Текст книги "Не дожить до смерти (СИ)"

Автор книги: Алекс Рудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11

Арест джинна не остался незамеченным. Посетители кофейни оживлённо перешёптывались, глядя на нас, кое‑кто украдкой пробирался к выходу.

Не хватало ещё, чтобы среди магических существ столицы поползли самые невероятные слухи о кофейне Набиля.

Я решил, что нужно успокоить посетителей. Приветливо улыбнулся и громко сказал:

– Спокойно, господа. Только что на ваших глазах стража Лачанги арестовала опасного преступника. Вам ничего не грозит.

Но моё заявление совершенно не успокоило посетителей, наоборот, они зашептали ещё громче.

Ледяные демоны! Я же совсем забыл, что они меня не видят!

Поспешно вернув себе привычный облик, я повторил:

– Вам ничего не грозит. Пейте кофе и наслаждайтесь хорошей погодой. Мы уже уходим.

Но кофейня пустела всё быстрее, и вскоре за столиками осталось всего несколько человек. То есть джиннов.

Никита Михайлович подозрительно прищурился.

– Скажите, господин Аль‑Казир, у вас в последнее время не исчезали преступники? – напрямик спросил он.

– Несколько раз такое случалось, – признал Аль‑Казир. – Некоторым удаётся ускользнуть от правосудия.

– Кажется, я знаю, где они скрываются, – ещё больше помрачнел Зотов. – Поглядите, как быстро разбежались эти джинны. Уверен, многие из них не в ладах с законом. Если так, я душу вытрясу из полиции и имперской гвардии, чтобы лучше охраняли портал.

Когда я появился из воздуха, преступник поднял голову и удивлённо посмотрел на меня. Но тут же его удивление сменилось жгучей ненавистью.

Он меня узнал.

– Скажите, для чего вы всё это подстроили? – поинтересовался я, глядя на его круглое лицо, перекошенное злобной гримасой. – Для чего так старались повесить на меня убийство князя Долгорукова?

– Я ничего тебе не скажу, – криво ухмыльнулся задержанный. Будь ты проклят, Тайновидец!

Сейчас он ничем не напоминал добродушного хозяина кофейни, с которым мы так часто болтали.

– Скажешь, – спокойно пообещал ему Аль‑Казир. – Ещё и просить будешь, чтобы мы послушали.

– Дружеские посиделки окончены, господа, – деловито сказал Зотов. – Преступника мы поймали, теперь нужно как можно скорее доставить его в управление. Я уже вызвал сюда служебные мобили, так что поедем с комфортом.

С этими словами он достал из кармана зеркальное зелье и залпом проглотил его.

Грим, над которым так тщательно работал Спиридон Ковшин, на мгновение расплылся. А уже через секунду перед нами стоял прежний Зотов.

Правда, одет он был как джинн.

– Замечательно, – пробурчал Зотов, оглядывая себя. – Подчинённые решат, что я вернулся на службу прямо с карнавала.

Тем временем я подошёл к Набилю.

– Большое спасибо за помощь. Без вас мы бы никогда не поймали этого негодяя.

– Рад был помочь, Александр Васильевич, – безмятежно улыбнулся джинн. – Кстати, вы заметили одну любопытную особенность? Джинн, которого вы поймали, принадлежит к стихии воды, а не песка. Интересно, почему он затаил на вас злобу?

– Скоро я это выясню, – пообещал я. – А потом расскажу вам. Всего хорошего, Набиль.

Мы поднялись по травянистому откосу. Стражи Лачанги крепко держали арестованного за руки, а господин Аль‑Казир шёл сзади и следил, чтобы он не сбежал.

Ещё несколько шагов, и невидимая граница магического пространства лопнула, выпуская нас в обычный мир.

– А вот и мобили, – довольно сказал Никита Михайлович. – Быстро они приехали.

Возле одного из чёрных служебных мобилей беспокойно расхаживал Миша Кожемяко. Увидев нас, он торопливо заговорил:

– Господа, не думаю, что вам стоит возвращаться в управление. Вас там уже поджидают.

– Вот и хорошо, – хищно оскалился Зотов. – Теперь преступник у нас в руках, и мы можем предъявить его всем желающим.

Он покосился на девушек.

– Огромное спасибо за помощь, дамы. Но дальше мы справимся сами. Я вызвал для вас извозчика, он отвезёт вас обратно в театр. Вот его мобиль.

– А можно нам поехать с вами? – умоляюще спросила Колокольцева. – Вы же сами сказали, что мы вам очень помогли. Так разрешите нам досмотреть представление до конца!

– Это не представление, а расследование убийства, – сухо заметил Зотов. – К тому же секретное. По‑хорошему, я должен взять с вас магическую клятву, что вы будете молчать обо всём, что здесь произошло. Но вы ведь всё равно не удержитесь. Поэтому я просто попрошу вас не мешать нам работать.

Колокольцева жалобно взглянула на Аль‑Казира, и сердце грозного начальника стражи дрогнуло.

– Я непременно навещу вас, как только у меня появится свободное время, – сказал он, – и расскажу всё, что смогу рассказать.

– Даёте слово? – тут же просияла Колокольцева.

– Клянусь своей магической природой, что непременно вас навещу, – вздохнул Аль-Казир.

Довольные девушки уехали, а мы на двух служебных мобилях отправились в управление Тайной службы.

– Император временно назначил на ваше место полицмейстера, – рассказывал Миша Зотову. – И он занял ваш кабинет.

– Ничего, это ненадолго, – мрачно пообещал Никита Михайлович. – Дайте мне только добраться до управления. Поезжайте быстрее, господин Кожемяко, а я пока поговорю с императором.

Зотов откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза и всю дорогу молчал. Видно, разговор получился не из лёгких. Но когда Никита Михайлович снова заговорил, по тону его голоса я понял, что он очень доволен.

– Император временно вернул мне все полномочия, – улыбнулся он. – Правда, в ближайшее время его величество ждёт меня с подробным отчётом, но это не страшно.

– А что насчёт меня? – поинтересовался я.

– Император решил закрыть глаза на ваш побег, – ответил Зотов. – А дальше всё будет зависеть от того, что нам расскажет арестованный.

Когда мы подъехали к управлению Тайной службы, Никита Михайлович сказал:

– Подождите здесь. Сначала я наведу порядок, а потом приглашу вас.

Он скрылся за тяжёлой дверью, и мгновенно оттуда донеслись крики и топот. Затем дверь снова распахнулась. На крыльцо вперевалку выбежал полицмейстер без фуражки. Вид у него был ошалелый.

Вслед за полицмейстером, прижимая к груди пухлый портфель, бежал незнакомый пристав. Вдогонку приставу вылетела фуражка и покатилась по мостовой. Пристав на бегу поднял её, затем они с полицмейстером залезли в мобиль и поспешно укатили.

– Никита Михайлович – большой начальник, – восхищённо сказал Аль‑Казир. – Строгий, но справедливый.

– Так и есть, – улыбнулся я.

А затем в моём сознании раздался голос Зотова:

– Проходите в мой кабинет.

Никита Михайлович выглядел очень довольным. Ему наконец‑то удалось выплеснуть напряжение, которое копилось в нём все последние дни.

– Сейчас нам принесут кофе, и начнём допрос, – пообещал он.

– Никита Михайлович, позвольте мне самому поговорить с арестантом, – предложил я.

– Попробуйте, – не артачась, согласился Зотов. – Вы заинтересованы в этом деле больше всех.

Аль‑Казир привёл задержанного и усадил его на табурет. Джинн опустил голову и упрямо смотрел в пол.

– Вы так и будете молчать? – поинтересовался я.

Задержанный ничего не ответил, тогда я обратился к Аль‑Казиру:

– Скажите, уважаемый Аль‑Казир, можно ли заменить преступнику вечную смерть на временную?

– Такое иногда случается, – неторопливо ответил Аль‑Казир. – Великий Визирь может прислушаться к вашей просьбе, господин Тайновидец. А ещё он милосерден, но его милосердие нужно заслужить.

– Вы слышите? – снова заговорил я с задержанным. – Ваше упрямое молчание грозит вам вечной смертью. Но если вы расскажете нам всё без утайки, я похлопочу перед великим визирем, чтобы вечную смерть вам заменили на временную. Насколько я знаю, для джинна это не самая плохая участь.

Наконец‑то задержанный поднял голову и посмотрел на меня.

– Вы правда сделаете это? – тусклым голосом спросил он.

– Обещаю, – твёрдо ответил я. – Но только если вы расскажете нам правду. Учтите, ложь я сразу почувствую.

– Хорошо, – помедлив, кивнул джинн. – Задавай свои вопросы, Тайновидец, я отвечу на них.

– Прежде всего назови своё имя.

Джинн грустно усмехнулся:

– Меня зовут Хазим Аль‑Вафи. Я бывший советник Великого Визиря Лачанги Хариса ад‑Сафира.

– Всеблагая магия, – изумлённо прошептал Аль‑Казир. – Мой дед рассказывал мне про этого джинна. Он исчез из Лачанги сразу после того, как защитники города отбили нападение песчаных джиннов.

– Что с тобой случилось? – спросил я. – Как ты попал в наш мир?

– Я был в сговоре с песчаными джинами, – спокойно ответил Хазим Аль‑Вафи. – Я хотел, чтобы они захватили Лачангу. Когда нападение песчаных джинов было отбито, мне пришлось бежать, потому что Великий Визирь заподозрил меня в измене. Каким‑то чудом я открыл портал в первое попавшееся магическое пространство и оказался здесь.

– Зачем ты хотел сдать город песчаным джинам? – удивился я. – Насколько я знаю, джинны воды и джины песка враждуют чуть ли не с появления мира. Ты собирался обречь свой народ на гибель?

– Джины песка должны были пощадить всех, кроме Великого Визиря, – горько усмехнулся Хазим Аль‑Вафи. – А я собирался занять его место. Так мы и договорились.

– Тебе захотелось власти?

– Нет, – скривился Хазим. – Я хотел, чтобы Лачанга процветала, а Великий Визирь Харис ад‑Сафир был глуп. Он слишком приблизил меня к себе. Можно сказать, он сам отдал город в мои руки.

– Он доверился тебе, – не согласился я. – А ты этим воспользовался.

– Подлец! – прорычал Аль‑Казир.

Я успокаивающе похлопал начальника стражи по плечу.

– Этот джинн непременно ответит за свою подлость. Ни в одном из миров не бывает иначе. Но сейчас я хотел бы поговорить о другом.

Я снова обратился к Хазиму:

– Значит, ты ненавидишь меня за то, что я спас твой родной город?

– Ты не спас его, а погубил, – медленно ответил Хазим Аль‑Вафи. – Из‑за тебя Лачанга осталась под властью Сафиров, а мне пришлось бежать на чужбину.

– Что ж, я расскажу тебе, как я спас Лачангу, – задумчиво сказал я. – Ты говоришь, что был советником Великого Визиря? Скажи, ты что‑нибудь слышал о Незримой библиотеке?

– Разумеется, – надменно ответил Хазим Аль‑Вафи.

– В нашем мире тоже есть Незримая библиотека, – кивнул я. – Когда я попал туда в первый раз, то увидел на полу изумительную мозаику, которая изображала древний магический город. Я спросил библиотекаря об этом городе, и библиотекарь рассказал, что город назывался Лачанга. Давным‑давно он был до основания разрушен песчаными джинами. Почти никто из жителей не спасся. Но и уцелевшим пришлось скитаться по разным мирам.

Хазим Аль‑Вафи внимательно смотрел на меня, пытаясь понять, обманываю я его или нет.

– Эта история запала мне в душу, – продолжил я. – Много раз я любовался прекрасным магическим городом, и однажды мозаика ожила. Я услышал рёв верблюдов и голоса людей. Увидел, как ветер гонит песок, а у ворот сладко зевают стражники. А ещё я разглядел песчаных джиннов, которые прятались за сухими колючками. И тогда я сумел предупредить о них стражу. Просто крикнул, не особенно надеясь на успех, но стражники меня услышали. Они успели закрыть ворота и подготовить город к обороне.

Я снова помолчал.

– Песчаные джины не собирались сделать тебя великим визирем, Хазим Аль‑Вафи. Ты нужен был им только для того, чтобы они могли проникнуть в город. А дальше тебя ждала участь остальных жителей. С предателями не церемонятся, знаешь ли.

– Но они же мне обещали, – пробормотал раздавленный моим рассказом Хазим. – Неужели никому в этом мире нельзя верить?

– Забавно слышать такие жалобы от подлеца, – усмехнулся Никита Михайлович.

Я взглядом показал Зотову, чтобы он не вмешивался в разговор.

– Мы отвлеклись, а времени у нас немного. Давай поговорим о твоей мести. Как ты всё это устроил? Сговорился с племянником князя Долгорукова, а потом наложил на меня заклятие и отправил в дом князя? А племянник его убил?

– Нет, – медленно покачал головой Хазим. – Я действительно наложил на тебя заклятие, но попросил меня об этом сам князь Долгоруков.

– Что? – изумлённо переспросил я. – А кто тогда его убил?

– Он сам сделал это прямо у тебя на глазах, – мрачно улыбнулся Хазим.

– Зачем?

Джинн равнодушно пожал плечами.

– Не знаю. Он ведь тоже хотел тебе отомстить. Наверное, решил, что это будет лучшая месть – князь умрёт, а тебя обвинят в его убийстве.

Страдальческая улыбка джинна стала ещё шире.

– А я не верю, – резко сказал Зотов. – Не верю, и всё. Долгоруков был гнусным типом, но дураком его никто бы не назвал.

– Мне тоже трудно в это поверить, – согласился я. – Но джинн говорит правду.

– А может быть, ваш магический дар на этот раз ошибается? – поинтересовался Зотов.

– Я могу доказать, что не вру, – негромко произнёс Хазим. – Если захочешь, ты сам всё увидишь.

– Как? – поинтересовался я.

– Я помогу тебе вспомнить.

– Не стоит доверять этому подлецу, – предостерёг меня Никита Михайлович. – Один раз он уже совершил предательство.

Но я решительно кивнул.

– Согласен. Что нужно делать?

Хазим достал из кармана крошечный пузырёк и протянул его мне.

– Это настойка серой полыни. Можешь выпить так, можешь добавить в кофе. Когда она подействует, ты увидишь всё, что случилось той ночью.

Я вытащил деревянную пробку и осторожно понюхал. Настойка пахла травяной горечью.

– Не пейте, – снова сказал Зотов.

Аль‑Казир мрачно покачал головой.

– Если этот предатель отравит вас, господин Тайновидец, я ему отомщу, – пообещал он.

Не могу сказать, что это обещание меня успокоило, но отступать я не собирался. Я вылил настойку в свой кофе и залпом проглотил его.

– Теперь закрой глаза и жди, – сказал Хазим. – Память сейчас вернётся.

Сначала мне показалось, что я засыпаю. А потом я вдруг увидел, что иду по набережной. Это была набережная Галерного канала, и я подходил к дому князя Долгорукова.

Калитка открылась, знакомо скрипнув. Выложенная цветными камешками дорожка привела меня к крыльцу.

Затем я увидел знакомую гостиную. Воздух в комнате был спёртым. На стенах горели свечи, их отсветы плясали на бронзовых статуэтках.

Я увидел князя Долгорукова. Его лицо было совсем близко. Князь злорадно ухмылялся.

– Ты всё увидишь, господин Тайновидец, – пообещал он. – Вот только сделать ничего не сможешь. Тебя обвинят в моей смерти, а ты и вспомнить ничего не сумеешь.

Князь достал кинжал, медленно поднёс его к своему горлу и прикусил губу.

В эту секунду кто‑то ударил меня по щеке с такой силой, что из моих глаз брызнули искры.

– Александр Васильевич, вы живы? – встревоженно спросил Зотов, нависая надо мной.

– Жив, – ответил я. – Прекратите меня лупцевать.

– Слава магии, – облегчённо выдохнул Зотов. – Я уже собирался звать целителя.

– Лучше позовите Леонида Францевича, – сказал я. – Нужно его кое о чём спросить.

По счастью, Леонид Францевич Щедрин задержался в своей лаборатории, поэтому в кабинете Зотова он появился через несколько минут.

– Как я рад, что вы вернулись, господа, – благодушно улыбнулся эксперт. – Без вас здесь было совсем не весело. Господин полицмейстер всерьёз вознамерился руководить Тайной службой. Сунулся даже ко мне в лабораторию, но я его выпроводил. Рассказывайте, чем вы занимались?

– Это может подождать, – поморщился Зотов. – Лучше вы нам скажите, мог ли князь Долгоруков сам себя зарезать?

– А вы знаете, мог, – оживился Щедрин. – Угол наклона у раны подходящий. К тому же на правой руке князя я обнаружил небольшой свежий порез.

– А была у князя прокушена нижняя губа? – спросил я.

Леонид Францевич удивлённо взглянул на меня.

– Да. А откуда вы знаете?

– Он прикусил её перед тем, как нанести удар, – сказал я.

– Неплохо, но этого недостаточно для суда, – сухо заметил Зотов. – Вот что, Леонид Францевич, соберите опытных целителей со всей Столицы. Пусть они подпишут заключение о том, что князь Долгоруков нанёс смертельную рану своей рукой. Только не давите на них, подписи должны быть добровольными. Им придётся подтверждать своё заключение под присягой.

– Я займусь этим немедленно, – кивнул Щедрин и скрылся за дверью.

А я снова повернулся к задержанному.

– Каким образом князь Долгоруков тебя нашёл?

– Это я нашёл его, – равнодушно ответил джинн, – и предложил свою помощь.

– Но почему ты обратился к Долгорукову? Откуда ты узнал, что мы с ним в ссоре?

Джинн злорадно улыбнулся.

– Вы сами мне рассказали. Вернее, не мне, а вашим друзьям. Но поскольку разговоры происходили в моей кофейне, я всё прекрасно слышал.

На мгновение в груди шевельнулась досада, но я быстро её прогнал. От таких случайностей никто не застрахован.

– Можешь рассказать ещё что‑то важное? – поинтересовался я.

Арестованный молча покачал головой.

Аль-Казир снова положил руку на плечо Хазима, но его остановил Зотов

– Я не могу сейчас отпустить арестованного с вами в Лачангу. Его показания понадобятся на суде. Разумеется, император известит Великого Визиря об этой задержке.

– Хорошо, – кивнул Аль‑Казир.

– А ещё я хочу быть уверен, что он не сбежит из камеры, – добавил Никита Михайлович.

– Не сбежит, – успокоил его начальник стражи Лачанги. – На этот случай у меня есть отличное заклинание. Ещё ни одному заключённому не удалось с ним справиться.

* * *

Хазима Аль‑Вафи увели в камеру.

– Хотите поужинать, Александр Васильевич? – спросил меня Зотов. – Еду принесут прямо сюда.

Предложение было соблазнительным, но я покачал головой.

– Благодарю вас, но я слишком устал. Поеду домой, если вы не возражаете.

– Какие могут быть возражения? – согласился Зотов. – Уж теперь‑то никто не обвинит вас в смерти князя Долгорукова. Стало быть, и ваш арест отменяется.

Я вызвал извозчика и снова поехал на Каменный остров. Попросил остановить мобиль на стрелке и неторопливо пошёл по тропинке вдоль воды.

Ночной ветер еле слышно шелестел в кронах деревьев. В реке то и дело шумно плескалась какая‑то крупная рыба.

Наконец я добрался до своего дома, вернее, до того места, где он стоял. Сам дом всё ещё оставался невидимым.

– Избушка, избушка, появись, – с улыбкой произнёс я.

И был вознаграждён удивительным зрелищем. Мой особняк медленно проступил из темноты, вокруг него появилась ограда, а на ней приветливо зазвенели бронзовые колокольчики.

За оградой сверкнули в темноте зелёные глаза. Затем кто‑то басовито мяукнул.

– Уголёк! – обрадовался я. – Ты решил меня встретить?

– Я почувствовал, что ты близко, – мысленно ответил магический кот. – Как твои приключения?

– Всё закончилось превосходно, – вслух ответил я. – Но всё‑таки хорошо, что Елизавета Фёдоровна ни о чём не знает.

Я тут же прикусил язык, потому что входная дверь негромко скрипнула. На крыльцо упала узкая полоска света, и голос Лизы ласково спросил:

– О чём это я не должна знать?

Глава 12

Несколько дней мы с Лизой не выходили из дома.

Я отдыхал. Прасковья Ивановна кормила нас вкусностями и поила чаем с клубничным вареньем и мёдом. Лиза старательно скрипела магическим пером, записывая мой рассказ о путешествии в Лачангу.

– Хорошо, что ты мне ничего не рассказал, – признала она. – Я бы ужасно волновалась за тебя.

Никто не мешал нам отдыхать, кроме газетчиков. Эти назойливые господа часами стояли возле ограды, надеясь, что я дам им интервью или хотя бы просто покажусь на крыльце. Они стояли с утра до вечера и в сумерках печально уходили в сторону Шепчущего моста.

Черницын приехал только однажды. Несколько минут он бродил вокруг дома, собираясь с духом, потом не выдержал и прислал мне зов:

– Александр Васильевич, мне нужно с вами поговорить. Клянусь, я ничего не буду печатать.

– Нет, – коротко ответил я.

– Вы сердитесь на меня? Да, это я рассказал гвардейцам, что вы отправились в Лачангу. Но поймите, я не мог молчать. Они узнали мой мобиль и остановили меня. Что мне было делать?

– Андрей Сергеевич, я вас ни в чём не виню, – вежливо ответил я. – Но сейчас у меня нет настроения разговаривать ни с кем. Увидимся позже.

Я сделал исключение только для Зотова. Он приехал, когда мы обедали, и я пригласил его к столу.

– Император требует, чтобы суд по делу Долгорукова состоялся как можно скорее, – поделился Никита Михайлович, жадно хлебая борщ. – Мои ребята роют землю носом, собирая доказательства того, что князь покончил с собой. Двенадцать целителей подтвердили, что это вполне возможно.

Зотов намазал кусок хлеба чесночным маслом и с удовольствием откусил.

– Хазим Аль‑Вафи надёжно заперт в камере. Он слово в слово повторил свои показания под запись и обещал на суде говорить только правду.

– Да, чуть не забыл, – Зотов театрально хлопнул себя по лбу. – Дворцовая канцелярия получила официальное письмо от великого визиря Лачанги. В этом письме он утверждает, что вы невиновны.

– Хорошо, – коротко ответил я.

Никита Михайлович внимательно посмотрел на меня.

– Что‑то вид у вас невесёлый, господин Тайновидец. О чём вы так напряжённо думаете?

– Я всё больше склоняюсь к тому, что вы правы, – честно ответил я. – Князь Долгоруков не мог покончить с собой только для того, чтобы отомстить мне. Здесь кроется что‑то другое. Мы с вами ещё не до конца разобрались в этом деле.

– Возможно, – согласился Никита Михайлович. – Но знаете, что я вам скажу? Помер Долгоруков – туда ему и дорога. Баба с возу – кобыле легче. Только прошу вас, никому не передавайте мои слова.

– Разумеется, – невесело улыбнулся я.

– Суд будет не раньше чем через неделю, – усмехнулся Никита Михайлович. – Вам бы не мешало хорошенько отдохнуть. Незачем сидеть всё это время в Столице.

* * *

Лиза была согласна с Зотовым, и я не стал спорить. Тем более сам ведь обещал побывать вместе с ней на Внешнем острове.

Так что мы отправились в рыбацкую деревню и несколько дней гуляли по берегу моря и выходили на лодке проверять сети.

Я убедился, что Савелий Куликов не теряет времени даром. На острове уже появилась больница, в которой не покладая рук трудились целители. По деревне разъезжали новенькие мобили. Открывались лавки и мастерские.

– Скоро построю гостиницу на двадцать номеров, – поделился со мной Савелий. – Богатые горожане стоят в очереди, чтобы приехать сюда. Для них такая жизнь в диковинку.

– А для тебя? – поинтересовался я.

– Нам с Анютой здесь нравится, – решительно тряхнул головой Куликов.

Я взглянул на Анюту и увидел, что её глаза счастливо блестят.

На эти несколько дней я полностью выбросил из головы смерть князя Долгорукова и предстоящий суд. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Однажды около полудня император прислал мне зов.

Мы только‑только вернулись из моря с утренним уловом. В лодке лениво трепыхалась крупная камбала, а над нашими головами с пронзительными криками кружились чайки.

Я улыбался, глядя в небо, и вдруг в моём сознании раздался голос его величества:

– Надеюсь, вы хорошо отдохнули, Александр Васильевич, – вежливо сказал император. – Я распорядился, чтобы вас не тревожили. Но дольше ваш отдых продолжаться не может. Суд по делу Долгорукова состоится послезавтра утром, поэтому завтра к вечеру вы должны быть в Столице.

– Понял, Ваше Величество, – коротко ответил я. – Прибуду в Столицу завтра.

Император помолчал, как будто ожидал, что я скажу что‑нибудь ещё. Но не дождался и добавил:

– Увидимся на суде, Александр Васильевич.

– Увидимся на суде, – повторил я вслух, и Лиза с тревогой взглянула на меня.

* * *

В назначенный час я приехал к зданию судейской коллегии на Васильевском острове. Заседание было закрытым, но, чтобы попасть в зал, мне пришлось пройти сквозь строй зевак и репортёров. Они наперебой выкрикивали вопросы, и их назойливые голоса сливались для меня в один неразборчивый шум.

Император изъявил желание присутствовать на суде, и для него поставили отдельное кресло. Мы с Никитой Михайловичем Зотовым сидели в первом ряду. Михаил Александрович Долгоруков вместе со своим адвокатом расположились как можно дальше от нас.

Джинн Хазим Аль‑Вафи сидел на скамье подсудимых. От зала заседаний её отделяла прочная решётка, усиленная магической защитой. По обеим сторонам от джинна застыли навытяжку стражи Лачанги.

Судья постучал деревянным молотком по столу и объявил заседание открытым.

– Прошу вас, господин прокурор, – кивнул он.

Прокурор сурово откашлялся.

– Для дачи показаний приглашается Михаил Александрович Долгоруков, племянник убитого.

Михаил Александрович поднялся и прошёл к свидетельскому месту.

– Что вы знаете о смерти вашего дяди? – спросил его прокурор.

– Во время его смерти я был в своей комнате, – спокойно ответил Долгоруков. – В гостиной вместе с дядей находился вот этот человек.

Он вытянул руку и указал на меня.

– Спросите его.

– Непременно спрошу, – кивнул прокурор. Это прозвучало довольно зловеще.

Отпустив Михаила Долгорукова, он поочерёдно вызвал всех охранников и прислугу, которая была в доме в день смерти князя. Ничего нового они не сказали. Охранники подтвердили, что впустили меня в дом.

– Ну, вы не видели, как выходил граф? – уточнил прокурор.

– Нет.

– Так, может быть, он и сейчас в доме? – пошутил служитель закона.

Шутка прозвучала неуклюже, никто даже не улыбнулся.

Наконец обвинитель добрался до меня.

– Граф Александр Васильевич Воронцов, пройдите к свидетельскому месту и поклянитесь говорить только правду и ничего, кроме правды.

– Клянусь магией, – ответил я.

– Менталист и целитель показали, что на вас было совершено магическое воздействие. Скажите, вы помните, что делали в доме графа Долгорукова?

– Не помню, – честно ответил я.

– Разве джинн Хазим Аль‑Вафи не вернул вам воспоминания? – поинтересовался прокурор.

– Вернул. Но я не могу утверждать, что они подлинные.

– Значит, вы не помните, как пришли и о чём говорили с князем? А как ушли из дома, вы помните?

– Нет, не помню. Но предполагаю, что я воспользовался магическим пространством.

– Вы хотели скрыться? – прищурился прокурор.

– Скорее всего, я не хотел, чтобы меня застали рядом с телом князя, – согласился я.

– А зачем вы забрали с собой орудие убийства?

– Этого я тоже не помню. Могу только предполагать, что я прихватил его как напоминание, чтобы не забыть о гибели князя и расследовать её.

– Вам не кажется, что вы чересчур много на себя берёте? – усмехнулся прокурор. – В Империи есть полиция и Тайная служба. Расследовать преступления – это их дело. Ответьте мне ещё на один вопрос. Можете ли вы утверждать, что не убивали князя Долгорукова?

– Великий Визирь Лачанги утверждает, что я невиновен. И Хазим Аль‑Вафи тоже, – ответил я.

– Хазима Аль‑Вафи мы опросим в своё время. А письмо Великого Визиря со всем почтением приобщим к делу. Но я просил бы вас прямо ответить на поставленный вопрос. Можете ли вы утверждать, что не убивали князя Долгорукова?

– Нет, этого я утверждать не могу. Я находился под действием магического заклятия и не помню момент смерти князя.

Судя по всему, прокурор был очень доволен моим ответом. Он добродушно кивнул и даже отечески улыбнулся мне.

– Что ж, перейдём к другому вопросу. Скажите, вы знаете, кто наложил на вас магическое заклятие?

– Знаю, – ответил я. – Это сделал джинн Хазим Аль‑Вафи, он сам в этом признался.

– Вы разыскали Хазима Аль‑Вафи и задержали его с помощью начальника Тайной службы и стражей Лачанги. Всё правильно?

– Да, – коротко ответил я.

– А потом допросили его в управлении Тайной службы?

– Верно. Я вёл допрос, а Никита Михайлович Зотов и господин Аль‑Казир присутствовали.

– Прекрасно, – улыбнулся прокурор. – Если понадобится, мы их допросим. Скажите, в ходе вашего допроса вы оказывали давление на джинна Хазима Аль‑Вафи?

– Нет, давления на него я не оказывал. Но я пообещал Хазиму Аль‑Вафи похлопотать перед Великим Визирем Лачанги, чтобы Великий Визирь заменил ему вечную смерть на временную, если Хазим Аль‑Вафи скажет правду.

– Значит, давление всё‑таки было, – обрадовался прокурор. – Вы заставили его говорить под страхом смерти. Неудивительно, что он сказал именно то, что вы хотели услышать.

– Я не просил Хазима Аль‑Вафи оправдать меня, – терпеливо повторил я. – Мне была нужна правда. Хазим Аль‑Вафи сказал её. Мой магический дар позволяет отличать правду от лжи.

– Но вы ведь не можете это доказать, – снисходительно улыбнулся прокурор.

Затем он потерял ко мне интерес и повернулся к судье.

– Господин судья, я предполагал вызвать джина Хазима Аль‑Вафи для допроса, но теперь не вижу в этом никакого смысла. Его показания были получены под давлением. И даже если он повторит их в зале суда, приобщить эти сведения к делу мы не можем.

Прежде чем ответить, судья оглянулся на императора. Его Величество с интересом разглядывал дубовую резьбу, которой был украшен зал судебных заседаний.

– Но ведь у нас есть показания целителей и эксперта Тайной службы, – нервно сказал судья. – Они под присягой утверждают, что князь Долгоруков мог собственноручно нанести себе смертельную рану.

– Мог, – живо согласился прокурор. – Но это не значит, что он её нанёс.

– Также у нас есть официальное письмо Великого Визиря Лачанги. В этом письме Великий Визирь утверждает, что граф Воронцов невиновен.

– Я с величайшим почтением отношусь к Великому Визирю, – улыбнулся прокурор. – Но его уверенность основана на магии, о которой мы ничего не знаем. Можем ли мы на основании этой магии уверенно признать графа Воронцова невиновным?

– Вы хотите обвинить графа? – резко спросил судья.

– Что вы! – прокурор театрально вскинул руки, словно защищался от нелепых предположений. – Я всего лишь обращаю ваше внимание на то, что следствие по делу не проведено должным образом, и невиновность графа достоверно установить нельзя.

Судья хотел ещё что‑то сказать, но тут Его Величество деликатно кашлянул, и все сразу замолчали.

– Вы разрешите мне тоже поучаствовать в судебном процессе, господа? – вежливо спросил император.

– Разумеется, Ваше Величество, – низко поклонился судья. – Согласно имперским законам, вы обладаете всей полнотой власти, включая судебную.

– Вот именно, – кивнул император. – Пригласите на свидетельское место господина Хазима Аль‑Вафи.

Судья отдал необходимые распоряжения, и стражи Лачанги вывели джинна из‑за решётки.

– Господин Аль‑Вафи, вы знаете, кто я? – спросил император.

– Знаю, – кивнул джинн.

– Отлично. В таком случае вы понимаете, что к моей просьбе Великий Визирь прислушается ещё скорее, чем к просьбе господина Тайновидца. Я знаю, что в Лачанге вам грозит смерть. Вы бы хотели избежать её?

– Нет, – неожиданно ответил Хазим Аль‑Вафи.

– Почему? – удивился император. – Вам не дорога ваша жизнь?

– Я предал свою родину, – с тоской сказал джин. – Этим я надеялся спасти её, но ошибся. Моё предательство едва не погубило Лачангу. Пока я жив, жители Лачанги не простят меня, и я никогда не смогу вернуться домой.

– Понимаю, – кивнул император. – Но, возможно, у вас есть какое‑нибудь другое желание?

– Да, – ответил Аль‑Вафи. – Позвольте мне умереть временной смертью здесь, в вашем мире. Если магия будет ко мне милосердна, когда‑нибудь она возродит меня в Лачанге. Ну а если нет… Что ж, по крайней мере, я не буду помнить о своём предательстве.