Юрий. – Я считал, что вы с князем Долгоруковым должны договориться. Не дело, когда влиятельные аристократы и могущественные маги враждуют между собой.

– Вы считаете, князь Долгоруков был могущественным магом? – поинтересовался я.

– Нет, это я к слову, – смутился Юрий. – Но я уверен, что вы могли бы разрешить ваши противоречия и найти общий язык. Мне очень жаль, что кто‑то воспользовался вашей враждой и довёл дело до убийства.

– Замечательно, – улыбнулся я. – Юрий Николаевич, не могли бы вы припомнить, когда именно у вас появилась эта мысль?

– Не знаю, – пожал плечами менталист. – Не сегодня, это точно. Если честно, я даже собирался поговорить с вами об этом, но как‑то не нашёл подходящего повода.

– Вы не нашли, а другие нашли, – кивнул я. – Что ж, господа, большое спасибо. Вы мне очень помогли.

– Может быть, тебе что‑то принести? – спросил Иван.

– Спасибо, Ваня, ничего не нужно, – улыбнулся я. – Не думаю, что я задержусь здесь надолго.

* * *

Я не поделился своей идеей с Юрием Горчаковым не потому, что не доверял ему. Просто идея была чересчур безумной даже для меня.

Я не верил, что мои знакомые могли сговориться и сообща наложить на меня заклятие. Ну, что, если кто‑то другой использовал их для этого? Наложил заклятие на каждого в отдельности и внушил им поговорить со мной и убедить меня помириться с князем Долгоруковым.

Отличная схема. А главное, режиссёр этого спектакля остаётся за кулисами, и его не видно.

И как его искать? Проверять весь круг общения каждого из моих знакомых. Но одну ошибку этот человек всё‑таки совершил. Он подлил мне зелье из серой полыни. Иван Горчаков сказал, что зелье добавили в кофе.

Это и есть ниточка, которая приведёт меня к мерзавцу.

Я уже начал прикидывать, как побыстрее добраться до него, но мне помешали. В коридоре послышались крики и странный шум, будто кого‑то тащили по полу. Открылась и захлопнулась дверь соседней камеры. А потом и в мою камеру деликатно постучали, и я услышал голос Артёма Сергеевича:

– Александр Васильевич, вы позволите войти?

– Войдите, – ответил я, не сумев сдержать улыбку.

Помощник Зотова вёл себя так, словно я был дорогим гостем в управлении Тайной службы.

Артём Сергеевич снова не стал запирать за собой дверь камеры. Этим он как будто подчёркивал, что в пределах управления я совершенно свободен.

– Вам что‑нибудь нужно, Александр Васильевич? – спросил он. – Если хотите, я распоряжусь заказать обед.

– Не нужно, я подожду господина полковника, – улыбнулся я. – Но спасибо вам за такое душевное отношение к арестантам.

– Да какой же вы арестант? – смутился Артём Сергеевич. – Я уверен, что это обычное недоразумение, и очень скоро всё выяснится. Не могли же вы и в самом деле убить князя Долгорукова?

– Менталист считает, что я был под сильным магическим воздействием, – сказал я. – А в таком состоянии человек способен натворить всё, что угодно.

– Но это не вы виноваты, а маг, который наложил на вас заклятие! – живо возразил Артём Сергеевич. – Как бы там ни было, я не считаю вас арестантом, и вы всегда можете обратиться ко мне за помощью.

– Благодарю вас, – кивнул я.

Помощник Зотова смущённо переступил с ноги на ногу.

– Никита Михайлович вернётся не скоро, – сказал он. – А у нас очень любопытный случай. Мы поймали молодцов, которые разбойничали возле Смоленского кладбища. Один из них готов во всём признаться, зато второй упирается. Нам бы понять, кто из них врёт, а кто говорит правду.

– Так вы же взяли их с поличным, разве нет? – удивился я.

– В том‑то и дело, что нет, – вздохнул Артём Сергеевич. – В общем, у нас полная неразбериха. Поможете, господин Тайновидец?

– С удовольствием, – улыбнулся я. – Всё равно мне нужно чем‑то занять время до возвращения господина полковника.

Артём Сергеевич проводил меня в свой кабинет. Он был как две капли воды похож на кабинет Зотова, только кресло за письменным столом было похуже и без магических свойств.

Зато в кабинете оказался Миша Кожемяко. Он немедленно обнял меня так сильно, что мои кости хрустнули.

– Саша, что за ерунду мне рассказывают? – спросил он. – Говорят, будто бы ты убил князя Долгорукова, а Его Величество приказал тебя арестовать.

– Это не ерунда, дружище, а чистая правда, – ответил я. – Правда, момент убийства я не помню, но все улики неоспоримо указывают на меня.

– Если тебе нужна помощь, имей в виду, я готов на всё, – сказал Миша.

Даже присутствие Артёма Сергеевича его не смутило. Впрочем, помощник и не стал спорить со своим подчинённым, наоборот, согласно кивнул.

Что ж, если я когда‑нибудь захочу устроить заговор, я знаю, где искать верных соратников.

– Помощь мне пока не нужна, – успокоил я Мишу. – Давай лучше разберёмся с твоими разбойниками. Как ты умудрился их поймать?

– Да они сами поймались, – сердито ответил Миша. – Мы только успели появиться на кладбище, а этот бородач бросился к нам и давай во всём признаваться. И купцов он грабил, и деньги у них отбирал. Я сперва решил, что это сумасшедший, и хотел его прогнать, но он показал нам притон, где они прятали награбленное. Там же оказался и его напарник. Ну, мы и привезли обоих.

– А как этот разбойник объяснил своё странное желание во всём признаться? – полюбопытствовал я.